2. Установщик табличек

Лёха остановился на такой узенькой, что к ней едва ли подходило уточнение "посреди", тропинке с левой стороны Железки. Остановился под нависшим над тропкой огромным голым чёрным валуном, давным-давно вросшим, если это слово применительно к камням, в средней крутизны склон своей большей, невидимой как у айсберга частью. Метрах в четырёх-пяти над Лёхой к валуну была прикреплена металлическая табличка с именем, фамилией и ещё несколькими словами. После слов шли цифры - две даты... Алексей всегда останавливался возле этой таблички, когда проходил мимо. Кто так аккуратно повесил жестяной прямоугольник в не самом удобном для сего действа месте, Лехе было неведомо, а вот имя и фамилия с таблички были ему знакомы. Несколько лет назад он впервые услышал их в паре километров отсюда, в месте, в которое в данный момент и направлялся. Тогда они пересеклись на Кругобайкалке двумя незнакомыми ранее между собой молодыми весёлыми компаниями, и, что называется, зажгли, очень удачно совпав в своём настроении и намерениях. Поездка вышла одной из самых весёлых в лёхином послужном списке путешествий, а Егор, чьё имя с фамилией и были высечены теперь на металле, однозначно был главной зажигалочкой того бесшабашного веселья, своей безудержной энергией вдохновляя походников на всё новые приключения. Тот заезд случился ещё и рекордно продолжительным по времени, несколько туристов уже успели вернуться домой, на замену им приехали другие, причём в обе компании. Сам Алексей тогда уехал лишь через шесть дней после приезда на Байкал, а ещё через три дня услышал от вернувшихся последними в город его дружков грустную историю, как неугомонного Егора приспичило во время ночной прогулки забраться на этот камень, лишь затем, чтобы тут же сорваться с него и разбить себе буйну голову об другой валун, много меньших размеров, спрятавшийся в высокой придорожной траве. Месяц спустя Лёха впервые остановился под чёрным валуном в закрывающем тот летний сезон походе. Табличка уже висела на своём месте.

Сейчас Лёха снял рюкзак, достал из его бокового кармана трёхсотграммовую походную фляжку, присел на уже остывающий от вечернего ветерка раскалённый июльским днём рельс, сделал большой глоток коньяка, закурил сигарету. Через полчасика, даже чуть раньше, ещё до наступления сумерек, он выйдет из-за тоннеля на такую знакомую поляну. Как удивится, блин, его честна компания - он никому не сообщал, что решил-таки к ним присоединиться! Интересно, насколько сильно удивится Наташка? Обрадуется она его прибытию или...

Решительно оттолкнув прочь неприятные сомнения, Лёха поднялся на ноги, надел рюкзак на плечи, фляжку пока что оставил в руке - первый глоток он сделал, едва только спустившись с горки после выхода из электрички на ж/д станции, и сейчас в ней оставалось коньячка лишь на глоток последний. В рюкзаке, конечно, плещется ещё горячительное, но это уже на скорый вечер возле костерка. Вместе с Наташкой... Да, блин, чё за фигня! Он же, на самом деле, не к ней сюда приехал. Или... к ней? Лёха громко запел, бодро перебивая в собственной башке изрядно поднадоевшую за последний месяц навязчивую думку: "А посуда вперёд и вперёд по полям, по болотам идёт...", и ускорил шаг. Одному, впрочем, петь шуточный походный марш их компании, обычно исполняемый нестройным хором, Алексею быстро надоело, он остановился, открутил крышечку и замахнул остававшиеся во фляжке миллилитры. В тот момент, когда крепкий напиток, приятным осязаемым ручейком потёк по лёхиному пищеводу, метрах в пяти впереди от Алексея смачно шлёпнулся на тропку булик, формой напоминающий очертания Южной Америки на карте и весом явно не менее пары килограммов. Лёха ухмыльнулся, посмотрел на задержавшую его на эти пять метров фляжку, убрал её в рюкзак обратно и продолжил свой путь. Метров через двадцать он узрел очередную кругобайкальскую табличку на придорожном столбике: "Осторожно! Сход камней!" и ухмыльнулся ещё раз. Склон с левой стороны Дороги, в самом деле, стал более крутым. Камни однако с него в зоне лёхиной видимости больше не падали.

