Любимые стихи

Самуил Маршак
ПОЖАР

На площади базарной,
На каланче пожарной
Круглые сутки
Дозорный у будки
Поглядывал вокруг -
На север,
На юг,
На запад,
На восток, -
Не виден ли дымок.

И если видел он пожар,
Плывущий дым угарный,
Он поднимал сигнальный шар
Над каланчой пожарной.

И два шара,
И три шара
Взвивались вверх, бывало.
И вот с пожарного двора
Команда выезжала.

Тревожный звон будил народ,
Дрожала мостовая.
И мчалась с грохотом вперед
Команда удалая.

Теперь не надо каланчи, -
Звони по телефону
И о пожаре сообщи
Ближайшему району.

Пусть помнит каждый гражданин
Пожарный номер: ноль-один!

В районе есть бетонный дом -
В три этажа и выше -
С большим двором и гаражом
И с вышкою на крыше.

Сменяясь, в верхнем этаже
Пожарные сидят,
А их машины в гараже
Мотором в дверь глядят.

Чуть только - ночью или днем -
Дадут сигнал тревоги,
Лихой отряд борцов с огнем
Несется по дороге...

Мать на рынок уходила,
Дочке Лене говорила:
- Печку, Леночка, не тронь.
Жжется, Леночка, огонь!

Только мать сошла с крылечка,
Лена села перед печкой,
В щелку красную глядит,
А в печи огонь гудит.

Приоткрыла дверцу Лена -
Соскочил огонь с полена,
Перед печкой выжег пол,
Влез по скатерти на стол,
Побежал по стульям с треском,
Вверх пополз по занавескам,
Стены дымом заволок,
Лижет пол и потолок.

Но пожарные узнали,
Где горит, в каком квартале.
Командир сигнал дает,
И сейчас же - в миг единый -
Вырываются машины
Из распахнутых ворот.

Вдаль несутся с гулким звоном.
Им в пути помехи нет.
И сменяется зеленым
Перед ними красный свет.

В пять минут автомобили
До пожара докатили,
Стали строем у ворот,
Подключили шланг упругий,
И, раздувшись от натуги,
Он забил, как пулемет.

Заклубился дым угарный.
Гарью комната полна.
На руках Кузьма-пожарный
Вынес Лену из окна.

Он, Кузьма, - пожарный старый,
Двадцать лет тушил пожары,
Сорок душ от смерти спас,
Бился с пламенем не раз.

Ничего он не боится,
Надевает рукавицы,
Смело лезет по стене.
Каска светится в огне.

Вдруг на крыше из-под балки
Чей-то крик раздался жалкий,
И огню наперерез
На чердак Кузьма полез.

Сунул голову в окошко,
Поглядел... - Да это кошка!
Пропадешь ты здесь в огне.
Полезай в карман ко мне!..

Широко бушует пламя...
Разметавшись языками,
Лижет ближние дома.
Отбивается Кузьма.

Ищет в пламени дорогу,
Кличет младших на подмогу,
И спешат к нему на зов
Трое рослых молодцов.

Топорами балки рушат,
Из брандспойтов пламя тушат.
Черным облаком густым
Под ногами вьется дым.

Пламя ежится и злится,
Убегает, как лисица.
А струя издалека
Гонит зверя с чердака.

Вот уж бревна почернели...
Злой огонь шипит из щели:
- Пощади меня, Кузьма,
Я не буду жечь дома!

- Замолчи, огонь коварный! -
Говорит ему пожарный. -
Покажу тебе Кузьму!
Посажу тебя в тюрьму!

Оставайся только в печке,
В старой лампе и на свечке!

---

На скамейке у ворот
Лена горько слезы льет.
На панели перед домом -
Стол, и стулья, и кровать...
Отправляются к знакомым
Лена с мамой ночевать.

Плачет девочка навзрыд,
А Кузьма ей говорит:
- Не зальешь огня слезами,
Мы водой потушим пламя.
Будешь жить да поживать.
Только чур - не поджигать!
Вот тебе на память кошка.
Посуши ее немножко!

