Выборы 2024. Легальность, явка, фальсификации.

Политолог Екатерина Михайловна Шульман об электоральном мероприятии 2024 года

Электоральное мероприятие — итоги. Правовая ситуация
М.КУРНИКОВ: Даже не буду спрашивать, о каком событии вы будете говорить.
Е.ШУЛЬМАН: Даже не спрашивая, думаю, что вы угадали. Закончилось наше трехдневное электоральное упражнение. Мы довольно много времени посвятили его ходу, его возможным последствиям. И рассматривали мы его с политической и с административной точки зрения.
А сегодня, когда оно завершилось, мы поговорим о том, почему это всё было незаконно от начала до конца. Сейчас самый момент рассказать о том, о чем все знают, но, мне кажется, не то чтобы собирают это в некую цельную картину.
Кроме того, послушав некоторое количество подведения итогов нашего электорального мероприятия, я опасаюсь, что многие, в том числе, и профессиональные наблюдатели имеют склонность его как бы отбрасывать, как нечто такое, что мы видели уже много раз. «А чего вы ожидали?», «Разумеется, результат предрешен», «Тут не на что смотреть, поехали дальше».
Мне кажется, что это неправильный подход, потому что с точки зрения научного наблюдения, мы всегда отсматриваем изменения. Мы смотрим на то, что меняется, что трансформируется. А с точки зрения прикладной, таким образом, откладывая всё это в некую папку «Проходите, тут не на что смотреть», мы позволяем этому свершиться, даже не фиксируя, что на самом деле происходит.
Давайте вспомним про правовую рамку происходящего. Когда были предыдущие президентские выборы в 2018-м году, наша передача уже выходила, это было 6 лет назад. С тех пор довольно много произошло событий и трагических и драматических. И в этой череде происходящего конституционные изменения 2020-го года несколько забылись. О них довольно редко вспоминают. При этом, поверьте, те люди, которые организовывали эту процедуру изменения Конституции, вовсе о ней не забыли, потому что она является основой для их дальнейшего пребывания во власти. А сохранение власти — основная цель и смысл существования любой автократии. Повторяем этот простой тезис, потому что он очень хорошо дисциплинирует нашу мысль и выстраивает голову нужным образом.
Итак, в 20-м году Конституция Российской Федерации была изменена в ходе неконституционной процедуры. Не было никакого референдума. Конституция была одобрена. Фактически новая Конституция была одобрена, были внесены обширные поправки во все ее части в ходе конституционного голосования, проведенного по закону, принятому специально для этого случая. Так не бывает. Законы не принимаются на случай. Они либо постоянно действуют, либо не действуют.
Все эти поправки, касавшиеся самых разных глав и разделов Конституции, было предложено одобрить одной галочкой. Это тоже противоречит действующему российскому законодательству, согласно которому каждая из поправок должна рассматриваться отдельно. Это касается как рассмотрения в парламенте, так и одобрения на референдуме.
Это было сделано для того, чтобы накрыть под кучей всяких бессмысленных деклараций про традиционную семью и социальную роль государства ту единственную поправку, которая, собственно, и была причиной всей этой процедуры, а именно так называемое обнуление. Или, как говорят наши латиноамериканские коллеги, continuismo это у них называется. Вот эта самая склонность вписывать в Конституцию всякие разные новеллы с целью посидеть еще подольше.
М.КУРНИКОВ: Валентина Терешкова сказала бы: «Чего тут мудрить?»
Е.ШУЛЬМАН: Да, действительно, мудрить тут нечего. Нет ни одного авторитарного режима на белом светушке, который этим бы не увлекался. Посмотрите на конституционный процесс наших братьев по постсоветскому пространству, посмотрите на страны Центральной Азии, на страны Латинской Америки, Северной Африки, Центральной Африки. Крайне редок тот случай, когда бы этого не происходило. То есть в этом был весь смысл.
