Комментарии пользователя Енот.

(к предыдущему посту)
Оскар Санчес-Сибони и внутреннюю политику СССР объясняет зависимостью от мировых процессов. Так, сталинская коллективизация и индустриализация явилась вынужденным следствием аграрного переполнения мирового рынка, а в 1930-е – Мировой Великой Депрессией. Если совсем обобщённо – формирование командно-административной системы, управление обществом через репрессии было вызвано сворачиванием глобализма в то время.
(на заметку нынешним российским деглобализаторам – уменьшение глобализации, многополярность и рост автаркизации не несёт ничего хорошего обществу)

«Карл Поланьи писал:
«Дезинтеграция мировой экономики усилила давление на паллиативные меры решения аграрного вопроса в России и ускорила создание колхозов. В том же направлении действовала и неспособность традиционной европейской политической системы обеспечить безопасность отдельных государств, ибо она стимулировала потребность в вооружениях, увеличивая тяготы мучительной индустриализации. Отсутствие системы политического равновесия образца XIX в., равно как и неспособность мирового рынка поглотить русскую сельскохозяйственную продукцию, вынудило Россию вступить на путь экономической самодостаточности. Социализм в отдельной стране был порожден неспособностью рыночной экономики обеспечить экономические связи между всеми странами; то, что казалось русской автаркией, было лишь кончиной капиталистического интернационализма».

Анализ Поланьи предвосхищает более поздние исследования советской экономики. В 1920-х годах мир переживал механизацию и модернизацию сельского хозяйства. Хотя механизация сама по себе не увеличивала урожайность, она повышала производительность труда, снижая потребность в рабочей силе в деревне, увеличивая городское население и содействуя заселению плодородных пахотных равнин Аргентины, Австралии и других регионов, куда направилась новая волна эмиграции (т.е. она увеличивала экстенсивный рост сельского хозяйства по всему миру). Развитие транспортной инфраструктуры позволило включить эти новые, более урожайные регионы, производящие зерно, в мировой рынок. Общим итогом стало падение мировых цен на зерно и сворачивание европейского сельскохозяйственного сектора, нуждающегося теперь в защите и субсидиях от своих правительств. Как отметил Ч.Киндлбергер, именно страны экспортёры зерна, в том числе Советский Союз, первыми ощутили леденящую хватку того, что впоследствии переросло в Великую депрессию.
Когда мировая экономика начинала скатываться в пропасть 1930-х годов, в СССР рыночные механизмы (НЭП) сменялись командно-административными».

И ещё одно наблюдение Оскара Санчеса-Сибони, на которое также обращал внимание экономический историк Аллен, которого я не так давно цитировал:
«Темпы роста населения и рождаемости были сопоставимы с показателями Индии, что позволяет нам выдвинуть предположение: если бы не война, голод, сталинские репрессии и быстрый экономический рост, Россия вполне могла бы попасть в мальтузианскую ловушку, в которой оказались Индия, Индонезия, Филиппины и Бразилия».

Это неудобная и неполиткорректная правда, но целый ряд катастроф в России в первой половине ХХ века – Первая мировая и Гражданская война, голод 1921-1923, коллективизация, голод 1932-1934, репрессии, Великая отечественная, голод 1946-1947 – ликвидировали «мальтузианскую ловушку» в стране, т.е. чудовищную аграрную перенаселённость. В конечном итоге это вынудило начальство поднимать зарплаты и уменьшать политическое давление на население, когда был исчерпан бесплатный резервуар трудовой и военной силы в деревне, что способствовало победе Города.©

Оне с профессором либералов обсуждают. Не до короны им

Октябрьская Революция как национально-освободительное движение русского народа.
Именно так английский историк Доминик Ливен описывает революцию в свой книге «Российская империя и её враги с XVI века до наших дней»:
«Стратегия союза с нерусской аристократией началась с кооптации татарской знати в XV веке и впоследствии включала в себя чрезвычайно успешную инкорпорацию балтийского немецкого дворянства и украинского мелкопоместного дворянства в имперский правящий класс.

