Любимые стихи

Другой уже человек. Тот прежний умер.
А некоторые не становятся ни жёсткими ни тем более жестокими, а остаются чувствительными. Нужно многое пережить, чтобы СТАТЬ добрее. Ожесточиться - это слабость.

Дурочка

(Моей сестре Лине, «особенному ребенку», посвящается…)

Шкатулка где моя? Верните мне шкатулку!
Там бусинки, монетки и письмо,
Которое прислал он мне весной,
(А я не знаю, как читать по буквам)
Мой папа. Летчик. Он из Барнаула.

А мама плакала и гладила меня.
Она хорошая – но часто плачет
И говорит, что я ее несчастье.
Нет, она добрая!...На левое запястье
Надела мне бубенчики. Звенят…

Мне говорит, чтоб я не потерялась.
Куда я денусь? С лишней хромосомой…
Но я не чувствую ее – так невесома
Ее судьбой отмеренная малость,
И так душа носить ее устала.

Вот только дразнятся соседские мальчишки!
Зато жалеет пьяный дядя Коля,
А мама плачет снова. Что-то про подол
Ему кричала так, что было слышно,
А он совал ей деньги. Знаю – тыщу.

Но мама почему-то отказалась…
Сегодня я нашла больного воробья,
Я вылечу его - мы будем с ним друзья.
Вот только б мама снова не ругала,
Как в прошлый раз – за котика с вокзала.

Смотрю на Боженьку красивого в углу,
Он улыбается мне – часто это вижу!
Зачем друг друга люди ненавидят?
И мама шепчет что-то про петлю…
Но я не злюсь на мир. Я вас люблю.

Скажите только, где моя шкатулка?!

http://stihidl.ru/poem/151833/

Одиночество

Вкалывает в вены одиночество
Мне холодный ветер по ночам.
Как же мне увидеть тебя хочется,
Прикоснуться к ласковым плечам.

Я себя вдавлю в песок безжалостно…
Ты не бойся, я не закричу.
Только потуши, прошу, пожалуйста,
Солнце в небе и во мне свечу.

Так хочу услышать на мгновение
В тишине стук сердца твоего.
С той поры прошло так много времени
Ну а ты не понял ничего…

Все- таки сбылось твое пророчество:
Я в любовь не верю и врачам.
И теперь мне в вены одиночество
Вкалывает ветер по ночам.

Мария Жильцова .

http://stihidl.ru/poem/150568/

я извиняюсь-меня однажды назвали блаженным,но я не имею той брони что вы.пусть я пойду своей дорогой

МОЯ ЛЮБОВЬ

Все как будто шло своим путем,
Медленно и верно:
Успех в делах, семья и дом
Лечили раненые нервы,
Не будили звездные дожди
Моего воображенья,
И превратились виражи
В плавное скольженье.

Скажи, откуда ты взялась,
Моя нечаянная радость,
Несвоевременная страсть,
Горькая, а сладость?
Нарушив мой земной покой,
Ты от какой отбилась стаи,
И, что мне делать с тобой такой,
Я не знаю.

Вздрогнул, как от выстрела, мой дом,
Стены закачало,
Когда в окно твоим крылом
Счастье постучало.
Понимал ли дом, что он теперь
Для меня стал тесен,
Оставив незакрытой дверь
И окон не завесив.

Скажи, откуда ты взялась
И опоздать не испугалась,
Моя неведомая страсть,
Моя нечаянная радость,
Нарушив мой земной покой,
Ты от какой отбилась стаи,
И, что мне делать с тобой такой,
Я не знаю.

Мой уютный замок из песка
Стал как будто ниже,
И заменили облака
Рухнувшую крышу.
Ты смотрела, как под крышей той
Разгорались страсти,
Сказав, что на беде чужой
Мы не построим счастья.

Да я бы мог, конечно, отпустить
Тебя, но это не поможет
Чужому горю, ведь простить
Меня мой дом уже не сможет;
Расстаться можно и любя,
Боль рассосется понемногу,
Но только, обманув себя,
Мы обмануть не сможем Бога.

Скажи, откуда ты взялась?!!
Нарушив мой земной покой,
Ты от какой отбилась стаи,
И, что мне делать с тобой такой?
Я не знаю!

ПАМЯТИ В.ЦОЯ

Поэты не рождаются случайно,
Они летят на землю с высоты,
Их жизнь окружена глубокой тайной,
Хотя они открыты и просты.

Глаза таких божественных посланцев
Всегда печальны и верны мечте,
И в хаосе проблем их души вечно светят
Мирам, что заблудились в темноте.

Они уходят, выполнив заданье,
Их отзывают Высшие Миры,
Неведомые нашему сознанью,
По правилам космической игры.

Они уходят, не допев куплета,
Когда в их честь оркестр играет туш:
Актёры, музыканты и поэты -
Целители уставших наших душ.

В лесах их песни птицы допевают,
В полях для них цветы венки совьют,
Они уходят вдаль, но никогда не умирают
И в песнях и в стихах своих живут.

А может быть, сегодня или завтра
Уйду и я таинственным гонцом
Туда, куда ушёл, ушёл от нас внезапно
Поэт и композитор Виктор Цой.