Таким образом, наш с вами инкумбент имел свой последний срок с 2018-го по 2024-й год. Напомним, что он просидел два раза по 4 года, два раза по 6 лет — президентский срок был продлен…
М.КУРНИКОВ: Злые языки скажут, что в 2008 году вообще-то кончился его последний срок, и уже третий и четвертый были сомнительными.
Е.ШУЛЬМАН: На тот момент было в Конституции написано, что нельзя два срока подряд. Мы же напомним нашу чудную конституционную казуистику. В 2020-м году слово «подряд» было уничтожено, демократизм восторжествовал, но за одним единственным исключением. Всё, что было до этого, не считается, каким-то образом оно обнуляется. То есть если смотреть очень великодушно на Конституцию, то два срока по 4 плюс два по 6, но больших — это, в общем, еще в какие-то рамки лезет. То, что у нас произошло за эти три дня, не лезет ни в какие рамки совсем.
Это не вопрос наличия или отсутствия народной поддержки, искренности этой любви, или это любовь из-под палки — это абсолютно неважно. Народ может обожать кого угодно, но это никак правовых условий не меняет.
Давайте представим себе на мгновенье, как это происходит в правовой ситуации. Вот есть у вас национальный лидер, которого любит вся страна, обожает. А у него второй срок заканчивается. Что же он делает, бедный? Он говорит: «Дорогие граждане, я бы с вами всю жизнь прожил, в глаза бы вам глядел, — «а нынче все косится в сторону», как писала Марина Цветаева, — но вот не могу: закон не позволяет. Вот,
пожалуйста, преемник мой Петр. Люблю его как сына родного. Он будет продолжателем моего дела. Если вы меня любите, голосуйте, пожалуйста, за Петра».
Вот это нормальный порядок вещей. Я про это рассказываю для того, чтобы отстроиться от нормы и понять, как далеко мы от нее отошли. Если мы не будем держать ее в нашем поле зрения умственном, то мы совершенно утонем в бессмысленных дискуссиях о том, сколько голосов настоящих, сколько ненастоящих, а вот бюджетники… а что у них в душе? А что они чувствуют на самом деле? А можно ли это как-то выяснить без вскрытия? Это все, еще раз повторю, абсолютно пустые умствования.
М.КУРНИКОВ: Что новенького в этом электоральном мероприятии: количество претендентов, сроки, новые территории
Е.ШУЛЬМАН: Продолжаем отмечать, что отличает этот электоральный цикл от всех предыдущих. Первый слой мы с вами разъяснили до рекламной паузы.
М.КУРНИКОВ: В общем, его уже немало на самом деле.
Е.ШУЛЬМАН: Его достаточно, чтобы сформировать свое мнение обо всем происходящем, но это еще не всё.
Сейчас, когда у нас этот наш сомнительный торт «Наполеон» будет покрываться всё новыми и новыми слоями, полезно помнить, что такое выборная процедура. Что сколько ее не ломай, а все равно мало. Все равно она не поддается. Вот узурпировали вы власть незаконно, Конституцию переписали под себя. Хорошо. Вы имеете возможность не допускать никаких конкурентов кроме тех, которых вы сами выберете по известному принципу многократно описанному о Белоснежке и семи гномах. Еще одна, кстати, необычность этого электорального предприятия состоит в том, что это самый короткий список кандидатов во всей постсоветской истории России. Никогда так мало людей не получало возможности баллотироваться в президенты.
Кстати, мелкая, но интересная деталь подготовки этой кампании состояла в том, что у нас есть некоторый набор стандартных лиц, которые каждый цикл баллотируются. Например, Сергей Бабурин или Андрей Богданов, видный российский масон. Они создают какое-то оживление, отвлечение внимания, просто демонстрируют, что в бюллетене какое-то количество людей. Эти регулярные кандидаты тоже начали собирать подписи. Более того, они даже пришли с ними в ЦИК, но там они внезапно передумали, вспомнили, что у них дома не выключен утюг и ушли домой, больше не возвращались.
