3. Малочисленность летающих снов

- Короче, пацаны, походу проблемы у нас. Наверное, драться будем сёдня ночью, - Артём едва успел скинуть с плеча давно высохший ствол навсегда оставшейся молодой сосёнки, заломанной когда-то то ли суровым байкальским ветром, то ли мощным камнепадом, как выдал свою не слишком длинную, но явно интригующую тираду. Возможно, он даже проговаривал её про себя по пути к лагерю - Тёме всегда было свойственно некоторое актёрское позёрство. Надо признать, определённый эффект данная реплика на его товарищей произвела - пять явно заинтересованных лиц внимательно смотрели на прикуривающего в данный момент сигарету друга и ждали пояснений.
- Чё за проблемы? - вопрос вслух задал однако только ухмыльнувшийся Серёга, в жизни которого проблем не существовало в принципе по причине его максимально лёгкого к собственному существованию отношения.
- Там, перед тоннелем, какие то быки охеревшие лагерь разбили, - Артём махнул рукой с сигаретой в направлении длинного тоннеля, соединённого небольшой галереей с коротким тоннелем, возле которого был разбит их собственный лагерь, - приехали сёдня с тёлками, самим лет по 25, выглядят как бандосы, у всех цепи золотые с палец, разговаривают сквозь зубы, все с ножами охотничьими...
- Да не слушайте его, парни, гонит он всё, как обычно, - Олег, ходивший в горку по дрова вместе с Тёмой, сплюнул в сухие кусты возле стенки тоннеля, - обычные чуваки, чуть постарше нас, немного модные да небедные, судя по прикиду. Вряд ли они вообще придут к нам в лагерь, с ними девки симпотные, будет чем ночью заняться.
- У тебя просто нет такого жизненного опыта как у меня, - выдал одну из своих коронок надувший губы Артём, и вся привыкшая к таким артёмовским фразам компашка весело расхохоталась. Тёмыч привычно обиделся на всех минут на десять и принялся пилить принесённый сосновый ствол на чурочки, бухча себе под нос что-то типа "вечером поглядим кто прав".

Ах, какой всё же прелестный этот самый жизненный опыт в 18 лет! Ты уже всё понимаешь, всё знаешь, всё умеешь, а впереди ждёт целая взрослая жизнь, готовая преподать тебе совершенно новые, ещё не ученные тобой уроки. Текущий год был годом совершеннолетия для нашей великолепной семёрки старинных (насколько это возможно в столь юном возрасте) друзей. Трое из них ещё год назад были школярами, а теперь обучались в институтах и невесело предвкушали свою первую летнюю сессию, ещё трое заканчивали третий курс техникума, а уже отметившемуся в тексте Сергею за глаза хватило школы, после которой он год калымил со своим батей на различных ремонтах, а через две недели и вовсе собирался уходить в армию. Повестка уже лежала в ящике письменного стола в его комнате, но с друзьями своими ближайшими планами он пока не спешил делиться, и те полагали, что Серый какое-то время будет "гаситься".

На Кругобайкалку молодые люди гоняли уже третий год. Иногда в чуть более маленькой компании, чаще - в много большей. В прошлом году, не дотерпев до лета, решили открыть сезон на майские праздники. Поход получился настолько удачным, что год спустя решили сделать такую дату заезда традиционной. Тем более, что и погода нынче в начале мая выдалась практически летней (днём стояла устойчивая двадцатка), и свободных от учёбы праздничных дней на 9-е мая в календаре выпало аж четыре. На все эти четыре дня и три ночи между ними и приехали. Сегодня, собственно, и был сам День Победы, их второй день на Железке в этом походе. Вчера провели время по-трезвому (эх, блаженные 18, когда друзья ещё умеют веселиться без алкоголя!), ну а сегодня вечером сами Бог войны и Богиня победы велели)

Погода и вправду стояла летняя. Минувшей ночью, правда, было достаточно бодренько, но далеко не настолько как в прошлогоднем мае, когда под утро все просыпались от холода, включали костровой обогрев на полную и устраивали вокруг костра согревающие пляски, а потом досыпАли недоспанные ночью часы под ласковым полуденным солнышком. Нынче же, напротив, все проснулись от того, что в тёплой одежде часика через два после восхода солнца стало слишком жарко. Байкал был уже полностью свободен от своего зимнего ледового панциря (ещё один контраст в сравнении с прошлым открытием сезона, на которое проталины наблюдались лишь кое-где у сАмого берега). Так что до обеда успели позагорать, а трое самых смелых даже изобразили полуминутное купание, вынырнув из ледяной водицы с выпученными, но совершенно счастливыми глазами. Потом был сам обед с предшествовавшим ему приготовлением нехитрого походного меню. А затем принялись готовиться к праздничному вечеру. Трое человек предложили достать уже спиртное и начать собственно празднество, но оставшимся большинством голосов их предложение отклонили и отправили страждущих на берег мыть посуду. Отклонившие же разбились на пары и разошлись в разные стороны собирать дрова для ночного костра. Димка со Стасом вернулись с валежником на четверть часа раньше Олега и Артёма, возможно, потому, что не повстречали никого по пути.

Артём закончил распилку соснового ствола минут за семь-восемь, благо, тот был нетолстым и абсолютно сухим. Вышло около десятка аккуратных полешек. Взял топор, покрутил его в руках, и, видимо, решив, что на данный момент работы с него хватит, убрал колун в расщелину между двумя валунами со словами "может пригодиться". Выражение лица при этом у него было настолько комично-серьёзным, что его товарищи снова прыснули со смеху. На этой жизнерадостной ноте и раскупорили первую бутылку водки.

Эта самая бутылка опустела за пять минут, ещё через десять рядом с ней легла опустевшая вторая, и настроение молодых людей стало совершенно праздничным. Спели хором "День Победы" и ещё несколько военно-патриотических песен, запекли в золе картошку и пожарили на шпажках сосиски, открыли третью бутылку, поорали-повеселились-подурачились, больше опьянённые волшебными кругобайкальскими красотами, свежим воздухом и собственной молодой свежестью, а там и вечер Дня Победы наступил. Почти наверняка они и так бы отправились на прогулку в слюдянкинскую сторону - примерно в километре от каскада тоннелей там располагался очень живописный распадок, в котором они неоднократно проводили очень весёлые вечера и ночки, иногда даже разводя там кратковременный костёр. Ну а факт нахождения за тоннелем новых соседей, коими их так заинтриговал Тёма, предопределил направление вечернего променада на все 100 процентов. Даже сам Артём едва ли не рвался теперь на встречу с "быками", настойчиво предлагая, правда, захватить с собой, на всякий случай, топоры. Разумеется, никто такое бредовое предложение не поддержал.

