Любимые стихи
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 11
- …
- следующая ›
- последняя »
Мы вышли в океан за сутки до рассвета.
Какой меридиан... которая планета...
Лагуны и форты, заметки на манжетах,
Не зная широты, мы знали лишь, что где-то...
Что где-то между радостью и болью,
Что где-то меж реальности и сна
И где-то меж фатальностью и волей
Находится чудесная страна.
Где жители не знают о разлуке,
Где жителям неведома печаль,
Где музыка не делится на звуки,
Где времени и нету и не жаль.
И точка задана - забудь о возвращении,
И только тишина - источник освещенья.
И зная о морях по книгам и макетам,
Всю жизнь на якорях, мы верили, что где-то...
Что где-то между радостью и болью,
Что где-то меж реальности и сна
И где-то меж фатальностью и волей
Находится волшебная страна.
Где жители не знают о разлуке,
Где жителям не ведома печаль,
Где музыка не делится на звуки,
Где времени и нету и не жаль.
Паша Кашин
Я сегодня умерла...Нет рыданий,слез,истерик...
Я стою у открытой двери,
я прощаюсь, я ухожу.
Ни во что уже не поверю, —
всё равно напиши, прошу!
Чтоб не мучиться поздней жалостью,
от которой спасения нет,
напиши мне письмо, пожалуйста,
вперёд на тысячу лет.
Не на будущее, так за прошлое,
за упокой души,
напиши обо мне хорошее.
Я уже умерла. Напиши.
Вероника Тушнова
Идёт принцесса, обходит лужи -
Спешит принцесса готовить ужин.
А доберётся - поставит кофе,
Ошпарит душу стекляшке-крохе.
Закурит в кресле – увы, привычка,
Любуясь грустно, как гаснет спичка.
Две чашки кофе потом, и книга –
И снова вечер короче мига.
Постель принцессу прижмёт, со вздохом –
И та ответит коротким – охом.
Погасит лампу – свою подругу –
На службу завтра и вновь – по кругу.
Мерцает светом вечерний город,
Идёт принцесса, шагает гордо.
Ничья – владыка, ничья – невеста,
Да, да, без трона и королевства.
Ведь так бывает: родишься где-то,
Глядишь, ошибся – не та планета.
Валерий Кислый
Какая роскошь - быть не в моде
И жить, ни на кого не глядя,
И одеваться по погоде,
Не ради взглядов встречных дядей.
Показать полностью..
Прослыть не побояться дурой,
Не прибавлять платформой роста,
Не подгонять свою фигуру
Под 60 и 90.
Веселой быть и сумасбродной,
Зевать, коль станет слишком скучно.
Какая роскошь - быть не модной,
А быть самой собою, штучной.
Е.А.Миронова
Что-то чердачное... Вроде присыпано
Хламом, уйдя на покой...
Течь с потолка? Что заставило выпотом
Лечь над моей головой?
Капли чумазые - болью по темени...
( Кто-то приправил свинцом... )
Память пробита, как пулей, до времени
Слез, вместе с бедным щенком...
Он на морозе оставлен хозяйкою
Возле дверей в магазин...
Знал ли про ужас,приваренный спайкою
К верности, где ты ОДИН?
Ведал ли - просто ОНА заболтается,
В двери другие уйдет???
( Вспомнит попозже о нем и раскается... )
Но а пока - просто лед...
С лапок на тело - в глобальность, в тотальность...
Сил - не скулить , не дышать...
Слабым лучом согревает реальность
Голос с командою - ЖДАТЬ!!!
......................................
Верность щенячья... Ни смысла, ни логики,
Тяжкий, но сладостный плен...
Просто любить и не думать о толике
Чувств, что подарят взамен...
Что же так больно из памяти выплыло,
Словно ВСЕ это со мной?
И почему столько снега насыпало
В мир мой? А в городе - ЗНОЙ....
.................................
История, спущенная с чердака памяти - действительно реальная... Несколько лет назад - знакомая вот так, в мороз забыла собачонку у дверей в супермаркет, заболтавшись там со встреченной подругой и выйдя в другие двери... Шок испытала дома, через несколько часов, когда пришедшая дочь удивилась, что собака не выбежала ее встречать...