---

Дело сделано. Отбой.
И опять по мостовой
Понеслись автомобили,
Затрубили, зазвонили.
Мчится лестница, насос.
Вьется пыль из-под колес.

Вот Кузьма в помятой каске.
Голова его в повязке,
Лоб в крови, подбитый глаз, -
Да ему не в первый раз.
Поработал он недаром -
Славно справился с пожаром!

Николай Заболоцкий

ПРИЗНАНИЕ

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится - не убавится,
Что не сбудется - позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

Арсений Тарковский

Я тень из тех теней, которые, однажды
Испив земной воды, не утолили жажды
И возвращаются на свой тернистый путь,
Смущая сны живых, живой воды глотнуть.

Как первая ладья из чрева океана,
Как жертвенный кувшин выходит из кургана,
Так я по лестнице взойду на ту ступень,
Где будет ждать меня твоя живая тень.

- А если это ложь, а если это сказка,
И если не лицо, а гипсовая маска
Глядит из-под земли на каждого из нас
Камнями жесткими своих бесслезных глаз...

Николай Заболоцкий

НЕ ПОЗВОЛЯЙ ДУШЕ ЛЕНИТЬСЯ

Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!

Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в черном теле
И не снимай с нее узды!

Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвет.

А ты хватай ее за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.

Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

Николай Заболоцкий

НЕКРАСИВАЯ ДЕВОЧКА

Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Иосиф Бродский
ОТРЫВОК

Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
не пущенных и там, под мозжечком,
образовавших ледяную лужу,
из ночи, перепачканной трубой,
превосходящей мужеский капризнак,
из крови, столь испорченной тобой,
- и тем верней - я создаю твой призрак,
и мне, как псу, не оторвать глаза
от перекрестка, где многоголосо
остервенело лают тормоза,
когда в толпу сбиваются колеса
троллейбусов, когда на красный свет
бежит твой призрак, страх перед которым
присущ скорее глохнущим моторам,
чем шоферам. И если это бред,
ночной мой бред, тогда - сожми виски.
Но тяжкий бред ночной непрерываем
будильником, грохочущим трамваем,
огромный город рвущим на куски,
как белый лист, где сказано "прощай".
Но уничтожив адрес на конверте,
ты входишь в дом, чьи комнаты лишай
забвения стрижет, и мысль о смерти
приюта ищет в меркнущем уме
на ощупь, как случайный обитатель
чужой квартиры пальцами во тьме
по стенам шарит в страхе выключатель.
1969

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

"САТАНА"

Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы - дети страшных лет России -
Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы -
Кровавый отсвет в лицах есть.

Есть немота - то гул набата
Заставил заградить уста.
В сердцах, восторженных когда-то,
Есть роковая пустота.

И пусть над нашим смертным ложем
Взовьется с криком воронье,-
Те, кто достойней, Боже, Боже,
Да узрят царствие твое!

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось,
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось,
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте свой доброты и участья,
Если даже за все вам - усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте,
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте,
Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте,
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.

Еще не вечер

Четыре года рыскал в море наш корсар, -
В боях и штормах не поблекло наше знамя,
Мы научились штопать паруса
И затыкать пробоины телами.

За нами гонится эскадра по пятам, -
На море штиль - и не избегнуть встречи!
Но нам сказал спокойно капитан:
"Еще не вечер, еще не вечер!"

Вот развернулся боком флагманский фрегат -
И левый борт окрасился дымами, -
Ответный залп - на глаз и наугад -
Вдали пожар и смерть! Удача с нами!

Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи, -
А капитан нам шлет привычный знак:
Еще не вечер, еще не вечер!

На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз -
И видят нас от дыма злых и серых, -
Но никогда им не увидеть нас
Прикованными к веслам на галерах!

Неравный бой - корабль кренится наш, -
Спасите наши души человечьи!
Но крикнул капитан: "На абордаж!
Еще не вечер, еще не вечер!"

Кто хочет жить, кто весел, кто не тля, -
Готовьте ваши руки к рукопашной!
А крысы - пусть уходят с корабля, -
Они мешают схватке бесшабашной.