То есть этих персонажей, этих украшений сцены привычных было решено на эту сцену не ставить? Почему? Потому что это слишком рискованно. Мало ли вокруг кого наш непредсказуемый избиратель решит на этот раз сплотиться. Поэтому оставили только троих, выбранных по принципу, видимо, уже совершеннейшей безнадежности.
Далее. Впервые применяется на президентских выборах трехдневное голосование — практика, заимствованная из времен ковида. В 2018-м году, естественно, никто о трехдневном голосовании ничего не слышал. Это дает большие возможности для фальсификаций, потому что две ночи без присмотра бюллетени проводят в здании избиркомов в то темное время, когда силы зла властвуют безраздельно.
Впервые на президентских выборах применяется электронное голосование. В 29 регионах граждане могли им пользоваться, и не просто могли, но активно к этому были принуждаемы. Повесть об электронном голосовании это отдельная трагическая история. Даже если вообще не брать ее технического аспекта, в котором я не очень разбираюсь, но то, что оператор, провайдер этой системы это ФСБ, уже наводит на какие-то мысли.
М.КУРНИКОВ: Сила бренда сказывается.
Е.ШУЛЬМАН: Совершенно верно. Даже если мы оставим вопросы о том, где блокчейн, а где не блокчейн, тысячи и тысячи сообщений и скриншотов всяких переговоров в чатах о том, как сотрудников предприятий, преподавателей вузов, студентов заставляют регистрироваться в этом ДЭГе, прямо говоря им о том, что то, как вы проголосуете и проголосуете ли вы вообще, будет видно и известно, это, конечно, поражает воображение.
Кроме того, те регионы, которые могли пользоваться онлайн-голосованием в этот раз, почему-то у нас переживают рост числа избирателей в то время, как по сравнению с 2018-м годом в целом у нас людей в России стало меньше. У нас демографическая тенденция отрицательная, мы с вами об этом говорили много раз. Более того, это является предметом озабоченности нашего руководства, которое тоже все время об этом говорит. Но в некоторых местах избиратели прямо как грибы растут, и все они находятся в электронном пространстве.
Следующий увлекательный слой этого электорального мероприятия, отличающий его от всех остальных, это, конечно, голосование так называемых новых или «воссоединенных территорий». Так это теперь называется на официальном языке.
Кстати, интересное было исследование по статистике таких употреблений. Ищется термин, как это назвать-то, эти наши воображаемые субъекты Федерации — вот «новые территории», «присоединенные», «освобожденные» … Ну, как-то кисло это звучит. Остановились в течение 2023 года на набирающем популярность термине «воссоединенные».
Так вот эти четыре субъекта Федерации, ни один из которых Россия не контролирует физически целиком. Это является тоже предметом всяких гласных переживаний и обещаний исправить такое положение вещей. То есть там идут активные боевые действия. Там нет никакой стационарной администрации в том смысле, в каком она была даже в Крыму в 18-м году. В 18-м году Крым голосовал на российских президентских выборах. С точки зрения международного сообщества это было незаконно, потому что он не был признан субъектом Российской Федерации. Но там по крайней мере жили какие-то люди, их можно было посчитать, можно было составить списки, было кому их составлять, были какие-то участки избирательные, куда можно было прийти, не попав под обстрел.
В этих так называемых «новых территориях» ничего подобного не наблюдается. При этом ЦИК публикует цифры, согласно которым там имеется 4,6 миллиона избирателей. Если результат 87 с копейками процентов кажется вам центральноазиатским, то посмотрите, как голосуют в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской области. Я говорила в этой студии, что, скорей всего, будут взяты украинские списки мирных времен. И все эти люди — живые, мертвые, совершенно не находящиеся под российским контролем — проголосуют на президентских выборах. Судя по всему, это, действительно, так. То есть город Херсон, видимо, голосовал за президента Российской Федерации.
