Любимые стихи

Но если встречу в подворотне -
То поцалую горячо!
Ты на меня не обижайся,
И волю не давай рукам.

Скажу тихонечко "Отдайся!"
Или тебе отдамся сам...

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
И. Бродский

Нам в жизни паузы даются...
Чтоб было время оглянуться...
Подумать чтоб: куда спешили...
Куда пришли... и что забыли...
Кто нас любил.., кого любили...
Кто нас простил.., кого простили...
С чем попрощаться.., с чем остаться...
И посмотреть со стороны:
Кто был.., а кто хотел казаться...
Кто виноват.., в ком нет вины...
И не грусти.., что сил упадок...
Себя и все вокруг себя
Попробуй привести в порядок...
Всё не напрасно, всё не зря...
Всему исход не угадаешь..,
Но путь так долог у тебя...
И тут найдешь.., там - потеряешь..,
Разлюбишь.., вспыхнешь полюбя...
И будет день.., и будет полночь...
Темнеет... и опять светает...
И пусть потери не смущают:
Ведь прежде, чем сосуд наполнить,
Его всегда опустошают...

из сети.

Наум Коржавин
ПАМЯТИ ГЕРЦЕНА
(БАЛЛАДА ОБ ИСТОРИЧЕСКОМ НЕДОСЫПЕ)

Любовь к Добру сынам дворян жгла сердце в снах,
А Герцен спал, не ведая про зло...
Но декабристы разбудили Герцена.
Он недоспал. Отсюда все пошло.

И, ошалев от их поступка дерзкого,
Он поднял страшный на весь мир трезвон.
Чем разбудил случайно Чернышевского,
Не зная сам, что этим сделал он.

А тот со сна, имея нервы слабые,
Стал к топору Россию призывать,-
Чем потревожил крепкий сон Желябова,
А тот Перовской не дал всласть поспать.

И захотелось тут же с кем-то драться им,
Идти в народ и не страшиться дыб.
Так родилась в России конспирация:
Большое дело - долгий недосып.

Был царь убит, но мир не зажил заново.
Желябов пал, уснул несладким сном.
Но перед этим побудил Плеханова,
Чтоб тот пошел совсем другим путем.

Все обойтись могло с теченьем времени.
В порядок мог втянуться русский быт...
Какая сука разбудила Ленина?
Кому мешало, что ребенок спит?

На тот вопрос ответа нету точного.
Который год мы ищем зря его...
Три составные части - три источника
Не проясняют здесь нам ничего.

Он стал искать виновных - да найдутся ли?-
И будучи спросонья страшно зол,
Он сразу всем устроил революцию,
Чтоб ни один от кары не ушел.

И с песней шли к Голгофам под знаменами
Отцы за ним,- как в сладкое житье...
Пусть нам простятся морды полусонные,
Мы дети тех, кто не доспал свое.

Мы спать хотим... И никуда не деться нам
От жажды сна и жажды всех судить...
Ах, декабристы!.. Не будите Герцена!..
Нельзя в России никого будить.

Какая прекрасная страница топика! Спасибо всем поэтам и копипастерам.

АД

Иду
в аду.
Дороги -
в берлоги,
топи, ущелья
мзды, отмщенья.
Врыты в трясины
по шеи в терцинах,
губы резинно раздвинув,
одни умирают от жажды,
кровью опившись однажды.
Ужасны порезы, раны, увечья,
в трещинах жижица человечья.
Кричат, окалечась, увечные тени:
уймите, зажмите нам кровотеченье,
мы тонем, вопим, в ущельях теснимся,
к вам, на земле, мы приходим и снимся.
Выше, спирально тела их, стеная, несутся,
моля передышки, напрасно, нет, не спасутся.
Огненный ветер любовников кружит и вертит,
по двое слипшись, тщетно они просят о смерти.
За ними! Бросаюсь к их болью пронзенному кругу,
надеясь свою среди них дорогую заметить подругу.
Мелькнула. Она ли? Одна ли? Ее ли полузакрытые веки?
И с кем она, мучась, сплелась и, любя, слепилась навеки?