И крысы думали: а чем не шутит черт, -
И тупо прыгали, спасаясь от картечи.
А мы с фрегатом становились к борту борт, -
Еще не вечер, еще не вечер!

Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза, -
Чтоб не достаться спрутам или крабам -
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, -
Мы покидали тонущий корабль.

Но нет, им не послать его на дно -
Поможет океан, взвалив на плечи, -
Ведь океан-то с нами заодно.
И прав был капитан: еще не вечер!

БАЛЛАДА О ПРОКУРЕННОМ ВАГОНЕ
- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы,-
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду -
Ты понесешь с собой, любимый,-
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.

- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного,-
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них,-
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!
1932

В далеком созвездии Тау Кита
Все стало для нас непонятно,-
Сигнал посылаем: "Вы что это там?"-
А нас посылают обратно.

На Тау Ките
Живут в красоте -
Живут, между прочим, по-разному -
Товарищи наши по разуму.

Вот, двигаясь по световому лучу
Без помощи, но при посредстве,
Я к Тау Кита этой самой лечу,
Чтоб с ней разобраться на месте.

На Тау Кита
Чегой-то не так -
Там таукитайская братия
Свихнулась, - по нашим понятиям.

Покамест я в анабиозе лежу,
Те таукитяне буянят,-
Все реже я с ними на связь выхожу:
Уж очень они хулиганят.

У таукитов
В алфавите слов -
Немного, и строй - буржуазный,
И юмор у них - безобразный.

Корабль посадил я как собственный зад,
Слегка покривив отражатель.
Я крикнул по-таукитянски: "Виват!"-
Что значит по-нашему - "Здрасьте!".

У таукитян
Вся внешность - обман,-
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся...

Мне таукитянин - как вам папуас,-
Мне вкратце об них намекнули.
Я крикнул: "Галактике стыдно за вас!"-
В ответ они чем-то мигнули.

На Тау Ките
Условья не те:
Тут нет атмосферы, тут душно,-
Но таукитяне радушны.

В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..
Но кибернетический гид мой
Настолько буквально меня перевел,
Что мне за себя стало стыдно.

Но таукиты -
Такие скоты -
Наверно, успели набраться:
То явятся, то растворятся...

"Вы, братья по полу, - кричу, - мужики!
Ну что..." - тут мой голос сорвался,-
Я таукитянку схватил за грудки:
"А ну, - говорю,- признавайся!.."

Она мне: "Уйди!"-
Мол, мы впереди -
Не хочем с мужчинами знаться,-
А будем теперь почковаться!

Не помню, как поднял я свой звездолет,-
Лечу в настроенье питейном:
Земля ведь ушла лет на триста вперед,
По гнусной теории Эйнштейна!

Что, если и там,
Как на Тау Кита,
Ужасно повысилось знанье,-
Что, если и там - почкованье?!

Дети - цветы нашей жизни.
Они наша радость, а иногда непокорность.
Где-то смех ребячий, а порою слёзы.
Мать, храни ребёнка, как садовник розы!
Рассказать хочу я, рассказать сквозь слёзы
Как одна мамаша погубила розы!
Лепестки посеяла у цветущей розы!
Жизнь ребёнка стала горькая, как слёзы...
Как-то раз мальчонка, годик ему был,
Вырезал из беленькой скатёрки квадратик,
Думал тот, что мама будет очень рада.
Только мать вбежала, сразу увидала
И беленькой скатёрки ей очень жалко стало.
Мать схватила ножницы, по рукам ударила.
Била и кричала, кровь из них сочилась.
Мать забыла жалость...
"Мама, я не буду больше, мама!"
Пальцы посинели, двигаться не могут.
Люди подоспели к мальчонке на подмогу,
Отнесли мальчонку в белую палату,
Там сестра ходила в беленьком халате.
И как-то раз мальчонка спросил у той сестрёнки:
"А когда же дядя отдаст мои ручонки?"
И слеза сестрицы на подушку пала:
"А твои ручонки мама своровала..."
Мать в палату входит, там взрослые лежали,
Сразу почему-то в палате замолчали...
"Мама! Дай мне ручки, а то без них так плохо -
не могу конфетку положить я в ротик,
не могу и ложку взять я за обедом!"
"Нет у меня ручек"-тихо мать сказала.
"А мне сестра сказала, что ты их своровала..."
Я даю совет Вам, милая мамаша,
Вы купите скатёрку ещё лучше, краше,
Но зачем ребёнку вот такие муки?
Ведь нигде не купишь маленькие руки...

