Нужна ли ТАКАЯ мечеть Ангарску?

Теракт в Волгограде, погромы в Бирюлеве, захваты исламистами мечетей и их безнаказанные автопробеги по Казани с флагами «Аль-Каиды» и призывами «Смерть неверным!» ставят вопрос ребром. Почему в России генерируются фундаменталистские идеи, а потом они, как ящик Пандоры, работают против нее? Ведь под разговоры о диалоге с радикальным исламом его последователи подпольно строят «исламский халифат Аль-Русси»

За неделю до взрыва в Волгограде Дербент и Хасавюрт пережили два митинга в мечетях. Пришедшие на намаз митинговали в поддержку запрещенных в России и в части арабского мира «Братьев-мусульман». А когда после теракта в Волгограде наци закидали один из местных мусульманских молельных домов коктейлями Молотова, в Азербайджане люди вышли на улицу. Они протестовали против «антимусульманских» погромов в Бирюлеве и хулиганской акции в Волгограде.

Еще раньше беспорядки в Пугачеве под Саратовом, в Ростовской области и в Ставрополе, где приезжие мусульмане с юга, как под копирку, убивают или терроризируют местных, тоже совпали с двумя неприметными событиями. В дни бунта в Пугачеве по соседнему Татарстану, точнее, Нижнекамску и дагестанскому Хасавюрту прокатились запрещенные сходки в поддержку боевиков сирийской оппозиции.
«Россия убивает ислам в Сирии!» — один из лозунгов манифестантов в Нижнекамске. И хотя местные и федеральные власти призывают не преувеличивать рост политизации ислама, политический ислам уже стал частью новой русской действительности.
Но если на Ближнем Востоке научились различать умеренную, радикальную и экстремистскую мусульманскую оппозицию, то для россиян, включая обычных мусульман, «все они одним миром мазаны». Тем более что и в Казани, и в Махачкале, и в Елабуге и даже в Петербурге и Тюмени редкий свидетель митинга мусульман видит там публичный призыв строить «исламский халифат в России».
— Надо понимать, что исламский мир будет идти к халифату, — говорит Вадим Сидоров, или Харун ар-Русси, амир Национальной организации русских мусульман (НОРМ). — Этого не надо пугаться. У нас под халифатом понимают пародию на него в виде двух войн в Чечне или работорговлю в Сомали. А для мусульман халифат — это братское по вере единение и интеграция. Что-то вроде Евросоюза, но в мусульманском мире. Речь не идет о мировом государстве — это страшилка врагов ислама. Но если говорить об исторической преемственности, то последний халифат — Османская империя — для мусульман образец. Не ататюрковская Турция — ее мы считаем антиисламской, она разъединила мусульман по национальностям, — а османский Стамбул объединял всех по вере.
О перспективах мирной интеграции «русского халифата» в будущий «мусульманский Евросоюз» Сидоров говорит с подкупающим оптимизмом. Одна проблема: амир, или, как его называют соратники, «Харун всея Руси», бежал из страны.

