В России наконец воссоздана советская система защиты гостайны – абсурдная, громоздкая, позволяющая засекретить все что угодно

Илья, сотрудник одной из инвестиционно-правовых компаний в Краснодаре, очень просил не упоминать его фамилию, а сам рассказал, что внимательно следит за историей портала wikileaks.org, крупнейшего ресурса по обнародованию засекреченных документов. У него к этой теме шкурный интерес: в апреле он зарегистрировал домен wikileaks.ru и теперь хочет продать его. Он уверяет, что обычно не занимается киберсквоттингом — скупкой потенциально популярных доменов ради перепродажи, — а сам планирует развивать купленные им сайты. Wikileaks.ru он хотел превратить в аналог популярной англоязычной версии, но после недавнего скандала решил от греха продать.

Австралиец Джулиан Ассандж опубликовал на wikileaks.org «афганское досье» — десятки тысяч документов о военной кампании Штатов в Афганистане. Началась настоящая травля создателя wikileaks.org, и уже несколько месяцев он скрывается, опасаясь ареста или расправы. Еще бы: Ассандж подписал смертный приговор сотням афганцев, сотрудничающим с американскими военными, и многим военным тоже. Разделять его участь Илья не намерен: «Я прикинул, во что это может вылиться, и решил, что лучше от такого “добра” избавиться».

Что Ассандж интересуется Россией, Илья узнал из статьи в «Русском Newsweek» (№33, 2010). Он сразу связался с администраторами ресурса — на сайте wikileaks.org есть специальный зашифрованный чат — и назвал цену: $75 000. Иностранцы очень заинтересовались, утверждает Илья, но начали торговаться. Он готов был скинуть $25 000, но — увы... «50 штук за русский домен? Это бред. Мы готовы были дать ему $1000, и ни цента больше», — сказал Newsweek представитель wikileaks.org, добавив, что, как правило, они вообще не покупают домены. Им их дарят.

Илья теперь ищет других покупателей. А сотрудник wikileaks.org на вопрос Newsweek, почему у них так мало секретных документов из России, ответил: «Мало присылают». И тут же попросил о помощи — перевести на русский язык инструкцию по безопасной пересылке секретных документов.

Перевести инструкцию в принципе просто, но это вряд ли поможет. В утечке на WikiLeaks обвиняют 22-летнего американского аналитика военно-полевой разведки Брэдли Мэннинга. Мэннинг или нет, но кто-то слил сотни тысяч файлов военно-дипломатического онлайн-архива — допустим, переписал на флешку и передал Ассанджу. В России это вроде как невозможно — скопировать секретную информацию со служебного компьютера, подключенного к базе данных с секретными документами.

Почему невозможно — это тоже секрет большой важности. Статья 5 закона «О гостайне» относит к ней и сведения «о методах и средствах защиты государственной тайны». Так что с некоторых пор в России гостайна — и все, что ее окружает, — охраняется очень крепко. И гостайной с некоторых пор может оказаться все что угодно.

ГОЛОВНАЯ БОЛЬ, И БОЛЬШЕ НИЧЕГО

В 1990-х система сильно пострадала, рассказывает кремлевский чиновник, на предприятиях шли сокращения, в первую очередь за счет первых отделов, и само понятие секретности едва ли не было уничтожено. Бывший высокопоставленный разведчик Юрий Кобаладзе подтверждает, что дела обстояли совсем плохо: «Утечки были даже на уровне первого лица: Ельцин в хорошем расположении духа вполне мог сообщить миру агентурные данные».

Но за последние несколько лет в России не было ни одной серьезной утечки секретных сведений: громоздкая система их защиты успешно воссоздана. Во всех ведомствах, нефтяных компаниях и государственных СМИ вновь работают первые отделы, защищающие казенные секреты.

Сотрудник аппарата правительства предлагает вести новый отсчет системы сохранения гостайны с 2001 года, когда случился громкий скандал: чиновник администрации президента Максим Мейер дал утечку о реформе «Газпрома», а это была секретная информация. Было проведено внутреннее расследование, Мейера уволили за несанкционированное общение с прессой, и у приказа была конкретная цель — показать, что будет с теми, кто повторит поступок Мейера.

В результате сегодня система допуска к гостайне работает без сбоев, включая в себя десятки, если не сотни тысяч человек по всей стране, и постоянно расширяется. Попытки некоторых депутатов ограничить или хотя бы уточнить перечень сведений, отнесенных законом к гостайне, наталкиваются на сопротивление спецслужб и правительства. В Думе лежит очередной законопроект: теперь к гостайне хотят отнести почти всю информацию о борьбе с террористами.