В тоннеле по третьему кругу спели все знакомые им военные песни, закончив всё той же лейтмотивной одноимённой сегодняшнему празднику по выходу на уже не совсем белый, но всё-таки пока ещё свет. Димас ещё тянул в гордом одиночестве финальное "день побеееееды", как вдруг прямо над их головами раздались громкие аплодисменты, переходящие в задорный девичий смех. Одновременно все задрали головы к небу и узрели двух смазливых блондинок, сидевших на выступе наверху тоннельной кладки, свесив ноги прямо над Железкой, и куривших "в цыганкА" одну сигарету на двоих. Блондинки были похожи друг на друга ещё более, чем симпатичны, так что весь мужской хор дружно принялся тереть глаза - не двоится ли у них после тоннельной темени. Девушки расхохотались ещё громче. "Это не глюк. Мы - близняшки", - помахала им рукой та, которая в данный момент не затягивалась. "Классно поёте. Душевно", - улыбнулась, передавая сестре сигарету, другая. На этом месте смущённые певуны окончательно растерялись и продолжали глупо молчать. "Вы к нам в гости?" - новая реплика была произнесена дуэтом. Блондинки докурили свою сигу и принялись спускаться на Дорогу по узкой "козьей тропке". "Да нет... Мы гуляем... В распадок пошли..." - к пацанам начал постепенно возвращаться дар речи. Девчонки аккуратно спрыгнули на землю с метрового валуна, перед которым обрывался их спуск и пошли по шпалам рядом с ними. В сотне метров по диагонали на пологом берегу, недалеко от воды показался из-за ещё голых придорожных деревьев четырёхпалаточный лагерь с костерком. Из лагеря на них с любопытством смотрели около десятка разнополых персонажей. Близняшки свернули на ведущую к берегу тропинку, заявив напоследок: "А вы всё-таки заходите к нам в гости как нагуляетесь. Споём. У нас и гитара есть." Скорее всего, семеро наших героев подошли бы к соседям "поздороваться" даже без этого любезного приглашения...

Посредине распадка находились останки какого-то одноэтажного кирпичного здания средних размеров. Точнее говоря, от здания остались лишь кирпичные стены, когда-то давным-давно оштукатуренные и покрашенные, но со временем процентов 80 их поверхности потеряли и штукатурку и цвет. Даже сам кирпич давно выгорел на солнце. Ещё уцелели отдельные фрагменты внутренних перегородок и два широких прямоугольных колодца глубиной метров в тридцать каждый, находящиеся точно в углах этого непонятного строения, по диагонали друг от друга. Роль окон играли большие, практически квадратные проёмы, фасадная стена была наполовину разрушена - можно было предположить, что на месте её отсутствующей теперь середины, когда-то были широкие ворота. В обоих боковых стенах имелись дверные проёмы размерами поменьше, двери в них, разумеется, тоже отсутствовали. Не было у сооружения и крыши, зато точно по центру пока ещё не обвалившейся верхней треугольной части фасада красовалась огромная Красная Звезда, такая яркая на своём выцветшем фоне, как будто её подкрасили пару недель назад. Про себя наши юные походники называли эти руины Старой Казармой.

Полом в помещении давно служила трава, в изобилии также произрастал кустарник, даже успели вытянуться вверх три-четыре небольших кривоватых деревца, отдалённо напоминавших черёмуху. Стало уже традицией хотя бы раз за поездку зависнуть в здании ночью, попугать друг дружку байками да резкими движениями в темноте, побегать в опасной близости от "колодцев", до середины заваленных различным мусором, покурить, сев кружком на траву, да раздавить бутылочку, а то и другую, если звёздное небо над головами складывается в особо красивую картинку и не отпускает никуда своей красотой. Когда в распадке не был разбит ни чей лагерь, как сейчас, можно было подурачиться и в шумовых эффектах - взорвать пару бомбочек, громко попеть или вовсе покричать в темноту, затем прислушиваясь к проносящемуся по распадку эху. В данный момент, впрочем, темнота ещё не наступила, а бомбочек под этот поход они не изготавливали. Оставалось отдать дань традиции, собравшись в алкогольно-курительный кружок. Давно нагревшаяся водка "из горла" под сигареты без закуски пошла не очень хорошо. Собутыльники лишь имитировали глотки, и после двух полных кругов по "поляне" бутылка была, скорее, наполовину полной) Впрочем, на настроении компашки, это не отразилось нисколечко. Все были близки к собственной золотой середине алкогольного опьянения, кто чуть перейдя за неё, а кто слегка недопив. Дружно решили не дожидаться здесь наступления ночи, а открытую бутылку допить на ходу, по дороге в гости к соседям. Но напоследок, по традиции, спеть для распадкового эха. Репертуар военных песен был полностью исчерпан, больше хотелось подурачиться, а для этого вполне подходило "грузинское пение", как они обзывали прикол за собственной выдумкой. Все подхватывали друг за другом какую-нибудь одну из тех пяти гласных вовсе не грузинского языка, что обозначают в словах твёрдость предыдущих согласных звуков, и каждый тянул её, насколько хватало лёгких, потом переключались на другую букву и так до тех пор, пока их собственный смех напрочь не перебивал такое дурачество. Простим вчерашним детям столь детские приколы, тем более, местному эху такая забава тоже очень нравилась, и оно активно участвовало как в пении, так и в неизменно следующем за оным смехе.

Но, как говорится, всё когда-то случается в первый раз. И именно сегодня смеха сразу за пением не последовало. Дикие завывания пьяной молодёжи резко оборвал громкий стук друг об дружку каких-то металлических предметов и ответные нечленораздельные всхлипы из-за правой боковой стены здания, вплотную прилегающей к лесистому склону распадка. Протрезвели "грузины" мгновенно, и их песнь тут же оборвалась на полубукве) Затем наступила короткая, но очень глубокая тишина, взорвавшаяся следом диким хохотом, и в боковой дверной проём, ввалились согнутые пополам в приступе смеха два темноволосых паренька лет двадцати от роду. На секунду затихли, чуть разогнулись, а потом один из них снова принялся громко стучать продолговатым металлическим фонариком по очевидно пустой фляжке, и оба натурально принялись теперь кататься по земле, захлёбываясь истерическими рыданиями: "Ахаххаххх... вы... чё тут..., пацаны... аххххахх... дьявола вызываете? А-ааааа!.."

Второй раз за вечер их вдохновенное пение завершилось совершенно глупым образом, но певуны не удержались-таки от натянутых ответных улыбок, не столько ввиду комичности момента, сколько от облегчения, что явился к ним вовсе не дьявол. Пареньки оказались всё из той же соседской компашки - они собирали в распадке дрова на ночь, как вдруг услышали из развалин очень странные звуки. Таким образом, початую бутылку не пришлось нести до Дороги, все наконец-то осилили по хорошему глотку для снятия нежданного стресса, ну и юмористам за знакомство тоже выпить полагалось. Вместе и покинули распадок, на полшага обгоняя опускающуюся с гор ночь.

