Как стряпалась библия или гнилые корни "богоизбранности"
Ниже приводится прекрасная компиляция вообщем-то давно известных архелогичеких и исторических фактов, которые упорно замалчиваются некоторыми кругами исторической науки и религиозными корпорациями. Удивляет количество баранов самозабвенно (а часто и со злобой) готовых в 21 веке цитировать весьма слабо связанные и грубо склеенные "истории" некогда названные "ветхим заветом".
Исаак родил Якова 
**********
источник - http://communitarian.ru/publikacii/pravoslavie/pravoslavie_trebuet_ochis...
Археология разоблачает иудейские мистификации
В середине XIX века английским археологом Остином Лэйярдом и французским археологом Полом-Эмилио Ботта были сделаны открытия, поразившие весь мир.
Во дворце ассирийского царя Синаххериба (705-680 г. до н.э.) Лэйярд нашел огромную библиотеку клинописных надписей на глиняных табличках, собиравшуюся в свое время внуком Синаххериба Ашшурбанапалом (669-633 г. до н.э.). Таблички были отправлены в лондонский Британский музей, где их в течение 20 лет расшифровывал сотрудник музея Джордж Смит. Результаты оказались сенсационными[1].
Осенью 1872 г. Смит, сортируя таблички библиотеки Ашшурбанапала, нашел обломок с надписью: «К горе Низир причалил корабль; гора Низир задержала корабль и не давала ему качаться... Когда наступил 7-ой день, я выпустил голубя; голубь полетел и вернулся: он не нашел себе места (сухого) и потому вернулся». Смиту сразу бросилось в глаза явное созвучие этого текста с библейским текстом сказания о потопе. Начались поиски других обломков. Их найти не удалось, зато удалось отыскать два других экземпляра. Эта табличка оказалась частью ассиро-вавилонского сказания – эпоса о Гильгамеше. Все повествование занимает 12 табличек, 11-я из которых посвящена всемирному потопу. Там приводится рассказ праведника Утнапиштима Гильгамешу об этом событии: «Произвести потоп решило сердце великих богов... Эа, владыка премудрости, был с ними и поведал их решение дому, сплетенному из тростника: дом! дом! стена! стена! слушай и внимай. Ты, человек из Шуриппака, сын Убуртуту, строй дом, сооружай корабль, брось богатство, ищи жизни, возненавидь имущество и сохрани жизнь. Возьми в корабль семена жизни всякого рода. Корабль, который ты должен выстроить, должен иметь определенные размеры».Рассказав о том, как он строил корабль, Утнапиштим продолжает: «Все, что у меня было в серебре, внес я туда; все, что было у меня в золоте, внес я туда; все, что было у меня в виде семян жизни всякого рода, ввел я туда. Потом я ввел туда все мое семейство и близких, а также полевой скот, зверей и ремесленников». Начался страшный ливень, затопивший всю землю. «На 7-й день успокоилось море, ураган, буря и потоп прекратился. Увидев день, я увидел, что все человечество превратилось в глину... Через сутки выступил остров»[2]. Утнапиштим выпустил на разведку голубя, который вернулся, не найдя сухого места на земле, потом – ласточку, тоже вернувшуюся обратно, наконец ворона, который не вернулся, что говорило о том, что на земле уже есть сухие места. Утнапиштим высадился на землю и принес жертву богам. Те благосклонно вдохнули аромат жертвы и раскаялись в том, что так сильно наказали людей.
В этой легенде, конечно, есть и расхождения с библейским сказанием о потопе, но нельзя не отметить их общую основу. Между тем, таблички со сказанием о Гильгамеше, относящиеся к истории потопа, датируются учеными примерно 3 тыс. до н.э., причем, на них имеются пометки о том, что это копии с более древнего оригинала[3].
Очевидно, что эта история Потопа, позже пересказанная в «ветхом завете», была заимствована у ассирийцев. Что не удивительно, поскольку есть подробное исследование немецкого востоковеда Юлиуса Велльгаузена (см. в следующих частях), что ветхозаветный жреческий кодекс («книга Левиты») был составлена во времена т.н. «вавилонского плена». Тогда, когда «профсоюз торговцев», объединенные одними идеологами, находились в тогдашней «столице мира» - Вавилоне, - не только успешно эксплуатируя местный рынок, но умудрившись при этом уничтожить и 75.000 персов, составлявших местную экономическую и политическую элиту, включая их жен и детей. Этот период позже был глумливо назван «вавилонском пленом», а геноцид персов с тех пор празднуется как «веселый праздник Пурим»[4].
