Что Сибирь, что Аляска - два берега

RUSSIAN EXPANSION
На самом деле нас разделяет лишь Берингов пролив, и разница во времени между Фербенксом и Ангарском - шесть часов. Правда с учетом того, что там в это время - еще вчерашний день.
Умом этого не понять: чтобы долететь до американского приполярья, нам пришлось совершить практически кругосветку: Москва-Лондон-Сиэтл и уже потом Фербенкс, этакий американский Уренгой, над которым еженощно вспыхивают зеленые полосы Авроры: так здесь зовут полярное сияние. Явление особо популярно у японцев: они специально узнают геомагнитную обста6новку и, перелетев через Тихий океан, предаются любовным утехам под всполохи Авроры.

Мы, «crazy russian», тоже прилетели сюда ради любви, но не любви плотской. Всех нас, включая чернокожего Марио из Монако, объединяет любовь ко льду - к его жесткой пластике и строгой форме. Если есть в мире лед, сравнимый с байкальским, - это лед из карьеров вблизи Ice Park'a в Фербенксе. Кристально чистый, он извлекается не силами русских бурлаков - блок массой от 2,5 до 5 тонн легко достает из воды юркий (при своих циклопических размерах!) фронтальный погрузчик Caterpillar. Управляет монстром милая хрупкая Кони - волонтёр, как и большинство работающих на обслуживании мирового чемпионата по ледовой скульптуре.

Перелет до Аляски оплатила туристическая контора «Байкал Виза», под патронажем которой проходит отборочный чемпионат России на Байкале. Обмундирование - фирменное, но достаточно «прохладное», - обеспечило EN+group - многопрофильное предприятие Олега Дерипаска, оно же оплатило и дорогу скульпторов до Москвы и обратно в Сибирь. Кстати, мы, официальная российская команда, принципиально не маркируемся русским триколором и носим название «Siberia» - двое иркутян, красноярец и капитан-ангарчанин.

HAPPY BIRTHDAY FOREVER
В дороге мне исполнилось 52 года - это был самый длинный в моей жизни день рождения, начавшийся в Москве и завершившийся в Фербенксе через 36 часов пути. Самым муторным этапом перелета стал лондонский Heatrow - Хитроу, как принято называть его у нас, или Хисроу, как произносят это слово американцы. Мы, не морочась транскрипциями, окрестили это место Хитровкой. Гиганский наземно-подземный авиагород, где между корпусами курсируют «беспилотные» электрички и невозможно одной и той же дорогой вернуться в исходную точку. Всё «заточено» под безопасность вплоть до идиотизма: один из членов команды, уехавший на разведку в соседний корпус, был вынужден перед посадкой вновь пройти серьезный «шмон», хотя выход в Лондон или даже вообще глоток свежего воздуха в Хитровке исключен. Запрещено здесь и курение - тотально, без вентилируемых кабин типа германских. Представьте себе кайф курящего человека, который совершил пятичасовой перелет от Москвы, 14 часов просидел в лабиринте Heatrow, а потом 8 часов летел до Сиэтла! Там, в этом странном городе, похожем чем-то на Одессу, нужно еще и отойти на 50 метров от здания аэропорта, чтобы увидеть желанную табличку «Smoking zone» и своеобразные американские пепельницы-пирамидки!

Впрочем, дальше наша «почти-кругосветка» сворачивает обратно на восток: Фербенкс находится в самом сердце Аляски, в полусотне километров от полярного круга. Здесь заканчивается единственная на Юконе железная дорога, по которой зимой практически нет пассажирского сообщения. Собственно, и билет на поезд, неспешно ковыляющий по тундре, стоит вдвое дороже авиабилета из Анкориджа. Вопреки расхожему мнению, столица штата - не упомянутый город, а маленький Джуно, находящийся на «хвостике» штата, примыкающем к Канаде. На флаге штата - Большая Медведица, почти такая же, как видимая из России… и всё же иная.

OTHERWISE
Иное (otherwise) здесь всё. Не будем о менталитете: заявку о нашем неприбывшем багаже (а это самое ценное - инструмент, хлеб скульпторов) сотрудница аэропорта принимает с дежурным смайлом. Назавтра мы получаем свои сумки с железом, но никто не удосуживается сообщить нам, что за недоставку багажа по месту нашего пребывания (мы сами едем в аэропорт) нам полагается компенсация в размере 25 долларов за место. Как говорится, 25 баксов-то не лишние, но, когда мы узнаем об этом, «поезд ушел».
Мы знакомимся с милейшим Диком Брикли, директором Айспарка. Он похож на Санта Клауса, улыбчив и добр, но финансовыми вопросами ведает его супруга - китаянка Ва. Торгуется жестко: у нее есть соплеменники-китайцы, строящие парковые сооружения почти даром. Наши загодя присланные проекты оцениваются не по сложности или художественной ценности - по количеству блоков (тех самых, 2,5 тонны), которые будут на их производство истрачены. Моя Yellow Submarine - культовая для многих поколений как россиян, так и американцев - оценивается в 800 долларов самим Диком.