«Ваххабитский интернационал» СССР

Причина проста: главное следственное управление СК РФ по Санкт-Петербургу задержало двух сподвижников Харуна Сидорова, лидеров петербургского филиала НОРМ Максима Байдака (Салман Север) и Григория Маврова (Амир Хамдани аль-Малики).
Они объявили себя интернет-имамами и через Сеть почти пять лет призывали всех русских обращаться в ислам, «чтобы контроль над российской уммой перешел к истинным арийцам». Хотя звали последовать своему примеру они как-то странно: размещали ролики, прославляющие террориста Шамиля Басаева и «черных вдов», погибших в терактах в московском метро. А еще писали проповеди о «русских братьях-мусульманах» — боевике Алексее Пашинцеве, воюющем в горах Дагестана, и о Валерии Двораковском, террористе, приговоренном к 23 годам тюрьмы.
Но главная их интернет-проповедь — толкование в среде мигрантов будто бы почитаемого ими маликитского мазхаба — радикальных доктрин ваххабизма, предлагаемых гастарбайтерам как откровение. Теперь интернет-имамам светит срок за публичное оправдание терроризма.
Это едва ли не первое правовое преследование сторонников радикального ислама. Получит ли оно развитие — большой вопрос. И дело не только в набирающем силу митинговом давлении исламизма на российское общество. Дело скорее в повсеместном непонимании глубины того, что происходит.
Уже после Бирюлева и теракта в Волгограде в приполярном Салехарде оперативники обнаружили несколько тайников с оружием, однако скрыли эту информацию даже тогда, когда выяснилось, что часть оружия использовалась в межэтническом конфликте в кафе «1000 и одна ночь» и в ночном клубе «АфриканДО».
По версии Дмитрия Сергеева, начальника УМВД РФ по Ямало-Ненецкому автономному округу, там «имел место бытовой конфликт»: часть посетителей «отказалась снимать верхнюю одежду и прошла в ней в клуб». Хотя весь Салехард давно знает: сферы влияния в ЯНАО делят ОПГ братьев Алиевых из Азербайджана, межэтнический клан Сайдуллаевых из Дагестана и ОПГ«Ингуш-золото». Против них возбуждено дело по статье «Хулиганство», а говорить о межнациональном конфликте между азербайджанцами, ингушами и дагестанцами, терроризирующими город около десяти лет, в толерантном Салехарде табу.
Примерно так местные власти в Тюмени, Астрахани, Красноярске, Казани, Сургуте и еще в добром десятке российских городов, где не раз находили склады с оружием, понимают политкорректность: от национального вопроса, как от греха — подальше. Чем умело пользуются исламисты. Они давно рассматривают криминальный мир как основу формирования «исламской гвардии».
Хрестоматийным примером стал Валерий Ильмендеев. Этнический чуваш, он принял ислам ваххабитского толка, вступил в ряды «Ульяновского джамаата», а попав в колонию № 2 Ульяновской области, превратил ее в вербовочный лагерь. Неофит создал там «байтулмал» — исламскую казну, пополняемую «братьями» с воли, и «шуру» — что-то вроде исламского тюремного парламента. Так колония превратилась в центр вербовки бойцов «Имарата Кавказ». Ведь с точки зрения ваххабизма тюрьма — «это плен у кяфиров». Поняв это, завербованные сами, как они считают, выбирают «путь моджахеда».
— Не только распространение идеологии исламского фундаментализма в среде российских заключенных и криминальном мире представляет угрозу национальной безопасности, — убежден Раис Сулейманов, глава Приволжского центра Российского института стратегических исследований (РИСИ). — Теперь у вербовщиков новый тренд. Все чаще трудовые мигранты из Средней Азии и Казахстана попадают под влияние ваххабитов не у себя дома, а именно в России, где пропагандировать исламизм легче. Ведь никто ничего не понимает, да и не хочет понимать.
Так, Фарход Халиков из Таджикистана, по данным ГСУ СК РФ по Петербургу, приехав на заработки, наслушался русских интернет-имамов из НОРМ и, вернувшись в родной кишлак, организовал там ваххабитский «Джамаат Файзабад». Всего, по данным Центрального духовного управления мусульман России, число ваххабитов в РФ превысило 100 000 человек, и до 35% из них постепенно уходят в подполье.
— Радикализация исламистов происходит потому, что они благодаря беспечности общества окрепли и срослись в «ваххабитский интернационал» — союз криминала, националистов всех мастей, религиозных фанатиков и неофитов, — говорит исламовед Роман Силантьев, доцент МГЛУ. — Это позволяет центру религиозного экстремизма неспешно перемещаться с Кавказа в Поволжье, на Урал, в Сибирь и далее везде. Зоной повышенной террористической активности снова становится вся страна еще и потому, что у радикального ислама есть мощное лобби во властных структурах.