Пришла зима,включаю
телевизор,
Одни и те же лица,о боже как это надоело.
Подхожу к окну и открываю штору
И что я вижу
Да ничего...
Унылый двор с поломанной качелью,
Джамшута,наверно он казах с метёлкою в руках,
Вот забулдыги поплелись,а позже наркоманы,
О Боже как меня всё это достало.
Пора идти мне на работу,
Выхожу из квартиры,в лифт захожу
И сразу наступаю в лужу,
Но ничего,похуже было.
Выхожу из лифта и сразу на стене знакомые слова мелькают:,,Пошёл ты на ...,да сам иди'',
О Боже как меня достало.
Иду по улице мороз,наверно -20,
Ну ничего скоро доберусь
до остановки своей желанной.
О Боже как меня всё достало.

Суббота. Икоту поднял час прилива.
Время стошнило прокисшей золой.
Город штормит, ухмыляется криво
Штурмом взяв финскую финку залива
Режется насмерть чухонской водой.
Серое нечто с морщинистой кожей,
Усыпанной пепельной перхотью звезд,
Стонет и пьет, одноглазая рожа
Жалко смеется в затылки прохожим -
Бледным потомкам прокуренных звезд.
Траурный митинг сегодня назначили мы
По усопшей стране, господа,
Все песни распроданы, смыслы утрачены.
Где вы герои войны и труда?
Заколотили мы в роще дубовой и
Закопали ее под Невой.
Надо бы, надо бы, родить бабу новую,
Светлу-нарядну, идейно-толковую,
Да грешный наследный вредит геморрой.
Кладбище, небо взметнув политуры
Взракетило дыбом антенный хаос.
Мне снится потоп сумасшествий с натуры,
Пушкин рисует гроб всплывшей культуры.

Поэзия вагантов.
Ложь и злоба миром правят,
Совесть душат,правду травят,
Мертв закон,убита честь
Непотребных дел не счесть.
Заперты,закрыты двери
Доброте,любви и вере.
Мудрость учит в наши дни:
"Укради и обмани!"
Друг в беде бросает друга,
На супруга врет супруга
И торгует братом брат.
Вот какой царит разврат!
"Выдь-ка милый на дорожку,
Я тебе подставлю ножку",-
ухмыляется ханжа,
Нох за пазухой держа.
Что за времечко такое!
Ни порядка,ни покоя...
И господень сын у нас
вновь распят,-в который раз!

Время рыдать.

Время вытравить всё, что больно.

Время стяжать печаль, светлую, как апрель.

Время светлеть ночам

и нам не темнить безвольно

друг для друга слова, те, что хотели начать.

Время лечить мечту, перья наращивать крыльям.

Время давать городам новые имена.

Уместно понять, что здесь так давно не любили,

что вовремя здесь начнутся лучшие времена.

Андрей Ключанский, Омск.

Еще крут красноярец Олег Корабельников!

Время тянется и тянется,
Люди смерти не хотят.
С тихим смехом: - Навсегданьица! -
Никударики летят.
Не висят на ветке яблоки,
Яблонь нет и веток нет.
Нет ни Азии, ни Африки,
Ни молекул, ни планет.
Нет ни солнышка, ни облака,
Ни снежинок, ни травы,
Ни холодного, ни тёплого,
Ни измены, ни любви.
Нет прямого, нет треуглого,
Нет дыханья, нет лица,
Нет квадратного, нет круглого,
Нет начала, нет конца.
Ни разлуки, ни прощания,
Ни проступка, ни суда,
Ни смешного, ни печального,
Ни "откуда", ни "куда".
Никударики, куда же вы?
Мне за вами? В облака?
Усмехаются: - Пока живи,
Пока есть ещё "пока"...

