Любимые стихи
- « первая
- ‹ предыдущая
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- …
- следующая ›
- последняя »
У нее - блондинистая грива,
накладные черные ресницы,
губы улыбаются игриво,
в мыслях - рестораны, море, Ницца.
Маникюр на выхоленных пальцах,
розовое плюшевое сердце,
в нем всегда менялись постояльцы,
смотришь на нее - не насмотреться…
У меня - прокуренные космы,
левый глаз косит немного влево,
я собой не воплощаю космос,
пуп Земли, принцессу, королеву.
Я могу отдаться вся стихами,
творческий неколебимый принцип –
я могу в любом трамвайном хаме
высмотреть хоть сказочного принца.
Я - как Гудвин, хочешь - будешь храбрым,
научу спасать меня от смерти
и любой другой абракадабры
в адовой вопящей круговерти.
Хочешь - гордость для тебя достану,
сделаюсь по всем фронтам тусклее –
только если сбросят с пьедестала,
я тебя обратно не заклею.
Всем я бескорыстно помогаю,
каждый мой клиент чертовски вежлив
- только я негодница такая,
и услуги все мои медвежьи.
Я - без пары старенький ботинок,
даже испитым бомжам не нужен.
Все, кого люблю, возьмут блондинок,
и они им романтичный ужин
со свечами красными устроят,
постирают шмотки, осексуют,
после их нежданно станет трое,
я останусь за порогом всуе.
Быть отфотошопленной картинкой
и любить мужчин за крепкий бицепс...
Хочется до боли быть блондинкой,
чтобы хоть один сумел влюбиться.
Стефания Данилова
Ну и еще один: Который вообще меня достает до звездочек.
Помнишь, как мы стояли там - вчетвером?
Почему вчетвером?
Налей-ка еще портвейна.
У тебя не кровь по жилам течет, а ром,
у меня живое море внутри мертвеет.
Я вернулась в обитель чертовых неудач:
затяжная болезнь, растраты, разрыв с любимым,
в институте полно недопусков-пересдач –
в общем, жизнь сквозь пальцы - терпкая, как рябина.
Ты звонил, писал, а потом перестал писать –
остается жить догадками и контактом.
Все отплясывают брейкданс на моих весах,
сделав мир одним половым церебральным актом.
Я заслушаюсь незвонками,
до дыр прочту эсэмэски,
которые не строчишь мне.
Я качаю свою недоношенную мечту
быть тебе кем угодно,
только не третьей лишней.
Ей - тебе согревать ладони,
обед, кровать, слушать песни твои, улыбаться тебе до трещин.
Недостатки в любом мужчине до боли резче:
без тебя решительно некого целовать.
Ветер дует в меня со всех четырех сторон –
у меня растрепались волосы и не более.
Помнишь, как мы стояли там, вчетвером? Вы вдвоем, и я - беременная любовью.
Я уже обошла десятки своих аптек,
я молила всех - родителей, бога, черта - чтобы сдохли эти бабочки в животе.
...Все единогласно против таких абортов.
НЕ БОЙСЯ ДУШУ РАСПЛЕСКАТЬ,
НЕ БОЙСЯ ВЫРАЗИТЬ УЧАСТЬЕ.
БЫТЬ МОЖЕТ, В ТОМ И БЛАГОДАТЬ,
БЫТЬ МОЖЕТ, В ТОМ И НАШЕ СЧАСТЬЕ.
И СОСТРАДАНЬЯ НЕ СТЫДИСЬ,
ЧТО ОТ ЧУЖОГО ГОРЯ ПЛАЧЕШЬ.
И ОБЕЗДОЛЕННОГО ЖИЗНЬ
НА БЕЛОМ СВЕТЕ ЧТО–ТО ЗНАЧИТ.