«Ваххабитский холдинг» Российской Федерации

Запутанная история случилась в сентябре в Казани. Прокуратура Татарстана вынесла предостережение «о недопустимости осуществления экстремистской деятельности»… исламоведу Раису Сулейманову. За то, что он заявил о существовании в республике лагеря ваххабитов, а прокурорская проверка установила «голословность и оперирование заведомо недостоверными сведениями».
Однако обжалование решения в Генпрокуратуре РФ дало неожиданный эффект: предостережение отозвано, а прокурор РТ Кафиль Амиров подал в отставку. По официальной версии, «достигнув пенсионного возраста». А неофициально по Казани снова поползли слухи о переформатировании сил «ваххабитского холдинга».
Этот термин ввели в оборот муфтий Татарстана Ильдус Файзов и его заместитель Валиулла Якупов. Сначала они в кулуарах предупреждали, что ваххабиты проникают в бизнес и государственный аппарат и находят там покровителей и спонсоров. Когда же после 2005 года исламские радикалы начали захватывать мечети, Файзов и Якупов пытались объяснить власти опасную тенденцию: должности имамов главных мечетей Татарстана занимают люди с радикальными исламистскими убеждениями, привитыми им в годы учебы в Саудовской Аравии.
Однако осуществить их ротацию муфтияту не удалось: новому ваххабитскому духовенству покровительствуют высокопоставленные городские и республиканские чиновники. Причем уровень «крышевания» недооценил даже муфтий Татарстана Ильдус Файзов.
Летом 2012 года на него и его заместителя Валиуллу Якупова было совершено покушение. Якупов погиб. Это был первый теракт против мусульманского лидера высшего эшелона и первая попытка уничтожить сразу все руководство крупнейшего российского муфтията.
Ваххабитский след не сразу, но был установлен. Что же касается роста влияния «ваххабитского холдинга» на Татарстан, «элементы сращивания отдельных чиновников и местных руководителей с ваххабитами» признал министр внутренних дел республики Артем Хохорин. Но поздновато: по татарской модели «ваххабитские холдинги» пустили корни во всех без исключения мусульманских республиках и ключевых мегаполисах страны.
Ирония запоздалого признания Артема Хохорина, пожалуй, в том, что элементы «ваххабитского холдига» обнаружены «в Нижнекамском районе и целом ряде других районов». Как раз там, где в нижнекамском медресе «Рисаля» муфтий Файзов и его команда нашли ваххабитские проповеди, учебные пособия и подробные инструкции, как, например, «правильно» отрезать голову кяфиру — неверному. Когда же они попытались вернуть медресе в рамки традиционного ислама, на них было совершено покушение. Теперь выпускники «Рисаля» приходят в российские мечети не только с проповедями.
Так в декабре 2011-го татарские ваххабиты захватили мечеть в Альметьевске (Татарстан), а чуть раньше — в Красноуфимске (Свердловская область), Бугуруслане и Абдулино (Оренбургская область). Воцарение имамов-экстремистов и изгнание муфтиев, проповедующих традиционный ислам, становится массовым. По признанию Фарита Салмана, муфтия Ямало-Ненецкого автономного округа, ваххабиты в мечети все чаще приходят с обрезами. И дают понять местному имаму, что если он будет их критиковать, то пополнит список из шестидесяти убитых мусульманских лидеров. Именно столько имамов, по данным Центрального духовного управления мусульман России, было убито в стране за последние 20 лет.
— Так набирает обороты распространение радикального политического исламизма, на базе которого формируется самоподдерживающаяся система подполья, — считает Вячеслав Петров, эксперт Центра региональных стратегических исследований из Уфы. — Его остов — молодежь, бюрократия и криминальный мир. Причем это подполье умело крепится на официальных институтах власти, но фактически выпадает из правового пространства России. Так под маркой межрелигиозного диалога происходит формирование неподконтрольной федеральному центру системы организованного насилия.