ПРЕДАННАЯ ПОДРУГА

Если вам кто-нибудь скажет, что я
Будто бы одинока,
Вы не спешите верить, друзья,-
У меня всё не так уж плохо.
Есть у меня один секрет,
И вам я его открою -
Лучше подруги на свете нет
Той, что всегда со мною.

И когда в жизни идёт всё кругом,
Рядом со мной она всегда -
Преданная подруга.

Нас не поссорить и не разлучить
Ни под каким предлогом -
Слишком прочна та незримая нить,
Что ведёт нас одной дорогой.
А на дороге на этой подчас
Всякие были встречи…
Были друзья, что клялись не раз
В дружбе большой и вечной.

Вы безусловно хотите понять,
Кто же она такая,
Может быть, даже случалось встречать,
Но узнать её не узнали?
В бурном потоке несущихся лет
Встреча с ней неизбежна.
И никакого секрета тут нет,-
Имя её - надежда.

И когда в жизни идёт всё кругом,
Рядом со мной она всегда -
Преданная подруга.

РОССИЯ

Листая старую тетрадь
Расстрелянного генерала
Я тщетно силился понять
Как ты могла себя отдать
На растерзание вандалам.
Из мрачной глубины веков
Ты поднималась исполином
Твой Петербург мирил врагов
Высокой доблестью полков
В век золотой Екатерины.
Россия…

Священной музыкой времён
Над златоглавою Москвою
Струился колокольный звон,
Но, даже самый тихий, он
Кому-то не давал покоя.
А золотые купола
Кому-то чёрный глаз слепили:
Ты раздражала силы зла
И, видно, так их доняла,
Что ослепить тебя решили.
Россия…

Разверзлись с треском небеса,
И с визгом ринулись оттуда,
Срубая головы церквям
И славя нового царя,
Новоявленные иуды.
Тебя связали кумачом
И опустили на колени,
Сверкнул топор над палачом,
А приговор тебе прочёл
Кровавый царь - великий… гений.
Россия…
Листая старую тетрадь
Расстрелянного генерала
Я тщетно силился понять
Как ты могла себя отдать
На растерзание вандалам.
О, генеральская тетрадь,
Забитой правды возрожденье,
Как тяжело тебя читать
Обманутому поколенью.
Россия!!!

ЭТОТ МИР

Мы живём, как на вулкане,
И всю жизнь играем в тир:
В этом тире каждый стал из нас мишенью.
И так часто называем грешным этот мир,
А своих не замечаем прегрешений.

Этот мир несовершенный
Состоит из всех из нас.
Он - прямое отраженье
Наших чувств и наших глаз.
Этот мир не станет лучше,
И не станет он добрей,
Если сами мы добрее не станем.

Мы грешим непониманьем
Наших близких и друзей,
И в страну Любви
Горят мосты за нами.
Опустошённые пожаром
Взвинченных страстей,
Мы разглядываем мир
Сквозь призму разочарований.

Этот мир несовершенный
Состоит из всех из нас.
Он - прямое отраженье
Наших чувств и наших глаз.
Этот мир не станет лучше,
И не станет он добрей,
Если сами мы добрее не станем.

Наткнулась на стихотворение - взгляд с другой стороны. Вот оно:

Высокие своды костёла
Синей, чем небесная твердь...
Прости меня, мальчик весёлый,
Что я принесла тебе смерть.-

За розы с площадки круглой,
За глупые письма твои,
За то, что, дерзкий и смуглый,
Мутно бледнел от любви.

Я думала: ты нарочно -
Как взрослые хочешь быть.
Я думала: томно-порочных
Нельзя, как невест, любить.

Но всё оказалось напрасно.
Когда пришли холода,
Следил ты уже бесстрастно
За мной везде и всегда,

Как будто копил приметы
Моей нелюбви. Прости!
Зачем ты принял обеты
Страдальческого пути?

И смерть к тебе руки простерла...
Скажи, что было потом?
Я не знала, как хрупко горло
Под синим воротником.

Прости меня, мальчик весёлый,
Совёнок замученный мой!
Сегодня мне из костёла
Так трудно уйти домой.

Анна Ахматова
Ноябрь 1913, Царское Село

Человеку нужен человек,
Чтобы пить с ним горьковатый кофе.
Оставаться рядом на ночлег
И интересоваться о здоровье.

Чтобы улыбаться просто так,
Чтоб на сердце стало потеплее,
Чтобы волноваться там сквозняк,
Одевай-ка тапочки скорее.

Человеку нужен человек,
Позвонить ему,послушать голос:
"А у нас сегодня выпал снег.
Как ты без меня там?Беспокоюсь!"

Чтобы был приятель,друг,сосед
И еще сопящая под боком,
Без которой счастья в жизни нет,
Без которой очень одиноко.

И это тоже песни:

Вы столь забывчивы, сколь незабвенны.
- Ах, Вы похожи на улыбку Вашу! –
Сказать еще? – Златого утра краше!
Сказать еще? – Один во всей вселенной!
Самой Любви младой военнопленный,
Рукой Челлини ваянная чаша.