Много или мало в России тайн, сказать трудно, зато сложилась система, благодаря которой простые работники военкоматов и научные сотрудники годами не могут выехать за границу или получить загранпаспорт. Чиновники, работающие с гостайной, всеми силами пытаются отказаться от секретного допуска: проблем много, а добавка к окладу — всего ничего. «В США пятиуровневая система клиренсов (допусков к гостайне. — Newsweek), — говорит сотрудник аппарата правительства. — Для чиновников она не только не создает проблем, но и способствует продвижению по службе. У нас вторая или третья секретность — головная боль и больше ничего».

ТРИ СТЕПЕНИ ТАЙНЫ

Передача секретных сведений в российских ведомствах выглядит обычно так. В кабинет министра или замминистра заходит строгая женщина лет пятидесяти с прижатой к груди красной папкой. Она передает чиновнику конверт с секретами и просит его расписаться в журнале: он проставляет там время получения и удостоверяет, что принял конверт лично в руки. Там может быть все что угодно: от проекта президентского указа о награждении сотрудников спецслужб до аналитической записки ФСБ об информационных провокациях против инициатив российских властей, которые готовят западные СМИ.

Женщина, доставляющая гостайну конечному адресату, — сотрудник того самого первого отдела ведомства по защите гостайны. Туда секретные бумаги попадают тоже особым путем: ежедневно их привозят люди из фельдъегерской службы, неприметные офицеры с прикрепленными наручниками к руке, как у инкассаторов, коричневыми портфелями из кожзама или холщовыми мешками. Руководителям ведомств гостайну доставляют на рабочее место. Чиновники рангом пониже, вроде начальников отделов, за секретами ходят сами — по звонку.

Грифов секретности в России всего три: «секретно», «совершенно секретно» и «особой важности». Для работы с каждым из них чиновнику оформляется специальный допуск от тройки («секретно») до единички («особая важность»). Что конкретно регулирует один допуск, а что другие, рассказывать тоже нельзя — опять споткнешься о ту самую пятую статью закона «О гостайне».

Но можно предположить, например, что точные сведения о стратегических запасах зерна в России имеют гриф «секретно». У технических характеристик российского боевого лазера, который проходит первые испытания, наверное, будет второй допуск. А данные о реальном состоянии российских ядерных арсеналов, особо важные разведданные и вообще информация о дипломатических переговорах, скорее всего засекречены по высшему разряду.

За каждый следующий допуск к окладу чиновника начисляется прибавка, соответственно 10, 20 и 30%. Эти деньги добавляются к базовой ставке оклада чиновника, так что в среднем первый, самый серьезный, допуск — это ежемесячная прибавка в 6000–8000 рублей. Деньги небольшие — так что к секретной документации часто относятся пренебрежительно.

Один чиновник вспоминает, как во время празднования дня рождения в Кремле на секретном документе резали колбасу, выбросили его в урну, но потом спохватились и спасли. Сотрудник Белого дома рассказывает, что при увольнении его коллега пошел подписывать обходной лист, и оказалось, что за ним числится больше десятка секретных бумаг. Он перерыл весь дом, а потом вспомнил, что документы — в багажнике автомобиля его жены, куда он их положил перед отпуском.

ПОНТЫ ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ

Сколько в России людей с секретными допусками — тоже секрет. Но неудивительно, что чиновники не рвутся к гостайне. Простые госслужащие из-за случайно поставленной подписи в графе «ознакомлен» могут не попасть за границу или не получить загранпаспорт. Больше всех страдают сотрудницы российских военкоматов. Ведь по закону весь гражданский персонал комиссариатов имеет допуск к гостайне: знает свое место в мобилизационной схеме и имеет доступ к данным военнообязанных и призывников.

Та же проблема у многих бойцов спецподразделений и милиционеров, работающих, например, со своей агентурой. А вот у министров и вице-премьеров таких проблем нет, хотя у них высший, первый, допуск. Это не мешает им бывать за границей. Надо только поставить в известность начальство и указать, где и когда собираешься отдохнуть.

Но есть другие ограничения. На столе у президента, как видно из теленовостей, стоят два компьютера: один подключен к интернету, другой — к внутренним кремлевским базам данных. В правительстве доступ к интернету — у считаного количества сотрудников. «Ни один компьютер, имеющий доступ к служебным сведениям, не может быть подключен к интернету, — объясняет работник Белого дома. — Это железное правило».

На самом деле не все документы в этих базах данных секретны. Есть и документы с грифом «ДСП» — «для служебного пользования». Именно такой гриф стоял, например, на проекте новой российской внешнеполитической доктрины, о которой Newsweek писал в мае. Но за разглашение документов с грифом «ДСП» наказаний не предусмотрено. «“ДСП” — это скорее понты для внутреннего пользования», — объясняет бывший кремлевский сотрудник.