ТЫ ОТМАХНУТЬСЯ НЕ СПЕШИ
ОТ ПРОСЬБЫ (НЕ МОЕ, МОЛ, ДЕЛО)…
ЧТОБЫ ТЕПЛО ТВОЕЙ ДУШИ
КОГО–ТО ЧУТОЧКУ СОГРЕЛО.
СПЕШИ, СПЕШИ ДОБРО ТВОРИТЬ
НЕ РАДИ СЛАВЫ И НАЖИВЫ.
ПУСТЬ ДАЖЕ БОЛЬ В ТЕБЕ ГОРИТ,
СТРАДАЕМ, ПЛАЧЕМ – ЗНАЧИТ, ЖИВЫ!
ЗАБРЕЗЖИТ РОБКО СВЕТ ВДАЛИ,
И ТЫ ПОЗНАЕШЬ МЕРУ СЧАСТЬЯ.
ПОКА ДУША ТВОЯ БОЛИТ,
ТО И СВЕЧА ТВОЯ НЕ ГАСНЕТ!
Призрачно всё в этом мире бушующем.
Есть только миг - за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь.
Вечный покой сердце вряд ли обрадует.
Вечный покой для седых пирамид
А для звезды, что сорвалась и падает
Есть только миг - ослепительный миг.
Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия.
Но не всегда по дороге мне с ним.
Чем дорожу, чем рискую на свете я -
Мигом одним - только мигом одним.
Счастье дано повстречать да беду ещё
Есть только миг - за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим.
Именно он называется жизнь.
Я вчера ошиблась этажом
В здании тридцатой гор. больницы -
(Это ветхий, очень старый дом,
Где скрипят тоскливо половицы)
- Как пройти отсюда на массаж?
- Выше. Выше: прямо и направо:
Лестничный пролет. Второй этаж.
За стеклом хирурги-костоправы.
Все не то: А это что за вход?
(осторожно дверцу открываю)
- Девушка, у нас сейчас обход.
Не мешайте! - (я и не мешаю).
- Вы к кому?
- Да, в общем, ни к кому:
- Ах, наверно, Вы из меценатов?
- Из кого? Простите:. не пойму:
- Проходите в первую палату!
Ладно: От чего бы не пройти,
Раз уж так активно приглашают?
Господи, куда твои пути
Приведут сегодня? Я не знаю.
В коридоре сумрачная тишь,
Ожиданье придавило плечи.
Вдруг, смотрю..: застенчивый малыш
Осторожно вышел мне на встречу.
(гoда два ему, а, может, три):
Застеснялся...поспешил обратно...
- Стой, хороший мой. Не уходи!
Но мальчонка убежал в палату...
- Девушка, не стойте у дверей!
Проходите и располагайтесь.
Здесь пятнадцать отказных детей.
Поиграйте с ними: Не стесняйтесь.
- Что сказали вы? Мне не понять:..
“Отказных“? Что значит это слово?
- Господи, ну бросила их мать!..
(надо ж быть такою бестолковой!)
- Бросила? Как это?
- Да вот так!
Вы как будто первый день на свете!
Ведь в России форменный бардак -
(Все мы, в чем-то, брошенные дети):
Надо мной разверзлись небеса -
Как во сне я шла по коридору,
И упрямо горькая слеза
Застилала свет, мешала взору:..
Пять кроваток к ряду у стены -
(В них лежат трехмесячные крошки).
Дети спят:. возможно, видят сны:..
Тихо солнце льётся из окошка.
Медленно на цыпочки встаю:
Кто там плачет?
- Ладушка проснулась?
Успокойся... Баюшки-баю:
Ах, как сладко-сладко потянулась:
Я беру на руки малыша:
- Так... штанишки мокрые: Бывает: -)))
Ну не плачь, - шепчу я, чуть дыша, -
Мы сейчас пеленки поменяем.
- “Доченька“: хорошая моя: -
Подношу к губам твои ладошки, -
Мама здесь:.. сегодня мама - я:..
Всё по правде: всё не понарошку:.