Они мчались к супермаркету, как оголтелые, размазывая слезы и не надеясь на удачу... И каково же было их изумление, когда закоченевшая, подгибающая под себя попеременно лапки, Алиска ( имя собачки) - кинулась им навстречу с того самого места, где была оставлена со словами - ЖДАТЬ!!!
Почему появился повод написать об этом? Наверное просто настал и для меня момент непостижимой разумом щенячьей преданности...
Автор: natalya_Kozireva
Я был мальчишка глупенький
И темноту любил.
Еще любил я девочек
И так-то вот и жил.
Мы встретились с ней вечером -
она была смела.
Губами ли, руками ли -
Она меня взяла.
Растаял, как конфета, я,
Влюбился, как дурак.
Готов мою неспетую
Таскать я на руках.
Насилу дня дождался я -
И вот она пришла...
...Широкая и плоская,
Как рыба-камбала.
Глаза - как две смородины,
А ротик - словно щель.
Ой, мама моя, Родина,
Ой, где моя шинель.
С тех пор - к чертям романтику,
Знакомлюсь только днем.
А если выйдет вечером,
То лишь под фонарем.
Евгений Клячкин

nemo,
да ! собаки самые преданные. это как где то возле Хабары сейчас топит какую то деревню, показали по перврму каналу, как хозяевас собакой на лодке увезли из дома. Дом затопило почти на половину. на следующей день собака пропала, и нашли ее возле дома. Она пришла и села на крыльцо дома и охраняла его. из воды одна голова торчала, а она так терпеливо сидела. хозяева приплыли и опять ее забрали. (овчарка)
Всем Поэтам и всем их произведениям, которые мне когда-либо понравились...
Тонка, прозрачна и легка,
Из слов плетётся паутинка,
И проявляется картинка,
И за строкой бежит строка.
И словно призрачный узор
Игрою радуги и света
Послушной кисточкой поэта
Сплетает радужный ковёр.
И Слово нотой зазвучит
Так узнаваемых мелодий,
Когда Душа себе находит
Что долго бережно хранит.
И вдруг окутает волной
Сомнений и переживаний,
Так узнаваемых желаний,
Которые всегда со мной...
Не изменить порядок слов
И ни прибавить, ни убавить.
И можешь сам себя поздравить
Созвучию чужих стихов...
Это лишь красивая обложка,
А внутри незримая печаль...
Я была счастливой понарошку...
И носила радости вуаль...
Не жила, а так... существовала...
Словно лист осенний на ветру -
Жизнь меня отчаянно срывала...
Я, как мел с доски, печаль сотру...
Новым днём, рассвету улыбаясь,
Загляну я осени в глаза...
Буду просто жить, не сомневаясь,
Что по стёклам – дождь, а не слеза...
Внутренний свой мир переодену,
Разукрашу, сделаю ремонт.
Мне помогут только перемены...
Загляну вперёд, за горизонт...
Я хлебала боль столовой ложкой,
Запивала грустью не спеша...
Только под красивою обложкой -
К свету всё рвалась моя душа...
© Ирина Самарина
Я для всех повешу объявление,
Что душа закрыта на учёт.
И начну тихонько обновление
Мыслей всех своих наперечёт...
Не стучите в дверь, она закрыта.
Не пытайтесь вы взломать засов.
Вы в моей душе не позабыты,
Но сегодня нет, не сил, не слов...
Просто в магазинчике душевном
Весь запас закончился сполна...
Не осталось счастья на прилавке...
Не осталось света и тепла...
Лишь остались горести и беды...
И всё это надо выметать!
Так что здесь закрыто до обеда..
А потом откроется опять...
Ольга Степановна Харитонова
Осенний сад. Промокшая скамейка.
И листья подметает, не спеша,
Усталый дворник в ветхой телогрейке.
А под скамейкой съёжилась душа.
Да, да, душа. Обычная, вот только
Промокла и от холода дрожит,
И вспоминает, как хозяин колко
Сказал: "Душа, ты мне мешаешь жить.