Друг, разрешите мне на лад старинный
Сказать любовь, нежнейшую на свете.
Я Вас люблю.- В камине воет ветер.
Облокотясь – уставясь в жар каминный –
Я Вас люблю. Моя любовь невинна.
Я говорю, как маленькие дети.

Друг! Все пройдет! Виски в ладонях сжаты,
Жизнь разожмет! – Младой военнопленный,
Любовь отпустит вас, но – вдохновенный –
Всем пророкочет голос мой крылатый –
О том, что жили на земле когда-то
Вы – столь забывчивый, сколь незабвенный!

---
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес – моя колыбель, и могила – лес,
Оттого что я на земле стою – лишь одной ногой,
Оттого что я тебе спою – как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца –
Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других – у той, одной,
Ты не будешь ничей жених, я – ничьей женой,
И в последнем споре возьму тебя – замолчи! –
У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты –
О проклятие! – у тебя остаешься – ты:
Два крыла твои, нацеленные в эфир,-
Оттого что мир – твоя колыбель, и могила – мир!
--------
Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может, пьют вино,
Может, так сидят.
Или просто – рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.
Крик разлук и встреч –
Ты, окно в ночи!
Может – сотни свеч,
Может – две свечи...
Но и нет уму
Моему покоя...
И в моем дому
Завелось такое...
-----------

Все стихи Марины Цветаевой. Её любят петь.

Ты у меня одна - словно в ночи луна,
Словно в степи сосна, словно в году весна.
Ты у меня одна. Словно в ночи луна.
Словно в степи сосна. Словно в году весна.
Нету другой такой ни за какой рекой.
Нет за туманами, дальними странами.

В инее провода. В сумерках города.
Вот ведь взошла звезда, чтобы светить всегда.
Чтобы будить в метель. Чтобы стелить постель.
Чтобы качать всю ночь у колыбели дочь.

Вот поворот какой делается с рекой.
Можешь отнять покой. Можешь махнуть рукой.
Можешь отдать долги. Можешь любить других.
Можешь совсем уйти, только свети, свети.

Митяев мой любимый автор песен. Просто обожаю его творчество.)))
В этом году сходила на концерт и нисколько не разочаровалась, ещё больше влюбилась в его песни.)))

Попытка ревности

Как живется вам с другою,-
Проще ведь?- Удар весла!-
Линией береговою
Скоро ль память отошла

Обо мне, плавучем острове
(По небу - не по водам)!
Души, души!- быть вам сестрами,
Не любовницами - вам!

Как живется вам с простою
Женщиною? Без божеств?
Государыню с престола
Свергши (с оного сошед),

Как живется вам - хлопочется -
Ежится? Встается - как ?
С пошлиной бессмертной пошлости
Как справляетесь, бедняк?

"Судорог да перебоев -
Хватит! Дом себе найму".
Как живется вам с любою -
Избранному моему!

Свойственнее и сьедобнее -
Снедь? Приестся - не пеняй...
Как живется вам с подобием -
Вам, поправшему Синай!

Как живется вам с чужою,
Здешнею? Ребром - люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлестывает лба?

Как живется вам - здоровится -
Можется? Поется - как?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?

Как живется вам с товаром
Рыночным? Оброк - крутой?
После мраморов Каррары
Как живется вам с трухой

Гипсовой? (Из глыбы высечен
Бог - и начисто разбит!)
Как живется вам с сто-тысячной -
Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною
Сыты ли? К волшбам остыв,
Как живется вам с земною
Женщиною, без шестых

Чувств?..
Ну, за голову: счастливы?
Нет? В провале без глубин -
Как живется, милый? Тяжче ли,
Так же ли, как мне с другим?

Ты едешь пьяная и очень бледная
По тёмным улицам, совсем одна
И смутно помнишь ты ту скобку медную
И штору синюю окна.
А на диване подушки алые
Духи Дорсей, коньяк Мартель
Глаза янтарные всегда усталые
Распухших губ любовный хмель.
Пусть муж обманутый и равнодушный
Жену покорную в столовой ждёт
Любовник знает, она послушная
Молясь и плача, опять придёт.

Ты едешь пьяная и очень бледная
По тёмным улицам, совсем одна.
Тебе мерещится, что водка плещется
Закуска бегает вокруг стола.
А ведь когда-то она счастливая
В любви и верности клялась-
Теперь больная и вся разбитая
К себе домой она плелась.
И вот в коморочке муж слёзно молится
Она, родимая, уж не живёт.
Любовник строгий того не знает,
Что больше нет её, и не придёт…

А может быть, останусь жить?
Как знать, как знать?
И буду с радостью дружить?
Как знать, как знать?
А может быть, мой черный час
не так уж плох?
Еще в запасе счастья часть,
щепотка крох...
Еще осталось: ночь, мороз,
снегов моря
и безнадежное до слез —
«Любимая!».
И этот свет, на краткий миг,
в твоем лице,
как будто не лицо, а лик
в святом венце.
И в три окна, в сугробах, дом —
леса кругом,
когда февраль, как белый зверь,
скребется в дверь...
Еще в той лампе фитилек
тобой зажжен,
как желтый жалкий мотылек,
трепещет он...
Как ночь души моей грозна,
что делать с ней?
О, честные твои глаза
куда честней!
О, добрые твои глаза
и, словно плеть,
слова, когда потом нельзя
ни спать, ни петь.
. . . . . . . . . . . . . . .
Чуть-чуть бы счастья наскрести,
чтобы суметь
себя спасти, тебя спасти,
не умереть!