Девочка глядит в мои глаза,
И в улыбке растянулся ротик:..
Я молчу: не знаю, что сказать,
Робко глажу спинку и животик.
Маленькими ручками дитя
Обхватило вдруг меня за шею
И прильнуло с нежностью, любя.
(я собою больше не владею)
Не могу сдержать горячих слёз,
Поправляя сбитую подушку,
Задаю бессмысленный вопрос:
Где же мать - беспечная кукушка?
Милая, ну, как же ты могла?!!!
Как? Ребенка подарила миру,
Чтоб затем, лишив его тепла,
Укатить транзитным пассажиром?
Не виню... Поверишь??? Видит Бог:
Знаю все о женской трудной доле::
Мир безумен:. мир порой жесток -
(сердце разрывается от боли:.).
Вот вошел в палату карапуз,
Ножками едва передвигая:
- Стоп: Не падать! Господи: Иисус!
Что мне делать с вами? Я не знаю:.
Сколько здесь печальных добрых глаз!
Как согреть вас всех, помилуй, Боже:
- Я иду: бегу к тебе:.. сейчас:..
- Как его зовут?
- Его? Сережа...
- Ну, Сергунька, ты уже большой:.
Нам ходить давно пора учиться!
Дай мне ручку: шаг: теперь второй:
Так: еще: а ну-ка не лениться!
Молодец! Серега, ты герой:..
Скоро будешь бегать - не догонишь:
Леночка, не плакать: я с тобой:..
Не вертись! - бутылочку уронишь,
Пей, моя родная, молочко:
Подрастай: И будь всегда здорова:.
Знаю-знаю: это не легко:
Ну-ка пей! -)) - уважь труды коровы:..
:::::::.
Я вчера ошиблась этажом
В здании тридцатой гор. больницы.
Ночь:.. Гроза:. И первый майский гром:
(мне сегодня слишком плохо спится )
Когда убивали последнего единорога -
Лес содрогнулся, и даже птицы роняли слёзы.
Глядела в испуге девочка недотрога,
Как копья дрожали, словно виноградные лозы,
Вонзаясь в белую спину зверя,
Что голову прятал у неё на коленях.
И бледное солнце отворачивалось, не веря
В людскую жестокость. Таилась в глазах оленьих
Вассальная преданность королю леса,
Тому, кто царственным рогом даровал волю...
Запевали сосны хором дневную мессу
О том, кто сегодня захлёбывался болью!
А после мясо с размаху швыряли на блюдо,
И пили охотники в честь величайшей победы
Над силой природы, её тонконогое чудо
Убили люди. Наши отцы и деды...
А.Белянин
НАТУРЩИЦА
*
"Натурщица..." На-ту-р-щи-ца! Взгляните?!
Вся голая, и, нате вам,- стоит!
Позирует! А где же здесь, скажите,
Девичья честь? Элементарный стыд?
У... во коза! С такою-то фигурой...
Художник, видно, парень с головой:
С такой девахой, если шуры-муры,
Я б рисанул... А чо? А я такой!
Недурно, но... Увы, не в колорите...
Неверен цвет, в рисунке есть изъян.
Я рассуждаю, в общем-то, как зритель,
Недурно, но... увы - не Тициан!
Ведь надо же бесстыдства-то набраться?!
И я еще справней ее была,
Но мне б так предложили рисоваться,
Так хоть озолоти - а не пошла!
Натурщица. Ну вот опять... Порода
Таких девиц ясна, как спортлото,
Красиво, нету слов, но для народа...
Для молодежи... Все-таки не то...
*
Узнают или нет? Смешно и страшно.
А вдруг придут знакомые, друзья?
Как я решилась? Это бесшабашно,
Но так красиво... Я или не я?
Конечно я. Осанка, руки, плечи.
Стоят студенты. Слышу их слова:
"Ужели это дочерь человечья,
Поднятая до ранга божества?"
