Правила жизни Михаила Анисина

Михаил Анисин

Я предпочитаю шансон и ретро. Высоцкого обожаю.

Из нового мне мало что по душе. Да разве только мне? Посмотрите, концерт «Шансон года» – «Олимпийский» битком. «Дискотека 80‑х» – тоже. На Казаченко – аншлаги. Народ ведь не обманешь. Потому что в этих песнях смысл есть, что-то человеческое. А современные… Кто их пишет, кто выпускает на сцену певцов с такими голосами? Меня нынешняя эстрада пугает.

Петь я любил с детства. Отец тоже пел до четырнадцати лет. Еще я играл в театре, когда был помладше. Возле станции метро «Сокол» был камерный театр, в котором я прошел прослушивание. Меня туда в шестилетнем возрасте мама привела. Было много народу, мы еле прорвались. Взяли всего двоих. Два года там играл. Было у меня три роли. Одну как сейчас помню – сын полка. Этот спектакль мы исполняли на 50-летие Победы в 1995 году.

Клянусь – пою не под фонограмму. Нигде пению не учился. И сейчас получилось спонтанно – стояли с Олегом Знарком, о чем-то шутили… Судье говорим в шутку – если не выиграем, тебе придется плохо. Тут его помощник подъезжает, хотел нас застать врасплох. «Спойте». И объявляет меня. Пришлось петь. Хватило меня на один куплет. Мы жили в Италии, папа там играл. Ходили в миланский La Scala. Я слушал вживую Лучано Паваротти. Этот куплет запал в душу.

Я люблю дарить людям радость. У нас всех непростая жизнь. У кого-то проблемы на работе, у кого-то в семье или с личной жизнью неприятности. Поэтому эти два часа на ледовой арене, пока идет матч, для многих становятся элементарной разрядкой. Каждый игрок должен понимать это и стараться сделать из каждого матча небольшой праздник. Чтобы люди понимали – они могут прийти сюда и просто отдохнуть и морально, и физически.

Мой кумир – папа. Все, что умею в хоккее сегодня, – благодаря отцу. Это счастье – быть сыном того самого Анисина. Номер два – Харламов. Я смотрел все суперсерии с 72-го года в записи. Под рассказы отца. А третий кумир – Павел Буре.

Играл под руководством отца целый год. Папа спрашивал с меня в два раза строже, чем с остальных. Один раз он даже выгнал меня из команды. Мне было 17 или 18 лет. Отец у меня человек с характером. Не помню, на какой почве мы повздорили, но когда наутро я пришел в раздевалку, мне было сказано открытым текстом: «Собирай свои манатки и можешь быть свободен». Я воспринял это как легкую обиду. Подумал, три дня пройдет и все образуется. Прошло три дня, семь, десять… Стал понимать, что примирением и не пахнет. В общем, через три недели пришлось идти разговаривать с папой. Он ответил: «В жизни я тебе отец, а что касается работы, я все сказал. Ты свободен!» Мне тогда стало жутковато. Что делать? Если даже родной отец выгоняет из команды, то кому ты будешь нужен дальше? Даже мама пыталась с ним вступить в полемику, но это было бесполезно. Ребята, с которыми мы играли, все вместе собрались и пошли к нему. Попросили, чтобы он меня вернул. Отец дал мне шанс, но лишил двух зарплат.

Я сторонник драк, когда случается подлость со стороны противника. Когда игра грязная. Постоять за себя и за партнеров, конечно, могу. «Заднюю» не включу. Но выходить исключительно, чтобы драться – не мое. Прежде всего, я должен играть в хоккей. Хотя в нынешнем сезоне какие-то легкие стычки все же были.

Самый веселый боец – Мирасти. Вот у него есть стабильная шутка. В душе может переключить воду и сделать ее ледяной. И я один раз попал на это. Но никаких обид, посмеялись.

Меня отец с детства учил так: чем больше ты отдашь хоккею, тем больше хоккей вернет тебе. Чем больше ты будешь играть на команду, для команды – тем ценнее игроком ты будешь.

Я еще пацаном слушал диски Геры Грача. А потом вдруг познакомился с ним в ЦСКА. Кумир оказался отличным человеком, без всяких понтов в жизни… С тех пор мы дружим.

Хоккей все больше напоминает шоу-бизнес. Мы, игроки, – как солдаты. Куда и когда нас обменивать, решать клубу.

Прежде всего я хоккеист, а не артист.

автор: Денис Романцов