Здесь само число 12 (табличек эпоса о Гильгамеше), похоже, нашли свое отражение в пресловутых «12 камнях, на которых Моисей начертал Пятикнижие» (Втор. 27:1; Ис. Нав. 8:32).
Кроме сказания о потопе, обнаружилось большое количество и других заимствований.
В той же библиотеке Ашшурбанапала найден цилиндр с изображением, на котором в центре находилось дерево, по одну сторону его – мужская фигура, по другую – женская; сзади женщины извивается подымающаяся с земли змея; мужчина и женщина протягивают руки к висящим на дереве плодам. Т.е. легенда о «грехопадении Адама и Евы» существовала в мифологии ассирийцев еще задолго до того, как она появится в «ветхом завете».
Кроме того, была найдена и расшифрована табличка с легендой об аккадском царе Саргоне I (XXIV век до н.э.). Вот что он рассказывает о себе: «Зачала меня моя бедная мать; втайне родила меня, положила меня в тростниковую корзину, запечатала меня смолой и отдала меня реке... Тогда подняла меня река, принесла меня к Акки-водоносу. Акки-водонос поднял меня, взял меня в сыновья и воспитал меня». В «ветхом завете» примерно то же рассказывается о рождении и младенчестве Моисея, с той только разницей, что у тщеславных «евреев» младенца находит и берет на воспитание не водонос, а сразу египетская принцесса.
(Так же, мы говорили, что «ветхозаветная» история «сотворения человека» заимствованна из «Поэмы об Атрахасисе», повествующей о сотворении человека из глины, смешанной старшими богами Мами и Эа с кровью принесенного в жертву бога аннунака. Замес человеческого естества из плоти и крови убитого бога имел особую цель – «чтобы помнил человек, что у него есть душа». Жизненная сила души человека, таким образом, ставилась в прямую зависимость от плоти и крови принесенного в жертву божества - откуда тянутся кровавые ритуалы в иудаизме).
ЭТО БЫЛО ТОЛЬКО НАЧАЛОМ РАЗОБЛАЧЕНИЯ «ВЕТХОЗАВЕТНОЙ» МИСТИФИКАЦИИ
В 1901 г. на территории древней Персии (г. Сузы) был найден большой каменный столб, на котором клинописью были начертаны законы древнейшего вавилонского царя – Хаммурапи (1792-1750 до н.э.). Свыше 3500 строк законов, составляющих 247 статей. Помимо того, в библиотеке Ашшурбанапала, а также в других местах были найдены отрывки текстов, восполняющие строки, которых не хватает на столбе. Оказалось, что свод вавилонских законов содержит, например:
- пресловутое «око за око, зуб за зуб»;
- санкционирует убийство на месте преступления для вора-взломщика[5];
- предусматривается отпуск раба на волю после истечения определенного срока и т.д.
Кроме того, на столбе с законами имеется изображение Хаммурапи, получающего законы из рук бога Шамаша (Шемаша)[6]. Все эти положения были заимствованы «ветхим заветом», приписавшему «Моисею» получение законодательства из рук яхве «Йеху-Либера».
Разница лишь в том, что Хаммурапи жил в XVIII веке до н.э., а «моисеево законодательство» сами иудейские жрецы относят к XIII веку до н.э.. Т.е., даже по иудаистким источникам, «законы Моисея» появились на 500 лет позже законов Хаммурапи. Согласно же научным исследованиям, многие книги «ветхого завета» появились не позже IV-II вв. до н.э. – переходя и во времена создания различных версий «талмудов» в I-V вв. н.э. и позднее (о семантических анализах Спинозы, Велльгаузена, Фридмана, Смагиной и др. мы поговорим ниже).