На железнодорожной насыпи септет юных вокалистов был повторно приглашён на соседскую стоянку. Как ни крути, 9-е мая в нашей стране - замечательный повод для гулянки даже с совершенно незнакомыми людьми. В прибрежном лагере как раз накрывался импровизированный стол. Прямо на земле, на большой расстеленной клеёнке. Вполне праздничный стол, кстати, для ужина на природе. В глубокой чеплашке по центру скатерти-самобранки "дымилась" отварная круглая картошка, а вокруг стояли металлические тарелки с почищенной и порезанной селёдочкой, маринованными огурчиками, какими-то овощными закусками по типу лечо, а на пластмассовом разносе из тех, что используются в столовках, аккуратными стопками были сложены нарезанные сыр, сало, колбаса, хлеб. Интенсивности слюноотделения гостей в сложившихся условиях вполне могли бы позавидовать самые слюнявые из собак академика Павлова. Как минимум пятеро из них в данный момент пришли к твёрдому решению, что на Байкал всё-таки нужно ездить с девками)

Все наскоро познакомились, как всегда бывает, быстро запутавшись в изобилии новых имён и лиц. Хозяева лагеря оказались иркутянами. Среди них было шесть парней и почему-то аж восемь девушек - весьма неожиданная пропорция для походных тусовок. Под громогласное "С Днём Победы!" опрокинули по первому дринку (водку налили только двум дамам, остальные пили какой-то чисто бабский ликёр). И сразу же все накинулись на закуску, беспардонно превратив её в еду - аппетит на свежем воздухе часто бывает совершенно безумным. Несколько утолив голод, семёрка гостей достала свою вторую и последнюю из прихваченных на прогулку бутылок, разлили по глоточку всем тем, кто пил водку, бахнули теперь за знакомство, и снова накинулись на деликатесы. Спустя четверть часа голод был побеждён окончательно и бесповоротно. Ликёрные девочки потихоньку цедили свой сладко-приторный напиток. Водку больше никто не наливал то ли ввиду переедания, то ли по причине прохладного отношения хозяев поляны к спиртному. А гости, возможно, и рады бы были догнаться, но были достаточно воспитаны и недостаточно пьяны, чтобы пользоваться радушием новых знакомых за гранью обычной человеческой вежливости.

Ночь Победы вступила в свои права окончательно. Были хорошо видны прибрежные огни Слюдянки и Байкальска. Звёзды кружили свой неспешный еженощный хоровод по байкальскому небу. На берегу Озера, прямо на земле сидела группа молодых людей. Большинство из них курили, безмолвно созерцая каждый какую-то свою частичку окутавшей всё вокруг неповторимой кругобайкальской ночи. Несколько пар-троек вели между собой негромкие беспредметные разговоры, но в целом звук в радиусе слышимости звука был очень близок к полнейшей тишине. Самыми громкими нарушениями этой тишины были редкие всплески слабых волн уснувшего Байкала. Вдруг всеобщий релакс был прерван Саней - здоровым рыжеволосым детиной, оказавшимся старшим братом близняшек-блондинок - Ани и Яны. Саня поднялся на ноги, включил подсветку на наручных часах, вытащил из рюкзака пару бутылок, взял походную гитару и объявил: "Полночь. Пойдёмте в Дыру!"

Девчонки наскоро накрыли опустевший разнос бутерами, взяли упаковку бумажных стаканчиков да бутылку напитка для слабого пола, накинули куртейки и двинули в сторону тоннеля. Парни утепляться не стали - ночь ещё не успела сильно понизить температуру воздуха, однако захватили с собой по дровине-две для костра. А гостям и нечего добавить на себя было поверх кофт да мАстерок. "Куда идём? Чё за дыра?" - озвучил общий вопрос Олег. Саня бегло глянул вслед ушедшим метров на полста дамам и ответил вполголоса: "У нас для девчонок сюрприз. В честь Дня Победы. Вы запускали когда-нибудь фейерверки на Кругобайкалке?" Вся семёрка скромно промолчала про четыре вида бомбочек, которые они умели изготавливать. Фейерверки на КБЖД они не видели никогда.

Про Дыру они, конечно, знали, только никогда так не называли это место между собой. Во многих длинных кругобайкальских тоннелях примерно посередине имеются рукотворные выходы "на свет божий", естественно, в сторону Байкала. В тоннеле, по которому они сейчас шли, такая "дверь" выводила на каменистую, без единой травинки, террасу неровных форм и площадью квадратов в сто-сто двадцать, слегка наклонённую к Озеру над не слишком высоким, но практически вертикальным обрывом. А вверх почти что так же вертикально уходила достаточно высокая для прибрежных байкальских гор круча, впрочем, в данный момент очень слабо различимая в чернильного цвета ночи. Сейчас посередине поляны была установлена "шалашиком" небольшая кучка дров для костра, возле скалы лежали пять-шесть карематов, а на небольшом выступе на краю обрыва стояли обложенные по низу камнями две коробки достаточно внушительных размеров.

"Сюрприз для девчонок" удался на славу! Даже абсолютно все мальчишки подофигели. Четверо парней забрались на крохотный нерукотворный балкончик чуть сбоку от выхода из тоннеля, две девушки (возможно, это снова были близняшки-альпинистки) поднялись метров на пять по узкой тропке и встали в месте её символического расширения, остальные зрители рассредоточились вдоль скалы, максимально прижавшись к ней спинами. Запускателем салюта был Валера, тот самый темноволосый хохмач, который стучал фонариком по фляжке в распадке. Наверное, он больше всех в компании любил создавать шумовые эффекты) Минуты по три каждая поочерёдно извергали вверх и в сторону Байкала все цвета огня две ракетных установки Победы. Акустика места была неповторимой - звуки разрывов отражались от скалы, и тут же усиливались над водной гладью, разносясь в три стороны света не на один километр. А яркие всполохи всякий раз освещали на миг такие картинки, что у наблюдавших перехватывало дыхание. После последнего взрыва вокруг повисло облако порохового дыма и мёртвая тишина, заполненная лишь неистовым звоном барабанных перепонок любителей фейерверков. Но только потянули они руки в карманы за сигаретами да зажигалками, как раздался новый врыв - истошно заорали на весь берег полчища напуганных и разбуженных прибрежных чаек.

Горел костёр. Вокруг него, на карематах, по двое-трое, сидели наши пиротехники. Слегка похолодало, как и должно быть в разгар ночи. Чайки снова уснули, теперь уже до рассвета. Негромко бренчала трёхаккордовая гитара. Похоже, в компании иркутян было только два вокалиста - Саня и Андрей, они играли и пели по очереди. Саня специализировался по блатняку с уклоном в романтичность, Андрей тяготел к военным песням, в основном, на афганскую тематику. Иногда к исполнителям посредине песни присоединялся женский хор из нескольких захмелевших участниц. Допили по последней бумажной стопке, и Серёга попросил гитару. Он очень любил играть на ней, но в компании, да ещё и наполовину состоящей из незнакомцев, брал инструмент в руки исключительно в раскрепощённом нетрезвом состоянии. Дело в том, что петь Сергей любил менее чем играть. Четыре года он занимался в кружке у достаточно известного в городе гитариста и занимался вовсе не безуспешно. Серый быстренько подстроил гитару и для разминки пальцев выдал несколько коротких испанских наигрышей, исполненных вовсе не безупречно, но зато посреди всё той же волшебной байкальской акустики. Несколько парней из иркутской компашки присвистнули, а абсолютно все девчонки враз прекратили свои девчачьи разговорчики и теперь смотрели на гитариста, не отрывая глаз, в которых отражались горячие языки кругобайкальского костра. "Спой!" - раздался негромкий голос с обратной стороны кострового пламени. Сергей взглянул сквозь пламя и увидел вдруг девушку, которую до этого момента почему-то совсем не замечал. Врут, что ночью все кошки серы! Эта кошка была цвета самОй ночи. Её лицо было ярко освещено костром, а всё остальное костёр просто не мог осветить. Лицо Ирины (Серёга вспомнил-таки короткий миг знакомства) было обрамлено копной распущенных длинных иссиня-чёрных волос, чёрной была и вся одежда девушки-ночи. Серёга видел очень красивую улыбку на том лице, но, благодаря очень крутой маскировке просительницы, почему-то вспомнил совсем другую улыбку - улыбку Чеширского Кота из мультика про Алису и вдруг подумал, что сейчас в темноте исчезнет и лицо, останется только улыбка и слово "спой", написанное прямо поверх неё. Он на пару секунд задумался, взмахнул правой рукой и, неожиданно сам для себя заиграл барыкинское: "За той рекой, за той берёзкой стоял тогда косматый лес..."

