О толерантности

Я уже один раз копипастил статью Таты Олейник о гомосексуализме. Тут прочел еще одну. А тем, что нравиться , почему бы и не поделиться.
Делаем Ctrl+C и Ctrl+V. Оп-ля.
Наслаждаемся.

Алеша ведет суровую борьбу. Он запрещает кошке сидеть на столе, а Гаю – чавкать и шляться по дому в уличной обуви. Борьба идет с переменным успехом. Я не вмешиваюсь.

Пусть я и считаю, что кошка может сидеть где ей вздумается, а ребенок – чавкать сколько душеньке угодно. Но я опять-таки считаю, что и Алеша имеет право ныть по этому поводу столь энергично, как ему заблагорассудится. Потому что я равнодушная и безразличная. Да.

Если Леночке Григорьевне, скажем, нравится, приезжая к нам в гости, ходить в кофточке и прозрачных колготках, в которые эта кофточка заправлена на уровне подмышек, я, конечно, не сочту, что Леночка Григорьевна является олицетворением стиля и элегантности. Но я скорее перекушу себе язык пополам, чем попытаюсь намекнуть, что ходить по дому можно и в менее экстравагантных нарядах. Я считаю, что в возрасте Леночки Григорьевны все окружающие должны говорить ей большое спасибо за то, что она вообще еще ходит. И бегать за ней с юбочкой или штанишками я не буду, неа.

Да, если подумать, меня вообще очень трудно вывести из себя. Я скучный человек – меня почти ничего не бесит. На тротуаре припаркована машина? Ну, я ее обойду. Пьяненький дядечка сидит в подъезде и поет похабную песенку? Я и его обойду. Я сижу на пляжу, а вокруг бегают и вопят дети? Замечательно! Лают собаки? Прекрасно! Матерятся нефтяники? Дивные звуки дикой природы!

Мне нравится разнообразный мир. Мне нравятся грязные цыганки с детьми и напомаженные фифы с силиконовыми губами. Мне нравятся очень толстые люди с уютными валиками под подбородками. Они бывают ужасно красивыми. Тощие люди мне тоже нравятся.

При мне можно курить сигары, ставить неправильные ударения и быть таджикским гастарбайтером гомосексуальных наклонностей.

При мне можно шлепать детей. Дети при мне взамен получают полное право носиться сломя голову, плеваться мороженым и орать мне на ухо в самолете.

Меня можно кусать собаками и царапать кошками. Если кто-то, пролетая мимо, гадит мне на голову - я тоже как-нибудь переживу это ужасное обстоятельство.

При мне можно ходить в паранже, неглиже и фаберже. Возносить хвалу любым богам не очень порицаемыми в УК способами. Позволять себе расистские, сексистские и антисемитские высказывания, в целом, тоже можно, если они будут не очень уж противными. Если они будут очень противными – я могу грубо ответить. Если очень-очень-очень противными, я прекращу с вами любые формы общения, но никогда в жизни я не буду хотеть, чтобы вас посадили за них в тюрьму.

Меня не раздражает реклама, не бесят кондиционеры, мои эстетические устремления можно описать пятью словами «чтобы было много всякого разного». А вот всего одинакового и правильного я, признаться, побаиваюсь

Потому что есть все-таки одна вещь, от которой меня на самом деле трясет.
Я на самом деле ненавижу, когда кто-то кому-то что-то запрещает.
Поэтому могу авторитетно заявить, что нынешнее положение дел на планете мне в целом не нравится.