Вероника Тушнова.

мягко смерть на теплых крыльях
опустилась к изголовью:
ну, не плачь, моя родная,
вот, не стало больше боли.

не гляди с такой тоскою
ты совсем теперь свободна.
вместе лунною тропою
мы пройдем до небосвода.

город, весь в огнях, сияя
далеко внизу остался.
ну, а, то, что на кровати
пусть хоронят и рыдают.

нам с тобой какое дело?
улыбнись , моя родная.

Я умирала много-много раз,
Полуживая провожала близких,
И жизнь моя, почти лишившись смысла,
Придумала чужие воровать,

Отогреваясь у чужих костров,
Чужие судьбы к сердцу прижимая,
На верность новым целям присягая
Под пристальным вниманием врагов,

Я улыбалась много-много раз,
Назло тупой, невыносимой боли,
Но ни о чем я не жалела, кроме
Жестокости отдельно взятых фраз

Вероника Сенькина

На самом краешке Луны
Я, беззаботно свесив ноги,
Присяду, чтобы отдохнуть
В конце своей земной дороги.
И буду долго так сидеть
Среди холодной пустоты,
Пока, как яркий огонёк,
Не прилунишься рядом ты.
При этой встрече, как известно,
Слова не так уж и важны,
А нужно лишь немного места
На самом краешке Луны.

***
Как же трудно смириться с этим
С тяжким стоном шумящих сосен,
С тем, что нет на этом свете
Уголка, где никто не спросит,
Не помянет твоей печали.
Где всё так, как было в начале,
Когда мир был ещё ребёнком…
Когда люди смеялись звонко
Дерзко, весело, как от счастья…
Разорви эту мысль на части
Разорви всё равно вернётся

***
Теофиль Готье

Красавицы в ореховых овалах,
Портреты дам, поблёкшие в пыли.
Давно уже в букетах ваших вялых
Изысканные розы отцвели.
И радость ваша с розами увяла
От зим, которым не было числа.
И плесень антикварного подвала
На лица ваши мушки нанесла.
Прекрасные владычицы в могиле.
И вмести с Парабер и Помпадур
Временщики любовь похоронили
И память обесчестил балагур.
И только вы, лишенные приюта
Берёте розы пальцами наяд,
И грустно улыбаетесь кому-то,
Умершему столетия назад.

Ой как...

Игорь Киселев

Есть женщины, похожие на пламя,
На чуть заметный язычок свечи.
Они по свету ходят рядом с нами,
Случайным словом их не огорчи.

Прелестные, не отыскать прелестней,
Беспечны и внезапны, как стрижи,
И нежность их, и верность их — как песня,
Где все слова прозрачны и свежи.

В них что-то есть от скорого прощанья.
Как светлый дождь, сквозят они во мгле,
В себе невозмутимо воплощая
Все лучшее, что было на земле.

Изменчивы как небо, как погода,
И душу мне догадка обожгла:
Что в них украдкой смотрится природа,
Как в созданные ею зеркала.

Во многом проницательнее бога,
Доверчивей деревьев и детей…
Такие вот с ума сводили Блока
И уводили пленником в метель.

Я видел их не часто, этих женщин,
Далеких, как в магическом стекле.
Их, может быть, становится все меньше
На нашей слишком занятой земле.

Они мерцают капельками света,
Так непредусмотрительно хрупки…
И я боюсь, что сильный ветер века
Вот-вот погасит эти огоньки.

Береги себя

А знаешь, все еще будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и еще меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, все еще будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолеты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря...
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье - что онo? Та же птица:
упустишь - и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годиться,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь?
Лети, пожалуйста...
Знаешь, как отпразднуем
Встречу!

Вероника Тушнова

Слова песни из киноф.
Брызнет сердце то ли кровью,
то ли тертою морковью.
Ах, поверьте все равно.
Все равно жестокой болью
толи гневом толь любовью
наше сердце пронзено.
И слезами плачут куклы
и огнем пылают губы,
изорвался барабан.
И пошла под гром оваций
перемена декораций.
Здравствуй, новый балаган!
Но сквозь годы и румяна
незаметно и упрямо
никогда не до конца,
толи светлый толь печальный
проступает изначальный
чистый замысел творца.
Превращенья и обманы,
лилипуты, великаны…
Кто придумал, чья вина?
Вот опять линяет краска
и опять спадает маска,
а под ней еще одна,
а под ней еще одна,
а под ней еще, еще…

Вчера еще в глаза глядел,
А нынче - все косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел, -
Все жаворонки нынче - вороны!

Я глупая, а ты умен,
Живой, а я остолбенелая.
О вопль женщин всех времен:
"Мой милый, что тебе я сделала?!"