Положение русских в царской империи было больше похоже на положение туземцев в европейских заморских колониях. Европейские чиновники составляли тонкий правящий слой на самом верху туземного общества и были неспособны глубоко вникать в его жизнь. Эти чиновники могли восхищаться туземным крестьянином и воином и даже романтизировать его. Но они, безусловно, осознавали глубокую культурную пропасть между собой и теми, кем управляли.

Структура институтов, помощью которых Санкт-Петербург управлял русской землёй, также имел много общего с европейскими колониальными режимами. Например, у русских крестьян была самостоятельная судебная система деревенского и приходского управления, а также собственные суды, ведущие дела согласно местным крестьянским, туземным обычаям, а не имперскому уголовному кодексу.

Однако в последние десятилетия царского правления низшая и средняя бюрократия становилась всё более русской в этническом смысле. И тогда страх перед социальной революцией ещё более объединил приграничную и иностранную аристократию с Романовыми.

Староверы были ключевым элементом русского национального сообщества. Они также были крупным источником поддержки современного русского национализма и освободительной революции.
В конце концов отдаление русских масс от царского государства и социальной нерусской элиты, которые ассоциировались в народе с имперским гнётом и эксплуатацией, привели к революции».©

Мне кажется определенной опасностью, что под видом традиционных ценностей консервативного поведения, продвигается ханжество. Причем «первыми учениками» часто становятся главные из развратников. Вот уроки целомудрия, на котором под видом традиции, вполне вероятно, хотели бы продвигать наихудшие поведенческие практики капустно-бородатые затейники. И опасность тут в том, что истинно христианские ценности постепенно подменяются той самой посконной, во много языческой традицией. Как у Достоевского в разговоре с инквизитором, Христос начинает казаться слишком «леваком», слишком «не нашим», да и вообще – с чуждыми ценностями.

И тут уже как у Оруэлла, мир – это война, а ненависть – это любовь. Именно ценность любви, главную христианскую ценность, которую апостол Павел так хорошо сумел донести в своем послании, сегодня стараются признать чужеродной. Любовь – это плохо, по мнению всех этих ханжеских проповедников. Терпение, боль, страдания – вот их истинные благодетели. Смерть, а не жизнь. Зуб за зуб, а не подставленная щека. Сила – главный ориентир. Когда-то христианство изменило жестокий Рим, сегодня – мы опять вползаем в средневековье, с его очень сильно искаженным пониманием Христа. Тогда – его именем убивали и жгли на кострах и сегодня многие бы хотели получить вот такого, «своего» Саваофа, боевого Бога.

Когда-то много говорили о политическом проекте «православного Ирана». Идеи, что Россия может быть ввергнута в такое неосредневековье, где секуляризация будет минимальной, зато управлять народом можно будет под видом тех самых ценностей, ради которых все будут готовы убивать и умирать. Но тогда концепт не зашел, так как Россия – совершенно точно никакой не Иран. Выяснилось, что вопреки всем столетнем экспериментам, даже советские атеисты – исповедуют вполне себе христианские ценности. Совесть, честь и самое главное – любовь, всего это было в достатке даже в хмуром СССР. Ну и чувствовалось, что людям этого больше все не хватало. Послевоенные годы и вовсе стали расцветом отечественного хиппизма, что отразилось на всей культуре в целом. «Мирное небо» - стало главной ценность, а любовь – сквозила через все генеральные сюжеты, как литературы, так и кино. Люди целовались на улицах, хотя и тогда кто-то грезил «уроками целомудрия» для пионеров и комсомольцев.

Но жить в такой атмосфере – вредно. Ханжество никогда не приводило ни к чему хорошему, зато любовь – всегда побеждает. Мы – часть той западной культуры, которая как раз исповедует эту максиму. Deus Caritas Est – Бог есть любовь. И если так когда-нибудь перестанет быть, то вместе с этим закончится и христианская эра на Земле. Но думаю, что рано еще хоронить человечество, да и до второго пришествия время есть. Мир неминуемо вернется ко всему тому, за что, собственно, и воевали те самые предки во Вторую мировую.©