Дорога сделала крутой изгиб, подстраиваясь под очертания байкальского берега, и сразу после поворота показался приблизительно двухсотметровый тоннель, до которого было ещё примерно столько же метров, предпоследний на маршруте до Места. Прямо перед тоннелем возвышался столбик с указателем очередного кругобайкальского километра, а возле столбика суетился какой-то мужичок в камуфляжных штанах и такой же футболке. Подойдя ближе, Алексей увидел, что тот прикручивает при помощи шуруповёрта над номером километра ещё одну табличку, идентичную той, что он недавно увидел на другом столбике. Рядом стоял небольшой синий квадрик - одно из немногих возможных средств передвижения по Железке (а если точнее, то вдоль неё, да и то далеко не на всём её протяжении). Из багажника квадрика выглядывали другие таблички и столбики. Алексей нечасто встречал на Кругобайкалке рабочих, да ещё и в явно нерабочее вечернее время, и поэтому был немало удивлён такой встрече.

- Здравствуйте! Хорошего вечера!
- И ты здравствуй, мил человек, пока здравствуется, - мужичок в камуфляже неожиданно тепло улыбнулся Алексею очень приятной улыбкой, что называется от уха до уха. Главной особой приметой железнодорожника был бронзовый загар, а его возраст Лёха определил близким к полтиннику.
- Что, камешки у вас тут нынче катаются?
- Катаются, они здесь всегда катаются. Живое место наша Дорога... На прошлой неделе девчонку молодую на этом самом месте зашибло - теперь в больнице лежит покалеченная, а могло ещё хуже всё случиться. А я вот теперь таблички предупредительные развешиваю. Ну а ты куда путь держишь в одиночестве?
- К своей судьбе) - под коньячком Алексея частенько прибивало на псевдофилософию.
- Во! Это ты, юноша, очень правильно подметил! Вся наша жизнь - дорога к собственной судьбе, самая главная дорога... Могу подвезти, - работяга снова улыбнулся во весь рот, бросив выразительный взгляд на свой квадроцикл.
- Разве можно подвезти до судьбы?) - Лёха тоже умел красиво улыбаться.
- И здесь ты прав - главная часть дороги к судьбе у каждого проходит лишь на своих двоих и в гордом одиночестве. Прощай тогда, мил человек, мне до темноты ещё несколько табличек в другом месте прикрутить надо будет, - Загорелый оседлал свой квадрик.
- До свидания, - Лёха вполне резонно предположил, что его неожиданный собеседник тоже находится под алкогольным допингом и снова улыбнулся ему, теперь на прощание. Данное предположение сполна объясняло и сверхурочную работу и нешаблонные реплики железнодорожного рабочего.

Неожиданно громко взревел пламенный мотор, и квадроцикл со смуглым работягой исчез в тоннеле. А ещё через пару десятков секунд не стало слышно и только что ещё громкого звука. Лёха прикурил новую сигу и неспешно почапал в одного дальше, вновь раздумывая о той, кого подразумевал под "своей судьбой".

Они встречались с Натальей немногим более полутора лет, хотя были знакомы много дольше. Даже в самой первой для обоих поездке на КБЖД семь лет назад оказались вместе, хотя тогда ни о каких отношениях и речи не шло - они были, как и большинство походников в том походе, просто весёлыми одноклассниками из одного очень дружного десятого класса одной ничем не примечательной школы. Наташка, впрочем, тогда не была ещё особо ни с кем из одноклассников дружна, только-только переведясь в их школу из школы-девятилетки в соседнем микрорайоне. Их классный руководитель, преподававший в школе географию, решил тогда начать учебный год в своём классе с настоящего похода, показав в том давно минувшем сентябре дюжине своих подопечных место на карте, на которое, повзрослев, большинство из них будет ездить снова и снова. Он был хорошим учителем и отличным классным! Но Алексей с Натальей едва ли обменялись в том походе и парой реплик.

