Диалог

Р. – Вот жизнь настала – ложись и умирай! Не дай бог еще неурожай будет.
Г. – А откуда урожай – нужно же посеять для этого.
Р. – Озимый хлеб пропал, конечно. Вот С. ехал проездом, неужели он в окно не смотрел. Как все жизнью недовольны, прямо все в открытую говорят
<…> что делается кругом, голод неимоверный, все недовольны. <…> Министров столько насажали, аппараты раздули. Как раньше было – поп, урядник, староста, на каждом мужике 77 человек сидело, – так и сейчас! Теперь о выборах опять трепотня началась.
Г. – Ты где будешь выбирать?
Р. – А я ни х… выбирать не буду. Никуда не пойду. Такое положение может быть только в нашей стране, только у нас могут так к людям относиться. <…> Нет самого необходимого. Буквально нищими стали. Живет только правительство, а широкие массы нищенствуют. Я вот удивляюсь, неужели С. не видит, как люди живут?
Г. – Он все видит, все знает.
Р. – Или он так запутался, что не знает, как выпутаться?! <…> Я все-таки думаю, что не пройдет и десятка лет, как нам набьют морду. Ох и будет! Если вообще что-нибудь уцелеет.
Г. – Безусловно.
Р. – О том, что война будет, все говорят. <…> Как наш престиж падает, жутко просто! <…> За Советским Союзом никто не пойдет… <…>
В колхозах подбирают хлеб под метелку. Ничего не оставляют, даже посевного материала. <…> Надо прямо сказать, что все колхозники ненавидят С. и ждут его конца.
<…> Думают, С. кончится – и колхозы кончатся…
<…>
Г. – Ах, е… м… что ты можешь еще сказать?!
Р. – Да. Народ внешне нигде не показывает своего недовольства, внешне все в порядке, а народ умирает.
Г. – Едят кошек, собак, крыс. <…>
Р. – Народ голодает, как собаки, народ очень недоволен.
Г. – Но народ молчит, боится.
Р. – И никаких перспектив, полная изоляция.
Г. – Никаких. <…> Ни х… все пошло насмарку!
Р. – Да, не вышло ничего.
Г. – Вышло бы, если все это своевременно сделать. Нам нужно было иметь настоящую демократию.
Р. – Именно, чистую, настоящую демократию, чтобы постепенно все это делать. А то все разрушается, все смешалось – земля, лошади, люди. Что мы сейчас имеем? Ни земли, ни школ, ни армии, ничего нет <…>.