Это основа нашего торта. Сейчас будет крем и вишенки. Соорудив эту изумительную конструкцию, вы все равно не можете себе позволить ни честного подсчета явки, ни честного подсчета голосов. Вы начинаете фальсифицировать. Что касается старых добрых фальсификаций. Это были у нас новации. А сейчас мы перейдем к тому, что мы более-менее видим каждый электоральный цикл.
История фальсификаций в путинской России
Часто представляют себе эволюцию российской фальсификационной машины как линейный процесс — от плохого к худшему, постоянного ухудшения ситуации. Это не так, это процесс нелинейный. До того, как свершилось электоральное мероприятие 2024-го года, максимальные вбросы, приписки и подделка протоколов, как ни странно это покажется, у нас были, знаете, на каких выборах? На выборах президента 2008 года. Помните, кто в 2008 году в президенты баллотировался?
М.КУРНИКОВ: Дмитрий Анатольевич.
Е.ШУЛЬМАН: Вот. Причина этого административного бешенства, честно говоря, мне неясна. Может быть, система опасалась, что она настроена на одного человека, может быть, на Медведева не сработает. Или боялись, что за него никто не проголосует, поэтому надо стараться. Он был не очень понятный человек и, видимо, были опасения, что народ как-то «не вкурит», как говорят, эту непонятную рокировку и то ли не придет то ли придет, но, не дай бог, проголосует как-то иначе. Тогда были какие-то фантастические приписки. И далее эта приписочная индустрия развивалась, поимев свою кульминацию на парламентских выборах 2011 года. Вот «волшебник» Чуров, «пила Чурова», впервые Гаусс вышел из могилы, потрясенный происходящим, и сказал, что так нельзя себя вести. Протесты. Подавление протестов.
Но одновременно — отметим и это — реформа российской избирательной системы. С 2012 года одновременно с консервативным поворотом во внутренней политике и довольно агрессивным поворотом в политике внешней, надо сказать, что система электоральная улучшалась. Это надо признать. И доулучшалась она до того, что в недавние годы называлось «золотым московским стандартом». Сейчас уже никто не помнит, что это такое, но Москва гордилась чрезвычайно тем, что она не фальсифицирует, не вбрасывает, борется с каруселями, вообще, сотрудничает с наблюдателями. Вот сейчас у нас Аркадий Мельконьянц в тюрьме сидит, а до того он в ЦИК ходил, как на работу. То есть он был постоянным участником всех в ЦИКе совещаний. Это не значит, что «Голос» прямо как-то слушали непременно, но участниками процесса они, несомненно, были.
Появилась индустрия наблюдателей, одновременно развивались технические средства, которые наблюдение это облегчали. Появились КОИБы, появилось видеонаблюдение на участках с выкладыванием записей в сеть, чтобы можно было посмотреть, что там происходит. Это не делало наши выборы конкурентными, потому что недопуск кандидатов, контроль над информационным пространством и контроль над финансовыми потоками только усиливался, но техническая сторона дела прогрессировала. Вот такое у нас было странное, диспропорциональное развитие.
Так вот оставшиеся наблюдатели — а надо сказать, они остались, «Голос» продолжает работать, трижды иностранный агент, первый иностранный агент по новому закону; «Карта нарушений», на которую граждане присылают (это только мне так кажется, что они мне все присылают, нет, они присылают и «Голосу» тоже и правильно делают, лучше им; они лучше разбираются в предмете). «Голос» выпустил доклад, кстати говоря, два уже доклада, на которые я бы тоже обратила ваше внимание. Так вот, по словам наблюдателей и экспертов в 2024-м году мы видим обрушение этого процесса. Те практики, которые, казалось бы, остались в 2011 году, вернулись в полной мере. Административная машина находится в состоянии истерической активности.