К выпускному они, конечно, успели познакомиться поближе, но общались исключительно в школьных стенах. У Лёхи тогда сформировалась компашка друзей, большинство из которых учились в техникуме, а Наталья и вовсе в школьные годы чудесные была домоседкой, изредка гуляя с компанией старшей сестры-погодки. Впрочем, чисто внешне высокая стройная блондинка-одноклассница нравилась Алексею всегда. Но дальше этой односторонней симпатии дело у них в школе не пошло. А после школы тем паче. Лёха зачислился в институт в областном центре и перебрался в весёлую институтскую общагу. Через два года бросил свою учёбу, ушёл на год в армейку, а по возвращении на гражданку посидел пол-годика на шее у родителей да решил, что пора уже жить самостоятельно. Восстановился на заочку, устроился на завод, снял себе однушку и неожиданно обнаружил в своём новом подъезде соседкой знакомую ему фигуристую блондинку. И как-то всё совсем быстро между ними завертелось, так что вскоре делили они на двоих уже общую жилплощадь. Наверное, всё случилось даже слишком быстро, ведь между жить и дружить вдруг оказалась очень серьёзная дистанция, и с наскоку перепрыгнуть её не получилось. Вскоре начались скандалы и бытовые разборки. Вдобавок, к обоим одновременно и неожиданно вдруг постучалось пусть и небогатое, но всё-таки прошлое, и совместное проживание стало совершенно невыносимым. Драк, правда, между ними никогда не случалось - Алексей считал применение насилия к женщине совершенно неприемлемым, да и Наталья была совсем не из бой-баб, но прочего негатива в отношениях было в избытке. Короче говоря, на 8-е марта, за накрытым праздничным столом на двоих, решили они расстаться, капнув каждый каждому в личную чашу терпения по последней неприятной капле на прощание. Алексей совершенно искренне считал себя инициатором разрыва отношений, и был почти что счастлив вновь оказаться свободным от полубрачных уз, не торопясь связывать себя новыми после столь неудачного опыта. О Наташке он, конечно, иногда вспоминал, да без особого пиетета, но и негатив лишний тоже в себя пытался не впускать. Расстались да расстались, половина друзей уже вообще жениться да развестись успели. За весну по разу позвонили друг другу - поздравили с наступившим Днём рождения - прохладно, дежурно, коротко.

Но месяц назад с Алексеем случилось совершенно неожиданное для него событие. Он задержался в душе после очень тяжёлой смены, смывая с себя грязь вперемешку с усталостью. Все его коллеги уже покинули душевую, а Лёха зачем-то вспомнил их совместную с Натальей помывку в летнем душе безлюдного ночного пляжа на черноморском курорте в прошлогоднем сентябре и вдруг... беззвучно, но самыми натуральными слезами разревелся, как маленький ребёнок, потерявший свою самую любимую игрушку. Успокоиться он смог только минут через пять. Относительно успокоиться. Случившийся с ним на ровном месте плач стал для взрослого мужика настоящим шоком. Все его коллеги уже ехали домой, а он всё сидел голый и мокрый в бытовке на лавочке возле своей кабинки и никак не мог определить, где у него в данный момент более пусто - в голове или на сердце. Но главный лёхин шок был впереди - с этого самого душа он постоянно теперь хотел снова сойтись с Наташкой и одновременно не понимал зачем ему такое возвращение. Три недели он безуспешно гнал прочь навязчивые мысли, в промежутках несколько раз собираясь позвонить, да так и не набрав ни разу её номер, а спустя это время был приглашён компанией давних друзей в традиционный поход на Железку и сразу же узнал, что в этом походе будет участвовать и Наталья. С Артёмом - его старым другом, а по совместительству - новым другом Наташки. Конечно он отказался - дела, работа, нет желания... А на следующий день как они уехали вдруг передумал. По двум причинам. Во-первых, он очень любил Кругобайкалку. А во-вторых, он лучше Артёма. И Наташка очень скоро об этом доподлинно узнает... У Алексея как раз начался отпуск, и ему нужно было лишь собрать рюкзак до слюдянкинской вечерней электрички.