Это еще не чемпионат, это, по-русски (точнее, по-гречески) говоря, халтура, наше средство хотя бы минимально оправдать поездку и заработать право на бесплатное использование инструмента. Не то чтобы мы не могли привезти его с собой: напряжение в американских сетях 110 вольт, и адаптированное под русское напряжение электрооборудование привозить не имеет смысла. Аренда электропилы «Макита» стоит в неделю 127 долларов - половину стоимости самого инструмента.

Матерясь, осваиваем «Хаскварну» - шведский бренд норвежского происхождения, маломощный и с заложенным в конструкцию дефектом: переключатель перегорает через 2-3 дня эксплуатации. Вообще-то замена «switch'a» стоит 20 баксов. Естественно, мы расшифровываем дефект и «лечим» его чисто по-русски: проволочными шунтами.
Что касается остальной техники, то мы, извините за выражение, «чизлеры» - «стамесочники». Своими резцами, кованными на Уралвагонзаводе, а то и просто в домашней мастерской, русские мастера делают то, что американцы исполняют наборами фрез ценой в тысячи баксов. Они даже режущий элемент не меняют: каждая фреза закреплена и отбалансирована в отдельном фрезере. То же касается пил: от крошки класса «паккарда» до двухметровой «Хаскварны» или «Штиля», который в Америке, к слову, вдвое дороже остальных местных и мировых марок. Суперрезчик Джуничи Накамура, позволяя подержать в руках свою давно снятую с производства «Шиндайву», с лукавой улыбкой заявляет: «No sale!» Пила фантастически эргономична, но найти следы ее на мировых интернет-барахолках не удается: все оставшиеся запчасти скупил клан Накамура.

В общем мы с одними стамесками, дрянными «Хаскварнами» и американской «болгакой» «Porter and Cable», купленной по случаю белорусским эмигрантом, дядей моей супруги Марком Рудиным, выходим в бой против всей американско-европейской электромощи.

CRAZY RUSSIANS
Мы не «крейзи», просто обстоятельства заставляют нас работать по русским стандартам. Сам Брикли, увидев, что нам нужно поднять на трехметровую высоту женский торс, прибегает с ручной лебедкой, а милейшая Кони приносит капроновые стропы. Использование иной подъемной техники запрещено. Естественно, Фортуна поднимается вручную без всяких лебедок и сложных выгородок. Мы вызываем удивление и уважение среди англоязычных соседей.

«Good morning, mister Sergey!» - приветствует меня ежедневно сосед по «сайту» - площадке в ельнике, где идет работа. Когда скульптура соседей приобретает полузаконченный вид - типа растения алоэ с непонятными присосками, я задаю вопрос: «Octopus?» - «Octoipus plant», - отвечает младший из скульпторов. Пою на память на ломаном английском «Octopus garden» Джона Леннона. Старшему тема явно близка. В результате перед скульптурой возникает табличка «Octopus garden» (Сад Осьминога), чего и в помине не было в заявке, работа получает призовое место, а mister Sergey не получает за удачный бренд даже отдельной благодарности. Может, так не принято - но почтение ко мне как к старшему остается. Впрочем, бренд, конечно, не мой, а битловский…

Суперхитом «синглблока» становится исключительно точно анатомически выполненный кузнечик Джуничи Накамура. Наша «Фортуна моряка» удостаивается 11 места, что совсем неплохо в мировом зачете среди 46 команд. «Crazy Russians» голыми руками сделали то, что оказалось недоступно всей американской электромощи… Воистину «мощи» - местные жители действительно опасаются 220 вольт, которые подходят у них к распределительным щитам и равнострашны нашим 380.

How beautiful you are, Alaska!
Собственно в Фербенкс вырваться удается редко: первую неделю мы строим Айспарк и адаптируемся к местному времени, а заодно проводим скромный шоппинг по местным инструментальным магазинам. На электрооборудование остается только облизнуться, а вот из английских долот для отбойных молотков «на коленке» получаются вполне пристойные «чизлы».

Город, по населению сравнимый с Ангарском (250 тысяч человек), практически невидим: он весь одно-, двух-, максимум трехэтажный. Гортранспорта нет: население перемещается на пикапах, рядом с которыми кажущаяся у нас монстром «Тойота-Тундра» выглядит скромнягой. Превосходны как дороги, так и управление движением: на пробки нет и намека, а полицейский остановит тебя только в том случае, если ты грубо нарушил правила или превысил скорость. Кстати, перевозка ребенка без детского кресла - уже уголовно наказуемое деяние, а непристегнутый пассажир сам расстается минимум с 50 баксами. Каждый платит за себя!