Расшифровка ассиро-вавилонской клинописи открыла науке большое количество текстов, с которых, очевидно, и были списаны «ветхозаветные псалмы» в честь яхве. Есть и такие песнопения, в которых провозглашается, что бог един или что он, по меньшей мере, превосходит всех остальных богов. Например, в тексте, который обращен к Наннару, богу-покровителю города Ура, сказано так: «Отец, созидатель всего, взирающий на все живое... Владыка, выносящий решения на небе и на земле, чьи веления никто (не может отменить), который держит в руках огонь и воду, управляет живыми существами, – какой бог сравнится с тобой?! В небесах кто велик? Ты один велик! На земле кто велик? Ты один велик!». В «ветхозаветных» текстах можно найти много мест, очень близких к приведенному тексту.
Обнаружение древнейших ассиро-вавилонских текстов произвело сильное впечатление на западноевропейских историков, высказавших обоснованные предположения о полном заимствовании «ветхого завета» из Вавилона. Так, крупный немецкий историк древнего Востока Фридрих Делич выступил в 1900-х годах с двумя лекциями под общим названием «Библия и Вавилон» («Babel und Bibel»), в которых он доказывал это положение. Сопоставив с вавилонскими материалами не только отдельные сказания и тексты Библии, но и весь дух ветхозаветной религии, он пришел к следующему выводу: «Как все одинаково в Библии и в Вавилоне! И там и здесь стремление символизировать слова, пояснить их действиями... У обоих одинаковый мир непрерывных чудес и знамений, одинаково наивные представления о божестве: подобно тому, как в Вавилоне боги едят и пьют, предаются отдыху – так и Иегова, пользуясь вечерней прохладой, прогуливается в раю, или наслаждается приятным запахом жертвы Ноя и спрашивает Валаама, кто гости, которых, тот принимал (Числ.4, XX, 9). И здесь, как и там, тот же мир чудес и знамений и непрерывных откровений божества человеку во время его сна (ср.Иоиль, 3, 1). И как в Ветхом Завете Иегова говорит с Моисеем, Аароном и пророками, так и вавилонские боги разговаривают с людьми или непосредственно или через жрецов и боговдохновенных пророков и пророчиц»[7].
Лекциями Делича заинтересовался германский император Вильгельм II и пригласил ученого повторить их узкому кругу его придворных. Но когда в печати появились сведения о том, что император аплодировал лектору и благожелательно отнесся к теории происхождения «ветхого завета», Вильгельму пришлось отправить послание председателю Общества востоковедения адмиралу Гольману, которое было опубликовано. Вильгельм ничего не мог возразить против научных данных, но высказал свое мнение по поводу развернутой в прессе кампании, что «теория Делича подрывает религиозное мировоззрение»:
«Мне представляется само собой понятным, что Ветхий Завет содержит большое число глав, носящих чисто человеческий исторический характер, а не являющихся «словами - откровениями Божьими»… Мое мнение… таково, что наш добрый профессор должен впредь избегать затрагивать и обсуждать в своих докладах в нашем обществе религию как таковую, но может… спокойно описывать то, что религия, нравы и т.п. вавилонян и др. внесли в Ветхий Завет... В связи с исследованиями и раскопками эта форма (Ветхий Завет- прим. m09) непременно в дальнейшем существенно изменится; но это не играет роли; несущественно то, что при этом улетучится многое из того, что окружает нимбом избранный народ. Суть и содержание, - Господь и Его дела все же останутся неизменными»[8].
Вильгельм понимал, что распространение научных знаний о происхождении «ветхого завета» наносит удар по теории «еврейской избранности», но при этом было напрасно обвинять Делича в сознательном подрыве веры в Христа – тот был очень далек от таких греховных побуждений. Дело не в Деличе. Эти открытия действительно говорят о том, что «ветхий завет» является поздней мистификаций иудейских и талмудических жрецов.
При этом археологические находки и исторические документы подтверждают, что события Евангелия имеют свое историческое подтверждение. Подрыв Христианства заключается в многовековой идеологической диверсии «жидовствующих» прозелитов и полупрозелитов, которые намеренно затягивали Церковь Христову под свое управление, подрывая ее изнутри и полностью переворачивая смысл учения[9]. И только очищение Нового завета от мистификаций ветхозаветных и талмудических может спасти от разложения.