Сергей правильно оценивал свои вокальные способности - они были явно ниже его же музыкальных, но никто ещё не отменял такую вещь как вдохновение, и текущей ночью оно его посетило в полной мере. Короче говоря, припев походники грянули уже в полном составе. Серый, как и положено запевале, тянул, а за ним подпевали девятнадцать мужских и женских голосов: "Катилась по небу луна, в лесу была ты не одна, была со мной, пока заря не заалела..." Но один женский голос всё же был безмолвен, куда-то исчезла в темноте и улыбка, которая должна была его издавать, осталась лишь невидимая в темноте девушка-ночь и два видимых бездонных глаза цвета самого яркого в мире костра.

Серёгино отделение концерта продолжалось около получаса. Он спел ещё с полдюжины романтичных песен из тех, что сам, ещё мелким пацаном, любил слушать в исполнении старших парней из посёлка, в котором провёл несколько подряд летних каникул. У поселковой молодёжи главным летним ночным развлечением было оседлать свои либо отцовские моцики, погонять в окрестностях да собраться в итоге толпой на лесной опушке с большим навесом и костровищем. Исполнил ещё несколько гитарных инструменталок уже более разыгранными пальцами, совсем незаметно для слушателей слажав не более пары раз, а затем передал инструмент подошедшему Димасу. Тот переключил концерт на русско-роковую волну с уклоном в наследие Виктора Цоя, а до кучи исполнил несколько тем за собственным сочинением. Вроде как всем зашло. Костёр символично догорел под песню "Спокойная ночь". Сразу у нескольких подпевающих припевные "тем, кто ложится спать - спокойного сна" весело застучали зубы) На часах было около трёх. На каремате, брошенном на "балкончике", в обнимку курили Ира и Серёжа. Им почему-то вовсе не было холодно...

Перед тем как разойтись по своим стоянкам компании договорились об ответном визите иркутян следующим вечером. Идти и тем, и другим до своих опочивален под звёздным небом было примерно одинаковое количество шагов. Парочка с балкона не пошла никуда. Ирка слезла и чё-то шепнула девчонкам, Серёга бросил вслед своим "щас догоню", и оба подошли к ещё тёплым останкам костра, прикурив от тлеющих головешек по новой сигарете.

Товарищей Сергей не догнал. Те вернулись на свою поляну, быстренько переоделись "по-ночному", а там и артёмовские сухие сосновые поленья сгодились для нового костра. Раздавили свою последнюю бутылку водки. Трёхлитровая канистра чистого типо медицинского спирта оставалась нетронутой - сегодня их нежданно напоила чужая компашка.

Впечатлений от похода в гости у всех было целое море! Повосхищались красочным салютом, отдали должное "ресторанной" кухне на ужине у соседей, посмеялись над приключением в Старой Казарме. Достали и собственную гитару - Димка вдруг вспомнил, что он не спел свою любимую "Звезду по имени Солнце", а там и Стас решил немножко побренчать. После крайней стопки вдруг заговорил молчавший до сей поры Артём, про которого все было решили, что его непривычное молчание наступило от алкопередоза. Лучше бы молчал! Тёма вновь попал в какую-то тревожную волну и начал накручивать сценарии, по которым завтра соседи мужского пола выйдут на тропу войны. Ведь абсолютно все соседки весь вечер не сводили в него глаз, как он ни старался не подавать им ложных надежд) Всем к этому моменту слишком хотелось спать, так что на этот раз смехом Тёмыча никто не обидел, и он окончательно уверовал в своей правоте. Только Олег, упаковываясь в свой спальник, немножко поспорил с прикладывающимся с другой стороны костра другом. Остальные, безспальниковые, ребята уползали уже в палатку без задних ног, на одних лишь передних)

Артём всё ещё ворочался в своих тревогах, когда в лагерь заглянула сладкая парочка. Сергей надел куртку, взял свою тёплую кофту для Ирины, поменял фонарик на более мощный и молодые люди отправились дальше, в сторону, куда сегодня (точнее, давно уже вчера) ещё не гуляли. Сказочная ночь продолжалась. Тёма притворился уже спящим, но как только гуляки удалились, снова принялся бухтеть всякую ересь. По счастию, его совсем никто не слышал.

Серёга окончательно вернулся в лагерь на рассвете. Попил водички из пластиковой полторашки, залез в четырёхместную палатку, слегка потолкав развалившихся было товарищей, и мгновенно уснул. Провоженная им "домой" Ирина спала к этому моменту таким же глубоким сном уже с четверть часа. Они никогда не узнали про такой факт, что этой ночью увидели один и тот же сон, а если бы вдруг узнали, то все равно не поверили бы в это. "Назавтра" парочка договорилась встретиться в полдень.

Совсем не ранним утром первым проснулся беспокойный Тёма. Ему всю ночь снился лютый боевик с топорами, ножами и даже какими-то старинными пистолетами. На часах было около половины одиннадцатого. Его друзья просыпаться не спешили. Артём попробовал было растормошить Олега, но в его ответном мычании не услышал про себя совсем ничего хорошего. За долгих полчаса Тёма успел развести новый костёр и повесить над ним котелок с водой для чая, а потом по заведённому на электронных часах будильнику встал Сергей. Не успел герой-любовник произвести такой привычный с утра ритуал, как слишком долго молчавший Тёмыч принялся засыпАть его обвинениями в создании напряжения на почве ревности между тусовками. Серёге всегда претили с утра нелепые разборки, он немного послушал не совсем внятные тёмины предъявы и коротко и ясно послал товарища в жопу.

От повышенных тонов разговора прямо над ухом окончательно проснулся Олег. А следом повылазили из палатки и остальные путешественники. Как раз "чайник" начинал закипать. Только успели снять котелок с огня и насыпать в него заварку, как к ним на поляну пожаловали сразу четыре гостьи - Ирину взялись сопроводить блондинистые близняшки и курчавая шатенка Ольга. Поздоровались, покурили, разлили по кружкам чай. Серёжка, обжигаясь, выпил наскоро пол-кружки, Ирка утренний напиток вовсе проигнорировала, и оба снова умотали на прогулку в портбайкаловую сторону. Благо, солнышко пекло уже прилично. Оставшиеся три девушки погрызли сухари и печенье, внимательно осмотрели место стоянки и спуск к воде, и, не дожидаясь ответа на просьбу "а можно мы тут у вас позагораем", принялись спускаться к Байкалу. Пацаны только руками развели - как можно кому-то запретить загорать? Загорали девчонки в нижнем белье разной степени открытости (как видно, купальники в поход они не взяли), так что почти всем пацанам по очереди понадобилось спускаться вниз то за питьевой водой, то умыться и почистить зубы да покурить на бережке в копании прекрасного с любой своей загорающей стороны пола)

В свободное от перекуров время хозяева лагеря успели развести водой свой спирт на вечер, почистили овощи да поставили вариться походный супец на закуску. С гор неожиданно подул нифига не летний ветерок, напоминая отдыхающим, что 10-е мая в Сибири ещё далеко не лето. Пришлось девчонкам одеться и прервать свои солнечные ванны. Не успели они ещё выкурить наверху, в лагере, по первой сигарете, как пришли Саня с Андреем. Хозяева предложили подошедшим по стопочке, те отказались, взамен попили чаю да тоже закурили. Покурив, встали и позвали девок обратно - вся иркутская компания собиралась на прогулку до моста в трёх км от тоннелей. Те ответили, что подойдут в лагерь через полчасика - внизу на прибрежных камнях остались их карематы и покрывала, надо спуститься забрать. Иркутяне пожали плечами - видно было, что Александр не слишком доволен поведением младших сестёр, и двинули по направлению к соседнему тоннелю. Перед уходом договорились, что иркутская компания нанесёт ответный визит часиков в семь-восемь вечера.