Фербенкс раскинут среди роскошного ельника, где бродят mooses - лоси, являющиеся одновременно символом города и предметом добычи. Разумеется, охота в пределах города запрещена, на moos’a ходят в близлежащую тайгу.
Еще из символической живности - raven - вОрон габаритами с откормленного индюка. По местному поверью, в воронов переселяются души умерших индейцев, и если ты нашел мертвого рэйвена или, не дай бог, орла - обязан сообщить в соответствующую организацию, чтобы птица была похоронена с почестями.

При этом самих «нэйтив» - коренных жителей, индейцев и эскимосов, - белое население недолюбливает: имея огромные льготы и пособия, они в большинстве своем предаются безделью и болтаются в предбанниках крупных супермаркетов. Есть, разумеется, и исключения: индианка, летевшая с нами от Сиэтла, пришла в гости в Айспарк и пригласила в принадлежащий ей бар. Поход, правда, так и не состоялся.
В процессе разработок золота на местной речке Чена были случайно размыты термальные источники - теперь весь комплекс, не в пример нашему «Жемчугу», отапливается подземными водами, оборудован крытым и открытым бассейнами, джакузи, рестораном… Из открытого бассейна нашу русскую компанию выгоняют за то, что играла в снежки и потревожила этим покой купающихся японцев.

Дорога к источникам удивительно напоминает савватеевскую трассу. Отличий два: качество покрытия и полное отсутствие среди сопок «черных лесорубов». Может быть, и в нашем «Лукоморье» когда-то будет бальнеокурорт мирового класса…
Вообще-то за Фербенксом зона цивилизации кончается, если не считать гигантской военной базы, слегка прикрытой ельником. Дальше на север ведут «трассы смерти», а население добывает нефть, газ и золото вахтовым методом. Здесь не строят Норильсков, обреченных на вымирание по истощении ресурса полезных ископаемых.

Военная база, кроме поставок боевой техники и живой силы в зоны мировых конфликтов, выполняет еще одну, вполне гуманитарную функцию. Семьи военных, переезжающих на материк, вывозят на площадку ресайклинга (по-руссски - большую мусорку), расположенную между Фербенксом и Норспулом (Northpole, «Северный Полюс», как назвала соседний городок семья немецких колонистов, его основавшая), практически новую мебель, бытовую технику, одежду… Это дешевле, чем нанимать транспорт до южных штатов. Говорят, однажды на свалке в старом schoolbus'e жила семья погорельцев, которая съехала оттуда лишь тогда, когда обзавелась всем необходимым для устройства быта. Копаться на свалке в Штатах не позорно: к слову, сумками для своего инструмента и обмундирования, оставленного нами в Америке, мы обзавелись именно здесь.

В общем действительно Сибирь - только более благоустроенная, комфортная и законопослушная. Картинка из местной жизни: кончился запас русских сигарет - волей-неволей приходится покупать безумно дорогие американские. «You pass?» - вопрошает продавщица, поскольку моя седая борода - не доказательство совершеннолетия. «Пасса» с собой нет, привожу товарища. Он предъявляет попеременно русский, загранпаспорт и водительские права, но продавщица упрямо продолжает требовать my pass. За сигаретами приходится отправляться в соседнюю точку, где платит и выбирает уже мой спутник с «пассом». Та же история происходит с покупкой безобидной коробочки аляскинского пива: документ о возрасте должен предъявить тот, кто принес ее на кассу.
Как выясняется позже, может иметь место решение судьи о запрете субъекту вообще появляться в точках торговли алкоголем. Поскольку всё происходит под наблюдением видеокамеры, пострадают и продавец - лишится работы, и предъявитель «пасса», и сам грешник (именно так переводится с английского моя германоязычная фамилия Sinner, которая в местной транскрипции начинается с «Z» и не означает ничего. По-немецки - «мудрый», а у них… Аж обидно!). Но закон есть закон. И не лишне бы ввести подобный у нас, чтобы каждый отвечал за себя!

Кстати, об основанном немцами Northpole. Городок не велик и не мал, его пересекают Санта Клаус Авеню и Николас Стрит. Первоначально здесь задумывалась фабрика игрушек с брендом «Сделано на Северном Полюсе», впоследствии проект трансформировался в резиденцию Санта - собственно трон американского Деда Мороза и огромный сувенирный магазин. Рядом бродят заевшиеся северные олени, а почта в адрес Санта Клауса поступает в Норспул круглый год.