ОБЛАКА

Детство встало на розовом склоне
И рукой помахало: "Пока!"
Закружили мне голову кони
И облака...
Как румянец горели зарницы,
Падал теплый снег с потолка.
Закружили мне голову птицы
И облака...
А когда отступило ненастье
И судьба показалась легка,
Закружило мне голову счастье
И облака...
Но когда были загнаны кони,
Гнезда птиц посмывала река,
Таял снег на раскрытой ладони
И облака...
Но когда зло и боль постарались,
Счастье плакало издалека,
Все ушло... Под ногами остались
Лишь облака.

ГОРИЗОНТ

Византийских бровей полукружья
К переносью сошлись и - корят...
Мне страшнее любого оружья
Твой холодный, отточенный взгляд.
Разорву колдовское засилье!
Дым волос только трону рукой -
Рассыпается охристой пылью
Снов моих разудалый прибой...
Вот сейчас упаду на колени
И, целуя каблук сапожка,
Буду биться волной песнопений
О бетонную твердь потолка.
Вот - вскачу на лихого гнедого,
Покидая потерянный рай, -
Вместо самого высшего слова
Улыбнусь, не фальшивя: "Прощай!"
И не мальчиком робким, но - мужем
Вышибаю засов у ворот!
...Византийских бровей полукружья
Предо мною, как горизонт.

Слава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король.
Вечер осенний был душен и ал,
Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:
"Знаешь, с охоты его принесли,
Тело у старого дуба нашли.
Жаль королеву. Такой молодой!
За ночь одну она стала седой".
Трубку свою на камине нашёл
И на работу ночную ушёл.
Дочку мою я сейчас разбужу,
В серые глазки её погляжу.
А за окном шелестят тополя:
"Нет на земле твоего короля..."
1910г.

Будет, будет, будет дом,
не останемся без крова.
Будет дом моим трудом
возведён, дыханьем, кровью,
мужеством и теплотой,
преданностью и смиреньем...
Будет, будет - мой и твой,
в соснах, в зарослях сирени,
возле родника, в логу,
на прибрежном косогоре,
дом в тайге и дом на взморье,
дом в барханах, дом в снегу...
Не навеки, - на два дня
будет дом всегда и всюду,
если буду я , а я
буду,
буду,
буду,
буду!

...
Ночь и я- мы нынче соучастницы
Мы вином разбавили закат
И поэтому здесь зори красные,
И поэтому туманы пьяные
Землю сонным зельем напоят...
Силуэт сквозь голубую дрему,
И глаза бедовые, тревожные,
Испугаюсь, думаешь? Ничуть!
Только тоненькую лунную дорожку
К сердцу моему не позабудь,
Я твоя любимая и лучшая,
И тебя, хорошего, люблю,
Заманю тебя в леса дремучие,
У меня ведь логика русалочья,
В озере на счастье утоплю...

Я рядом с тобою- не лучшая и не любимая...
Зачем же сливаются мыслей теченья глубинные?
Зачем же срастаются руки в порыве едином?
Зачем же ты смотришь в глаза мне,
как смотрят любимым?
Я рядом с тобою - не любимая и не лучшая...
Зачем же все это -как таянье льдов неминучее,
Как шара земного движенье непреодолимое?
О, если-б пожизненно быть мне такой нелюбимою!

Евгений Винокуров

ОНА

Присядет есть, кусочек половиня,
Прикрикнет: "Ешь!" Я сдался. Произвол!
Она гремит кастрюлями, богиня.
Читает книжку. Подметает пол.
Бредет босая, в мой пиджак одета.
Она поет на кухне поутру.
Любовь? Да нет! Откуда?! Вряд ли это!
А просто так:
уйдет - и я умру.

Родерик

За тобой
через года
иду,
не колеблясь.
Если ты —
провода,
я —
троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
буду жить
всегда-всегда
твоими токами.
Слышу я:
«Откажись!
Пойми
разумом:
неужели это жизнь —
быть привязанным?!
Неужели в этом есть
своя логика?!
Ой, гляди —
надоест!
Будет плохо».
Ладно!
Пусть свое
гнут —
врут расцвеченно.
С ними я
на пять минут,
с тобой —
вечно!
Ты —
мой ветер и цепи,
сила и слабость.
Мне в тебе,
будто в церкви,
страшно и сладко.
Ты —
неоткрытые моря,
мысли тайные.
Ты —
дорога моя,
давняя,
дальняя.
Вдруг —
ведешь меня
в леса!
Вдруг —
в Сахары!
Вот бросаешь,
тряся,
на ухабы!
Как ребенок, смешишь.
Злишь, как пытка...

