любимые стихи...
Что-то у страны моей в утробе
С собственной природой не в ладу:
Школа убивает вкус к учебе,
А работа - рвение к труду.
* * *
Ища путей из круга бедствий,
Не забывай, что никому
Не обходилось без последствий
Прикосновение к дерьму.
* * *
Не плачься, милый, за вином
на мерзость, подлость и предательство;
связав судьбу свою с говном,
терпи его к себе касательство.
* * *
Надо жить наобум, напролом,
наугад и на ощупь во мгле,
ибо нынче сидим за столом,
а назавтра лежим на столе.
* * *
Увы, всему на свете есть предел:
облез фасад и высохли стропила;
в автобусе на девку поглядел,
она мне молча место уступила.
* * *
Хорошо расставаться, смеясь —
над собой, над разлукой, над болью.
* * *
Мы все умрём. Надежды нет.
Но смерть потом прольёт публично
На нашу жизнь обратный свет,
И большинство умрет вторично.
* * *
Если крепнет в нашей стае
климат страха и агрессии,
сразу глупость возрастает
в гомерической прогрессии.
* * *
Счастье — что подвижны ум и тело,
что спешит удача за невзгодой,
счастье — осознание предела,
данное нам веком и природой.
* * *
У времени всегда есть обстоятельства
и связная логическая нить,
чтоб можно было низкое предательство
высокими словами объяснить.
Жизнь пролетает моментально,
А мы живём, как будто пишем черновик,
Не понимая в суете скандальной,
Что наша жизнь - всего лишь только миг.
Мы ссоримся, друг друга обижаем,
Размениваемся по мелочам,
И улетаем друг от друга, уезжаем,
И некогда остановиться нам.
Не будет время исправлять ошибки,
Жизнь быстротечна, словно горная река,
И как порою не хватает нам улыбки,
В надежде тянется к руке рука,
А мы галопом пролетаем мимо.
Опомнись, милый друг, остановись!
Не ценим этот миг неповторимый
С названием красивым, ёмким - жизнь.
Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду;
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду.
* * *
На собственном горбу и на чужом
я вынянчил понятие простое:
бессмысленно идти на танк с ножом,
но если очень хочется, то стоит.
* * *
Не жаворонок я и не сова,
и жалок в этом смысле жребий мой:
с утра забита чушью голова,
а к вечеру набита ерундой.
* * *
Есть в каждой нравственной системе
идея, общая для всех:
нельзя и с теми быть, и с теми,
не предавая тех и тех.
* * *
Дымись, покуда не погас,
И пусть волнуются придурки —
Когда судьба докурит нас,
Куда швырнёт она окурки?
* * *
В цветном разноголосом хороводе,
в мелькании различий и примет
есть люди, от которых свет исходит,
и люди, поглощающие свет.
* * *
Мы многих в нашей жизни убиваем —
незримо, мимоходом, деловито;
с родителей мы только начинаем,
казня их простодушно и открыто.
* * *
В любом и всяческом творце
Заметно с первого же взгляда,
Что в каждом творческом лице
Есть доля творческого зада.
* * *
Сегодня столь же, сколь вчера,
земля полна пиров и казней;
зло обаятельней добра,
и гибче и разнообразней.
* * *
А всякое и каждое молчание,
не зная никакого исключения,
имеет сокровенное звучание,
исполненное смысла и значения.
* * *
Как бы счастье вокруг ни плясало,
приглашая на вальс и канкан,
а бесплатно в судьбе только сало,
заряжаемое в капкан.
Сегодня, выпив кофе поутру,
я дивный ощутил в себе покой;
забавно: я ведь знаю, что умру,
а веры в это нету никакой.
* * *
Всему ища вину вовне,
Я злился так, что лез из кожи,
А что вина всегда во мне,
Я догадался много позже.
* * *
В сердцах кому-нибудь грубя,
ужасно вероятно
однажды выйти из себя
и не войти обратно
* * *
Опыт не улучшил никого;
те, кого улучшил — врут безбожно;
опыт — это знание того,
что уже исправить невозможно.
