АУЕ в Иркутской области: как спасти наших детей?

АУЕ – эту певучую аббревиатуру сегодня можно встретить на стенах и заборах в любом районе Иркутска. Коряво написанная мелом на стене, аккуратно вырезанная ножиком на школьной парте, выведенная с помощью баллончика для граффити на гаражных воротах... Эти буквы расшифровываются как «арестантский уклад един» (или «арестантское уголовное единство») и прославляют жизнь по воровским понятиям.

Казалось бы, это что-то из голодных 90-х, когда возле каждого иркутского рынка дежурили «правильные» пацаны и отбирали деньги у «неправильных» – тех, кто не знает, как отвечать на тюремные вопросы. Но сегодня этот призрак из прошлого вернулся и браво шагает по соцсетям и школам.

Масштабы проблемы официально не признаются

Мы разговариваем с Сергеем К. Он бывший сотрудник Ангарской воспитательной колонии для несовершеннолетних, теперь на пенсии. Рассказывает об этой системе подобно – предмет знает досконально. Спросите, почему К.? Почему мы не называем его фамилии? Ответ прост: ныне он работает в образовательной системе, которая все еще стесняется того факта, что в школах возможно всякое, хотя оно уже случилось, и не раз. Система чувствует себя скомпрометированной, если кто-то из ее служащих дает интервью на такую специфическую тему. Хотя это, конечно, странно: в Забайкальском крае и Бурятии нет подростковых колоний, всех несовершеннолетних преступников оттуда отправляют к нам в Ангарск, поэтому где как не в Иркутской области обсуждать этот вопрос?..

– В Забайкалье раньше было много воинских частей, теперь некоторые из них расформированы, – рассказывает Сергей. – Уровень жизни в поселениях под Читой стал крайне низким. Престиж службы в армии упал. Этим воспользовался криминал и взял воспитание молодежи в свои руки. Известно, что неаполитанская мафия (или каморра) очень серьезно относилась к социальной работе с молодежью. Я знаю, что сегодня в некоторых забайкальских поселениях для подростков стать мужчиной – значит пройти через тюрьму. Раньше подросткам было стыдно, что они не прошли армию. Сегодня место армии занимает тюрьма.

«АУЕ» – это еще и сигнал, который подростки используют для распознавания своих и чужих. Это приветствие они говорят друг другу при встрече. В Чите школьники даже умудряются оставлять его как печать на листах с контрольными работами. Или – громко выкрикивают во время дерзких нападений. Так, в 2013 году в бурятском селе Малый Куналей с криками «АУЕ!» воспитанники детдома напали 9 мая на колонну полицейских. Жуткая история в Казани через год: рэкетиры насмерть забили подростка с отцом, который пришел вместе с ним на разборку. После убийства «ауешники» вскрыли их квартиру, убили мать и вынесли бытовую технику – на продажу. В 2016 году массовые беспорядки произошли в двух забайкальских поселениях. В городе Хилок воспитанники интерната напали на полицейский участок, пытаясь освободить своего товарища. А в селе Новопавловка родители детей, которых терроризировали в школе, устроили над малолетними рэкетирами самосуд. Иркутская область попала в печальную хронику в том же 2016 году: АУЕ в Усольском кадетском корпусе. Тогда депутат Законодательного собрания Иркутской области Олег Кузнецов напрямую указал, что эта идеология уже в Приангарье. Но официально масштабы проблемы властями не признаются. Об этом говорят лишь когда промолчать уже нельзя – после самых жутких случаев.

– Посмотрите, в соцсети «ВКонтакте» уже больше двух тысяч сообществ только с названием «АУЕ»: в самых больших уже под 300 тысяч человек, – продолжает бывший сотрудник пенитенциарной системы. – Общение в этих группах – наиболее удобный способ взаимодействия с цифровым «поколением Z». Значительная часть нынешних подростков с трудом воспринимают большие тексты (и книгу как источник информации) – для них привычнее картинка и сетевой пост. Новое модное движение через социальные сети распространяется моментально. Дети даже не подозревают, что «лайкая» житейскую мудрость (примеров много – «Духом не упадешь, силой взять не смогут», «Без брата как без автомата», «Личное не должно быть публичным»), они невольно становятся вовлеченными в эту субкультуру.

Опытные психологи на занятиях со школьниками приводят такой факт: уже сегодня при приеме на работу работодатели внимательно просматривают аккаунты в соцсетях. Вполне возможно, что через несколько лет это будут делать не люди, а компьютерные программы, которые обнаружат любой клик и давнюю подписку (даже уже отмененную). Возьмут ли «ауешника», пусть даже виртуального, на хорошую работу? Вряд ли. Кстати, на школьников этот пример пока еще производит впечатление.

Школьный рэкет вернулся с новым прайсом

– Нельзя не признать: в идеологии АУЕ есть яркие моменты, которые привлекают детей, – говорит Сергей. – Они учат держать слово и помогать товарищам. Здесь очень силен культ матери. Как они говорят, «за мать порву любого». Правда, если разобраться в ситуации более тщательно, окажется, что действия хулиганов наносят гораздо больший урон здоровью матери, нежели чье-то внешнее влияние. Блатная романтика всегда была популярна в нашей стране.