Интересно мне
жить.
Любопытно!

Роберт Рождественский

Родерик,
...Отличный вкус(я - о стихах!) говорит об умении чувствовать жизнь...не брюхом

красиво,мать твою-а в жизни сплошной тюбик...А как хотелось бы:руки милой пара лебедей
в золоте волос моих сияют
Все ведт в этом мире из людей
Песнь любви поют и повторяют
Пел и я когда то далеко...
Забыл!...

вспомнил:И пою об этом снова
Оттого и дышит глубоко нежностью пропитанное слово

Есенин
Не жалею, не зову, не плачу,
Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна берёзового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий, ты всё реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льётся с клёнов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.

Ахматова
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

И от лености или от скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, бояться разлуки
И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина…
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.

Асадов
Чудачка
Одни называют ее чудачкой
И пальцем на лоб - за спиной, тайком.
Другие - принцессою и гордячкой,
А третьи просто синим чулком.

Птицы и те попарно летают,
Душа стремится к душе живой.
Ребята подруг из кино провожают,
А эта одна убегает домой.

Зимы и весны цепочкой пестрой
Мчатся, бегут за звеном звено...
Подруги, порой невзрачные просто,
Смотришь - замуж вышли давно.

Вокруг твердят ей: - Пора решаться.
Мужчины не будут ведь ждать, учти!
Недолго и в девах вот так остаться!
Дело-то катится к тридцати...

Неужто не нравился даже никто? -
Посмотрит мечтательными глазами:
- Нравиться нравились. Ну и что? -
И удивленно пожмет плечами.

Какой же любви она ждет, какой?
Ей хочется крикнуть: "Любви-звездопада!
Красивой-красивой! Большой-большой!
А если я в жизни не встречу такой,
Тогда мне совсем никакой не надо!"

птица,я это люблю.здорово?
А че в жизни:какая осень в лагерях
Кидает листья на запретку
А я кричу,кричу шнырям
Пускай лежат пока недельку

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил – жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы – не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтания,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловить глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: “Иди!”

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неуловимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

Киплинг

рара авис,
мне все равно. я такое не люблю

ага,а запад есть запад,а восток есть восток и им никогда не сойтись

Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;

Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.

Михаил Лермонтов, Незабудка
В старинны годы люди были
Совсем не то, что в наши дни;
(Коль в мире есть любовь) любили
Чистосердечнее они.
О древней верности, конечно,
Слыхали как-нибудь и вы,
Но как сказания молвы
Всё дело перепортят вечно,
То я вам точный образец
Хочу представить наконец.
У влаги ручейка холодной,
Под тенью липовых ветвей,
Не опасаясь злых очей,
Однажды рыцарь благородный
Сидел с любезною своей...
Тихонько ручкой молодою
Она красавца обняла.
Полна невинной простотою,
Беседа мирная текла.

«Друг,— не клянися мне напрасно,
Сказала дева,— верю я;
Ясна, чиста любовь твоя,
Как эта звонкая струя,
Как этот свод над нами ясный;
Но как она в тебе сильна,
Еще не знаю. Посмотри-ка,
Там рдеет пышная гвоздика,
Но нет: гвоздика не нужна;
Подалее, как ты унылый,
Чуть виден голубой цветок...
Сорви же мне его, мой милый:
Он для любви не так далек!»

Вскочил мой рыцарь, восхищенный
Ее душевной простотой;
Через ручей прыгнув, стрелой
Летит он цветик драгоценный
Сорвать поспешною рукой...
Уж близко цель его стремленья,
Как вдруг под ним (ужасный вид)
Земля неверная дрожит,
Он вязнет, нет ему спасенья!..
Взор кинув, полный весь огня,
Своей красавице безгласной:
«Прости, не позабудь меня!»—
Воскликнул юноша несчастный;
И мигом пагубный цветок
Схватил рукою безнадежной
И сердца пылкого в залог
Его он кинул деве нежной.