Франческа? Она? Да Римини? Теперь я узнал: обманула!
К другому, тоскуя, она поцелуем болящим прильнула.
Я вспомнил: он был моим другом, надежным слугою,
он шлейф с кружевами, как паж, носил за тобою.
Я вижу: мы двое в постели, а тайно он между.
Убить? Мы в аду. Оставьте у входа надежду!
О, пытки моей беспощадная ежедневность!
Слежу, осужденный на вечную ревность.
Ревную, лететь обреченный вплотную,
вдыхать их духи, внимать поцелую.
Безжалостный к грешнику ветер
за ними волчком меня вертит
и тащит к их темному ложу,
и трет меня об их кожу,
прикосновенья — ожоги!
Нет обратной дороги
в кружащемся рое.
Ревнуй! Эти двое
наказаны тоже.
Больно, боже!
Мука, мука!
Где ход
назад?
Вот
ад.
Семен Кирсанов.

Они говорили всю ночь до рассвета
Под шёпот дождя, за бутылкой вина.
Он фыркал небрежно: - Зачем тебе это?
- Любви не прикажешь, - вздыхала она.

Он злился: - Как ты безрассудна и вздорна!
Не стыдно влюбляться в твои-то года?
- Все возрасты этому чувству покорны.
К тому же, мой друг, я всегда молода.

Он не отставал: - Что подумают люди?
Друзья…Сослуживцы… Отступятся вдруг?
- Но если любимого рядом не будет,
Зачем тогда всё остальное, мой друг?

- А что будет дальше? - Любовь быстротечна.
Не станешь жалеть, свою слабость кляня?
Она улыбнулась: - Всё в мире не вечно,
Но жизнь без любви – это смерть для меня.

Он сник: - Хоть разочек совет мой послушай.
- Ты мне не советчик, - шутила она.

Так Разум пытался воспитывать Душу
Под шёпот дождя, за бутылкой вина…

Юлия Вихарева

http://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=HEzs7wT1RWo

В жаркой пустыне, под солнцем сгорая,
Шёл старец седой, с ним старуха слепая.
Сума за плечами и в горле песок.
Шли молча, мечтая:"Воды бы глоток!"
Прекрасный оазис возник перед ними,
Как райские кущи с вратами резными.
Приказчик сидит на скамье у ворот
И сыт и одет, но с ухмылкою рот.
"Входи,- говорит старику - это Рай,
Что только желаешь, себе выбирай.
Но только старуху оставь у ворот"-
И снова скривило усмешкою рот...
Слепую слезу у жены вытирая,
И ей в утешенье слова подбирая,
Сказал, что мираж перед ними возник:
"Пойдём, дорогая, уж скоро родник".
На сей раз, дорога его привела
К простому крыльцу - «ни двора, ни кола».
Хозяин приветлив, гостей напоил,
Обоим дал хлеба, и спать уложил…
"Спите, спокойно сказал, - Вы в Раю,
Коль не оставил старуху свою-
Вечное Царствие Вам на двоих.
В Рай не пускают, кто предал своих!"

С причала рыбачил опоссум Андрей
И лапой он бил по воде
Андрей доставал из воды окуней
И бил их башкой по земле
Выбрасывал сразу он окуней
На них ему было плевать
Рыбой вообще не питался Андрей
Он просто любил убивать!

Старушка дряхлая сказала: "Запомни истину, сынок!
Ты в жизни счастья не познаешь, когда в душе висит замок.
Не ешь, того, что глаз не хочет, не лезь туда, где не твоё.
Жизнь бумерангом возвращает, ответь за слово ты своё.
Сказав, тот час же это сделай, иначе будешь пустобрёх.
Живи для тех, кого ты любишь, чтоб в тишине один не сдох.
Люби, стремись и добивайся, иначе будет пустота.
Не говори, что жизнь помойка, когда стратегия не та.

Айседора,

Роберт Льюис Стивенсон

ВЕРЕСКОВЫЙ МЕД
пер. С.Маршака

Из вереска напиток
Забыт давным-давно,
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.

В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.

Пришел король шотландский
Безжалостный к врагам.
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.

На вересковом поле
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый на живом.

Лето в стране настало,
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
Вересковый мед.

В своих могилах тесных
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.

Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой на равне.

Король глядит угрюмо
И думает: "Кругом
Цветет медовый вереск,
А меда мы не пьем."

Но вот его вассалы
Заметили двоих -
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет, -
Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но никто из пленных
Слова не произнес.

Сидел король шотландский
Не шевелясь в седле,
А маленькие люди
Стояли на земле.

Гневно король промолвил:
- Плетка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовите мед!

Сын и отец смолчали,
Стоя у края скалы.
Вереск шумел над ними,
В море катились валы.

И вдруг голосок раздался:
- Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь.

Старость боится смерти,
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну,-
Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный
Резко и четко звучал.
- Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал.

Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему нипочем.
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нем.

Пусть его крепко свяжут
И бросят в пучину вод
И я научу шотландцев
Готовить старинный мед.

Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись,
Замер последний крик.
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик:

- Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды,
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен,
Пусть со мною умрет
Моя святая тайна,
Мой вересковый мед.

Штучка, печально

Штучка,
Класс.

помнится его в школе проходили

ага,наизусть учили))

БЕЛОЕ ПОКРЫВАЛО
1
Позорной казни обреченный,
Лежит в цепях венгерский граф.
Своей отчизне угнетенной
Хотел помочь он: гордый нрав
В нем возмущался; меж рабами
Себя он чувствовал рабом –
И взят в борьбе с могучим злом,
И к петле присужден врагами.

Едва двадцатая весна
Настала для него — и надо
Покинуть мир! Не смерть страшна:
Больному сердцу в ней отрада!
Ужасно в петле роковой
Средь людной площади качаться...
Вороны жадные слетятся,
И над опальной головой
Голодный рой их станет драться.
Но граф в тюрьме, в углу сыром,
Заснул спокойным, детским сном.

Поутру, грустно мать лаская,
Он говорил: «Прощай, родная!
Я у тебя дитя одно;
А мне так скоро суждено
Расстаться с жизнью молодою!
Погибнет без следа со мною
И имя честное мое.
Ах, пожалей дитя свое!
Я в вихре битв не знал боязни,
Я не дрожал в дыму, в огне;
Но завтра, при позорной казни,
Дрожать как лист придется мне».

Мать говорила, утешая:
«Не бойся, не дрожи, родной!
Я во дворец пойду, рыдая:
Слезами, воплем и мольбой
Я сердце разбужу на троне...
И поутру, как поведут
Тебя на площадь, стану тут,
У места казни, на балконе.
Коль в черном платье буду я,
Знай — неизбежна смерть твоя...
Не правда ль, сын мой, шагом смелым
Пойдешь навстречу ты судьбе?
Ведь кровь венгерская в тебе!
Но если в покрывале белом
Меня увидишь над толпой,
Знай — вымолила я слезами
Пощаду жизни молодой.
Пусть будешь схвачен палачами –
Не бойся, не дрожи, родной!»

И графу тихо, мирно спится,
И до утра он будет спать...
Ему всё на балконе мать
Под белым покрывалом снится.

2

Гудит набат; бежит народ...
И тихо улицей идет,
Угрюмой стражей окруженный,
На площадь граф приговоренный.
Все окна настежь. Сколько глаз
Его глазами провожает,
И сколько женских рук бросает
Ему цветы в последний раз!
Граф ничего не замечает:
Вперед, на площадь он глядит.
Там на балконе мать стоит —
Спокойна, в покрывале белом.
И заиграло сердцем в нем!
И к месту казни шагом смелым
Пошел он... с радостным лицом
Вступил на помост с палачом...
И ясен к петле поднимался...
И в самой петле — улыбался!..

Зачем же в белом мать была?
О, ложь святая!.. Так могла
Солгать лишь мать, полна боязнью.
Чтоб сын не дрогнул перед казнью!

Не броди по старым адресам.
Душу, как карман, не выворачивай,
Не прислушивайся к голосам –
Прошлое - оно всегда звучит заманчиво.

Сколько там событий и друзей,
Сколько чувств: и первое свидание,
И зовущих за мечтой огней,
Робкий поцелуй и расставание.

Сколько там дорог и теплых слов,
Сколько горечи, не выплеснутой вовремя -
Задний ум всегда излить готов,
Что не сказано, но тщательно запомнено.

Кажется: назад бы повернуть,
Все исправить, доказать бы, высказать!
Снова с головой в любовь нырнуть!!!
Может быть, на это раз и вынесет.

Не взывай о прошлом к небесам,
Чаяньем себя не одурачивай:
Не броди по старым адресам,
Душу, как карман, не выворачивай!

Штучка, ох, как в тему...

Штучка,

Светлым образом чьей-то памяти,
Рядом чисел календаря
Вы свой след на земле оставите...
Ничего не бывает зря!

Пусть сегодня вас не услышали,
Пусть сегодня не к вам пришли,
Вы на этой земле – не лишние!
Вы кому-то очень нужны...

Вы кому-то нужны как воздух,
Небо, солнце и твердь земли,
И без вас для кого-то звезды
Светят слабо… И светят ли?