На все это наложился культ богатого образа жизни – каждый из подростков видит себя на «Мерседесе Гелендвагене». Малолетние преступники так и говорят: в нашей стране все воруют, ловят не всех, так почему я не могу попробовать, а вдруг не поймают? Включите телевизор – везде «ментовские войны». А это настоящая пропаганда криминала. Наверное, все это началось с сериала «Бригада» – он до сих пор очень популярен: его постоянно постят в Интернете. В России сегодня разрушены традиционные формы социализации, в моде потребительский стиль жизни. Но теперь уже с ярким криминальным оттенком.

Там, где есть интерес, быстро возникает и коммерческое предложение. В сети активно распродаются футболки (от 900 рублей) с надписями «АУЕ», «Смерть легавым, жизнь ворам!», «Бей сильнее, стой до конца!», «Фарту, Масти, АУЕ!» Почему-то рядом по той же цене продаются футболки с российским гербом. Появилось несколько рок-групп и рэп-коллективов, которые активно используют «ауешную» тематику. В группы АУЕ в соцсетях уже охотно дают рекламу производители мужских товаров и даже спортивные телеканалы.

– Я знаю, что уголовники «со стажем» относятся к АУЕ снисходительно, как к детской забаве, – продолжает наш собеседник. – В то же время основная активность этого движения – сбор денег со школьников в пользу заключенных.

В Забайкальском крае в школах назначаются свои «смотрящие», которые должны регулярно отправлять на зону деньги – в «общак». Так называемый грев подразумевает: если ты сейчас помогаешь заключенным, они помогут и тебе, когда ты окажешься в тюрьме. Поборы разные: от 50 рублей с первоклассника до тысячи с выпускника в месяц. Активно используется «счетчик» – не принес деньги вовремя, значит, уже должен больше. Запугивают побоями и сексуальным насилием.

Как бороться с идеологией?

Сила АУЕ – в сетевой структуре. У нее нет определенного центра со своим руководителем. Об этом, кстати, и говорят полицейские, когда произносят: «Нет такой банды в нашем регионе». Но это не ОПГ, а идеология, причем востребованная. В каждом городе и даже районе адепты АУЕ придумывают свои локальные правила. Например, не трогать школьников до определенного возраста. Или – «прессовать» жителей только соседнего района. Интересно, что следы АУЕ не найдены пока в некоторых кавказских республиках – там еще есть свои крепкие устои воспитания. Но выходцы из этих республик в других регионах активно используют и ауешный сленг, и стиль («Русским – привет, нерусским – салам!»).

– Подросткам нужно показать альтернативу, другую жизнь, – говорит Сергей. – У них в этом возрасте зачастую измененное сознание, мозг как бы рассогласован, не справляется с обилием впечатлений. АУЕ увлекаются дети даже из обеспеченных семей. Нужно разрушить стереотип, что существовать по принципам выживания, «как в тюрьме» – это круто. Нельзя привлекать подростков к ответственности за идеологию. Нужно взаимодействовать с ними на поле смыслов и ценностей: беседовать, возражать и переубеждать! Ни в коем случае нельзя говорить с изучающей или поучающей позиции. Нужно заинтересовать...

В качестве примера бывший сотрудник колонии рассказывает о малолетнем преступнике, который очень любил путешествовать. Автостопом он проехал от Читы до Санкт-Петербурга и обратно. Он постоянно об этом рассказывал, но никто из ровесников в колонии даже не мог представить, что это за путь и где этот Питер находится. Психологи предложили путешественнику и его друзьям нарисовать карту России на стене общего зала – чтобы парень смог рассказывать свои истории, подкрепляя их наглядно. Подростки идею приняли на ура, сами ходили к учителю математики, чтобы правильно высчитать расстояние, а потом охраняли эту карту от недоброжелателей и жутко ей гордились.

Другая история: ребята из колонии каждый год ездили на экскурсию по Кругобайкальской дороге. Выбирали для этого лучших по учебе, и они в качестве приза катались на байкальском экспрессе. Поначалу все проходило скучно. Чтобы заинтересовать их, педагоги придумали квест: на каждой станции подростки должны были выполнять определенные задания – что-нибудь искать, отгадывать, придумывать. Причем эти задания для них составляли те, кто остался в колонии, пока не заслужив поездки на Байкал. В итоге дети возвращались с горящими глазами и бесконечными историями о своих приключениях. Тем, кто оставался в колонии, тоже было интересно.

Яркие ходы для перевоспитания создают наставники Колпинской воспитательной колонии в Ленинградской области. На ютубе можно найти видеоклип на рэп-композицию «Мы сами можем управлять своей судьбой», которую написали несколько осужденных подростков. Колония поддержала профессиональные запись и съемку клипа – каждый из осужденных рассказал в этой песне свою реальную историю и почувствовал себя Бастой.

– Детей очень важно научить говорить «нет», – говорит Сергей. – Выработать у них критическое мышление. И показать ребенку, что он не один! По статистике, 91% преступников стали такими еще в школе. Очень важно показать детям другие варианты жизненных стратегий – желательно на своем опыте.