- Девчонки, а вы зачем своих пацанов так напрягаете? - решил расставить обе точки над ё сразу после ухода парней Артём.
- В смысле, своих пацанов??? - вся прекрасная троица возмутилась громким хором, - вы чё, реально думаете, что мы от своих пацанов ушли бы на пол-дня в лагерь к незнакомцам? Что Ирка так бы весело упорхнула от собственного кавалера? Да у нас тут многие вчера друг друга в первый раз в жизни увидели, на несколько часов раньше чем вас!
- Это чё у вас за походный прикол такой? - подошла очередь для хоровой реплики пацанов.
- Да никакого прикола нет, - решила объясниться за всех Ольга, - у нас тут две компании сразу. Все парни - это друзья Саши, а нас шестеро - это компашка Оли и Яло.
- Чья-чья компашка? Девчонки, вы угораете над нами, да? - парни развеселились и раскрепостились одновременно.
- Это они все нас так с Янкой называют. Аня наоборот Яна, совсем как в сказке - получалось, что вступила в беседу Анна. Без подсказок со стороны сестёр различить близняшек было непросто.
- В общем, мы давно хотели в поход на природу рвануть, - продолжила свои разъяснения Оля, - но чисто девчоночьим коллективом немного страшновато было. А тут Яло, блин, Янка присутствовала дома при сходке Сашкиных товарищей, которые как раз планировали тогда эту поездку - кто чем затариваться будет да всё такое прочее. Она возьми да и напросись с ними от лица всех нас. Так что "наши пацаны" даже вперёд нас всех узнали, что мы едем с ними на КБЖД)
- Погодите, но ведь у вас в лагере восемь девушек, - подтвердил Стас свой статус ведущего математика в команде.
- Ну да, - решила поучаствовать в разговоре Яна-Яло, без которой, как выяснилось, пути ведущих данный разговор юношей и девушек, скорее всего, никогда бы не пересеклись, - Юлька - Сашкина девушка, а Маринка - Валеркина. Должна была быть с ними ещё одна парочка, но там парень ногу на днях сломал, а девчонка без него не поехала. Кстати, не знаю про Валеру с Мариной, но Саша с Юлей точно ещё не помолвлены, если кому понравилась - дерзайте, мы любимому братику и получше найдём!

На этом месте девчонки так заразительно расхохотались, что парням невозможно было к ним не присоединиться. Сложившаяся картинка заиграла совершенно другими красками. Артём, у которого словно слетел с души тяжкий груз, даже сбегал вниз, на "пляжик", за девчачьими вещами. Покурили на дорожку, и девчонки попрощались с хозяевами лагеря до вечера. Из-за гор приплыли какие-то тучки, но тут же унеслись в направлении противоположного берега. Ветер усилился снова.

Не успели парни как следует обсудить открывающиеся перед ними вечерние перспективы, как вернулись нагулявшиеся Серёжа с Ирой. Серёга второй день подряд не мог дотерпеть до вечера и предложил начать возлияния - завтра уже домой, а они привезённый спирт ещё даже не разводили. Его успокоили, рассказав, что три пластиковые двухлитровые бутылки уже час как охлаждаются в прибрежных волнах. Тем не менее, Сергею удалось убедить друзей, что спирт нужно хотя бы попробовать до прихода гостей, вдруг он ненадлежащего качества, как бы не опозориться. Данный довод показался его товарищам вполне резонным, тем более, что и супчик уже поспел, и через полчасика первая из двушек опустела примерно наполовину. Опасения оказались напрасными, спирт пошёл много лучше иной водки. Супец тоже не подкачал, и основательно подкрепившаяся компания приняла полулежачие положения возле тоннельной стенки. Ирина (употреблявшая крепкий походный напиток наравне с парнями) снова попросила Сергея попеть под гитару. Тот немножко поинструменталил, петь однако не стал - доза выпитого не соответствовала) Тогда гитару взял Станислав, и специально "для прекрасной дамы" исполнил парочку дворовых романтичных песен. Ирина поблагодарила, но продолжать не попросила. Полчасика полежали молча, в полудрёме, парочка парней даже прикемарила - сонная доза она такая) А потом принялись готовить бутеры, вскрывать консервы, заваривать свежий чай - приближался вечер. Напоследок вспомнили про дрова - ночь обещала быть холоднее двух ей предшествующих, и имеющегося запаса им явно не хватало. Так что четверо парней снова отправились за валежником.

Нагулявшиеся иркутяне пожаловали в гости ровно в половину восьмого. С собой они принесли бутылку всё того же ликёра да пару бутылок вина для слабого пола. Известие, что хозяева будут угощать их спиртом, никого не воодушевило, однако, попробовав, все парни отдали должное напитку, и нос больше никто не морщил. Даже три или четыре девушки попробовали из любопытства по стопочке, а Оля (не Аня)), попробовав и вовсе стала пить только спирт, как и Ира до этого. Супец тоже зашёл всем самым чудесным образом, выяснилось, что сегодня иркутяне ещё плотно не кушали, лишь пили чай да подъели остатки вчерашней роскоши. Короче говоря, на финише второй двушки настроение у всех снова стало праздничным. Серёгу попросили "поиграть" сразу несколько гостей. И начался новый концерт. По очереди выступили и Димка со Стасом, и Андрюха с Саней. Неожиданно выяснилось, что играют на гитаре и сёстры-близняшки - их не самое уверенное музыкальное исполнение вполне компенсировалось приятными мелодичными голосами. Выступило даже несколько спонтанных дуэтов - иркутяне тоже принесли свою гитару, а там и ночь наступила.

На этот раз дневное тепло удержалось в тёмное время суток ненадолго. Весёлый ветер быстро охладил землю и скалы. Спирт изнутри, конечно, подогревал, но иркутянам его тепла было явно недостаточно. Теперь они пожаловали в гости без тёплых вещей, видимо, не собираясь задерживаться слишком надолго. "Местные" напялили на себя дополнительные свитера, гостьям пожаловали куртки да пуховики с хозяйского плеча, а для визитёров мужского пола тёплых вещей уже не осталось. Попробовали те согреться, увеличив мощность костра, но костёр обогревал только обращённую к нему сторону тела, а противоположная нещадно мёрзла. В общем, выпили иркутяне по стопочке из последней пластиковой бутылки да засобирались на свою стоянку. Но пятеро девушек никуда уходить не спешили - они клятвенно заверили замёрзших спутников, что им вполне тепло в хозяйских куртейках, а сами хозяева поляны пообещали проводить девчонок "домой" как только все насидятся. Александр попытался было надавить на сестёр, но те включили такую оборону, что он быстро сдулся.