Long road in the ice floes
…Или «Долгая дорога в льдинах» - соревнования в категории «мультиблок», где на команду из четырех человек дается 25 тонн льда, 10 блоков соответствующей массы и габаритов. Из них за шесть суток нужно возвести нечто, что «взорвёт» американского зрителя. Мы, «крейзи рашен», пока стесняемся пользоваться услугами «Катерпилларов» в полном объеме. По сути, возводим циклопическую конструкцию арочного типа высотой в 6,5 и пролетом в 5 метров и потом на опасной высоте вырезаем из нее косяк хрупких лебедей. Под финал север преподносит сюрприз: температура поднимается до плюс пяти по Цельсию (с Фаренгейтом, впрочем, как и с футами и унциями, мы подружиться не успели), со скульптур течет вода, тонкий мостик из птичьих тел грозит рухнуть на головы, раздавленный многотонной массой наклонного основания.

Всё обходится без смертельных эксцессов: лишь голова вожака падает с семиметровой высоты при монтаже в пролете «лебединого озера», где среди острых заберегов плавает подранок, неспособный взлететь. Почти Андерсен, выжимающий слезу у эмоциональных и открытых американцев. В связи с экстремальным потеплением соревнования продляются на два часа, чтобы после захода солнца мастера успели склеить тонкие детали. Обидно за китайцев, у которых рассыпаются длинные цепи из тонких колец, за супермастера Стива Брайса: его дракон на глазах теряет филигранно выточенные зубы.

Ледовый спорт - спорт всерьез: после финальной сирены команда обязана отойти от скульптуры и поднять руки, свободные от ледообрабатывающих инструментов. Великий Джуничи Накамура, пожалуй, двадцатикратный чемпион Аляски, за полчаса до сирены «роняет» стокилограммовую белку, спасающуюся от орла. Сигнал застает его со стамеской в руках - и самурай получает красный флажок, означающий дисквалификацию.
До смешного: я пытаюсь разбить кайлом некондиционные плиты, оставшиеся на площадке, и мне выносят предупреждение. Трехсоткилограммовые отходы приходится вытаскивать целиком и разбивать уже вне рабочей площадки. Потом дается еще 60 минут на уборку «сайта», вынос инструментов и приведение в порядок снежного покрова. После этого по площадкам идут один за другим члены жюри, и их пометки становятся «прозрачными» в общей таблице оценок: ни о каком «подсуживании» нет и речи! И только после белые галогеновые фонари заменяются цветными - в полном соответствии расположению и цветам, указанным авторами на прилагаемой схеме. Скульптура The Dream Of The Sky, «Мечта о небе», перестает быть нашей и становится мировым достоянием.
Команда «Siberia» (капитан Сергей Зиннер, старпом Андрей Кошелев, зампотех Слава Максимов и юнга Женя Горбунов) получает пятое место в мировом зачете: здесь призовых мест не три, а пять - и мы входим в пятерку победителей. На два корпуса обгоняет земляк Иван Зуев: его сборная, состоящая из тагильчан и алтайцев, берет вторе место в номинации «Абстракт». Ваня, переметнувшись из реалистов в абстракционисты, теряет баллы, а мы - потенциальное четвертое место…

Everybody loves a winner!
Победителей не судят! Мировой зачет показывает, что, за исключением технически суперобеспеченного Стива Брайса, сильнейшими в мировом зачете остаются русские: команды Ивана Зуева, Виталия Леднева, наша «Siberia», и лишь затем идут китайцы, американцы, филиппинцы, исландцы и прочая мировая братия.

Просто заметка на полях, не в укор никому: мы конкурентоспособны на мировом уровне и востребованы в «чужой Сибири» - и абсолютно неинтересны властям наших регионов. Если к Ивану Зуеву еще проявляет интерес усольская районная администрация, то ни Ангарск, ни Иркутская область, которую мы представляем, не считает нужным хотя бы как-то среагировать на русские победы за океаном. А ведь маленькому Фербенксу мировой чемпионат приносит гигантский туристский поток и международную славу…

Впрочем, не будем о нелепом. Мы вернулись на наш берег, который беднее, бездорожнее, но… роднее. И готовы вновь покорять Аляску - не для того, чтобы вернуть ее России, неспособной управлять дальними территориями, а просто чтобы встретиться с нашими американскими, русскими и руссо-американскими друзьями и вновь показать, что Сибирь не лыком шита.
И, надеюсь, уже на другом уровне технических и психологических знаний. Американцы обожают хэппи-энд - мы привезем его им.

Отдельная благодарность автора:
Туроператору «Байкал Виза» - за обеспечение поездки;
Компании «En+ GROUP» - за действенную помощь команде;
Татьяне Викторовне Бачиной - за предоставление помещения для пресс-конференции команды в ДК нефтехимиков.
Мы вернулись в Сибирь! И вернемся в Америку - не далее чем в следующем номере, поскольку...продолжение следует

Сергей ЗИННЕР