Ход его мыслей прервала очередная табличка, прикрученная к тоннельной стенке сразу после входа. Это была настоящая мемориальная доска, на которой сообщалось о страшном железнодорожном крушении 1946-го года на данном участке Дороги. Тогда в этом месте прервалось одновременно более сотни жизней советских солдат из воинского эшелона. Никогда ранее Алексей не слышал об этом событии, не видел эту табличку и мог поклясться, что год назад, когда он последний раз проходил по этому тоннелю, ничего подобного здесь не висело. Тоннель он прошёл в раздумьях насколько мелки его текущие проблемы на фоне таких событий и временно удалил Наталью из собственной головы. Выйдя же на свет, взглянул на часы и ускорил шаг - уже скоро этот свет начнёт меркнуть. Он бы с удовольствием пригубил ещё из своей чудо-фляжки, но та была пуста, а доставать из рюкзака и открывать бутылку водки было слишком поморочено для оставшейся четверти часа пути.

Склон по его левую руку сменился глубоким живописным распадком. Это было популярное место среди кругобайкальских походников - иногда в распадке были разбиты одновременно три-четыре независимых друг от друга лагеря, благо площадь "поляны" позволяла не толкаться. Лёхина компания однажды тоже поставила там палатки, но больше повторять такой опыт они не стали. Красота пейзажа перекрывалась сквозным гуляющим между гор ветром, да и на берегу Байкала им было намного привычнее и уютнее. Сейчас, впрочем, туристического ажиотажа в распадке не наблюдалось - горел лишь один костерок возле маленькой палатки-двухместки. Лёха вообще был удивлён текущей немноголюдностью Дороги - обычно в середине лета на Железке пик сезона. Возможно, сказывалось то, что шла середина рабочей недели, а, может, горожан заперла по домам стоящая вторую неделю тридцатиградусная жара. Поравнявшись с мини-лагерем, Лёха бросил взгляд на костёр с моста над протекавшей посреди распадка речушкой - до костра было по прямой не более тридцати метров. Ему помахал оттуда рукой какой-то седовласый старичок с нетипичной для старичка пышной шевелюрой, сидевший на бревне. Возле бревна лежала огромная чёрная собака, неотрывно глядевшая в костёр, будто в телевизор. Алексей помахал патлатому старцу в ответ и почему-то ещё сильнее захотел выпить.

До боли знакомый тоннель показался буквально через пять минут энергичной лёхиной ходьбы, ещё столько же времени потребовалось ему, чтобы подойти к тоннелю вплотную и, не заходя внутрь, обойти его по узкой тропинке над крутым обрывом. Он опять думал о Наталье, вспоминая как год назад они три ночи делили здесь одну палатку на двоих. Вот и лагерь - костёр да три палатки. С губ Алексея уже готовилось сорваться весёлое приветствие, а перед глазами представлялись удивлённые лица друзей, но он всё же успел прийти на место при достаточно хорошем освещении и с немалым разочарованием углядел, что на поляне не присутствует ни одного знакомого ему ни мужского, ни женского лица. Все эти лица в количестве десяти штук в данный момент повернулись от накрытого импровизированного стола в его сторону. В руках у отдельных лиц присутствовали кружки, присутствовали при этом в таком положении, в котором никогда не держат кружки с водой.

- З-здравствуйте, - жесточайшее разочарование пронизывало каждый слог лёхиного приветствия.
- Привет! - одновременно ответили ему сразу несколько собутыльников, сразу двое из которых без лишних предисловий налили ему по пол-кружки нифига не воды. Вечернее походное застолье незнакомцев было в самом своём разгаре. Так Алексей несколько неожиданным для него образом утолил свою алкогольную жажду, а заодно и плотно подкрепился традиционной походной кухней.