Болишь по каждой убиенной мошке,
Сжимаешься от плача малыша,
Мой завтрак отдаёшь бездомной кошке,
Я больше не могу с тобой, душа!
Мои глаза давно устали плакать.
Прошу тебя, как друга, уходи".
Она ушла из дома прямо в слякоть,
И с нею вместе плакали дожди.
Блуждала долго мокрыми дворами,
Заглядывала в окна и глаза.
Над нею осень хлопала ветрами,
И вслух с судьбою спорила гроза.
Осенний сад. Промокшая скамейка.
И листья снова падают, шурша.
Работу кончил дворник в телогрейке.
А под скамейкой умерла душа...

Хочется дурой набитою стать,
Чтоб не уметь ни писать, ни читать,
Чтобы валяться круглые сутки...
Чтобы смеяться на глупые шутки...
Чтобы переться от розовой шмотки,
Чтобы подруги - одни идиотки,
Чтоб в ридикюле духи и жЫвачка,
Чтоб Петросян насмешил до усрачки.
Чтобы компьютер - большой калькулятор,
Чтобы с ашипкай писать "гиниратор",
Мыльная опера- "зашибись передача",
Кучу любовников и побогаче.
Чтобы в наушниках - "Шпильки" с Биланом,
Чтобы трусы - только "Дольче Габана",
Чтоб "кибернетика" - страшное слово,
Чтобы "политика - это не клёво".
В общем, хочу быть набитою дурой,
Брать не умом, а лицом и фигурой,
Всё достигать, обнажая коленки...
Стать бы такой... И убица ап стенку.
Станешь такой - офигеешь от скуки!
Будут вокруг не подруги, а суки.
Все мужики будут гады и жмоты,
Отдых достанет ну просто до рвоты.
Будут в квартире не стены - застенки.
Будут скучать друг по другу коленки.
Так что ресницами глупо не хлопай.
Взгляд в монитор и РАБОТАЙ-РАБОТАЙ !!!

Свиданий наших каждое мгновенье,
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - Боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало: царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин, - когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы поднимались по реке,
И небо развернулось перед нами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
Арс. Тарковский
В октябре мы становимся старше,
Остываем от страстного лета.
И под пледом, с работы уставшие,
По квартирам прячемся где-то.
Чай завариваем зеленый
Вместо рома, текилы, самбуки.
Смотрим старые «мыльные оперы»,
Согревая холодные руки.
Иногда мы бываем простужены,
За окном ведь почти что вьюга.
В октябре нам мечтать положено,
Вспоминая без слов друг друга.
(из сети)
никто не знает числа и фамилий жертв
к концу спектакля; но если на сцене есть
ружьё, на стене висящее, — наш сюжет
не будет пресен
(по крайней мере, не весь)
красавица, умница, всё у неё хорошо
в семье, на работе, с подругами; дома — в семь,
и можно не помнить, что если бы он пришёл —
она легко попрощалась бы с этим всем
вот так и живёт себе — много лет и зим,
смеётся, целует, стирает, готовит, шьёт,
а над кроватью ружьё на стене висит —
фамильное заряженное ружьё.
Не то чтобы любимое, но позабавило. 
Современный вариант письма Татьяны Лариной к Евгению Онегину:
Я Вам пишу. Вчера звонила.
Намедни посылала факс.
Но и слезами крокодила
Я не разжалобила Вас!
Когда трясущейся рукою
Я набирала СМС,
Вы изменяли мне с другою,
Пленённый широтой телес!
Вы смылись не по-джентльменски.
В один прекрасный день и час.
Недаром я бюстгалтер женский
В кармане видела у Вас.
Я Вас просила, вся на нервах,
Назад ещё четыре дня
Хоть каплю совести храня,
Отдайте, сволочь, двести евро,
Что занимали у меня!
Но Вы в ответ лишь десять баксов,
Что стырили из портмоне,
Так неожиданно, по факсу!
Вчера в обед прислали мне.
Я представляла Вас героем!
В Вас совершенству был предел.
НО ВЫ - КОЗЁЛ! НАЙДУ - УРОЮ!!
Люблю. Целую. Таня Л. (с)
А вы забудьте - и станет легче...