И слезы ей - вода, и кровь -
Вода, - в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха - Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая...
И стон стоит вдоль всей земли:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Вчера еще в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал, -
Жизнь выпала - копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду
Стою - немилая, несмелая.
Я и аду тебе скажу:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Спрошу я стул, спрошу кровать:
"За что, за что терплю и бедствую?"
"Отцеловал - колесовать:
Другую целовать", - ответствуют.

Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот, что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе - я сделала?

Все ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.

Само - что дерево трясти! -
В срок яблоко спадает спелое...
- За все, за все меня прости,
Мой милый, - что тебе я сделала!
М. Цветаева.

Как то грустно у нас всё. Очень хочется исправить. Вот шуточное:

Марат Акчурин
Сказка

Чего тебе надобно, старче? -
Насмешливо рыбка спросила.
И кровь моя впыхнула жарче,
И плечи расперла мне сила.
И я зашвырнул ее в воду,
И крикнул ей: - Дура, я молод! -
И песни орал в непогоду,
И славил в них холод и голод.
И долго жена молодая
За рыбку меня не прощала.
Кляла и ругала, рыдая,
И к маме уйти обещала.

Как Вам так долго удаётся гостить? Я Вас давно уже знаю, а Вы всё без прописки и без прописки...)))

Да нормально. Возможности, предоставляемые регистрацией, наверное просто не нужны, все устраивает в таком виде)).

Это да. Жись така.

Гордым легче - гордые не плачут
Ни от ран, ни от душевной боли,
На чужих дорогах не маячат,
О любви, как нищие не молят.
Широко раскрылены их плечи.
Не гнетет их зависти короста.
Это правда - гордым в жизни легче.
Только гордым сделаться непросто.

***

Гордых бьют, но гордые не плачут,
Только вы не верьте, что им легче.
Сильным духом жить нельзя иначе,
Груз забот, как небосвод на плечи...
Кто сказал, что в жизни Гордым легче???
Смелым быть - погибнуть первым значит!!!
Честь и благородство в грозной сечи -
Живота лишиться иль удачи...

Гордые не плачут словно дети,
Слезы в сердце ото всех скрывают.
Гордым тяжелее всех на свете!!!
Только этого никто не знает...

Людмила Татьяничева

* * *
Я знаю на свою беду,
Настанет день, и я уйду,
Уйду я просто, без затей -
И нет меня среди людей...

И нам с тобой не верят пусть -
Я обязательно вернусь,
Вернусь росинкой на цветке,
И светом зыбким вдалеке,

Туманом, утренним дождем,
Рябиной за твоим окном,
Дыханьем тёплым ветерка
Коснется губ моя рука,

Звездой далёкой в вышине,
Песчинкой маленькой на дне...
В огромном мире растворюсь,
Но обязательно вернусь...

Очень красиво

Тали_Л_,
Просто пролистал последнее, да свое вспомнил.

Арсений Несмелов

БАЛЛАДА О ДАУРСКОМ БАРОНЕ

К оврагу,где травы рыжели от крови,

где смерть опрокинула трупы на склон,

папаху надвинув на самые брови,

на черном коне подъезжает барон.

Он спустится шагом к изрубленным трупам,

и смотрит им в лица,склоняясь с седла, -

и прядает конь, оседающий крупом,

и в пене испуга его удила.

И яростью,бредом ее истомяся,

кавказский клинок,- он уже обнажен, -

в гниющее красноармейское мясо, -

повиснув к земле,погружает барон.

Скакун обезумел,не слушает шпор он,

выносит на гребень,весь в лунном огне, -

испуганный шумом,проснувшийся ворон

закаркает хрипло на черной сосне.

И каркает ворон,и слушает всадник,

и льдисто светлеет худое лицо.

Чем возгласы птицы звучат безотрадней,

тем,сжавшее сердце,слабеет кольцо.

Глаза засветились.

В тревожном их блеске -две крошечных искры.

два тонких луча...

Но нынче,вернувшись из страшной поездки,

барон приказал:Позовите врача!

И лекарю,мутной тоскою оборон,

( шаги и бряцание шпор в тишине),

отрывисто бросил:Хворает мой ворон:

увидев меня,не закаркал он мне!

Ты будешь лечить его,если ж последней

отрады лишусь - посчитаюсь с тобой!..

Врач вышел безмолвно,и тут же в передней,

руками развел и покончил с собой.

А в полдень,в кровавом Особом Отделе,

барону,- в сторонку дохнув перегар -

сказали:Вот эти... Они засиделись:

Она - партизанка, а он - комиссар.

И медленно,в шепот тревожных известий, -

они напряженными стали опять, -

им брошено:на ночь сведите их вместе,

а ночью - под вороном - расстрелять!

И утром начштаба барону прохаркал

о ночи и смерти казненных двоих...

А ворон их видел?А ворон закаркал? -

барон перебил...И полковник затих.

Случилось несчастье! -он выдавил

( дабыудар отклонить -сокрушительный вздох), -

с испугу ли, все-таки крикнула баба, -

иль гнили объевшись, но...

ворон издох!