* * *
Когда сидишь в собраньях шумных,
язык пылает и горит;
но люди делятся на умных
и тех, кто много говорит.
* * *
Сполна уже я счастлив от того,
что пью существования напиток.
Чего хочу от жизни? Ничего;
а этого у ней как раз избыток.
* * *
Хоть я живу невозмутимо,
но от проглоченных обид
неясно где, но ощутимо
живот души моей болит.
* * *
Напрасно мы стучимся лбом о стену,
пытаясь осветить свои потёмки;
в безумии режимов есть система,
которую увидят лишь потомки.
* * *
Вольясь в земного времени поток
стечением случайных совпадений,
любой из нас настолько одинок,
что счастлив от любых соединений.
* * *
Во всех промелькнувших веках
Любимые публикой цезари
Её самою впопыхах
Душили, топтали и резали…
Но публика это терпела,
И цезарей жарко любили,
Поскольку «за правое дело!»
Всегда эти цезари были.
* * *
Мир так непостоянен, сложен так
и столько лицедействует обычно,
что может лишь подлец или дурак
о чём-нибудь судить категорично.
За радости любовных ощущений
Однажды острой болью заплатив,
Мы так боимся новых увлечений,
Что носим на душе презерватив.
* * *
Душа порой бывает так задета,
что можно только выть или орать;
я плюнул бы в ранимого эстета,
но зеркало придется вытирать.
* * *
Звоните поздней ночью мне, друзья,
не бойтесь помешать и разбудить;
кошмарно близок час, когда нельзя
и некуда нам будет позвонить.
* * *
Мы варимся в странном компоте,
Где лгут за глаза и в глаза,
Где каждый в отдельности – против,
А вместе – решительно за.
* * *
Любовь — спектакль, где антракты немаловажнее, чем акты.
* * *
Я чужд надменной укоризне,
Весьма прекрасна жизнь того,
Кто обретает смысл жизни
В напрасных поисках его.
* * *
Не могу эту жизнь продолжать,
а порвать с ней — мучительно сложно;
тяжелее всего уезжать
нам оттуда, где жить невозможно.
* * *
Очень важно, приблизившись вплоть
к той черте, где уносит течение,
твёрдо знать, что исчерпана плоть,
а душе предстоит приключение.
* * *
Не мудрёной, не тайной наукой,
проще самой простой простоты —
унижением, страхом и скукой
человека низводят в скоты.
* * *
Думаю я, глядя на собрата —
пьяницу, подонка, неудачника, —
как его отец кричал когда-то:
«Мальчика! Жена родила мальчика!»
* * *
Во всём я вровень жил со всеми,
тая неверие своё,
когда искал иголку в сене,
хотя и знал, что нет её.
Теперь я понимаю очень ясно,
и чувствую и вижу очень зримо:
неважно, что мгновение прекрасно,
а важно, что оно неповторимо.
* * *
Бывает — проснешься, как птица,
крылатой пружиной на взводе,
и хочется жить и трудиться;
но к завтраку это проходит.
* * *
Вчера я бежал запломбировать зуб
И смех меня брал на бегу:
Всю жизнь я таскаю свой будущий труп
И рьяно его берегу.
* * *
Когда устал и жить не хочешь,
полезно вспомнить в гневе белом,
что есть такие дни и ночи,
что жизнь оправдывают в целом.
* * *
Вновь закат разметался пожаром —
Это ангел на Божьем дворе
Жжет охапку дневных наших жалоб.
А ночные он жжет на заре.
* * *
Без отчетливых ран и контузий
Ныне всюду страдают без меры
Инвалиды высоких иллюзий,
Погорельцы надежды и веры.
* * *
Где скрыта душа, постигаешь невольно,
а с возрастом только ясней,
поскольку душа — это место, где больно
от жизни и мыслей о ней.
* * *
Наш путь из ниоткуда в никуда —
Такое краткосрочное событие,
Что жизни остаётся лишь черта
Меж датами прибытия-убытия.
* * *
Забавен русской жизни колорит,
Сложившийся за несколько веков:
С Россией ее совесть говорит
Посредством иностранных языков.