А вы простите - и будет праздник...
Не огорчит вас недобрость речи
Людей случайных, плохих и разных.
А вы желайте - и вам удастся...
И повторяйте, и возродится...
Не поскупитесь - и вам воздастся...
И вам вернётся, и наградится.
А вы поверьте - и будут верить...
Начните сами - кругом начнётся...
А вы откройте влеченью двери.
А вы ЛЮБИТЕ! - и вам зачтётся...
Елена Забродина
Примите мой развёрнутый ответ
на ваше многогранное молчанье,
на ваше гробовое незвучанье,
на ваш несуществующий сюжет:
Я вам по умолчанью ставлю «пять»,
за то, что вы ещё не написали,
за то, что и напишете едва ли,
за то, что я не стану вас читать.
Zalina
Мне нравится, что Вы больны не мной 
Россия
Листая старую тетрадь
Расстрелянного генерала,
Я тщетно силился понять,
Как ты смогла себя отдать
На растерзание вандалам.
Из мрачной глубины веков
Ты поднималась исполином,
Твой Петербург мирил врагов
Высокой доблестью полков
В век золотой Екатерины.
Россия...
Священной музыкой времен
Над златоглавою Москвою
Струился колокольный звон,
Но даже самый тихий, он
Кому-то не давал покоя.
А золотые купола
Кому-то черный глаз слепили:
Ты раздражала силы зла
И, видно, так доняла,
Что ослепить тебя решили.
Россия...
Разверзлись с треском небеса,
И с визгом ринулись оттуда
Срубая головы церквям
И славя красного царя,
Новоявленные иуды.
Тебя связали кумачом
И опустили на колени,
Сверкнул топор над палачом,
А приговор тебе прочел
Кровавый царь-великий...гений.
Россия...
Листая старую тетрадь
Расстрелянного генерала,
Я тщетно силился понять,
Как ты смогла себя отдать
На растерзание вандалам.
О, генеральская тетрадь,
Забитой правды возрожденье,
Как тяжело тебя читать
Обманутому поколенью.
Россия!!!
Песня Игоря Талькова
Любимые стихи
Нивы сжаты, рощи голы,
От воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилось.
Дремлет взрытая дорога.
Ей сегодня примечталось,
Что совсем-совсем немного
Ждать зимы седой осталось.
Ах, и сам я в чаще звонкой
Увидал вчера в тумане:
Рыжий месяц жеребенком
Запрягался в наши сани.
Путь из точки до вечности,
Слова не считаются,
Болезнь безупречности,
От неё и спиваются.
Красота предсказуема,
Злость обоснована,
Я думал, всё кончилось,
Но опять всё по-новому.
Разум когда-нибудь победит,
Что-то заставит взять себя в руки,
Я зря на небо грешил,
Оно не скучает,
Оно умирает со скуки.
Я же знал,
Что все этим кончится,
Со всеми случается,
Всему цена одиночество,
Иначе не получается.
Страшно от слабости,
Страшно проснуться,
Счастье в бескрайности,
Мне бы к ней прикоснуться.
Разум когда-нибудь победит,
Что-то заставит взять себя в руки,
Я зря на небо грешил,
Оно не скучает,
Оно умирает со скуки.

КВАРТАЛ ПЕРЕД СНОСОМ.
Здесь бродят псы доверчивы и тощи,
К прохожим льнут - не отогнать никак.
Хозяева на новую жилплощадь
С собой не взяли кошек и собак.
Продуты ветром тёмные бараки,
Здесь по ночам, во тьму вперяя взгляд,
Оставленные кошки и собаки
По одиночке в комнатах сидят.
Ещё в углах живёт знакомый запах,
Ещё надежды дух неистребим,
И вздрагивают головы на лапах -
В коротких снах приходят люди к ним.
Настал сентябрь. В покинутом квартале
Над ветхою травой кружится сор...
Вдруг, резко тормоза заскрежетали,
И мальчик с криком бросился во двор.
Он закричал у дома: "Борька!.. Борька!.."
