Человек с микрофоном

Гитлер называл его врагом номер один, вторым в списке значился Сталин. Диктора практически никто не знал в лицо, в газетах намеренно появлялась искаженная информация о его внешности и возрасте. Он круглосуточно находился под охраной, все передвижения, сведения о личной жизни были засекречены.

Как-то незаметно прошла скорбная дата: 4 августа — годовщина смерти Юрия Левитана. Человека, ставшего при жизни легендой.

Гитлер называл его врагом номер один, вторым в списке значился Сталин. Диктора практически никто не знал в лицо, в газетах намеренно появлялась искаженная информация о его внешности и возрасте. Он круглосуточно находился под охраной, все передвижения, сведения о личной жизни были засекречены.

Естественно, все это порождало множество слухов. Особенно устойчивой была сплетня, что у «голоса Страны Советов» нет ног, а у микрофона установлен специальный постамент. Тем не менее большинство советских людей думали, что Левитан — обычный мужчина, зрелый и крупный. Настолько убедительно и твердо звучал его голос в радиоэфире. Когда малоизвестный диктор стал читать первые сообщения с фронта, ему было всего 26 лет.

4 августа — годовщина смерти Юрия Левитана (1914-1983).
2 октября — исполнится 100 лет со дня его рождения.

В честь юбилея прославленного советского диктора на его родине, во Владимире, намерены установить памятник. Средства на него собирают с помощью краудфандинга на сайте planeta.ru. В сентябре жюри определится с эскизом монумента, а в октябре на месте будущего памятника будет заложен символический камень. Открытие монумента участники проекта «Голос истории» планируют на 9 мая 2015 года.

К сожалению, записи военных эфиров Левитана не сохранились. Они были сделаны позднее, в 50-е годы — для истории. Но сам диктор всегда говорил, что помнит наизусть не только тексты, которые были им прочитаны во время войны, но и каждую интонацию. «Лента.ру» публикует самые значимые сообщения Юрия Левитана, а также его воспоминания об эфирах военного времени.

«И вот когда, я помню, включил микрофон… Во всех случаях я помню себя, что я волновался только внутренне, только внутренне переживал. Но здесь, когда я произнес слова "говорит Москва", чувствую, что дальше говорить не могу, застрял комок в горле. Из аппаратной уже стучат: почему молчите? продолжайте! Сжал кулаки и продолжал: "граждане и гражданки Советского Союза…"».

«Я очень хорошо помню это время. Я помню, как фашисты боялись голоса Москвы не меньше, чем удара снарядов. Гитлер требовал разбомбить, заставить замолчать московский радиоцентр. Но эта задача оказалась не по зубам фашистским стервятникам. Мы работали без перерыва все 1418 дней войны, работали круглосуточно».

«И гнев душил, и слезы навертывались, когда наши войска отступали, но в нашем чтении никогда не было ни растерянности, ни паники. В нем угадывалась вера в нашу победу. В нем угадывались и гнев, и ненависть к врагу. А потом — потрясающая победа наших войск».

«Весь мир тогда замер в ожидании, чья возьмет. И вот 5 августа 1943 года был доставлен срочный пакет из Кремля: немедленно передать по радио. Бегу по коридору, что в пакете — неизвестно. Медленно начинаю читать: "Приказ верховного…". Думаю, что за приказ, о чем? Растягиваю специально слова заголовка, а сам глазами по первым строчкам страницы. И когда я увидел, что это победа, знаете, ну, думаю, сейчас… Нужно сдержать себя, нужно сдержать себя, но все равно так гаркнул от радости, что в ушах зазвенело. После этой радиопередачи солдаты с фронта нам писали: товарищи дикторы, мы идем дальше, работы вам прибавится, берегите голос. И вы, дорогие товарищи войны, шли вперед, а мы, пренебрегая всеми вашими советами читали по пять, по шесть, по семь приказов в вечер. Это было до того радостно и волнующе, что если бы их было даже пятнадцать…»

«2 мая наши войска овладели городом Берлином, и вот приближение праздника чувствовалось во всем. Небо озарялось все новыми и новыми ракетными салютами. Тысячи звонков в радиокомитет: товарищи, читайте о победе, чего тянете, не томите людей! Ну, знаете, мы сами волновались и ждали»

Это было изумительное время, вы знаете, мы раскрыли окна — что творилось на улице и площадях! Вы, товарищи радиослушатели, товарищи телезрители, не выключали черные, похожие на большие тарелки, картонные дребезжащие репродукторы. Все окна домов тогда светились, люди толпами вышли на улицу — пение, пляски, военных качают, прожектора освещают небо. Сквозь бурлящие, ликующие толпы людей к нам в радиостудию стали приходить наши журналисты, поэты, писатели, и дикторы читали эти строки прямо в эфир всю ночь.

«Я счастлив, что нам, дикторам, выпала большая честь работать у микрофона Москвы, столицы нашего советского государства, города-труженика, города мира, справедливости, счастья и прогресса. Каждый из нас настолько врос своими корнями в замечательное дело радио, что без него не может обходиться. Я считаю, что все мы, дикторы, работаем по-настоящему только потому, что вот именно душа требует. Вот хочется читать, хочется работать. Люди любят работать, любят свою прекрасную творческую профессию — профессию информатора, агитатора, пропагандиста, чтеца и артиста».