Далее Делич стал основателем панвавилонизма, посчитав, что вся древняя культура произошла из Вавилона. Отметим, что ассиролог здесь ошибался по двум основаниям. Во-первых, с точки зрения панвавилонизма все народы древности почему-то оказались неспособными к самостоятельному культурному творчеству, за исключением вавилонян; по существу это новый вариант концепции об «избранном» народе. Во-вторых, панвавилонистская концепция кладет предел исследованию каждого культурно-исторического явления: как только добрались до его вавилонского «основания», происхождение его считается выясненным, вавилоняне же оказываются получившими его чуть ли не в порядке божественного откровения... Тем не менее, остается фактом, что большое количество ветхозаветных сказаний были заимствованы из ассиро-вавилонских верований, что никак не соглаовывается с утверждениями жертв пропаганды «жидовских» о «богооткровенном происхождении Ветхого Завета».
Не случайно в своей последней книге «Великий обман» профессор богословия и историк Фридрих Делич сделал главный вывод из своих многолетних исследований - вся ранняя история «ветхого завета» фальсифицирована книжниками и «исследование древнееврейской письменности не должно больше составлять раздела христианского богословия, а должно лучше быть предоставлено восточной филологии и всеобщей истории религии»[10].
ВСЕ ДАЛЬНЕЙШИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ
показали, что «ветхий завет» является компиляцией мифов многих стран древнего Востока, торговые пути которых пересекались на территории Палестины. Помимо заимствований из ассиро-вавилонскими сказаний, есть очевидные заимствования и из египетской мифологии. Так, кроме явного плагиата части культа Амона, введенного фараоном Эхнатоном[11], компиляторы использовали и древнеегипетскую книгу «Поучение Амен-ем-опе»[12], расшифрованную в 1923 году. Тогда и выяснилось, что значительная часть этой книги почти дословно совпадает с текстами «ветхозаветной» книги «Притчей Соломоновых». Приведем несколько параллелей:
«Амен-ем-опе»
(3/9—16) «Преклони ухо, внимай сказанному, обратись, чтобы истолковать это, полезно закрепить это в твоей голове, но вредно тому, кто пренебрегает этим»
«Остерегайся грабить бедняка и проявить силу (против) слабого»
(9/14— 19, 10/4) «Не тщись найти выгоду, чтобы обеспечить свои потребности. Если ты приобрел богатства грабежом, они не проведут и ночи с тобой; на рассвете они уже вне дома твоего, их место можно узреть, но их уже нет... они сделали себе крылья, как гуси, и улетели к небу»
(11/13, 11/17) «Не братайся со вспыльчивым, не приближайся к нему для разговора... пусть он не завлечет тебя и не набросит петли на тебя...» и т.д.
(24, 13—8): «Ведь человек — это глина и солома, и бог его создатель. Он разрушает и создает ежедневно, он создает тысячи бедняков ежедневно по своему желанию, он создает тысячу надсмотрщиков в свой час»*
<->
«Книга Притчей Соломоновых»
(22, 17—18) «Преклони ухо твое и слушай слова мудрые, и сердце твое обрати к моему знанию, потому что утешительно будет, если ты будешь хранить их в сердце твоем, и они будут также в устах твоих»
«Не будь грабителем бедного, потому что он беден; и не притесняй несчастного у ворот»
(23, 4—5) «Не заботься о том, чтобы нажить богатство, оставь такие мысли твои, устреми твои гла за на него — и его уже нет; потому что оно сделает себе крылья и, как орел, улетит к небу»
(22, 24—25) «Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым, чтобы не научиться путям его и не навлечь петли на душу твою» и т.д.
(Быт 2:7) «И создал господь бог человека из праха земного и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душой живой»*
«Поучение Аменемопе» завершается XXX главой. Таким образом, проясняется сказанное в «Книге Притчей Соломона», 22:20 («Не писал ли я тебе тридцать?» - в синодальном переводе «трижды»), где «тридцать» означает идеально составленную книгу поучений (Г. Сайрос, «Забытые письмена»).Некоторые расхождения в деталях очевидно были вызваны особенностями перевода, но разительное сходство многих мест этих двух литературных памятников налицо. Заметим, что «Притчи Соломоновы» по времени своего появления значительно моложе «Поучений Амен-ем-опе», которы, в свою очередь, являются естественным продолжением более раннего «Поучения Ани» и других дидактических произведений египетской литературы.