* * *
Не в силах жить я коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
* * *
Душа не в теле обитает,
и это скоро обнаружат;
она вокруг него витает
и с ним то ссорится, то дружит.
-0
Александр, спасибо за
Александр, спасибо за подборку философских и житейских мудростей. 
Мир творчества Губермана велик, многогранен и поучителен. Квинтэссенция человеческого жития-бытия. Прелесть в том, что это суперкороткие стишата, можно сказать карманные книжицы-миниатюры. А насколько изящны и нетривиальны. Легко ложатся на слух, но так тягостны для размышлений и правильной "примерки" на себя. Счастлива, что я его современница.
Ад - место, где десять заповедей преследуются по закону.
Генри Луис Менкен
Арен пишет: Прости за
Конечно, жизнь – не развлеченье
Но ты про горести забудь.
Невозвратимый миг – значенье.
Его поймешь когда-нибудь.
* * *
Ошибка у него в одном:
Он голос путает с умом.
* * *
Мы сидели, пили чай,
Лучше и не надо.
Всё напоминало рай,
Но хотелось Аду.
* * *
Он странен, будешь странный тоже Коль странность у тебя на роже.
Но иногда бывает так:
И очень странный, и дурак…
* * *
АРКАДИЙ РАЙКИН.
------------------------------
Когда смеемся мы – он плачет
Под маской мы не видим слез…
Нет, он совсем нас не дурачит,
Он с нами говорит всерьез.
И стало страшным то, смешное,
Чем развлекал нас в тупике Великий Шут времен застоя
С седою прядью в колпаке.
* * *
И я, как ты, коплю года,
Чем вызвал зависть и злорадство,
Но сам не верю иногда,
Что лишь года – твое богатство.
* * *
Потоп — страшнее нет угрозы,
Но явны признаки Беды,
Смертелен уровень воды,
Когда в неё впадают — Слёзы.
* * *
Ах, если бы она была жива,
Я всё бы отдал за неё, всё бросил.»
Слова, слова, слова, слова, слова.
Мы все их после смерти произносим.
И пишутся в раскаянье стихи,
Но в глубине души навеки будут с нами
Грехи, грехи, грехи, грехи, грехи,
Которые не искупить словами.
* * *
Попса дробит шрапнелью наши души,
Ее за это не привлечь к суду.
Часть поколенья выросла на чуши,
И новое рождается в бреду.
О, Солнышко лесное, чудо-песня!
Как мы в неволе пели, чудаки!
Пришла свобода, стали интересней
Писклявые уродцы-пошляки…
Слова — ничто, есть вопли вырожденья.
Тот знаменит, кто больше нездоров.
Кто выйдет петь без всякого стесненья,
Без совести, без страха, без штанов.
Где песня, чтобы спеть ее хотелось?
Слова — где, чтоб вовеки не забыть?
И ничего, и ни в одном глазу,
Всё выжжено, развеяно и пусто,
Из ничего не выдавишь слезу,
Река Души переменила русло.
* * *
Я видел на коре лицо пророка.
Сверкнула молния, и началась гроза,
Сквозь дождь смотрели на меня глаза,
И тарахтела наверху сорока.
Вдруг занавес ветвей лицо его закрыл,
Горячим лбом я дерева коснулся,
И он шепнул мне: «Думаешь, ты жил?
Ты просто плохо спал и, наконец, проснулся».
* * *
Эпиграмма на Владимира Жириновского.
Остановиться уж пора бы.
Хотя бы папу пожалей.
При всей твоей любви к арабам
Не станешь русским ты, еврей.
Тебе и стыдно, и обидно.
А пятый пункт как в спину нож.
Но по лицу, Володя, видно,
Что ты на папу не похож.
* * *
Не знает глупенький бычок,
Что день сегодняшний — день казни.
Он — как Отелло — на платок,
Но Яго — тот, который дразнит.
А вот и сам Тореадор,
Как Гамлет вышел — одиночка,
Каким же будет приговор?
В нем есть и смерть… и есть отсрочка.