Смеются. Или нет? Глаза серьезны.
Блеснул кавказца радостный оскал,
А если что, оглядываться поздно...
Ведь не поймут, что только рисовал,
Что даже взгляда липкого не бросил?
Что он другой, что не такой, как все?
Его палитры радостная осень
И та струит какой-то теплый свет.
Он так писал безумно, вдохновенно.
Что не сложилось - не его вина.
А я... Что я? Вполне обыкновенно.
Не узнают. Не верят, что земна...
*
Холст дышит сам. Едва сойдя с мольберта,
Тебе уже он не принадлежит:
Любая красота легка и смертна,
И время, как речной песок, бежит.
За годом год. Как пчелы лепят соты.
Пройдет и жизнь. Та девушка умрет.
И хорошо, если твоя работа
Хотя б на день ее переживет.
После ее, после моей ли смерти,
Натурщицу увидев на холсте,
Хоть кто-нибудь, без зла и грязи в сердце,
Пусть удивится этой красоте.
Пусть будет добр, пусть будет чист и ясен,
Пусть этот мир не превратит в мишень,
Почувствует, что человек прекрасен,
И это чувство сохранит в душе.
Ну, хватит, все, спусти на землю сходни,
Наговорил и в шутку, и всерьез.
Ты позвони, и встреть ее сегодня,
И захвати букет огромных роз...
А.Белянин
Не то чтобы любимое, но нравиться...
Когда любовь трещит по швам,
Как кардиган на сочном теле,
Держите голову, мадам!
Ну что за нюни, в самом деле!
Взгляните зеркалу в лицо:
Таким глазам сыреть не гоже,
На свете много подлецов,
А отражение — дороже!
Верните к жизни эпатаж,
Красивым скотчем склейте сердце,
Поправьте бюст и макияж,
Отрепетируйте коленца,
К чему опять мочить платки,
Жалеть себя — ну что за мода!
Достаньте шпильки и чулки,
И гордость с нового комода.
Когда с собой на высоте
Любовь других — необратима.
И будет все, как от Картье:
Блестяще и неповторимо.
Мадам, взгляните: Вам пора,
Ведь все всерьез, какие игры:
Вперед, походкой от бедра,
Тигрицей хищной в лапы тигра!
(автор неизвестен)
Александр Галич
ЕЩЕ РАЗ О ЧЕРТЕ
Я считал слонов и в нечет и в чет,
И все-таки я не уснул,
И тут явился ко мне мой черт,
И уселся верхом на стул.
И сказал мой черт:
«Ну, как, старина,
Ну, как же мы порешим?
Подпишем союз, и айда в стремена,
И еще чуток погрешим!
И ты можешь лгать, и можешь блудить,
И друзей предавать гуртом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, – потом!
Аллилуйя, Аллилуйя,
Аллилуйя, – потом!
Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин.
И что счастье не в том, что один за всех,
А в том, что все – как один!
И ты поймешь, что нет над тобой суда,
Нет проклятия прошлых лет,
Когда вместе со всеми ты скажешь – да!
И вместе со всеми – нет!
И ты будешь волков на земле плодить,
И учить их вилять хвостом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, – потом!
Аллилуйя, Аллилуйя,
Аллилуйя, – потом!
И что душа? –
Прошлогодний снег!
А глядишь – пронесет и так!
В наш атомный век, в наш каменный век,
На совесть цена пятак!
И кому оно нужно, это «добро»,
Если всем дорога – в золу…
Так давай же, бери, старина, перо!
И вот здесь распишись, «в углу».
Тут черт потрогал мизинцем бровь…
И придвинул ко мне флакон.
И я спросил его: «Это кровь?»
«Чернила», – ответил он…
Аллилуйя, аллилуйя!
«Чернила», – ответил он.
Любимая Верочка Полозкова
Без всяких брошенных невзначай
Линялых прощальных фраз:
Давай, хороший мой, не скучай,
Звони хоть в недельку раз.