АМОН, АМЕН… «АМИНЬ!»?
(др.-греч. ἀμήν, от ивр. אמן, Аме́н — «воистину»; в западноевропейской традиции лат. amen, А́мен). «Амен», вероятно, происходит от «нэйммйэн» - «тайное имя» (отсюда и английское «no name», лат. mens – разум). Согласно философскому словарю «Мането Себеннит уверяет, что это слово обозначает то, что скрыто, и от Гекатея и других мы знаем, что египтяне употребляли это слово для призывания своего великого Бога Тайны Аммона (или «Аммаса, скрытого бога»), чтобы тот проявил себя им. Знаменитый иероглифист Бономи уместно называет его поклонников «Аменофами», а… Бонвик цитирует:: «Амман, сокрытый бог навсегда останется сокрытым, пока не станет антропоморфически выявленным; далеко находящиеся боги бесполезны». Амен величается «Владыкою праздника новолуния». Иегова-Адонай есть новая форма одноголового бога - Амуна или Аммона, которого египетские жрецы призывали под именем Амена».
От «амен» идут арабские слова «амина» (вера, в т.ч. женское имя), «муумин» (верущий). По-тюркски amin означает «нахожусь в безопасности», «защищен». Характерно, что эти слова близки санскр. manas. От него идут русское «мнить», родственные «мнемо» (греч. память), отсюда «мысль», «память». Мнить - иметь в воображении, в мысли. С учетом, что санскрит идет с территории современной России, то выстраивается интересная цепочка…
продолжение здесь - http://communitarian.ru/publikacii/pravoslavie/pravoslavie_trebuet_ochis...
******
вот такая вот Из-ТОРЫ-я...
Откуда вылез автор?. Ему пора изучить современные археологические и прочие данные. Так называемая "высокая критика Библии" закончила свое существование еще перед второй мировой войной так как была разбита не только религией но и самой наукой. Так что зря он вытащил из шкафа авторов восемнадцатого-девятнадцатого века. На худой конец просто включил бы голову и осознал бы например, что древность источника не делает его автоматически оригиналом. Иногда и копии живут дольше оригиналов. Например индуистские тексты датируются средневековьем. Это не потому что они написаны в средневековье, а потому, что использовался не прочный материал для записи. Просто у нас есть средневековый списки с более ранних.Поэтому, то что шумерские таблички датированы седой стариной не доказывает что они появились раньше библейских текстов. Ведь у евреев Ветхий завет писался не на табличках а на кожаных свитках, которые истлевали быстрее глиняных табличек.
-0
Ему пора изучить современные археологические и прочие данные. Так называемая "высокая критика Библии" закончила свое существование еще перед второй мировой войной так как была разбита не только религией но и самой наукой.
да что вы??? разбита кем? расскажите, глупому 
Кстати, а как насчёт "великих" заветов моисеевых и прочих фашистких вставок в подборку отредактированных чужих мифов, типа этой:
"Ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать в займы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобой господствовать не будут (Второзаконие XV. 6)"
ничего, сцуко, не смущает?
-0
zeborema пишет:«Библия и
Что это мне, думаю, так напоминает? Вспомнил! И с удовольствием перечитал эту страницу:
"Однажды весною, в час небывалого жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.
Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.
Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».
Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.
– Дайте нарзану, – попросил Берлиоз.
– Нарзану нету, – ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.
– Пиво есть? – сиплым голосом осведомился Бездомный.
– Пиво привезут к вечеру, – ответила женщина.
– А что есть? – спросил Берлиоз.
– Абрикосовая, только теплая, – сказала женщина.
– Ну, давайте, давайте, давайте!..
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.
Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлиоза. Он внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме того, Берлиоза охватил необоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежать с Патриарших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не понимая, что его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: «Что это со мной? Этого никогда не было… сердце шалит… я переутомился. Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск…»
И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджачок… Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.
Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть!..»
Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражданин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.
Тут ужас до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А когда он их открыл, увидел, что все кончилось, марево растворилось, клетчатый исчез, а заодно и тупая игла выскочила из сердца.
– Фу ты черт! – воскликнул редактор, – ты знаешь, Иван, у меня сейчас едва удар от жары не сделался! Даже что-то вроде галлюцинации было, – он попытался усмехнуться, но в глазах его еще прыгала тревога, и руки дрожали.