В процессе общения с неожиданными хозяевами "их места" выяснилось, что те являются усольскими студентами. На Кругобайкалку приезжают ежегодно, но на данном километре остановились впервые. Отдыхают уже четвёртый день, обратно в Усолье двинут, скорее всего, послезавтра. За разговором все, конечно, представились, да только мыслями находящийся совсем в другом круге общения Алексей все равно почти ничьих имён не запомнил от переизбытка информации. Главное, что были получены ответы на самые животрепещущие для него в данный момент вопросы. Да, приходили вчера днём семь или восемь человек. Нет, конечно, здесь же не хватит места для установки ещё трёх палаток. Да, двинули дальше в сторону Порта. Нет, не слишком далеко остановились полюбэ - сегодня часа в четыре приходили две парочки обратно сюда пофотаться да двинули потом, по их словам, в распадок большой, на прогулку, спустя пару часов обратно прошли. Да, погоди ты, чувачелло, куда по темноте попрёшься-то, тусанись до утра с нами!

Но останавливать Лёху было совершенно бесполезно - ему жизненно необходимо было пообщаться с Натахой как можно скорее! Ещё пол-кружки "на посошок", и - вперёд, к своим людям, к своему счастью, к своей судьбе. Сейчас он только пройдёт длинный тоннель, спаренный с коротким, за которым спрятана "их" занятая в данный момент поляна, достанет и включит мобильник с тщательно оберегаемой батареей, которую на природе нет возможности подзарядить, позвонит и узнает где конкретно встала лагерем его компашка.

Давно уже как совсем стемнело, поэтому Алексей не стал выключать фонарик и после выхода из тоннеля. Он пошёл на журчание пробегавшего за тоннелем ручейка, спустился с насыпи и вышел на другую поляну с обложенным камнями кострищем и брёвнами-лавочками вокруг него. Костёр не горел, эта стоянка, как и большинство тех, мимо которых он минувшим вечером проходил, была необитаема. Лёха шибко, конечно, и не надеялся. Если б егошние остановились здесь, усольчане так бы и сказали, мол, встали сразу за тоннелем. По какой-то причине они двинули дальше. Сейчас он позвонит и всё выяснит. Алексей достал мобильный, включил его, присел на лежащее на самом берегу весёлого ручейка брёвнышко, закурил. Блин, а чей номер набрать-то? Может, всё-таки не портить сюрприз - тут на протяжении пары км три-четыре места для лагеря, его друзья всяко разно на одном из них, потому что дальше идут километра четыре высокого обрывистого берега, без места для установки даже одной-единственной палатки, он эти два километра и за полчаса легко прочешет вдоль и поперёк. Или вообще к усольчанам вернуться, спать прилечь, с алкоголем-то он явно перебрал? Его раздумья самым неожиданным образом были прерваны громким рингтоном от входящего вызова на его телефон, на экране появилась фотография высокой блондинки в красном раздельном купальнике и подпись "НАТА". Лёха сильно вздрогнул от неожиданности, махнул рукой с телефоном и... нечаянно запустил свой мобильник прямо в ручей.

Пьяный Лёха едва не ушёл в студёную воду следом в долгих попытках спасения утопающего сотика, но всё же в итоге сумел достать с неглубокого дна свой так и не пригодившийся ему в поездке телефон. Естественно, тот не подавал признаков жизни. Алексей, как мог, протёр аппарат небольшим полотенцем, вытащил батарейку да убрал всё вместе в свой рюкзак до реанимации телефона уже в городском сервисе. И тут же забыл про свой испорченный гаджет, потому как нарисовавшаяся одновременно с поломкой мобильника другая проблема интересовала его куда как более. Зачем ему звонила Натаха? В пол-второго ночи (Алексей успел узреть текущее время на дисплее перед погружением сотика в воду)?? С Кругобайкалки??? В первый раз после расставания больше четырёх месяцев назад, не считая полуминутного поздравления с ДР, которое было всего лишь знаком вежливости спустя три недели после его аналогичного поздравления ей. Ответ на все три вопроса был, конечно, очевиден - его бывшая наверняка крепко перебрала, что случалось с Наташкой крайне редко, но очень метко) И всё же Алексей теперь окончательно уверился в правильности своего байкальского камбэка. И почти побежал (ну, ему так спьяну казалось) с рюкзаком за спиной на скорую встречу и счастливое воссоединение. Тем паче в нескольких сотнях метров кромешной темени впереди от него показалось жёлтое пятнышко костра.