Навеки – это всего лишь чай
На верхние веки глаз…
Все просто, солнце, – совьет же та
Гнездо тебе наконец.
И мне найдется один из ста
Красавчик или наглец.
Фатально – это ведь где фата
И блюдечко для колец…
И каждый вцепится в свой причал
Швартовым своим косым.
И будет взвизгивать по ночам
Наверное даже сын.
«Любовь» — как «обувь», не замечал?
И лучше ходить босым.
О чем мечтают в детском доме дети?
О маме с папой и о мире на планете.
Иметь свой дом, игрушки и кровать,
Под колыбельные напевы засыпать.
Что им в казенном доме снится?
К кому- то папа офицер на танке мчится,
Кому- то снятся вкусные котлеты,
Клубника и хрустящие конфеты.
О чем еще мечтают эти дети,
С тоской в груди проснувшись на рассвете?
Без материнской ласки и заботы
Наверно трудно обувать и шнурить боты,
Банты в косички непослушные вплетать,
Рубашки и штанишки одевать.
Судьба как будто повернулась к ним спиной,
Ведь рядом нет той самой близкой и родной.
Никто не скажет - моя крошка, мой сынок,
Не поцелует ласково в висок.
А жизнь пульсирует и бьет во всю ключом
И платит тот в ней, кто обычно не при чем.
За удовольствие кукушек- матерей
Страдают души ими брошенных детей.
И лишь Всевышний охраняет их покой,
Корпя над каждой обездоленной судьбой.
Он спящим детям шепчет темными ночами
-Я вас люблю, уберегу, я рядом с вами!
Уходят из гавани Дети Тумана,
Уходят. Надолго? Куда?
Ты слышишь, как чайка рыдает и плачет,
Свинцовую зыбь бороздя, –
Скрываются строгие черные мачты
За серой завесой дождя…
В предутренний ветер, в ненастное море,
Где белая пена бурлит,
Спокойные люди в неясные зори
Уводят свои корабли.
Их ждут штормовые часы у штурвала,
Прибой у неведомых скал,
И бешеный грохот девятого вала,
И рифов голодный оскал,
И жаркие ночи, и влажные сети,
И шелест сухих парусов,
И ласковый теплый, целующий ветер
Далеких прибрежных лесов.
Их ждут берега четырех океанов,
Там плещет чужая вода…
Уходят из гавани Дети Тумана…
Вернутся не скоро… Когда?
Любви моей ты боялся зря —
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И если ты уходил к другой
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.
Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.
Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме событье — страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.
Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.
Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.
Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.
И в тёплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь…
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.
Новелла Матвеева.
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.
Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»
Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.
Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.
Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»
Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка.
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы...
Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма...
Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка.
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.
Призраки пустынных улиц
К фонарям ослепшим льнут,
Страсть забытая вернулась
Пряник в дар неся и кнут,
Ветер рвёт реальность в клочья
Стрелкам дав обратный ход,
Недосказанность меж строчек,
В главной роли – Эпизод,
На кресте мечта распята,
Ложь сулит фальшивый рай
С губ стекая сладким ядом -
Пей же, Детка, не зевай,
Слёз невыплаканных лужи
В бликах треснувших зеркал,
Лесть Обиду в вальсе кружит,
Безрассудство правит бал,
Алчность, шубою собольей,
Застилает эшафот,
Гордость корчится от боли -
Похоть ей заткнула рот,
Здравый смысл – ночной изгнанник -
В роли жалкого шута,
Грызла плоть засохший пряник
Кровью капая с кнута…
Осенний Блюз.
Зуб заболел внезапно - в субботу утром.
В день дефицита помощи неотложной.
Зуб не переставал болеть ни минуты.
Друг не звонил. Было холодно и тревожно.
Зуб заболел, как умеют болеть лишь зубы -
Так же мучительно, невыносимо, сильно.
