Вера и власть

Активное обсуждение часов патриарха и действий иерархов РПЦ, в основном, закончилось. Но вопросы остаются и вопросы серьезные. В ходе дискуссии было выявлено, что устройство РПЦ и главное – направленность действий ее иерархов, нуждается в новой оценке и, соответственно, - корректировке (если это сочтет нужным ее руководство). Православная церковь играет значительную роль в российском обществе. И не хотелось бы, чтобы в результате действий руководства РПЦ происходила компрометация уже не иерархов церкви, а самой веры. И стоит обсуждать не часы патриарха, отобранную квартиру или торговлю от лица церкви алкоголем и табаком, а более общую проблему: чем является сегодня церковь, в каком направлении она движется.

Если брать времена начала православия, то очевидно, что церковь сыграла огромную роль в борьбе со Степью, объединении Руси в единое государство и национальном освобождении. На Руси, в отличии от Запада церковь была примером нравственности для народа. Традиции католицизма (разврат в монастырях, грабеж прихожан, коммерциализация, продажа индульгенций и т. п.), для православной церкви были нетипичны. РПЦ за время своего существования вырабатывала особую идеологию Руси. Если на Западе католическая церковь боролась с правителями не только за духовное наставничество, но и за светскую власть в целом, на Руси церковь не претендовала на полный контроль за властью. Пожалуй, только во времена патриарха Никона РПЦ предпринимала такую попытку. А в целом позиция церкви по отношению к светской власти была иной.

В конце XV века в русской церкви проходила дискуссия между «нестяжателями» (Нил Сорский), которые выступали за то, что церковь должна жить своим трудом. И «стяжателями»-иосефлянами (Иосиф Волоцкий), которые считали, что церковь должна жить за счет подаяния и эксплуатации крестьян. У каждого из этих направлений был свой способ служения Богу. Причем и в том, и в другом случае, церковное имущество, полученное разными путями, обращали не на личное обогащение, а на помощь пастве. Например, Иосиф (стяжатели) исполнял социальное служение: помогал сиротам и крестьянам во время голода. Церковное имущество для него было средством служения. А Нил Сорский считал, что главное — это внутреннее преображение человека, а имущественные вопросы отвлекают от внутреннего развития. Но и в том, и другом случае – оба направления были направлены не на коммерциализацию и капитализацию веры (как в католичестве), а на поиск путей ее распространения для приобщения как можно большего числа людей к православию.

Конфликт между сторонниками разных путей развития церкви привел к тому, что в этот спор вмешалось государство. И оно поддержало стяжателей. Почему? Нестяжатели предлагали отдать церковные земли и крестьян государству, но не признавали никаких исключений из христианского учения, в угоду политической целесообразности. Стяжатели же держались за имущество, но были готовы услужить власти в определенных вопросах. К примеру, «стяжатели» разрешили Василию III развестись с бесплодной Соломонией и жениться на Глинской (в результате этого брака родился Иван Грозный). Государство обменяло лояльность церкви на собственность. И это привело к определенным последствиям. Мощь государственной власти теперь подкреплялось православной верой, она прикрывалась моральным авторитетом церкви. С этого момента все сильнее проявляется особенность российской церкви. В отличии от католицизма, она не борется с государями за светскую власть, а обслуживает эту власть. Да, случались и отклонения от этого пути (Филипп при И. Грозном, патриарх Никон и т. п.), но в целом тенденция обслуживания власти церковью оставалась ведущей. И в результате проявлялись не самые лучшие черты церкви: в угоду власти могли забываться христианские традиции или использовалась вера для оправдания беспредела власти. В обмен же церковь получала преференции, увеличивавшие ее влияние и богатства. При Петре 1 положение церкви изменилось. Петр 1 фактически ликвидировал независимость церкви и присоединил ее к государству, создав «министерство веры» (Духовную коллегию, позже – Священный Синод). Петр 1 мобилизовал все ресурсы (в том числе и церковные) для достижения государственных целей. Цели были достигнуты, но вера и авторитет церкви оказались под угрозой. Церковь, входящая в состав государства, стала его частью. И в силу своего положения в государственной системе оправдывала любые преступления и недостатки власти. И цель РПЦ в этом случае – не столько распространение веры и служение богу, сколько – подчинение паствы и служба государству.