У покидавших поляну трёх девушек куртки забирать естественно не стали, договорились, что они будут сложены соседями где-нибудь поближе к костру, чтобы долго не искать, когда приведут обратно их подруг. Уходящая девичья троица на посошок замахнула остатки своего ликёра, и вскоре на стоянке за стеной короткого тоннеля осталась дюжина любителей походной песни. Димка взял гитару и запел одну из самых весёлых цоевских "Видели ночь". Девчонки выпили по последнему глотку вина, и Олег разлил всем по бульку спиртяги. Дзыньк, и весёлый хор дружно затянул за гитаристом припев: "Видели ночь, гуляли всю ночь до утра-а-а..."

Наверное, местной ночи понравилось исполнение песни про себя любимую. Ветер, во всяком случае, стих, а ещё после пары песен и вовсе дуть перестал, как будто и не было его вовсе. Температура воздуха от этого, конечно, не увеличилась, но все равно стало ощутимо теплее. Можно даже стало наконец-то покинуть наваленные вокруг костра карематы, дабы из темноты в полной мере полюбоваться ночным звёздным небом. Звёзд, впрочем, сегодня видно было меньше, чем обычно, оттого, что из-за гор выкатилась огромная жёлтая-жёлтая полная луна - холодный костёр небесного купола. Она поднималась на небе всё выше прямо на глазах, и вскоре по успокоившейся водной глади от берега до берега протянулась серебристая лунная дорожка. На этом ночной концерт и прекратился. Даже негромкие разговоры не велись, все лишь эпизодически охали да ахали.

Налюбовавшись волшебной картинкой, вернулись к костру, подкинули в него ещё поленья да покружили вокруг, взявшись за руки. Периодически кто-нибудь запинался обо что-то слабо видимое на земле, иногда от таких спотыканий по несколько человек даже падали, захлёбываясь счастливым смехом, и опять вставали в круг. Накружившись, снова завалились на свои пенки, закурили по сигарете. Неспешно допили остатки разведённого спирта, развели оставшиеся в канистре не влезшие в имеющуюся у них тару примерно пол-литра. Девчонки от новой порции огненной воды отказались категорически, да и мальчишкам, честно говоря, уже несильно хотелось - проглотили они по стопочке да убрали стакашки в сторонку. Все лежали на ковриках возле костра и дружно молчали. Даже Серёга с Иркой не уединились как прошлой ночью - температура воздуха совсем не подходила для ночных шалостей. Наверное, пора было гостьям покидать гостеприимный лагерь, а хозяевам провожать их, как было обещано, да вот проблема - абсолютно никто не хотел никуда идти. Так они и лежали в большой чёрной постели под одним на всех звёздным одеялом, пока поочерёдно не заснули, всё теснее прижимаясь в своём общем сне друг к дружке.

А невысоко над поляной кружились в это время летающие сны, преисполненные чудесной красоты и гармонии. Никто из спящих не запомнил собственное сновидение, но каждому на всю жизнь врезался в подсознание чудесный миг своего пробуждения, как очень лёгкое и приятное возвращение в реальность из сказочной страны. А пока они лежали вповалку вокруг затухающего костра, сам небесный режиссёр наслаждался получившейся у него картинкой коллективного пересыпа молодых людей, по максимуму одетых в несколько слоёв тёплых и далеко не чистых пижам.

Учёные, изучающие природу сна, утверждают, что непосредственно сновидение длится лишь несколько минут. Остальное время организм просто пребывает в покое, отключив разум совершенно от всех источников напряжения. Так что времени догорания костра молодым людям вполне хватило для просмотра своих внутренних видеоклипов. В отсутствие же источника обогрева они быстренько проснулись, но, как это ни странно, все чувствовали себя достаточно отдохнувшими. У каждого лишь присутствовало очень странное послевкусие от только что увиденного сна, но неприятными эти послевкусия совершенно точно не были. Взглянули на часы, обнаружили, что на циферблатах уже пол-четвёртого, вспомнили про обещания, данные ушедшим на свою стоянку иркутянам. В очередной раз коллективно закурив, двинулись в соседский лагерь. Шли не спеша, но все равно относительно согрелись в процессе движения. Кратковременно заглянули в Дыру, несколько куряг покурили и там. Когда через полчасика прибыли к иркутянам, никого бодрствующим там не обнаружили. Соседский костёр тоже скорее был мёртв, чем жив, возле кострища лежали их куртейки, как и было договорено. Девчонки быстренько переоделись в свои пуховики, тепло попрощались и шмыгнули по палаткам. А парни поплелись обратно - утеплившись в свои вещи, они тоже вновь захотели спать.

Примерно через час после рассвета пошёл дождь. Он был совершенно ненавязчивым - редким, мелким и даже не слишком холодным. Небо однако было полностью затянуто серыми тучками, без малейшего намёка на оптимистичную синь, а, значит, интенсивность осадков ещё вполне могла поменяться. Так или иначе, но на стоянке возле короткого тоннеля дождик никого не разбудил, а когда первые двое проснувшихся юных путешественников вылезли из палатки, земля вокруг даже не была слишком мокрой. Тут же вылезли из своих коконов счастливые обладатели спальных мешков, и началась такая рутинная утренняя походная программа. Как частенько бывает в последнее утро в походе, большинство традиционных утренних действий походников совершались в тишине. Все уже вдоволь наговорились друг с другом за три дня, и каждый думал, в основном, об обратной дороге и возвращении домой. Нашлись лишь две темы, удостоенные общих коротких реплик. Первой фразой каждого вновь проснувшегося была фраза: "О, дождь!", а остальные молча кивали. А потом кто-то обнаружил перевёрнутой канистру с остатками разведённого спирта. Видимо, у канистры ночью косо закрутили крышку, и никаких остатков спирта в ней больше не было. Никто не горевал по этому поводу, там в любом случае оставался совершенно смехотворный объём горячительного.

Попили-поели-покурили, принялись потихоньку собирать рюкзаки. Оставили на поляне лишь кружки да остатки провизии, накрыли всё это куском полиэтилена. Остальное занесли в палатку и также бросили сверху неё непромокаемый материал. Оставив свой наполовину свёрнутый лагерь, пошли прощаться с иркутянами - те вроде как собирались остаться ещё на денёк-другой.

В соседнем лагере царили те же самые хмарь и молчание. Их ночные гостьи сидели кружком под невысоким деревцем на сАмом берегу, трое парней возились возле костра, который в данный момент больше дымил нежели горел, остальные, судя по всему, располагались в палатках. Парни пожали друг другу руки, девчонки сами подошли поздороваться.