А те, которые орут,
Они преступники иль судьи?
И как ни странно — это суд.
И как ни странно — это люди.
* * *
Есть у крота один секрет,
Известный лишь ему,
Он вечно ищет свет,
Предпочитая тьму.
* * *
Глазки нежно-голубые
Каждый добрый
Вместе злые
* * *
Я помню, кем я был, когда я не был,
Я меднобрюхим колоколом был.
Ржавея, я висел под синим небом,
И каждый день в меня монашек бил.
Он был худой и непристойно хилый,
И злился на меня за мощь мою.
За то, что от его ничтожной силы,
Я только полушепотом пою.
Однажды ночью спал я, пасть разинув,
Подкрался он ко мне с пилой в руках.
И я упал, и трещина пронзила,
Мои позеленевшие бока.
Я умер, чтобы жить, очеловечась.
Я на людей до мелочи похож.
Свой сон я отвергаю как нелепость,
Как самую бессмысленную ложь...
Но если кто с пилою лезет в душу,
И хочет стать со мной в одну строку.
Я чувствую, как все желанья глушит,
Извилистая трещина в боку...
Днём кажется, что близких миллион
и с каждым есть связующая нить,
а вечером безмолвен телефон,
и нам по сути некому звонить.
* * *
Умнеем после первого же горя,
А после терпим горе от ума.
* * *
Я в этой жизни часто ждал —
удачи, помощи, свидания;
души таинственный кристалл
темнеет в нас от ожидания.
* * *
Живу привольно и кудряво,
поскольку резво и упрямо
хожу налево и направо
везде, где умный ходит прямо.
* * *
Умея от века себя отключить,
на мир я спокойно гляжу,
и могут меня только те огорчить,
кого за своих я держу.
* * *
То наслаждаясь, то скорбя,
держась пути любого,
будь сам собой, не то тебя
посадят за другого.
* * *
Безгрешность в чистом виде — шелуха,
от жизненного смысла холостая,
ведь нравственность, не знавшая греха —
всего лишь неудачливость простая.
* * *
Судьба способна очень быстро
перевернуть нам жизнь до дна,
но случай может высечь искру
лишь из того, в ком есть она.
* * *
Учусь терпеть, учусь терять
и при любой житейской стуже
учусь, присвистнув, повторять:
плевать, не сделалось бы хуже.
* * *
Смотрясь весьма солидно и серьезно
под сенью философского фасада,
мы вертим полушариями мозга,
а мыслим — полушариями зада.
* * *
Я государство вижу статуей:
мужчина в бронзе, полный властности,
под фиговым листочком спрятан
огромный орган безопасности.
-0
Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,
Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир,
Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.
И не разжечь уж тлеющий костёр.
Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Пусть вспыхнет старость заревом заката.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Мудрец твердит: ночь — праведный покой,
Не став при жизни молнией крылатой.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Глупец, побитый штормовой волной,
Как в тихой бухте — рад, что в смерть упрятан...
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Подлец, желавший солнце скрыть стеной,
Скулит, когда приходит ночь расплаты.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Слепец прозреет в миг последний свой:
Ведь были звёзды-радуги когда-то...
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
Отец, ты — перед чёрной крутизной.
От слёз всё в мире солоно и свято.
Не гасни, уходя во мрак ночной.
Встань против тьмы, сдавившей свет земной.
-0
Говорят, от судьбы не уйдёшь. Есть у всех предначертанный путь…
Даже если с дороги свернёшь, не удастся её обмануть.
Две дороги: налево - как стол, а направо - одна колея.
Ты по ровной дороге пошёл, показалось: вот это твоя.
Ты по ней всё вперёд и вперёд вдаль шагал,
но возник поворот.
Повернул - и упёрся в тупик.
Можно волком завыть от тоски, можно в стену с разбегу башкой...
Даже сердце своё на куски - только нету дороги другой…
Можно - резкий назад разворот,
И по встречной бегом полосе.
Должен быть за падением взлёт,
На разгон - километры шоссе.
Только светят часы на табло -
Показания не обнулить...