Однако постепенно он успокоился, обмахнулся платком и, произнеся довольно бодро: «Ну-с, итак…» – повел речь, прерванную питьем абрикосовой.
Речь эта, как впоследствии узнали, шла об Иисусе Христе. Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса, очень черными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, – но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки, самый обыкновенный миф.
Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков, например, на знаменитого Филона Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил Александрович сообщил поэту, между прочим, и о том, что то место в 15-й книге, в главе 44-й знаменитых Тацитовых «Анналов», где говорится о казни Иисуса, – есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка.
Поэт, для которого все, сообщаемое редактором, являлось новостью, внимательно слушал Михаила Александровича, уставив на него свои бойкие зеленые глаза, и лишь изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду.
– Нет ни одной восточной религии, – говорил Берлиоз, – в которой, как правило непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых. Вот на это-то и нужно сделать главный упор…
Высокий тенор Берлиоза разносился в пустынной аллее, и по мере того, как Михаил Александрович забирался в дебри, в которые может забираться, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек, – поэт узнавал все больше и больше интересного и полезного и про египетского Озириса, благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Фаммуза, и про Мардука, и даже про менее известного грозного бога Вицлипуцли, которого весьма почитали некогда ацтеки в Мексике.
И вот как раз в то время, когда Михаил Александрович рассказывал поэту о том, как ацтеки лепили из теста фигурку Вицлипуцли, в аллее показался первый человек.
Впоследствии, когда, откровенно говоря, было уже поздно, разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека. Сличение их не может не вызвать изумления. Так, в первой из них сказано, что человек этот был маленького роста, зубы имел золотые и хромал на правую ногу. Во второй – что человек был росту громадного, коронки имел платиновые, хромал на левую ногу. Третья лаконически сообщает, что особых примет у человека не было.
Приходится признать, что ни одна из этих сводок никуда не годится.
Раньше всего: ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой – золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом – иностранец.
Пройдя мимо скамьи, на которой помещались редактор и поэт, иностранец покосился на них, остановился и вдруг уселся на соседней скамейке, в двух шагах от приятелей.
«Немец», – подумал Берлиоз.
«Англичанин, – подумал Бездомный, – ишь, и не жарко ему в перчатках».
А иностранец окинул взглядом высокие дома, квадратом окаймлявшие пруд, причем заметно стало, что видит это место он впервые и что оно его заинтересовало.
Он остановил свой взор на верхних этажах, ослепительно отражающих в стеклах изломанное и навсегда уходящее от Михаила Александровича солнце, затем перевел его вниз, где стекла начали предвечерне темнеть, чему-то снисходительно усмехнулся, прищурился, руки положил на набалдашник, а подбородок на руки.
– Ты, Иван, – говорил Берлиоз, – очень хорошо и сатирически изобразил, например, рождение Иисуса, сына божия, но соль-то в том, что еще до Иисуса родился еще ряд сынов божиих, как, скажем, фригийский Аттис, коротко же говоря, ни один из них не рождался и никого не было, в том числе и Иисуса, и необходимо, чтобы ты, вместо рождения и, скажем, прихода волхвов, описал нелепые слухи об этом рождении… А то выходит по твоему рассказу, что он действительно родился!..
Тут Бездомный сделал попытку прекратить замучившую его икоту, задержав дыхание, отчего икнул мучительнее и громче, и в этот же момент Берлиоз прервал свою речь, потому что иностранец вдруг поднялся и направился к писателям.
Те поглядели на него удивленно.
– Извините меня, пожалуйста, – заговорил подошедший с иностранным акцентом, но не коверкая слов, – что я, не будучи знаком, позволяю себе… но предмет вашей ученой беседы настолько интересен, что…
Тут он вежливо снял берет, и друзьям ничего не оставалось, как приподняться и раскланяться.
«Нет, скорее француз…» – подумал Берлиоз.
«Поляк?..» – подумал Бездомный.
Необходимо добавить, что на поэта иностранец с первых же слов произвел отвратительное впечатление, а Берлиозу скорее понравился, то есть не то чтобы понравился, а… как бы выразиться… заинтересовал, что ли.