Взьерошен, длинноног и длиннорук,
По лестнице бежал и плакал горько,
И снова принимался звать. И вдруг,
Явился кот. Облезлый, драный, грязный...
Сощурившись на громкий зов, на свет...
Уже привыкнув к жизни несуразной,
Где дом - не дом, а человека - нет.
И мальчик потащил его к машине,
Не чуя ног, не чувствуя земли...
И, слёзы счастья - самые большие
На шерсть кота бесстрастного текли.
А из такси - родители смотрели,
Не говоря друг другу ничего.
И их сердца внезапно подобрели,
Постигнув сердце сына своего.
Они, наверно, чувствовали смутно,
Что мир вещей, отнявший столько сил,
Мир суетных забот сиюминутных
Их души постепенно исказил.
Но только, если глупый мальчик плачет,
Целуя в нос несчастного кота,
То это всё, в конечном счёте, значит -
Что в мире есть любовь и доброта.
И улыбнулась женщина устало,
И муж смотрел рассеянно в стекло -
На старые строения квартала,
Где детство их давным-давно прошло
Олег Дмитриев
Снег над Ленинградом
И если потом ничего не вспомнится, так даже проще,
Поскольку и прошлое тоже бывает невыносимо,
А нынче большой снегопад, посмотри, заметает площадь,
И это очень красиво, действительно очень красиво.
В такие моменты не надо времени, месяца мая,
Бесперебойного транспорта, рабочих звонков кому-то,
Когда так стоишь посреди этой площади, понимая:
Самое важное в жизни длится считанные минуты.
Решение перевернуть потрепавшуюся страницу;
Миг перед поцелуем, краткий взгляд, телефонная фраза;
Что-нибудь, от чего вправду может многое измениться,
Или даже, того гляди, поменяется всё и сразу.
А нынче глядишь на снега, внимания не привлекая,
Не делая лишних движений, молчания не нарушив,
И тебя настигает огромная тишина, такая,
Что не можешь понять, это - внутри тебя или снаружи.
Рахман Кусимов
В преддверии праздников:
Сказка эта приключилась
В те былые времена,
Когда эльфы населяли
Все окрестные леса.
И повадился из леса
В городок тот небольшой,
Эльф, проказник и повеса,
Прилетать ночной порой.
Сдернет детям одеяло,
Дверцей шкафа заскрипит,
Книги бросит где попало
И за стенкой зашуршит.
То посадит на окошко
Он ночного мотылька,
То на хвост привяжет кошке
Два звенящих бубенца.
То мышей научит, серых,
На камине танцевать,
То любимые игрушки
Станет прятать под кровать...
Раз проснулись зимним утром
Накануне Рождества,
А у каждого ребенка
Нету одного носка!
И заброшены в сторонке
Лыжи, сани и коньки,
Если лишь один носочек,
То куда в одном идти?
На оленях мимо леса
Санта Клаус пролетал,
Разноцветную дорожку
Из носочков увидал.
Удивился Санта Клаус,
Был в дупле раскрыт тайник!
Эльфу за такую шалость
Поработать предстоит:
Все подарки по носочкам
Надо будет разложить
И в Рождественский Сочельник
На камине положить!
С той поры носочки стали
На каминах оставлять,
А раскладывать подарки,
стали эльфы помогать.
Автор bovina.
Наталья Нутрихина
Такое, наверно, случалось когда-то и с вами –
Пропавшие вещи нередко находятся сами.
Особенно, если другое найти вы хотели,
Находите то, что пропало на прошлой неделе.
Все поиски наши имеют нелепое свойство:
Кто ищет покоя, находит одни беспокойства.
Я знаю людей, что свободную ищут минуту,
И в поиске этом теряют года почему-то.
Когда вы и ждать перестали уже, то само
Придет, наконец, в долгожданном конверте письмо,
Особенно, если вы ждёте другого письма,
Особенно если, не лето уже, а зима.
***
Друг другу пишем о погоде –
Снега у вас, снега у нас,
О том, какие фильмы в моде,
Какой роман, какой рассказ.
Но мы не пишем отчего-то,
Как будто жалость нам страшна,
Что мне пришлось уйти с работы,
Что от тебя ушла жена.