Каналья!Ты сдохнешь, а ворон мой - умер!

Он,каркая,славил удел палача!...

От гнева и ужаса обезумев,

хватаясь за шашку,барон закричал:

Он был моим другом.В кровавой неволе

другого найти я уже не смогу! -

и, весь содрогаясь от гнева и боли,

он отдал приказ отступать на Ургу.

Стенали степные поджарые волки,

шептались пески,умирал небосклон...

Как идол, сидел на косматой монголке,

монголом одет,сумасшедший барон.

И шорохам ночи бессоной внимая,

он призраку гибели выплюнул:Прочь!
И каркала вороном глухонемая,упавшая сзади,

даурская ночь.

-----------------------

Я слышал:В монгольских унылых улусах,

ребенка качая при дымном огне,

раскосая женщина в кольцах и бусах

поет о бароне на черном коне...

И будто бы в дни,когда в яростной злобе

шевелится буря в горячем песке, -

огромный,он мчит над пустынею Гоби,

и ворон сидит у него на плече.

ОЧИ ЧЕРНЫЕ

Во хмелю слегка
Лесом правил я.
Не устал пока, -
Пел за здравие.
А умел я петь
Песни вздорные:
«Как любил я вас,
Очи черные…»

То плелись, то неслись, то трусили рысцой.
И болотную слизь конь швырял мне в лицо.
Только я проглочу вместе с грязью слюну,
Штофу горло скручу и опять затяну:

«Очи черные!
Как любил я вас…»
Но – прикончил я
То, что впрок припас.
Головой тряхнул,
Чтоб слетела блажь,
И вокруг взглянул –
И присвистнул аж:

Лес стеной впереди – не пускает стена,
Кони прядут ушами, назад подают,
Где просвет, где прогал - не видать ни рожна!
Колют иглы меня, до костей достают.

Коренной ты мой,
Выручай же, брат!
Ты куда, родной, -
Почему назад?!
Дождь – как яд с ветвей –
Недобром пропах.
Пристяжной моей
Волк нырнул под пах…

Вот же пьяный дурак, вот же налил глаза!
Ведь погибель пришла, а бежать – не суметь,
Из колоды моей утащили туза,
Да такого туза, без которого – смерть!

Я ору волкам:
«Побери вас прах!…»
А коней пока
Подгоняет страх.
Шевелю кнутом –
Бью крученые,
И ору при том:
«Очи черные…»

Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс –
Бубенцы плясовую играют с дуги.
Ах вы, кони мои, погублю же я вас –
Выносите, друзья, выносите, враги!

…От погони той
Даже хмель иссяк.
Мы на кряж крутой –
На одних осях,
В хлопьях пены мы –
Струи в кряж лились, -
Отдышались, отхрипели
Да откашлялись.

Я лошадкам забитым, что не подвели,
Поклонился в копыта, до самой земли.
Сбросил с воза манатки, повел в поводу…
Спаси бог вас, лошадки, что целым иду!

======

Что за дом притих,
Погружён во мрак,
На семи лихих
Продувных ветрах,
Всеми окнами
Обратясь во мрак,
А воротами —
На проезжий тракт?

Ох, устать я устал, а лошадок распряг.
Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!
Никого — только тень промелькнула в сенях
Да стервятник спустился и сузил круги.

В дом заходишь, как
Всё равно в кабак,
А народишко:
Каждый третий — враг.
Воротят скулу —
Гость непрошеный!
Образа в углу
И те перекошены.

И затеялся смутный, чудной разговор,
Кто-то песню стонал да гармошку терзал,
И припадочный малый — придурок и вор —
Мне тайком из-под скатерти нож показал.

"Кто ответит мне —
Что за дом такой,
Почему — во тьме,
Как барак чумной?
Свет лампад погас,
Воздух вылился...
Али жить у вас
Разучилися?

Двери настежь у вас, а душа взаперти.
Кто хозяином здесь? Напоил бы вином".
А в ответ мне: "Видать, был ты долго в пути
И людей позабыл — мы всегда так живём:

Траву кушаем —
Век на щавеле,
Скисли душами,
Опрыщавели.
Да ещё вином
Много тешились —
Разоряли дом,
Дрались, вешались". —

"Я коней заморил, от волков ускакал.
Укажите мне край, где светло от лампад.
Укажите мне место, какое искал, —
Где поют, а не плачут, где пол не покат". —

"О таких домах
Не слыхали мы,
Долго жить впотьмах
Привыкали мы.
Испокону мы —
В зле да шёпоте,
Под иконами
В чёрной копоти".

И из смрада, где косо висят образа,
Я башку очертя шёл, свободный от пут,
Куда ноги вели да глядели глаза,
Где нестранные люди как люди живут.

...Сколько кануло, сколько схлынуло!
Жизнь кидала меня — не докинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи чёрные, скатерть белая?!

В.С. Высоцкий

К ночи успокоился упрямый, -
Смехом закружилась голова,
Обошел в пути ловушки-ямы
В реку уронить лица овал.

Пылью стынет желтая дорога,
В берег отступает долгий день,
В сопках умирает робкий грохот -
Жду опять заоблачных вестей.