Обычно такой гриф присваивают в двух случаях: или чтобы отметить особую важность документа, или чтобы хоть как-то ограничить доступ к нему и дисциплинировать исполнителей. Минобороны — одно из немногих ведомств, где к грифу «ДСП» относятся действительно серьезно: понятие военной тайны стало юридически несостоятельным, и часть сведений, которые по закону не могли быть засекречены, получили такой гриф. В других ведомствах, рассказывают чиновники, гриф «ДСП» ставят и на переписку о закупке новой мебели, и на приказы о премировании сотрудников.

В правительстве «тройку» получают даже уборщицы — как раз на тот случай, если секретный документ по случайности попадет в урну. Но за это чиновник скорее всего не ответит — за небрежное отношение к гостайне в России не наказывают. Дисциплинарные меры применяются в крайних случаях, когда нет сомнений, что гостайна была передана с умыслом. В 2008 году в Думе прошли слушания по защите гостайны. Выяснилось, что за шесть лет за раскрытие были осуждены 70 человек, а за утерю сведений, содержащих гостайну, — ни одного. «Крайний случай, — говорит собеседник Newsweek в Кремле, — увольнение с волчьим билетом за раздолбайство».

КРУГ ГОСТАЙНЫ

Закон «О гостайне», принятый в 1993 году, устанавливает 23 вида секретных сведений. «О содержании стратегических и оперативных планов», «о мобилизационных мощностях промышленности», «о запасах стратегических видов сырья и материалов», «о силах и средствах гражданской обороны» и так далее. Более подробный перечень сведений, отнесенных к гостайне, — его утверждает президент — содержит уже 113 пунктов. В результате можно засекретить указ о награждении чиновника, статью в бюджете, аналитическую справку, безобидную и, главное, доступную статистику.

Причем каждое ведомство само себе формирует перечень засекреченной информации, указывает депутат Михаил Гришанков, и критерии у всех разные. Но в целом, говорит он, все подстраховываются и засекречивают побольше — чтобы не дергали. Пример: Минэкономразвития засекречивает показатели зерновых на той или иной территории. С обоснованием — сбор информации об экономическом положении страны способен нанести ущерб безопасности. В Минобороны долго секретили закупки продовольствия — для внутреннего пользования, — а такие же данные открыто шли в ООН и другие международные организации.

«Первый отдел в последний раз был у меня в райкоме комсомола, — шутит топ-менеджер одной из нефтяных компаний. — А теперь снова есть». Он рассказывает, что сведения о фактических запасах нефти, вводе и выводе скважин из эксплуатации, данные геологоразведки, в том числе проводимой за частный счет, — все это секретное, и в компании с этим могут работать только люди с допуском. Директор одного из исследовательских — не оборонных — государственных институтов говорит, что просто завален «кипами секретных бумаг, но в них почти не встречается что-то важное».

Не так давно этот институт пытался опубликовать данные по тратам ведомств на научно-изыскательские работы: есть уже общее знание, что эти деньги вроде как вторая зарплата для чиновников, то есть их просто воруют. Но оказалось, что две трети таких контрактов ведомств со сторонними подрядчиками — секретные. Заместитель ректора одного из ведущих технических вузов согласен с тем, что защита гостайны доведена до абсурда: «Половина пятикурсников должна получить допуск просто для того, чтобы защитить диплом». Специализация студентов, занимающихся геофизикой, ракетными двигателями или отказоустойчивостью, по российским законам означает почти автоматическое присвоение секретного допуска.

В СССР объемы засекреченной информации были невообразимыми, рассказывает Юрий Кобаладзе, например, засекречивали статьи об СССР, опубликованные в журнале The Economist. Теперь чиновник, знакомый с работой по защите гостайны, не видит никакой проблемы в том, что сегодня она тоже толкуется расширительно: воссоздали советскую систему — вот и нет утечек. Главное правило, продолжает он, — сохранение всех секретов внутри «круга сведений, содержащих гостайну». Слово «круг» в данном случае употребляется в прямом смысле: в несекретном документе не может быть ссылок на секретный, а секретные документы, таким образом, образуют замкнутый круг.

«Настоящий порядок — в Совбезе», — без иронии радуется за коллег сотрудник администрации президента: с приходом на пост секретаря Совета безопасности бывшего главы ФСБ Николая Патрушева там установили дисциплину. Аппарат Совбеза автоматически ставит гриф «секретно» на все входящие документы.

(С) http://www.runewsweek.ru