- Привет! Давно не виделись) Как спалось? - все по очереди воткнули по стандартной реплике, полагающейся после непродолжительной разлуки. Затем последовала такая же стандартная короткая беседа про погоду, благо, погода сегодня давала повод поговорить о себе. Следом по правилам этикета полагалось рассказать какую-то новость, и такая новость незамедлительно была сообщена одной из сестёр-близняшек.
- А мы тоже сегодня уезжаем домой.
- Как уезжаете? Вы же вчера говорили, что останетесь ещё на одну ночь.
- Да чё здесь в дождь делать? Да и по градусам намного холоднее стало. Так что вместе поедем в электроне, глядишь и споём ещё)
- Вы все уезжаете сёдня?
- Не, Сашка со своей остаётся, Валерка с Мариной тоже, ну, и у нас новая пара, кажется, образовалась - Алёна с Андреем. Алёной оказалась шестая подружка из чисто девчоночьей тусовки, не участвовавшая минувшей ночью в коллективных сновидениях возле затухающего костра - молчаливая высокая девушка в очках, чьё имя до сего момента почему-то не называлось.
- Прикольно. Значит, не прощаемся ещё.
- Ага. И снова здравствуйте)

В этот момент беседы неожиданно прекратился дождь, и Сергей с Ириной решили напоследок прогуляться вдвоём по шпалам. Они прошли, держась за руки и негромко беседуя, около километра до небольшой одинокой острой скалы над крутым обрывом. Скала когда-то была частью единого склона к Озеру, но данный склон мешал прокладке железнодорожного полотна, и строителям Дороги ничего не оставалось делать как стереть с ландшафта местности его мешающую часть. Парочка села на рельсы прямо возле "зуба" и закурила, выпуская дым в сторону Байкала. За их спинами, на другой скале, виднелась давно поблекшая надпись краской "Как молоды мы были..." с каким-то семьдесят лохматым годом под ней и несколькими именами. Иринка смотрела на Сергея, тот молчал, глядя в какую-то точку посреди серой водной глади.

- А ты не хотел бы тоже остаться? - девушке пришлось повторить свой вопрос.
- Хотел бы, - после более короткой паузы ответил её кавалер.
- Так может...
- Я не могу остаться!
- Почему??
- Я ухожу в армию.
- Когда?
- Через две недели. Я ещё никому, кроме отца, даже не говорил про это. Мне нужно будет кое-что успеть доделать дома.
- А если мы проведём здесь ещё пару дней, ты не успеешь это доделать?
- Дело не в этом, - Серёга подкурил от докуренной сигареты новую, сделал в молчании несколько глубоких затяжек, - я несколько месяцев сам себя настраивал на такой шаг и теперь боюсь, что весь мой настрой пропадёт впустую. Понимаешь, я хочу покончить с этим поскорее. Отслужить и заняться целиком собственной жизнью, не парясь, что в ней прервётся что-то важное из-за того, что меня загребут в самый неподходящий момент.

Для не слишком болтливого молодого человека это был чересчур длинный монолог, поэтому Сергей замолчал снова. Ира теперь тоже невидяще смотрела в какую-то дальнюю даль. Вторую сигарету подкуривать она не стала. Серёга же докурил, унёс сразу три бычка до мусорного контейнера под скалой и по возвращении нехотя продолжил: "Ир... ты мне нравишься... Очень сильно нравишься. Я примерно представляю, что будет дальше. Мы потусим здесь ещё пару ночей. Напоследок я возьму твой адрес. Через несколько дней приеду за тобой и увезу ещё куда-нибудь на природу, на крайняк на дачу к себе. Затем ты приедешь ко мне в гости. Нам будет всё прикольнее и прикольнее вместе... А потом раньше или позднее меня заберут - я уже и в повестке расписался и медкомиссию прошёл... И наше расставание станет намного более печальным чем сейчас. И у меня весь служивый запал иссякнет..."

- Я тебя понимаю. Наверное, ты даже прав, - после затянувшегося обоюдного молчания Ирине всё же пришлось закурить новую сигарету, - я... мне... очень жаль, что ты уходишь в армию... Скажи, мы же с тобой продолжим общение?
- Через полтора года? Будет ли тогда в нашем общении хоть какой-то смысл? Давай сделаем так - в электричке ты продиктуешь мне свой почтовый адрес, и я напишу тебе из армейки, как только пооботрусь там. А ты сама решишь, продолжим ли мы общаться дальше.
- Хорошо. Я..., - последняя реплика из губ Иры была самым решительным образом прервана вдоволь наговорившимися губами Сергея. Только минут через пять после они заметили, что прекратившийся было дождь давно идёт с новой силой.

Дорога до станции далась всем несколько тяжелее чем обычно. Пока шли по Железке, ещё держались бодрячком, много шутили, дофотали оставшиеся кадры плёнки в двух фотоаппаратах. В размокшем же под дождём распадке разговорчики постепенно сменились усердным пыхтением. После того как пара ребят не очень удачно поскользнулись в грязи, темп движения заметно упал. Как водится, колонна разбилась на группки. Двое парней-иркутян (третий из собиравшихся уезжать в итоге передумал и остался в лагере с товарищами) бодро ушли вперёд во вдумчивом обсуждении какой-то своей темы. Артём и Стас, гружённые только заметно опустевшими рюкзаками, шли следом за ними. Далее, растянувшись, следовала самая большая группа - парни, тащившие помимо рюкзаков палатку, котелки, гитару, и примкнувшие к ним иркутянки. А замыкали шествие совершенно никуда не торопившиеся Сергей и Ирина - они и покурить останавливались чаще других путников. Все снова собрались вместе на площадке перед мостиком через речушку сразу под подъёмчиком на железнодорожную станцию. Небольшой перерыв перед самым напряжным участком пути, затем двадцатиминутный марш-бросок вверх по местами скользкому склону, и здравствуй, Транссиб - активная часть маршрута по домам осталась позади!

Электричка была практически заполненной возвращавшимся с праздников в будни народом, но, к счастью, заполненной не битком. В одном из её вагонов нашлись абсолютно свободными три из четырёх скамеек через проход друг от друга, недалече были ещё пустые места. Парни-иркутяне заняли лавочку возле выхода в тамбур и достали расписные "зоновские" нарды. Может, они были ярыми фанатами древней настолки, а, возможно, подустали от слишком большой компании в поездке, но всё их последующее общение с попутчиками до собственного выхода из вагона на перрон иркутского вокзала было совершенно эпизодическим. Ирина и Сергей вообще лишь закинули в вагоне на багажные полки собственные рюкзаки (Серый перед этим вынул из бокового кармашка ручку и что-то нацарапал на сигаретной пачке) да перебрались на всю дорогу в тамбур. Остальные же "кругобайкальцы" заняли своими пятыми точками вышеупомянутые три скамейки (минут через сорок и четвёртая освободилась) да принялись скрашивать не самую короткую поездку традиционными дорожными развлечениями. Полчасика поиграли в картишки без особого азарта, ещё меньше времени побренчали на гитаре - стук железных колёс активно мешал исполнению песен, больше просто разговаривали. В основном, про приближающееся к своему финалу совместное путешествие, а какие ещё могли быть общие темы у менее двух суток знакомых между собой юношей и девушек?! Как вдруг неугомонные близняшки придали беседе совершенно иное направление - из уплывающего прошлого в весьма обозримое будущее.