И знать не знаю,
И сметь не смею
Без страха...

В травах заблудиться по колено
Кличи боевые не велят,
Пробовать настои и коренья
Не дает во тьме усмешек ряд.

Утром степью мокрой разгуляться,
Солнцу распахнуть тугую грудь,
Не услышать гибельного клаца, -
Отрезвить стрелой дурмана гуд.

Успеть успею,
Поймать поймаю
Без страха...

Д.Ревякин ("Калинов мост")

Сидел я в камере одиночке,
А какая-то девушка сидела выше.
Говорит: "Похлопай себя ладошкой,
Чтобы я тебя слышала".

Она мне спустила на нитке
Локон своих волос.
А я был острижен наголо,
Зато щетиной порос.

Я вылепил ей из хлеба
Человечка мужского,
Она к нему прилепила
Человечка другого.

К его голове я приклеил
Локон ее волос.
Потом нас по разным точкам
Тесный "столыпин" развез.

А тех человечков с полки
Ночью украла крыса:
Один человечек в локонах,
Другой человечек лысый...

Стишок для развития артикуляции, но мне нравится его заряд.

Плакать погодим:
Боли переборем,
Горе объегорим,
Беды - победим.
Прочь поворотим
Прочие печали.
Начали!
Вначале -
Плакать погодим…

Сергей Белорусец

Тали_Л_,
Чуть похоже на Кирсанова...

Вы об этом:

НА КРУГОЗОРЕ

На снег-перевал
по кручам дорог
Кавказ-караван
взобрался и лег.

Я снег твой люблю
и в лед твой влюблюсь,
двугорый верблюд,
двугорбый Эльбрус.

Вот мордой в обрыв
нагорья лежат
в сиянье горбы
твоих Эльбружат.

О, дай мне пройти
туда, где светло,
в приют Девяти,
к тебе на седло!

Пролей родники
в походный стакан.
Дай быстрой реки
черкесский чекан!

Тоже можно артикуляцию тренировать.)))

Тали_Л_,
Просто он очень большой экспериментатор поэтического слова. Жаль, тут не все:

https://liveangarsk.ru/blog/nemo/20120324/lyubimye-stikhi

Nemo, действительно очень красивые стихи. Не всегда удаётся найти то, что близко своему сердцу, у каждого автора. Нужно уметь искать. Вы умеете.
Недавно от близкого человека услышала стихотворение Юрия Левитанского. Меня оно поразило. Вот оно:

Иронический человек

Мне нравится иронический человек.
И взгляд его, иронический, из-под век.
И чёрточка эта тоненькая у рта -
иронии отличительная черта.

Мне нравится иронический человек.
Он, в сущности, - героический человек.
Мне нравится иронический его взгляд
на вещи, которые вас, извините, злят.

И можно себе представить его в пенсне,
листающим послезавтрашний календарь.
И можно себе представить в его письме
какое-нибудь старинное - милсударь.

Но зря, если он представится вам шутом.
Ирония - она служит ему щитом.
И можно себе представить, как этот щит
шатается под ударами и трещит.

И всё-таки сквозь трагический этот век
проходит он, иронический человек.
И можно себе представить его с мечом,
качающимся над слабым его плечом.

Но дело не в том - как меч у него остёр,
а в том - как идёт с улыбкою на костёр
и как перед этим он произносит: - Да,
горячий денёк - не правда ли, господа!

Когда же свеча последняя догорит,
а пламень небес едва ещё лиловат,
смущённо - я умираю - он говорит,
как будто бы извиняется, - виноват.

И можно себе представить смиренный лик,
и можно себе представить огромный рост,
но он уходит, так же прост и велик,
как был за миг перед этим велик и прост.

И он уходит - некого, мол, корить, -
как будто ушёл из комнаты покурить,
на улицу вышел воздухом подышать
и просит не затрудняться, не провожать.

Тали_Л_,
!!!

Nemo, перечитала все Ваши стихи на нашем сайте. Сразу вспомнилось знаменитое ахматовское:

И подумалось, что жизнь, несмотря на всё своё несовершенство (зачастую просто уродство), очень поэтична. Но только поэт способен увидеть это. И всё же на первом месте для меня стихотворение, которое Вы выложили в этой ветке. Оно самое светлое, несмотря на грусть. Оно жизнеутверждающее, несмотря на тему, которой посвящено. Необыкновенно талантливое стихотворение.

Проводила друга до передней,
Постояла в золотой пыли,
С колоколенки соседней
Звуки важные текли.
Брошена! Придуманное слово -
Разве я цветок или письмо?
А глаза глядят уже сурово
В потемневшее трюмо.

Мне грустно всегда от этой песни

Пей моя девочка, пей моя милая
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастье нам не дано.
Нас обманули, нас ложью опутали,
Нас заставляли любить...
Хитро и тонко, так тонко запутали,
Даже не дали забыть!

Пей, моя девочка, пей, моя милая,
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастия нам не дано.

Выпили нас, как бокалы хрустальные
С светлым душистым вином.
Вот отчего мои песни печальные,
Вот отчего мы вдвоем.