Друг не звонил. Белым снегом бросалась вьюга.
Черным зиял экран на моем мобильном.
Зуб заболел. Это грустная проза жизни.
Но не из ряда худших земных событий...
Если у Вас есть друг - Вы уже счастливчик!
Не будьте козлом и эгоистом - позвонИте!
Кот и ангел
- Ты кто?
- Я Ангел.
- Да ну??
- Ей Богу.
- А что ж на ветке?
- Да так, гуляю...
- Какой ты странный...
- Ну...есть немного...
- Могу ведь слопать.
- Я представляю.
- А что? На птичку
Похож...и крылья...
Сейчас вот лапой -
И - в воздух перья.
- Ты это...слушай...
Пугай не сильно,
Я крылья стряпал
Из спецматерий.
- А расскажи вот,
Как там, повыше?
Живут ли кошки,
К примеру, вечно?
И есть ли в небе
Хотя бы мыши?
- На небе кошки?
Да есть, конечно.
И мыши тоже, сколь хошь и больше!
- Да ну?? Взглянуть бы
На это чудо!
Но я на небо чуток попозже.
Мне б птичку съесть бы...
Тебя не буду. 
Елена Хоролец
Солнце холода не загубит
В одиноком твоём дому.
Ты всё ждал, что тебя полюбят
И боялся любить самому.
Пил глотками большими нежность
И любовь мою без стыда,
Отвергая в душе неизбежность
Схода снега и таянья льда
Нарисовано в лике ненастье
И бравада в твоих словах.
А любовь, не ставшую счастьем,
Загубил твой нелепый страх.
И уже ничего не станется,
Не затеплится в сердце вновь.
У тебя ничего не останется,
А со мною будет любовь.
моё (двадцатилетней давности)
РАЗГОВОР С ДОЧЕНЬКОЙ...
- Ах, мама, мы пойдём гулять, смотреть на звёзды?
- Нет, доченька, нам надо спать. Уже так поздно.
- А почему звезда горит и вдруг – упала?
- Что жить устала, говорит... что жить устала.
- Когда звезда вдруг упадёт – она заплачет?
- Дарит удачу тот полёт... дарит удачу.
- Там все – на фото у пруда, меня же – нету!
- Тебя искала я тогда по белу свету...
- А где же раньше я была? Я что, болела?
- Ты с ангелочками жила – летать умела.

- Скажи мне, мама, почему не видно Бога?
- Он в облаках живёт... к Нему... трудна дорога.
- Вот дом – у Бога в облаках. А ключ от дверцы?
- Он в сердце спрятан, доченька... он спрятан в сердце.
- А если снова будет гром и дождь с грозою?
- Тебя укрою я крылом... тебя укрою.
- На ручки, мам, возьми скорее... мне не спится.
- Сомкни ресницы посильней... сомкни ресницы.
- А бабочка к нам прилетит во сне со сказкой?
- Закроешь глазки если ты... закроешь глазки.
- А счастья хватит для меня? Его же мало?
- Его искала тоже я... его искала...
- А может, счастье на Луне? Луна – большая?
- Его нашла я на Земле... его нашла я.

- Оно в журчаньи ручейка, когда ненастье?
- Ты – это счастье, доченька... Ты моё счастье.
Песенка о колесатом друге...
Бэлла
Громче или тише
Дождь стучит по крыше,
Но не страшен дождик, ветер и туман.
Бороздит просторы,
не страшась заторов
Смелый «Жигуленок» цвета «Баклажан».
Коль не знает броду -
Едет тихим ходом,
А по карте штурман выверит маршрут.
Добегает ловко
до Черноголовки,
Где внучонка бабушка с дедушкою ждут.
А своим хозяевам
Все всегда прощает он,
За вмятины и ссадины не вымещает зло.
Но просит настоятельно
быть еще внимательней,
Поскольку так желательно, чтоб их и им – везло!