Сколько жизни напрасно ушло,
Той, что тоже "назад" не прожить.
Но, чем дальше - тем медленней шаг,
Сил растраченных ближе исход.
И успеть бы увидеть тот знак -
На "твою" колею поворот…
-0
Чем ниже интеллект, тем громче оскорбления
А вдумайтесь... По сути это так.
Не надо и ума иль Божьего веления
И громче оскорбления, коль по уму дурак.
Не от ума бьют в грудь и громко спорят
Порою перейдя на ненавистный мат
Одно и то же все гундят и вторят
Слова летят, порою, невпопад.
Обидно... Очень уж обидно
За тех, в ком интеллекта нет
А оскорблять других, то не солидно
Моя претензия к таким - полнейший бред.
1.Мир состоит из бездельников, которые хотят иметь деньги, не работая, и придурков, которые готовы работать, не богатея.
2. Танец — это вертикальное выражение горизонтального желания.
3. Ненависть — месть труса за испытанный им страх.
4. Мы не имеем права потреблять счастье, не производя его.
5. Идеальный муж — это мужчина, считающий, что у него идеальная жена.
6. Уметь выносить одиночество и получать от него удовольствие — великий дар.
7. Искренним быть не опасно, тем более если вы вдобавок глупы.
8. Иногда надо рассмешить людей, чтобы отвлечь их от намерения вас повесить.
9. Самый большой грех по отношению к ближнему — не ненависть, а равнодушие вот истинно вершина бесчеловечности.
10. Женщины как-то сразу угадывают с кем мы готовы им изменить. Иногда даже до того, как это придет нам в голову.
11. Нет такой женщины, которой удалось бы сказать «до свидания» меньше, чем в тридцати словах.
12. Легче жить со страстной женщиной, чем со скучной. Правда, их иногда душат, но редко бросают.
13. Алкоголь — это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием жизнь.
14. Чувство объективного восприятия реальности люди, им не обладающие, часто называют цинизмом.
15. Тот, кто умеет, тот делает, кто не умеет — тот учит других.
16. Постарайтесь получить то, что любите, иначе придется полюбить то, что получили.
17. Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.
18. Единственный урок, который можно извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков.
19. Газета — это печатный орган, не видящий разницы между падением с велосипеда и крушением цивилизации.
20. Демократия — это воздушный шар, который висит у вас над головами и заставляет глазеть вверх, пока другие люди шарят у вас по карманам.
21. Если у вас есть яблоко и у меня есть яблоко, и если мы обмениваемся этими яблоками, то у вас и у меня остается по одному яблоку. А если у вас есть идея и у меня есть идея и мы обмениваемся идеями, то у каждого из нас будет по две идеи.
22. Здравый смысл и трудолюбие компенсируют в вас нехватку таланта, тогда как вы можете быть гениальным из гениальных, однако по глупости загубите свою жизнь.
23. Звания и титулы придуманы для тех, чьи заслуги перед страной бесспорны, но народу этой страны неизвестны.
24. Человек — как кирпич: обжигаясь, он твердеет.
25. Репутация — это маска, которую человеку приходится носить точно так же, как брюки или пиджак.
26. Человек, который ни во что не верит, всего боится.
27. Природа не терпит пустоты: там, где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслом.
28. Разумный человек приспособляется к миру неразумный пытается приспособить мир к себе. Поэтому прогресс всегда зависит от неразумных.
29. Богатые люди, у которых отсутствуют убеждения, более опасны в современном обществе, чем бедные женщины, у которых отсутствует мораль.
30. Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы, плавать под водой, как рыбы, нам не хватает только одного: научиться жить на земле, как люди.
ЭспеАл пишет: Демократия —
Демократия — это воздушный шар, который висит у вас над головами и заставляет глазеть вверх, пока другие люди шарят у вас по карманам.
К этому афоризму Бернарда Шоу о демократии можно добавить: это воздушный шар со списком обещанных вам благ...
Мое кредо: не спорь с дураком - наживёшь врага, спорь с умным - вместе доберетесь до истины.
-0