Люди, которые организуют выборы практически, видимо, очень опасаются за свою жизнь, здоровье и безопасность и также понимают, что никакие наказания за избыточное рвение, даже символически им не грозят. А вот наказание за невыполнение KPI им грозит самое определенное. Поэтому мы видим старые добрые просто фальсификации протоколов…
Электоральные султанаты. Как рисуют результаты и явку
Давайте вспомним вот еще какую вещь. Мы часто употребляем термины «электоральный султанат». Некоторые его ругают за этническую окраску. Но поскольку электоральным султанатом является, например, Саратовская область, то надо помнить, что это абсолютно не про этничность, а исключительно про способ администрирования. Так вот чем отличаются электоральные султанаты от всех других территорий, где тоже могут быть фальсификации? Отличаются они тем, что фальсификации происходят на уровне протоколов.
То есть либо вы химичите с бюллетенями — не в смысле зеленкой заливаете, а в смысле перекладываете их из пачки в пачку (так называемый «владимирский перевертыш»). Заполняете пустые бюллетени, которых у вас осталось много, проносите их в нижнем белье, как делают иногда члены избирательных комиссий, в общем, вкидываете их. А потом считаете, как есть. Вот вы нарисовали, а потом посчитали и посчитанное отправили наверх. Это одна история. Это трудоемко, это небезопасно, за этим можно наблюдать.
Либо вы переписываете протокол на уровне УИКа, либо на уровне ТИКа, ступенью выше. То есть вне зависимости от того, что у вас там в бюллетенях, вы просто рисуете какую-то нужную вам картину. Всё это, естественно, выявляется методами статистического анализа, так называемый «метод Шпилькина». Сергей Шпилькин — наиболее известный аналитик, работающий в этой области.
На этих выборах мы наблюдаем то, что мы называем «калькуляторным результатом». Что такое «калькуляторный результат»? Это та финальная цифра, которую вы вписываете в протокол и которая очевидным образом получилась у вас, когда вы желаемое вами число бюллетеней поделили на желаемое вами число бюллетеней за нужного кандидата. То есть у вас есть KPI, у вас есть ответ задачи, вы подгоняете задачу под ответ. Это все отличным образом ловится.
Что еще тут важно заметить? Почему-то люди, которые говорят о фальсификациях, часто представляют себе фальсификацию результатов. Но точно так же рисуется и явка. Аномальный скачок явки произошел в первый день после 15 часов. Всех бюджетников загоняли голосовать в первой половине дня. Кого-то согнали, кого-то не согнали, где как вышло. Эта выборная кампания вообще отличается глубоким недоверием к белковым телам. Понимаете, физический избиратель, какой бы он ни был бюджетник, он ненадежен. А вот несуществующий избиратель — мертвые души, электронные какие-то протоны или нейтроны — кто там бегает у них в ДЭГе? — вот это да. С ними можно добиться нужного результата, потому что с людьми все-таки как-то опасливо.
Поэтому бедные бюджетники проголосовали в первую половину дня 15-го числа. За это им были обещаны отгулы, а также сохранение жизни, что в другом сценарии не гарантировано. После 15 часов вдруг у вас происходит резкий скачок явки. Что это значит? Это значит, что вы посмотрели, сколько пришло ваших бюджетников. Их пришло недостаточно. Явку вы пририсовали.
Наиболее чистыми, красивыми «калькуряторными результатами» отличаются, конечно, наши четыре воображаемые территории.
М.КУРНИКОВ: Даже Чечню обогнали?
Е.ШУЛЬМАН: Не знаю, кому отдать сомнительное первенство в этом позорном соревновании. Но не готова. То, что и там и там 95+, это, в общем, было предсказуемо. Если вы выдумываете несуществующую территорию, населяете ее воображаемыми людьми и проводите там воображаемые выборы, то чего стесняться-то? Если это все происходит, в общем-то, во сне. Чего тогда ограничиваться этими 87%?
М.КУРНИКОВ: Вспомнил эту фразу Дугина: «Мы всех заставим видеть русские сны». Вот, видимо, это про это.