В 1917 году церковь была отделена от государства. И совершили это большевики. Для них церковь была прямым идеологическим конкурентом. Идеология коммунизма подразумевала такой же рай, но построенный не в загробной жизни, после смерти, а на Земле и в реальной жизни. Были созданы и свои святые (Маркс, Энгельс, Ленин), и свои догматы, и свои священные книги. Вместо Нагорной проповеди – Кодекс строителя коммунизма, вместо священников – комиссары и т. п. В этих условиях церковь оказывалась невостребована. Более того – даже опасна. Как институт, претендующий на свою долю влияния в обществе. Большевики сделали все возможное для того, чтобы ослабить конкурента. Но большевики не добили РПЦ. Они в конечном итоге использовали ее по тому же назначению, что и предыдущая власть. Для укрепления режима. С помощью репрессий, деятельности «обновленцев» и массовой вербовки священнослужителей деятельность церкви была частично изменена и направлена на цели, не угрожавшие существованию новой власти.

После крушения общественного строя в 1991 году изменилось положение церкви, ее статус. Начали оказывать ей государственную поддержку, возвращать собственность, церковное имущество из музеев и т. п. Но для РПЦ все эти меры показались недостаточными. Ее руководство, для усиления влияния в обществе, пошло по пути коммерциализации. Но вставал вопрос об отношении власти к такой деятельности духовного института. И все повторилось, как и до 1917 года. Нынешняя церковь пошла по привычному пути: она оправдывала действия власти, получая взамен преференции. Причем получает и использует их вне зависимости от нравственных и моральных норм. И постепенно стала происходить десакрализация церкви, веры и священников. Точно так же, как и происходит десакрализация власти. Если у чиновника мы видим на руках часы стоимостью в несколько его годовых зарплат, то как-то не верится в то, что они приобретены честным путем. Но намного хуже, когда люди начинают сомневаться в бескорыстии священников, которые в идеале должны быть свободны от грехов сребролюбия и жадности. И вопрос, который возникает к тем же священникам по поводу их бескорыстного служения вере, намного серьезнее, чем такой же вопрос по отношению к чиновникам. Тем более, что нет легальной возможности разрешить такие сомнения. РПЦ предпочитает не раскрывать свои доходы и расходы.

Интересное свидетельство приводит один из журналистов Известий:

Так для кого существует церковь? Для прихожан или для самой себя?

Все сказанное – это не дискредитация церкви. Масса простых священников действительно верят, истово служат, несут нравственные идеалы в жизнь общества и т. п. Речь о курсе РПЦ, который определяется не простыми священниками, а иерархами церкви.

Какой можно сделать вывод?
1. В современной РПЦ непропорционально большую роль играют «стяжатели». При этом совсем не факт, что полученное церковью идет на благо обществу и верующим, а не на личное потребление высшим иерархам;
2. Церковь является сейчас самым преданным и верным сторонником власти. А в нынешней ситуации более востребованным и морально оправданным является роль посредника, учитывающего интересы всех сторон. А учитывая традиции православия, востребован именно нравственный авторитет.
3. Но «стяжательство» РПЦ лишает священство морального авторитета, священники в глазах населения превращаются в подобие коррумпированных чиновников. И церковь, и вера лишаются священного ореола, десакрализируются.
4. РПЦ создает ощущение использования веры, как способа извлечения прибыли. Соответственно меняется цель – не проповедь веры, не создание идеала, образца, не обращение к христианским ценностям, а банальное зарабатывание денег любыми путями.
5. А как итог – происходит дискредитация самой веры. Люди не готовы терпимо относиться к нарушениям моральных норм теми, кто их сам проповедует. Результат: крушение веры людей в справедливость церкви и священства и размывание моральных принципов вообще. Границы допустимого расширяются до невозможности. Церковь, которая всегда препятствовала оскотиниванию человека, ставила преграду низменным инстинктам и потому пользовалась моральным авторитетом, теперь постепенно утрачивает моральное право на такие ограничения.

Вопросы эти совсем не надуманные. Это серьезная проблема, которую церковь должна осознать. И чем быстрее РПЦ ответит на эти вопросы, тем больше шансов, что в России православие сохранит свое влияние. И даже восстановит утраченные позиции. Но пока, опираясь на практику сегодняшнего дня, в подобное верится мало. После 1991 года была утрачена коммунистическая идеология, тот стержень, вокруг которого строилась жизнь общества. После исчезновения этой идеологии возник вакуум. Который могло бы заполнить православие. Но, к сожалению, этого так и не случилось. Вакуум по-прежнему остается. Старые моральные авторитеты рухнули, а новых (хотя бы в лице той же церкви), так и не появилось.

Не настаиваю на обязательной правильности данных утверждений. Более того, буду рад, если данные тезисы будут опровергнуты более близкими к церкви людьми.
По мотивам: http://izvestia.ru/news/521558