Пусть летит, рассыпаясь в минуты,
Желтый листик календаря,
Если вы улыбнулись кому-то,
День был прожит не зря... Не зря!

Ася Кулагина

а, чьё это? где полностью найти?

defender,
Мориц Гартман

Расстались мы, таков удел.
Как быстро время пролетает...
Я к вам настолько охладел,
Что ссу на снег, а он не тает.

Шарль Бодлер. Падаль.

Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли Вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?

Полуистлевшая, она, раскинув ноги,
Подобно девке площадной,
Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,
Зловонный выделяя гной.

И солнце эту гниль палило с небосвода,
Чтобы останки сжечь дотла,
Чтоб слитая в одном великая Природа
Разъединённым приняла.

И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно Вам.

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как чёрная густая слизь.

Всё это двигалось, вздымалось и блестело,
Как будто, вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.

И этот мир струил таинственные звуки,
Как ветер, как бегущий вал,
Как будто сеятель, подъемля плавно руки,
Над нивой зёрна развевал.

То зыбкий хаос был, лишённый форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Из-за кустов на нас, худая, вся в коросте,
Косила сука злой зрачок
И выжидала миг, чтоб отхватить от кости
И лакомый сожрать кусок.

Но вспомните: и Вы, заразу источая,
Вы трупом ляжете гнилым,
Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая,
Вы, лучезарный серафим.

И Вас, красавица, и Вас коснётся тленье,
И Вы сгниёте до костей,
Одетая в цветы под скорбные моленья,
Добыча гробовых гостей.

Скажите же червям, когда начнут, целуя,
Вас пожирать во тьме сырой,
Что тленной красоты навеки сберегу я
И форму, и бессмертный строй.

Де Вайс,

Спасибо. Давно искала этот стих.

Я хочу быть...последней женщиной...
Окончательной...заключительной...
Не уболтанной...а обвенчанной...
Ясным светом...твоей обители...

Добрым утром.. и тихой пристанью...
И сводящим с ума...желанием...
Я хочу быть...контрольным выстрелом...
И последним твоим...признанием...

Я хочу быть... твоими крыльями...
Этим лёгким надёжным ...бременем...
Я хочу быть ...твоими былями...
В рамках времени...и безвременно...

Не умею я жить ...на меньшее...
Что ты смотришь в глаза...так пристально?..
Я хочу быть...последней женщиной...
Я хочу быть твоей...единственной...

Вита Савицкая

Айседора,
это Вам спасибо! Я в этом топике лишь проездом бываю, а Вы регулярно что-нибудь вкусненькое выкладываете.

Уборщица всё мечтает о маникюре,
Завитых локонах и бесконечной лести.
Уборщица, вытянув ноги, устало курит,
А иногда даже пьет на рабочем месте.
"Вам здесь нельзя находиться" - администратор,
Девочка, вдвое младше, гоняет с зала.
Она возвращается к мойке и шепчет матом,
То, что хотела, но в сотый раз не сказала.
Эти ничтожные деньги не стоят боли
Боль неподвластна деньгам, запомни, детка.
Устрицы, трюфели, стейки и профитроли
Радостно узнаются по их объедкам.
Только уборщица знает как пахнут деньги.
За них она (и за ними же) моет дужки.
Она себя умоляет "Еще бы день и
Хватит с меня. Уйду поживу к подружке".
Она, разминая размокшие в ведрах руки,
Она, расслабляя скрипящую поясницу,
Думает - вот бы тоже была я сукой,
Что насосала все из своей синицы.
Плечи расправить ей не хватает мочи -
Уборщица согнута гнетом стыда и травли.
Но бросив отчаянно веник, поднимет очи -
И там, в вышине, мерещится ей журавлик.

ангарчанин, .Что тебя в этом зацепило?

Пойду в очередной раз подниму зарплату уборщице.

может он его сам сочинил?

не забудь ей сказать,что бы благодарила ангарчанина

Ты просто дыши. Просто будь. Внутри. Растворись. Останься.
Частичку души. Оставь. Не забудь. Люби. Насладись. Счастьем.
Пока не спеши. Уходить. Мой родной. Три слова в тиши. Сокровенное.
Ты просто дыши. Просто будь. Со мной. Пока спит весь мир. И Вселенная.

Светлана Чеколаева

птичку жалко

ангарчанин,
Всё правильно...

Да? По-моему, квинтэссенция пошлости, не имеющая никакого отношения к состраданию. Но, как говорится "на вкус и цвет..."