– Разрешите мне присесть? – вежливо попросил иностранец, и приятели как-то невольно раздвинулись; иностранец ловко уселся между ними и тотчас вступил в разговор.
– Если я не ослышался, вы изволили говорить, что Иисуса не было на свете? – спросил иностранец, обращая к Берлиозу свой левый зеленый глаз.
– Нет, вы не ослышались, – учтиво ответил Берлиоз, – именно это я и говорил.
– Ах, как интересно! – воскликнул иностранец.
«А какого черта ему надо?» – подумал Бездомный и нахмурился.
– А вы соглашались с вашим собеседником? – осведомился неизвестный, повернувшись вправо к Бездомному.
– На все сто! – подтвердил тот, любя выражаться вычурно и фигурально.
– Изумительно! – воскликнул непрошеный собеседник и, почему-то воровски оглянувшись и приглушив свой низкий голос, сказал: – Простите мою навязчивость, но я так понял, что вы, помимо всего прочего, еще и не верите в бога? – он сделал испуганные глаза и прибавил: – Клянусь, я никому не скажу.
– Да, мы не верим в бога, – чуть улыбнувшись испугу интуриста, ответил Берлиоз. – Но об этом можно говорить совершенно свободно.
Иностранец откинулся на спинку скамейки и спросил, даже привизгнув от любопытства:
– Вы – атеисты?!
– Да, мы – атеисты, – улыбаясь, ответил Берлиоз, а Бездомный подумал, рассердившись: «Вот прицепился, заграничный гусь!»
– Ох, какая прелесть! – вскричал удивительный иностранец и завертел головой, глядя то на одного, то на другого литератора.
– В нашей стране атеизм никого не удивляет, – дипломатически вежливо сказал Берлиоз, – большинство нашего населения сознательно и давно перестало верить сказкам о боге.
Тут иностранец отколол такую штуку: встал и пожал изумленному редактору руку, произнеся при этом слова:
– Позвольте вас поблагодарить от всей души!"
Так позвольте же и Вас, Зеборема, поблагодарить за интересную статейку. 
-0
А ещё блогер забыл указать, что Библия заимствовала идею морали и социального равенства у коммунистов))) А ещё забыл уточнить, кто является настоящим автором этой "утки".
Что касается Потопа, то в мире около 500 легенд о нём, зачастую сказочных и искаженных. Но они просто вторят Библии, которая как раз точна в этом вопросе, что подтверждают корабелы и археологи.
Также блогер упускает из виду известный факт, что раскопка ассирийского дворца прежде всего подтвердила историческую точность Библии, которая писала об Ассирии ещё 3 500 лет назад. И над этим кстати тоже насмехались противники Библии, считая, что она выдумала столицу Ниневию. Но они были посрамлены археологами в середине 19 века. Раскопки подтвердили не только факт существования Ниневии, но и описанных в Библии подробностей её уничтожения.
В целом публикация грешит многочисленными подтасовками: в одном месте добавили столетия, в другом - отняли, вот и складывается впечатление. что яйцо было раньше курицы.
Например, знаменитому аккадскому мифу, известному как эпос о Гильгамеше, примерно 2 000 лет до н.э., а не 3 000. Также высказывание: "многие книги «ветхого завета» появились не позже IV-II вв. до н.э." выдает полную некомпетентность критиков. Любой честный библеист просто рассмеётся в ответ, поскольку в указанное время все 39 книг еврейский Писаний уже были давным-давно сформированы. С сведению блогера: т.н. ветхий завет на самом деле писался с 16-го по 5-й века до н.э. Поэтому такая явная неточность уже отвергает все доводы критиков.
ВЫВОД: не следует бездумно копировать давно устаревшую и разоблаченную ложь библейских критиков. 
-0
Иосиф,
при умелом жонглировании датами (при весьма сомнительной методике их определения, кстати) и историческими "фактами" богоизбранные историки, совместно с корпоративной машиной вам легко докажут, что ветер дует от того, что деревья ветками машут
меня всегда поражало, как некоторые люди с непоколебимостью барана рассуждают о фактах тысялетних давностей, при этом, они, сию же секунду, наблюдают как переписывается история, которую они застали при своей жизни...
-0
