Мать борется за новую жизнь для дочери, сбитой на зебре пьяным водителем

Вечером 25 февраля 2007 года ангарчанка Татьяна Блажко ждала домой четырнадцатилетнюю дочь Аню. Девочка задержалась с подружками. Переходный возраст — ничего не поделаешь.

Мама и дочь перезванивались по телефону: «Мамочка, еще десять минут!» — «Нет, я тебе сказала быть в десять дома!» Девочка огорченно вздохнула и пообещала скоро прийти. Вдруг, минут через десять после последнего разговора, в доме раздался звонок, Татьяна машинально посмотрела на часы — было двадцать минут одиннадцатого. Почему-то с дочкиного телефона раздался чужой голос: «Вашу дочь сбила машина. Ее увезли в БСМП (больница скорой медицинской помощи в Ангарске. — Авт.).

Татьяна, едва накинув на себя куртку, выбежала из дома. Она не видела дороги из-за слез, все время поскальзывалась, падала, вставала, бежала, снова падала... В больнице ее встретил врач и объявил, что девочка в реанимации и к ней нельзя. «Хотя бы посмотреть на нее!» — умоляла мать. «Нет! Ребенок на операции!» — отрезал врач. Уже потом матери рассказали, в каком состоянии находится ее Нюся (так Татьяна ласково называет дочку. — Авт.): черепно-мозговая травма, ушиб легкого, перелом бедер и обеих ног, и самое тяжелое — разрыв печени.

— Нюся была в коме четыре дня, — со слезами вспоминает Татьяна. — Мне кажется, что я была в коме вместе с ней: я ничего не понимала, что происходит, ничего не знала. Все за меня делали друзья. Они как-то через знакомых в ГАИ выяснили, что дочку прямо на пешеходном переходе на большой скорости сбил пьяный водитель. И скрылся с места преступления, бросив переломанную девочку на обледенелой дороге. Но следом ехала другая машина, ее водитель остановился, поднял Нюсю и отвез ее в больницу. И еще один автомобиль остановился на месте ДТП: по чистой случайности, эти люди были нам знакомы, они узнали Нюсю, подобрали ее сотовый телефон и позвонили мне.

Человек, сбивший на пешеходном переходе девочку-подростка, оказался предпринимателем, владельцем нескольких точек по продаже обуви на местном рынке.

Его звали Николай Одиноков, ему было тогда 48 лет. Когда его разыскала полиция, горе-водитель сразу позвонил Татьяне и стал умолять забрать заявление, не подавать на него в суд. Он взывал к Таниной совести и требовал жалости к себе: дескать, у него тоже есть дочка и уже родилась маленькая внучка. Он обещал оплатить все операции, которые понадобятся Ане. И Татьяна, сжалившись над водителем, искалечившим ее ребенка, заявление забрала. А Николай, заплатив 20 тысяч рублей, скрылся в неизвестном направлении. Когда Татьяна позвонила ему, трубку взяла жена Николая: «Не звоните сюда больше! Мы с ним в разводе, и он здесь больше не живет!»

— Ты что, так и намерена все это оставить? — негодовала подруга Татьяны. — Ты с ума сошла? Без мужа, одна с ребенком! Как ты собираешься ставить Нюсю на ноги? Давай разыщем его, давай наймем мужиков, в конце концов, пусть с ним разберутся!

— Нет, я ничего этого делать не буду, — вздохнула Татьяна. — Я не хочу брать такой грех на душу. Если он не хочет отдавать эти деньги, то зачем их насильно из него выколачивать? Бог ему судья! С ним есть кому разобраться...

— В смысле? Кто с ним будет разбираться? — переспросила подруга.

— Господь, — ответила она.

Через несколько месяцев Татьяне позвонили и сказали: Николай Одиноков умер 25 октября 2007 года. Почти через год после этой аварии.

Друзья не хотели в это верить: «Знаешь, какие небылицы сочиняют о себе те, кто совершил преступление? Они тебе сейчас такого наговорят, а ты всему веришь!» Подруга, работавшая в следственных органах, сделала запрос через прокуратуру, и ответ пришел быстро: Николай Одиноков скоропостижно умер от сердечного приступа.

Нюся пролежала четыре дня в реанимации, она никак не могла выйти из комы. Татьяна все это время ходила по всем храмам города. Молилась, ставила свечи за здравие, везде заказывала сорокоусты. Вместе с подругой они обзвонили всех своих друзей и попросили заказать молебны о здоровье девочки. И друзья сразу откликнулись: за исцеление Анечки молились в Москве, в Калининграде, в Санкт-Петербурге, в Иркутске, в Ангарске, в Усолье-Сибирском, в поселке Тельма... Врачи сказали, что если девочка выживет после таких страшных травм, это будет настоящее чудо. На четвертые сутки медсестра сказала, что девочка пришла в себя. И разрешила написать записку.

— Я не помню, что написала, но хорошо помню ее ответ, — рассказывает Татьяна. — Медсестра вышла из реанимации и сказала: «Аня просила передать вам, что она вас любит».

Вскоре девочку перевели в палату.

Оказалось, что она ничего не помнит о том вечере. Она с ужасом смотрела на швы, на грубо зашитые длинные разрезы на ногах, на груди, на животе. Из всех ран торчали катетеры и сочилась кровь.

Особенно пострадали ноги: на них пришелся основной удар пьяного водителя. Чтобы восстановить кости, в них поставили титановые пластины. Одна из них сломалась сразу. Девочка перенесла за восемь лет после аварии одиннадцать операций. Поначалу Нюся совсем не могла ходить: она передвигалась по квартире на стуле. На ногах был установлен аппарат Илизарова. Спицы пронизывали ноги от паха до колена, в колено тоже были вставлены спицы. Первый аппарат установили в Иркутском институте ортопедии. Когда мама спрашивала, сколько с ним ходить, ей ответили: ходите, пока не срастется нога. А нога никак не хотела срастаться.

Полтора года Нюся носила громоздкий аппарат. Потом решили ехать на операцию в город Курган — там самый авторитетный институт ортопедии в России. Туда едут учиться врачи со всех городов и даже стран. И в Кургане Татьяне и Нюсе сказали, что аппарат нельзя держать в человеческом теле более полугода!

В общем, приходилось учиться в том числе и на врачебных ошибках. Очень страшно для матери, когда в роли подопытного кролика — твой ребенок.

— Сейчас одна нога у Нюси короче на три сантиметра, — говорит Татьяна. — Из-за этого и сколиоз, и внутренние органы расположены неправильно. Но все это можно исправить, вернув ноге нужную длину. И колено у нас одно не сгибается, потому что спицы аппарата ставят каждый раз в это колено.
Татьяна воспитывает девочку одна и все заработанные деньги вкладывает в эту борьбу за ноги. И силы матери уже на исходе.

Можно, конечно, опустить руки и расписаться в собственном бессилии: ну что ж, если так случилось, что уж тут... А можно, сжав зубы, встать на цыпочки и перерасти эту боль. Аня так и делает: она ходит на пальчиках, чтобы обе ноги казались одинаковыми. Я думаю, что мы, все вместе, сможем помочь этой девочке. Потому хотя бы, что мы — взрослые. Потому что мы — сильные. И у нас есть возможность помочь этому ребенку.

Номер карты Ани Воробьевой, героини нашей сегодняшней публикации: 639002189014200822.