Пьяная (Лёха не ошибся ни в одной букве) Наташка набрала Лёхин номер второй раз за минуту, прослушала механические "Телефон вызываемого абонента...", пробормотала себе под нос: "Козлы!" и закурила. Ей было невыносимо скучно. Так сильно напилась Наталья лишь во второй раз в жизни. Первый раз был два года назад, спустя неделю после встречи в собственном подъезде с бывшим одноклассником, последовавшим за этой встречей чаепитием и обменом телефонными номерами. Тогда она очень неудачно уехала на дачу к подруге, крайне обломившись от собравшейся там неприятной ей компании. Примерно в такое же, как сейчас, время ночи она набрала номер одноклассника и прокричала в трубку: "Забери меня отсюда!". И он забрал. Через пол-часа. Забрал в её же подъезд, но на другой этаж. Ей тогда показалось даже, что забрал навсегда... И сейчас, в аналогичных настроении и состоянии, Наташка очень хотела, чтоб Алексей забрал её снова. Второй день она только и делала, что вспоминала прошлогодний поход и сравнивала с текущим. Все сравнения были просто нелепы. Сейчас вся компашка тупо сидит на жопах, бухает и периодически по синеве выясняет отношения. Прогулялись один раз за два вечера, и то на пару часиков, ещё посветлу вернулись бухать дальше. А этот её типа новый парень - самый синий из всех, если не спит, то блюёт, даже в распадок пойти не смог. Наорал зато, блин, на неё по возвращении, поржал над тупой шуткой в её адрес... Чмо! Наташка снова поднесла трубу к уху: "Телефон вы..."

Костёр догорал. Палаток на большой поляне не было, зато в паре метров от обрыва над берегом стоял уже знакомый Лёхе квадроцикл. Возле костра был расстелен расстёгнутый спальник. Человек в костюме цвета хаки готовился ко сну.

- А вы прямо на работе ночуете? - Алексей вновь удивился встрече с загорелым.
- Ну, такая уж у меня работа, молодой человек) Хочешь - работай, устал - отдыхай, стало скучно - пошёл, с людьми пообщался. Свободный график)
- Хорошая работа в хорошем месте. И сам себе начальник. Везёт Вам...
- Как говорится, кто на что учился)
- А что, развешиванию табличек нужно учиться? - у Лёхи снова поднялось настроение.
- У-у, ещё как нужно, наука целая, - работяга тоже заулыбался, - а ты, я смотрю, не добрался ещё до своей судьбы?
- Скоро доберусь!
- Да, мил человек, очень скоро. За ближайшим тоннелем стоит компания туристов. В этой компании есть очень грустная, но симпатичная белобрысая молодая особа. И мой опыт подсказывает, что ты спешишь на встречу к ней.
- Спасибо за инфу! - у Лёхи по всему телу пронёсся эскадрон мурашек, - очень похоже, что Вы угадали.
- Ну вот, а ты не верил, что я учился) Ну, теперь точно прощай! У меня тут с утра работёнка ещё одна небольшая предстоит, а потом обратно поеду, домой, - железнодорожник принялся залазить в спальник.