Ты не поймешь меня, наверно,
И я тебя пойму едва ль...
Пришло письмо:
«Погодой скверной
Нас огорчает весь февраль...»
Пишу ответ:
«Повсюду лужи
Взамен растаявших снегов...»
Пришло письмо...
Играем в дружбу,
Как старшеклассники в любовь,
***
Мне снилось, что мир достиг –
Жестокого апогея.
Я знаю, как мир спасти,
Но я одна не сумею.
Мне снилось: дома кругом,
Задернув шторы, стояли.
Стучала я в каждый дом,
Мне женщины открывали.
Одна ответила:
– Да,
Ваш довод, конечно, веский,
Но я не пойду никуда –
Ребенка оставить не с кем.
Другая сказала:
– Нет,
Ведь есть посвободней кто-то.
Я мужу варю обед –
Он скоро придет с работы.
А третья сказала:
– Ой,
Ищи кого помоложе.
Как я, у станка постой,
Так ляжешь и встать не сможешь...
Мне снилось: на всем пути
Все белой пылью осело.
Я знала, как мир спасти,
Но я одна не сумела.
Мы раньше в книжках с поэзией уголки загибали на тех стихах, что понравились. Хорошие книги от этих "загибов" становились "кудрявыми". Вот нашла одну такую "кудрявую" книжку дома и с удивлением обнаружила, что стихов нет в сети. Автор Иннокентий Новокрещенных - наш земляк. У него есть страничка на нашем сайте, но стихов на ней нет. Может быть он сам не разрешил свои стихи на сайте размещать, не знаю. Но вот не могу себе в удовольствии отказать. Пусть меня накажут.))
Песня сказочника
Распахнулося оконце –
стало в горнице светло.
И улыбка, точно солнце,
в сказку давнюю вошло.
Слуги глянуть не успели –
горница полна гостей…
Новых сказок захотели
или старых новостей?
Из котомки, из кармана
что подать наверняка:
иль Царевича Ивана,
иль Ивана-дурака?..
Только вы, увы, не в сказке:
не голодны, не босы.
Вам царевна строит глазки –
вы повесили носы.
Всех вас думы обуяли –
посмеяться не дают.
Вы, конечно, не бояре,
я, конечно же, не шут.
Из котомки, из кармана –
что вам, грубо говоря:
иль Иванушку-болвана,
иль жестокого царя?..
Сказка – умница. А с нею
мне становится видней:
или кто кого умнее,
или кто кого дурней.
Ну, а если на досуге
и с царём и с палачом
некто спляшет буги-вуги –
я тут, право, не при чём.
Из котомки из кармана
что подать в конце концов:
или умного Ивана,
или глупых мудрецов?..
***
Столько лет!
Ожиданья…
Страданья…
Забвенья…
Это длинной цепи разобщённые звенья.
Одинокий костёр
отпылал в синей роще
(всё с годами на свете становится проще).
Отпылал…
Мы остыли,
прослыли
врагами.
… Ходит ветер по углям босыми ногами.

По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
1959
О, женщина, летающая трудно...
Вероника Долина
О, женщина, летающая трудно!
Лицо твое светло, жилище скудно,
На улице темно, но многолюдно,
Ты смотришься в оконное стекло.
О, женщина, глядящая тоскливо!
Мужчина нехорош, дитя сопливо...
Часы на кухне тикают сонливо -
Неужто твоё время истекло?
О, женщина, чьи крылья не жалели!
Они намокли и отяжелели...
Ты тащишь их с натугой еле-еле,
Ты сбросить хочешь их к его ногам...
Но погоди бросать еще, чудачка, -
Окончится твоя земная спячка,
О, погоди, кухарка, нянька, прачка -
Ты полетишь к сладчайшим берегам!
Ты полетишь над домом и над дымом.
Ты полетишь над Прагой и над Римом.
И тот еще окажется счастливым,
Кто издали приметит твой полёт...
Пусть в комнатке твоей сегодня душно,
Запомни - ты прекрасна, ты воздушна,
Ты только струям воздуха послушна -
Не бойся, всё с тобой произойдёт!