Цветок печальный с этих пор
Любови дорог; сердце бьется,
Когда его приметит взор.
Он незабудкою зовется;
В местах сырых, вблизи болот,
Как бы страшась прикосновенья,
Он ищет там уединенья,
И цветом неба он цветет,
Где смерти нет и нет забвенья...

Вот повести конец моей;
Судите: быль иль небылица.
А виновата ли девица —
Сказала, верно, совесть ей!

Рассказывала в классе 8-9 ом, до сих пор помню наизусть!!!!!

Я могу улыбаться, когда тяжело,

И смеяться, когда текут слёзы...

Я умею казаться порою такой
Легкомысленной и несерьёзной…

Я умею шутить, я умею терпеть,
Я умею не выдать обиды,

Даже если душа будет сильно болеть,

Ведь никто её, к счастью, не видит…

И завидуют люди, порой говоря:

«Вот, счастливая, горя не знает!»

Улыбнусь и подумаю, грусть затая:

«Разве счастье без горя бывает?»

Разве я бы могла улыбаться сейчас,
Если б плакать совсем не умела?

Или душу больную утешить подчас,
Если б вовсе своя не болела?

Юлия Друнина

Как объяснить слепому,
Слепому, как ночь, с рожденья,
Буйство весенних красок,
Радуги наважденье?

Как объяснить глухому,
С рожденья, как ночь, глухому,
Нежность виолончели
Или угрозу грома?

Как объяснить бедняге,
Рожденному с рыбьей кровью,
Тайну земного чуда,
Названного любовью?

Не жду,чтоб мой земной удел
Был чужд земного тленья;
Года любви я б не хотел
Забыть в бреду мгновенья.

И плачу я не над судьбой
Своей, с проклятьем схожей:
Над тем,что ты грустишь со мной,-
Со мной,кто лишь прохожий.

М. Цветаева
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной,
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной,
Распущенной и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня не зная сами,
Так любите, за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не гулянья под луной,
За солнце не у нас над головами.
За то, что вы больны, увы, не мной,
За то, что я, увы, больна не вами.

А еще это очень красивый романс, который я люблю петь под гитару.

Красивое стихотворение. Нашла имя автора в Интернете. Пребываю в шоке.)))

Я сегодня умерла...

Я сегодня умерла...Нет рыданий,слез,истерик...
Закрывай все зеркалА...на другой пора мне берег...
Сердце больше не болит-нету места в нем для боли.
Лишь внутри слегка кровит от твоей словесной соли.
Лишь одни колокола святостью мой слух ласкают...
Два оторванных крылА наземь с верой опадают...
Экспертиза ни к чему-врач не вытащит наружу,
Не увидит почему изорвал ты в клочья душу...
Только снежная зола сыплет сверху серпантином...
Я сегодня умерла...А ведь жизнь мне снилась длинной...

Дышать...

Прозрачным пеплом разукрашивать кино
Из,режущих вискИ,воспоминаний;
Раскуривать кальян своих желаний,
Как в омут,погружаясь в сотни тысяч "но".

Бежать по кругу,жутко матерясь.
Вновь раны зашивать узорною тесьмой...
Дышать...Искать в неделе день восьмой,
Стремиться к Небу,наступая в грязь...

Зайти в тупик,рукою нервы сжать
И отмывать укусы человечьи...
Подняться и расправить крылья-плечи,
А после оттолкнуться и...дышать...

Мария Жильцова .

http://stihidl.ru/poem/150568/

Не всякий знает, что так бывает.

таличка ты ты такая чуствительная!
Не бери в голову-так правда бывает,но люди не умирают,а станвятся жестче,тверже и вообще жестокими.и тебе лучше с ними не общаться.ну вот как тебе объяснить-ну понимаешь бывают воспииатели детских садов,а бывают милиционеры...и тоже красивые молодые женщины