- Ребята, мы хотим вам кое-что предложить, в смысле, не только мы с Аней, а вообще все мы - начала чуть издалека Яна-Яло, - нам очень понравилось на Железке, и нам было интересно там с вами. Как вы смотрите на то, чтобы ещё раз скататься туда вместе, на этот раз одной тусовкой.
- Замечательно смотрим! Отличная идея! Когда двинем? - парни были немало удивлены, но явно заинтересованы предложением. Им было только слегка досадно, что такой напрашивающийся ход сделали не они, так называемый сильный пол.
- На следующих выходных, наверное, слишком быстро будет, и погода пока что всё-таки не совсем летняя, - продолжила за сестрой озвучивать уже продуманный план Аня-Оля, а вот через две недели должно ещё потеплеть, позеленеет опять же всё вокруг, а, самое главное, нам с Янкой 23-го, в субботу, по семнадцать стукнет. Короче говоря, мы вас приглашаем)

Дальнейшая дорога до Иркутска прошла в живейшем обсуждении намеченного похода. Девчонки (которые так же как и парни оказались одногодками, только годом младше, а вдобавок ещё и одноклассницами) доверительно сообщили, что чисто женской компанией их ни на какой Байкал не отпустят родители - и в завершающийся сейчас поход они отпрашивались с натуральным боем. Поэтому каждая дома объявит о поездке с ночевой на мифическую дачу и они снова приедут на тот же километр днём в субботу. Пацаны же вызвались забить и подготовить место для лагеря вечером пятницы. Если вдруг на их поляне окажутся другие туристы, то они займут "иркутскую" стоянку, а коль и там будет занято, то встанут лагерем в распадке с "Казармой" - там избыток места для почти неограниченного количества походников. В счастливом предвкушении скорого нового приключения и распрощались в момент объявления механическим женским голосом станции "Иркутск-пассажирский".

А в следующий уик-энд праздновали 18-тилетие Алексея - ещё одного товарища из компании парней, по какой-то полууважительной причине не принимавшего участие в их походе недельной давности. Праздновали в городском парке под сенью зацветающих черёмух. Тогда Серёга и объявил захмелевшим друганам о своём скором убытии в совершенно другую реальность. Его повестка была на понедельник, 25-е мая, и Серый настойчиво зазывал десяток самых близких друзей на двухдневные проводины в субботу и воскресенье на просторной даче своих родичей, там же должно было собраться и несколько родственников. Огорошенные известием о скором первом уходе члена их старой компашки на срочную военную службу, товарищи в тот момент даже не вспомнили о своих намеченных ранее планах на те самые выходные.

Но даже когда потом вспомнили, вопрос выбора не стоял совершенно ни перед кем. На КБЖД они уже гоняли ранее по пять-шесть раз каждый, девчонки у каждого тоже бывали в жизни куда как более близкие, чем их случайные соседки и попутчицы, а вот предстоящее расставание на полтора года с одним из центральных корефанов... Для исключения собственных душевных терзаний приглашённые ранее на Днюху близняшек придумали сами для себя коллективную отмазку, мол, девки все равно на Байкал не поедут - тупо зассут через две недели после своего неосторожного приглашения совершенно незнакомых парней, а если не зассут, то родоки их никуда не отпустят. Повторив данную мантру друг другу по несколько раз, каждый и сам поверил в это...

Проводины вышли душевными. Серёгин батя предусмотрительно нагнал под такое событие океан самогона, и оказалось, что многие из провожающих и не знали до сего момента, что такое настоящее алкогольное опьянение. Как положено, больше всех выкушал виновник торжества. Утром понедельника Серёгу загружали толпой в отходящий от здания военкомата автобус не похмельным, но совершенно пьяным ещё. Мозг его, впрочем, отключен вовсе не был, но не металось отчего-то в том мозгу в сей момент ни тоски по остающимся на гражданке друзьям, ни сожаления о расставании с мамой и папой, ни тревоги перед грядущей неизвестностью. Была только чуть сопливая печаль, что на его проводинах не присутствовала черноволосая девушка Ирина. Всё-таки они не смогли расстаться совсем уж безболезненно. Спустя два месяца учебки Серёга наконец настроился отправить по переписанному с сигаретной пачки адресу типичное армейское письмецо. Ответа на него он не получил и никогда не узнал причину сего весьма досадного для него на тот момент факта. А вскоре куда-то затерялся и клочок бумажки с возможно чуть неверно записанным его рукой адресом. Впрочем, всё это помогло ему за каких-то пару месяцев выкинуть из головы свою нечаянную двухдневную любовь, а сколько бы времени он страдал в случае регулярной переписки и весьма вероятного в таких случаях "Прости..." в последнем полученном письме?

А серёгины друзья посдавали с горем пополам свои сессии да в чуть расширенном составе приехали в конце июня на Своё Место Кругобайкалки. Несмотря на обилие туристических тусовок вокруг, оно, как обычно, ждало их никем не занятое. На бывшей стоянке иркутян зато встал лагерем целый пионерский отряд с двумя весьма раскрепощёнными "пионервожатыми" тётеньками лет тридцати во главе. Никаких следов пребывания их соседей в данной точке Дороги, естественно, не сохранилось. Зато прямо на свороте с Железки за короткий тоннель, на беленных когда-то стенах старой, давно не эксплуатируемой трансформаторной будки, они узрели трогательные письмена к самим себе, написанные, судя по всему, угольками от костра. "Ну ПОЧЕМУ вы не приехали??? Мы вас обыскались вокруг!" "Это был наш лучший день рождения, но с вами он был бы ещё круче..." "Мы ещё обязательно встретимся. Теперь на нашей территории. В Королевстве Кривых Зеркал" И тому подобные милые девчачьи глупости, написанные близким к каллиграфическому почерком. И странная для случайных читателей подпись под ними - Оля-Яло-Оля 23.05.19... Всем адресатам было одинаково весело и грустно одновременно.

Несколько лет данные послания украшали стены старой маленькой будочки сбоку от неприметной тропинки, ведущей за тоннель, с каждым годом становясь всё менее отчётливыми и безнадёжно теряя свою актуальность. "...как стираются и исчезают воспоминания". А потом давно ненужное строение и вовсе снесли. Осталась лишь заросшая травой тропка, пройдя несколько десятков шагов по которой, можно попасть в очень необычное место. Ну, точнее, в самом месте, практически невозможно увидеть что-то необычное, если ты, конечно, не из тех, для кого это Место - Своё. Но, говорят, что если там уснуть, то можно увидеть очень необычные сны, которые делают тебя на капельку лучше. Лично я, впрочем, всегда достаточно скептически относился к подобным рассказам. До прошлого августа. Пока разморённый жарким солнцем не прикорнул минут на десять прямо посреди белого дня, прислонившись спиной к стенке тоннеля. Вдруг мимолётным, весёлым, и очень ярким клипом промелькнула под опущенными вЕками моя собственная юность, как будто какой-то гений киномонтажа убрал из неё абсолютно все события, оставив одну лишь неделимую суть. И тотчас сон полетел дальше, оставив от себя лишь крохотный кусочек минутного, зато всецелого счастья. Позднее я ещё несколько раз пробовал изловить на той поляне свой летающий сон. Тщетно! Наверное, всё же сны и прочие проносящиеся мимо события выбирают нас, а вовсе не наоборот. И в жизни каждого время от времени пролетает миг, оставляющий невероятное послевкусие, называемое также иногда незабываемостью. И главное очарование такого мига как раз в его краткосрочности, неуловимости и малочисленности.