1986
Летним утром над рекой дымка мягко стелется
Ярким золотом горят лавры купола
Я назвал тебя судьбой, вот и мне не верится
Я искал тебя так долго, а нашел вчера
Распустила волосы ветру непокорные
Жизнь сплошные полосы белые и черные
Все поймешь, и может быть, ты простишь меня
Милая моя, милая моя
Я хочу тебя забрать, ждет дорога дальняя
Чтоб никто нас не нашел - замету следы
И останутся одни лишь воспоминания
О разлуке и твоей непростой любви
Распустила волосы ветру непокорные
Жизнь сплошные полосы белые и черные
Все поймешь, и может быть, ты простишь меня
Милая моя, милая моя
Я тебя придумал сам, я тебя загадывал
Приходила ты во сне, словно наяву
Эти сны своим друзьям часто пересказывал
Но никто не верил мне, что тебя найду
Распустила волосы ветру непокорные
Жизнь сплошные полосы белые и черные
Все поймешь, и может быть, ты простишь меня
Милая моя
А правда, мы всё же немножко похожи?
И ты не влюблён,
Да и я вроде тоже.
С другими людьми эту жизнь коротая,
И ты не страдаешь,
И я не страдаю.
И это уж точно не Ваша забота,
Кто будет встречать меня после работы.
И мне наплевать - нет ни злости, ни гнева-
На бабочек этих твоих однодневок.
...Но знаешь, всегда
с небольшим интервалом
Они уходили,
а я - оставалась.
Я просто - была.
Просто есть.
Без подвоха.
Когда тебе грустно, когда тебе плохо
И больно.
Когда, ненавидящий жалость,
Ты просишь, чтоб я твою руку держала.
...Холодный февраль
И метель за окошком,
Я грею ладонь твою в тёплых ладошках...
Стихают за окнами снежные стаи,
И ночь отступает,
И боль отступает.
Застывшее утро выходит из комы...
...А мне твои руки до боли знакомы,
До кончиков пальцев,
До синих прожилок...
А может, и к лучшему, что не сложилось.
Что сердце спокойно и разум на стрёме,
Что мне не присвоен порядковый номер.
Не мать.
Не жена.
Не сестра.
Не подруга.
...Я просто тихонько держу твою руку.
© Евгения Гетманчук
А я хочу, в пушистых рукавичках,
Со смехом, съехать с горочки на санках!!!
Забыть о взрослых, правильных привычках...
Побыть весёлой, мелкой хулиганкой!
Хочу в сугроб огромный, чтоб - с разбега!
И шапку на резинке из крольчонка.
И валенки отряхивать от снега
Метёлкой у подъезда... Эх, девчонка...
Где ты сейчас, забавная, смешная?
И мама не грозит в окошко строго...
Мне к ней нельзя. Я - тётенька. Большая.
А так хотелось детства... Хоть немного.
© Галина Атаманова
Не бойся, я тебя не потревожу -
Ни сном, ни духом, ни тычком в плечо,
Ни странным сходством с девушкой прохожей,
Ни холодком, забравшимся под кожу,
Ничем, что можно выдумать ещё.
Мы не столкнёмся в утреннем трамвае,
Нас не прижмёт друг к другу вдруг метро -
Метро здесь нет. Я утром, замерзая,
Жду свой автобус. Я не "не такая".
И я - не бес. И не тебе в ребро.
И я - не боль, не счастье, не - ну что там? -
Не сладкий сон и не ночной кошмар,
Не Санчо Панса рядом с Дон Кихотом,
Тебе меня не разыграть по нотам.
Из этой искры никогда пожар
Не разгорится. Дуй - не дуй, не сможет.
Наш выбор сделан. Просто... Просто знай:
Ни сном, ни духом, ни звонками тоже -
Не бойся, - я тебя не потревожу...
И не забуду, не переживай...
.
.
.
Дарёна alter-sweet-ego Хэйл
- « первая
- ‹ предыдущая
- …
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 11
- …
- следующая ›
- последняя »






живая!!!

















Иосиф Бродский
Одиночество (1959)
Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, --
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и -- кстати -- самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.