Пей, моя девочка, пей, моя милая,
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастия нам не дано.

Наши сердца, как перчатки, изношены,
Нам нужно много молчать!
Чьей-то жестокой рукою мы брошены
В эту большую кровать.

Пей, моя девочка, пей, моя милая,
Это плохое вино.
Оба мы нищие, оба унылые,
Счастия нам не дано.

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

асадов-это здорово!так и до смелякова доберетесь:-))

Вдоль маленьких домиков белых
акация душно цветет.
Хорошая девочка Лида
на улице Южной живет.

Ее золотые косицы
затянуты, будто жгуты.
По платью, по синему ситцу,
как в поле, мелькают цветы.

И вовсе, представьте, неплохо,
что рыжий пройдоха апрель
бесшумной пыльцою веснушек
засыпал ей утром постель.

Не зря с одобреньем веселым
соседи глядят из окна,
когда на занятия в школу
с портфелем проходит она.

В оконном стекле отражаясь,
по миру идет не спеша
хорошая девочка Лида.
Да чем же она хороша?

Спросите об этом мальчишку,
что в доме напротив живет.
Он с именем этим ложится
и с именем этим встает.

Недаром на каменных плитах,
где милый ботинок ступал,
"Хорошая девочка Лида",-
в отчаяньи он написал.

Не может людей не растрогать
мальчишки упрямого пыл.
Так Пушкин влюблялся, должно быть,
так Гейне, наверно, любил.

Он вырастет, станет известным,
покинет пенаты свои.
Окажется улица тесной
для этой огромной любви.

Преграды влюбленному нету:
смущенье и робость - вранье!
На всех перекрестках планеты
напишет он имя ее.

На полюсе Южном - огнями,
пшеницей - в кубанских степях,
на русских полянах - цветами
и пеной морской - на морях.

Он в небо залезет ночное,
все пальцы себе обожжет,
но вскоре над тихой Землею
созвездие Лиды взойдет.

Пусть будут ночами светиться
над снами твоими, Москва,
на синих небесных страницах
красивые эти слова.

Текирин,
!!!

А мне у Асадова больше всего нравится Баллада о ненависти и любви. Она очень длинная. Раньше я знала её наизусть. Теперь уже не так хорошо помню.

Баллада о ненависти и любви

Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет, как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!

Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.

В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист.
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?

Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: "Мол, вот беда
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего перелом ключицы..."

Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.

Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?

А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.

Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.

Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.

Что перебито? Понять нельзя.
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья...

Где-то комната, свет, тепло...
Не надо об этом! В глазах темнеет...
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет...

А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище -
Тупо кружится голова...
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!..

Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо... Вас понял... Пока держусь! -
А про себя добавляет: "Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно..."

Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки... спина немеет...

- Алло!- это, кажется, генерал.-
Держитесь, родной, вас найдут, откопают...-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают...

Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма...

Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье!

С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!

- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять!

Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.

- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет...
- Как нет? Да ты не в своем рассудке!

Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.

А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет...

Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?

- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.

Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе не верна
И вот уже год, как люблю другого!

О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.

- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!

Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.

Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.

Прости. Не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова...
И словно бы молот стучит по темени...

- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости!

Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!

Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!

Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!

Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!

Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!

И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!

Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!

Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!

Надо любою ценой подняться
И всем существом, устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!

Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь назад, ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом...

Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!

Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!

- Не выйдет! Неправда, не пропаду! -
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает...

II

К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.

Он сдал, в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.

Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет... ищет... и вот, и вот -
Темная точка средь белизны!

Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег...

Все ближе, все ниже... Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!

Припала к мужу: - Ты жив, ты жив!
Я знала... Все будет так, не иначе!..-
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.

Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
- Не смей... ты сама же сказала мне..

- Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!

Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло... хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!

И вот, говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!

Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад!

И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!

И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!

браво!спасибо за лиду.демьяненко Там тоже наверное порадовался.
А асадовым во время оно за лирику звчитывались,называли эротикой,спорили о чем то.а он то ого какие стихи писал

Вспомнила стихотворение, которое прозвучало в фильме "Служебный роман".
Светлана Немоляева его очень красиво прочла.

О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Как долго я играла роль,
не опираясь на партнера!

К проклятой помощи твоей
я не прибегнула ни разу.
Среди кулис, среди теней
ты спасся, незаметный глазу.

Но в этом сраме и бреду
я шла пред публикой жестокой -
все на беду, все на виду,
все в этой роли одинокой.

О, как ты гоготал, партер!
Ты не прощал мне очевидность
бесстыжую моих потерь,
моей улыбки безобидность.

И жадно шли твои стада
напиться из моей печали.
Одна, одна - среди стыда
стою с упавшими плечами.

Но опрометчивой толпе
герой действительный не виден.
Герой, как боязно тебе!
Не бойся, я тебя не выдам.

Вся наша роль - моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль - моя лишь боль.
Но сколько боли. Сколько. Сколько.

Стихотворение написала Бэла Ахмадулина.
Но в этом фильме ещё одно стихотворение известного автора прозвучало.
Может быть кто-нибудь вспомнит?)))

Тали_Л_,
...

Скажи...