Были бы в запаске
Топливо и сказки,
Берегись ИКЕА, МЕГА И АШАН!
Он умчится лихо
Продуктами напихан –
Трудяга «Жигуленок» цвета «Баклажан».
http://www.stihi.ru/2003/05/27-1222
!!!
Я едва ли тебя забуду,
Даже если вычеркну имя
Изо всех записных талмудов,
Чтоб забыть, зарастить другими,
Чтобы заново мир запомнить,
Оставляя пустые пятна
На местах тех домов и комнат,
Что уже не вернуть обратно...
Там качались по стенам тени,
Там слова отдавались гулко,
И, как парочка привидений,
Шли в запутанных переулках,
Два загадочных силуэта -
То в туман, то в ночную вьюгу,
Неизвестно каким сюжетом
Занесенные в жизнь друг друга...
Шли, плечами едва касаясь,
По перронам любовных станций,
И сегодня я спотыкаюсь
О цепочки следов в пространстве...
И незримые эти нити,
Силовые меридианы,
Расчертили знакомый город
На иные миры и страны...
Я едва ли тебя забуду.
Ты же знаешь, насколько проще
Стать отступником и Иудой,
На бумаге оставив росчерк,
Чем душою с тобой проститься
Чтобы впредь не увидеть, Боже,
Снег на длинных твоих ресницах,
И как он тает на теплой коже...
Снова осень и снова распорото небо зонтами
Снова листья кружат и кружат, как безумные лодки
Осень чувств нам уже не забрызгать плохими духами
Осень сердца уже не залить даже рюмкою водки
Осень плачет, а мы, не поверив в природы измену
Рассуждаем, надев на себя лицемерья кирасы
Дескать, что красота не подвластна не ветру не тлену
Ставя в вазы, при этом, цветы из красивой пластмассы
Осень мыслей. И снова несутся обиды потоки
Наши души обдав, как из ржавой трубы водосточной
Ну, а мы, разделив нашу жизнь на сезоны и сроки
Их храним под надёжной и прочной на вид оболочкой
Ветер странствий уже нас не тянет на встречу с разлукой
Всё, что было - не помним, а всё, то что будет - не знаем
Безвременье уже нам не кажется тяжкою мукой
И в бездействии нашем лишь осень одну упрекаем
Осень жизни. Как часто мы не замечаем
Что теряем всё то и всех тех, чем мы жили годами
И, как капли дождя, постепенно мельчаем
И уже не хотим даже верить, что верили сами
Осень плачет, а мы ей в ответ лишь безумно смеёмся
Забывая ,не думая, лица людей дорогих....
Ах, как быстро и просто мы, всё же, с мечтой расстаёмся
После первых, холодных, осенних дождей проливных.
Зелёная палата...
Достали друзья. И достали враги.
До рвоты тошнит от работы.
Чтоб в клинику сдаться приморской тайги,
Я жду с нетерпеньем субботы…
Усядусь в машину – пускай довезёт
Меня до зелёной палаты:
Туда, где больную никто не найдёт,
Туда, где ей искренне рады.
Погожий денёк стетоскопом-лучом
Ощупает бледное тело.
Нагим постоять перед солнцем-врачом –
Не этого ль тело хотело?..
Внезапно нагрянувший дождик слепой
Мне капельниц курс отчебучит,
А ветер займётся больной головой –
Разгонит заумные тучи!
Он станет на ушко шептать пустяки,
А я – беззаботно смеяться.
Мы будем забавиться, как дураки:
Здесь можно себя не стесняться!..
Дежурить настанет черёд комаров –
Наставят уколов болючих,
Но дым от сжираемых пламенем дров
Их ловко за это проучит!
Вошедший во вкус ненасытный костёр
С шиповником чайник оближет.
Язык его красный горяч и востёр:
Кипения точка всё ближе!