Теперь Лёха точно побежал бегом. Он даже хотел было скинуть с плеч мешавший более быстрому бегу рюкзак, но в итоге передумал. До тоннеля оставалось не более полукилометра, а сам тоннель был одним из самых коротких на всём протяжении Кругобайкалки. Пять минут, и... Впереди зажурчала очередная речушка, текущая метрах в двадцати под коротким железнодорожным мостом, соединяющем два крутых обрывистых спуска к её устью. У мостика не было перил, только рельсы да шпалы. А сразу за мостком располагался заветный тоннель. Алексей замедлил шаг и прибавил мощности у своего фонарика - здесь нужно проходить очень осторожно.

В этот самый момент бывшая домашняя девочка Наташа впервые в жизни получила по лицу от изрядно перебравшего горе-кавалера Артёма, не вынесшего парочки нелицеприятных реплик от возлюбленной в присутствии ушей своих товарищей. Даже боли не было, лишь крайние удивление и возмущение - разве так вообще бывает??! Наташка плюнула в теперь уже точно бывшего ухажёра, промахнулась, взяла чей-то фонарик и налегке пошлёпала в сторону Слюдянки - она сама уйдёт отсюда домой. Никто её не останавливал - в лагере начинались очередные разборки другой пары.

Лёха ступил на мосток, сделал пару-другую мелких шажков и вдруг потерял равновесие - его изрядно штормило. Не без труда, после нескольких взмахов руками, он сумел вернуть своему телу строго вертикальное положение и замер перед новым рывком. Ещё три шага, снова остановка, больше спешить ему не нужно.

Наталья вошла в тоннель, отчаянно и громко матерясь. Нафиг она вообще подписалась на такое путешествие? Зачем попыталась строить отношения со столь никчёмной личностью, устала от одиночества? Нежданно-негаданно Наташка почти что протрезвела, только вдруг спать очень сильно захотелось. Сейчас она найдёт себе место для ночлега, выспится и - завтра прямо с утра пойдёт обратно на станцию. Одна. И пошли все... В этот самый момент она вдруг увидела прямо перед собой свет от очень яркого фонарика. Совсем как лёхин! Наташка присмотрелась к неясному силуэту на мостике, позади пятна света, и вдруг закричала со всей бабьей пьяной дури: "Лёёёшка!".

Лёха смотрел исключительно себе под ноги, продолжая переступать со шпалы на шпалу приставными шагами. До края мостика оставалось ещё шпал десять, когда он услышал такой знакомый крик, поднял голову и увидел выходящее из короткого тоннеля видение с фонариком в руке. И опять он вздрогнул от неожиданности, тяжёлый рюкзак потянул его пьяное тело назад, Лёха снова замахал руками, но в этот раз выпрямиться уже не смог, более того, его повело вбок, и свалился Алексей с мостика прямо на прибрежные камни.

Когда разом окончательно протрезвевшая Наталья спустилась по более-менее удобному спуску к Озеру, Алексей был ещё жив. Ему было очень тяжело находиться в сознании от пронизывающей всё тело боли, но слишком сильно хотелось смотреть на свою Судьбу. Наташка ревела белугой, целуя его закрывающиеся глаза на прощание, а он засыпал с кривоватой улыбкой на губах и думал о том, как же хорошо, что он до неё всё-таки добрался! Ведь теперь они всегда будут вместе...

Лёхино тело увезли на лодке наступившим утром местные рыбаки. В лагере за тоннелем враз прекратилась пьянка. Только Наташка выпила за пол-часа, прошедшие после отплытия лодки, бутылку водки и спала теперь пьяная на том самом месте, где окончательно рассталась с Алексеем. Ей снился ночной безлюдный пляж и уличный душ посреди этого пляжа. В душе она мылась одна.

В это самое время у входа в короткий тоннель, сразу за небольшим железнодорожным мостиком, загорелый рабочий в камуфляжных штанах прикрепил прямо к скале четырёхугольную металлическую табличку с выгравированными на ней именем, фамилией и двумя датами, завёл свой синий квадрик и покинул это место. На ближайшие несколько недель работы у него больше не было.