Хочешь - стану твоим Домовёнком?
Поселюсь где-нибудь в уголке...
Крохотулечкой, рыжим котенком
На твоей я устроюсь руке.
Я наш дом охранять буду чутко.
Иногда - извини - пошалю.
На окне посажу незабудки.
А еще - потолки побелю...
Молоко буду пить я из чашки,
И ладошкой касаться щеки...
Аккуратно поглажу рубашки,
Пока спишь - постираю носки.
Я вплету тебе в волосы ночью
Разноцветные теплые сны -
Воплощением счастья воочию
Круглый год от весны до весны.
Я на двери повешу заклятья -
К нам беды не закатится ком.
Улыбнусь тебе ласковым счастьем...
Заберешь Домовёнка в свой дом?

А знаете ли Вы, что каждую ночь кто-то думает о Вас перед тем, как заснуть. Для кого-то Вы означаете весь мир. Кто-то мог бы не родиться, но родился ради Вас. Вы особенны и уникальны. Кто-то, о чьём существовании Вы даже не подозреваете, любит Вас.

Пауло Коэльо "Книга воина света"

Она читала с 3-х лет, писала стихи - с 6... В 16 - стала монахиней...
Но, обретя в монастыре столь желанное уединение,
она страдала от внутреннего одиночества,
проистекавшего от ее "преждевременности",
несоответствия своей эпохе.
"Десятой музой" называли поэтессу ее современники.
С тех пор прошло уже три столетия, и потомки,
по достоинству оценив ее творения,
отнесли стихи поэтессы к Золотому фонду мировой лирики.

ХУАНА ИНЕС ДЕ ЛА КРУС-РЕДОНДИЛЬИ
(против несправедливости мужчин в их суждениях о женщинах)

О, как вы к женщинам жестоки за их приверженность к грехам!..
Но, неужель не ясно вам, откуда женские пороки?
Из женщин - символ суеты не ваше ль делает искусство?
Но, разбудив в них злые чувства, вы требуете доброты.
В ход средство пустите любое, и ваше рвенье, победит,-
Но тут вы сделаете вид, что крепость вам сдалась без боя.
Вы собственных страстей своих пугаетесь, как свиста плети...
Вы сказки любите, как дети, как дети вы боитесь их.
Нужна вам в женщине любимой (таков уж ваш мужской девиз)
Смесь восхитительной Таис с Лукрецией непогрешимой.
Ваш нрав для вас - источник мук: как вам бывает неприятен
На зеркале вид грязных пятен от ваших же нечистых рук!
И страсти и пренебрежения равно вы признаете власть!
Презренье вам внушает страсть, а страсть внушает вам презренье.
Честь женщины вам не важна; вы мерите мужскою меркой:
Строга - зовете лицемеркой и ветреной - когда нежна.
И судите напрополую нас всех за всякую вину:
За бессердечие одну, за легкомыслие - другую.
Но где же та, что вас пленит, затеяв с вами бой по праву,
Коль вам суровость не по нраву, а легкомыслие претит?
Меж вашей пылкостью и скукой лишь та уверенно пройдет,
В ком нет любви, но есть расчет в союзе с Евиной наукой!
А тем, кто любит вас, увы, Любовь всегда ломает крылья...
Над их душой свершив насилие от них прощенье ждете вы.
Но кто достойней осуждения в бесплодно-горестной борьбе:
Та, что доверилась мольбе, иль тот, что расточал моленья?
И кто познает горший стыд ( пусть даже оба виноваты):
Та, что грешит и ждет расплаты, иль тот, кто платит и грешит?
Вы не ищите оправдания своей вины в устах молвы:
Такими сделали нас вы - любите ж ваших рук создание.
Коль мните вы , что ни одна не устоит пред вашим взором,
Зачем клеймите вы позором ту, что без меры влюблена?
Но пусть в союзе с вами плоть, тщета мирская, силы ада -
В самой Любви для вас преграда, и вам Любви не побороть!!!

Ну если сама колбаса сказала:

, то всё, полюбому стих плохой. Расстрелять автора!

не надо. Мне понравилось.

ангарчанин,
а этого ты не заметил?

колбаса деловая,
заметил, конечно, но полагаю, ты это написала просто так, лишь бы смягчить свой грозный вердикт... так что, давай не будем миндальничать - расстрелять так расстрелять! Ибо!

ангарчанин,
а ещё было

Миша я наблюдала за тем, какие стихи тебе нравятся. Этим ты меня удивил. Остаюсь при своей точке зрения, стих - сопливое говно.