Железная кружка. Крутой кипяток…
Я выпью микстуры полезной.
Какой же красивый из звёзд потолок
В палате моей расчудесной!
Откину кровати брезент-балдахин,
Подумаю, в дрёме хмелея:
«Прелестный был день!» А ведь он не один:
Указано в справке – «неделя»!..
Семь дней и ночей проведу я в тайге.
Семь дней буду честно лечиться.
И скину тот груз, что несла в рюкзаке,
И крылья расправлю, как птица!..
***
Ликуйте, друзья! Трепещите, враги!
Мой отпуск уже на исходе.
Я снова здорова трудами тайги.
Я снова готова к работе!
Усядусь в машину – пора уезжать
Обратно в тот город разврата,
Где буду с улыбкой весь год вспоминать
Просторы зелёной палаты…
Колесник Ольга.
Заваркой крепкой – ночь на дне стакана,
Зачеркнутая в сетке цифра дня,
Мой тихий дом под простыню тумана,
Я в нем сижу, себя в себе храня.
Все пятна реальности губка впитала,
Размазала видимость снов на Яву.
И что-то не зримое в сердце стекало,
Наверное - знак, что еще проживу.
Оставьте наконец, меня в покое,
Я износил себя, как старое пальто.
В окне кино, печальное, немое.
Мне кто-то нужен? Нет, уже никто.
Любовью болеют все на свете,
Это вроде собачьей чумы.
Её так легко переносят дети
И совсем не выносим мы.
Она нас спасает. Она нас поддерживает.
Обещает нам счастье, маня.
Но усталое сердце уже не выдерживает
Температуры огня.
Потому что оно безнадёжно замучено
От самых простых вещей.
К вечной казни и муке оно приучено,
Но не может привыкнуть к ней.
я много шансов не даю,
не жду, когда наступит чудо,
и стоя даже на краю,
я не возьму чужую руку...
я ненавижу в людях ложь,
я негодую и страдаю,
когда внутри как ржавый нож,
обида спать не даст ночами...
и друга хватит одного,
чтоб только понял и не предал,
и когда будет тяжело,
один лишь он в меня поверил...
я много шансов не даю,
я негодую и страдаю,
когда твердят тебе "люблю"
а через месяц забывают.
я в людях ненавижу ложь...
Елена Хрипунова
Такой вот Paths Divergent* -
Бывает бывшим агент,
И даже интеллигент,
Просроченный ангажемент
Простым листом...
Стал бывшим университет,
Посол, даже президент,
А бывшего друга нет.
Он потерялся в пути,
Теперь его не найти.
Меж бывшим и друг - провал
Не оглянуться -
Шквал, волна захлестнет, потоп
Туда - никаких троп,
Но есть еще ориентир,
Есть даже знакомый факир,
Только он занят, а в штиль,
Пускай это сон, не быль,
Встречайте на берегу -
Я к вам водомеркой бегу...
*Пути Расходящиеся. Пути Расхождения...
Лидия 3
Я стихи не пишу,
Я стихи проживаю...
Вместе с утренним часом, ночною звездой
Они ходят ко мне, как на чашечку чая,
По-соседски делясь стихотворной судьбой.
Я стихи не пишу,
Я стихи ощущаю,
Кожи каждою пОрой я ими дышу...
Когда миг настает, будто бы выдыхая,
По чьему-то веленью за ритмом спешу...
Я поэт? графоман?
Я простой обыватель.
Довелось, как и всем, постоять на краю,
А про стройность рядов, да, порой забываю,
Так и в жизни стою я в неровном строю...
Я стихи не пишу...
Алёна Варич.
- « первая
- ‹ предыдущая
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- …
- следующая ›
- последняя »





...






Вчера,когда перечитывала стихи еще и не знала об его смерти...
.











Иосиф Бродский
Одиночество (1959)
Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, --
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и -- кстати -- самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.