Наверное, отшельница Агафья не продержалась бы в тайге так долго, если бы не следовала множеству табу, о которых рассказал ей ещё отец — старовер Карп Лыков.

Жизнь в тайге трудна и опасна. Кругом дикие звери, хищники. Еды мало, её следует вырастить своими руками. Но отшельников-староверов подстерегают и другие опасности, которые исходят не от природы, а от людей.

Не уходить "в мир"

Мир изменился, и вчерашние игры теперь кажутся родителям опасными, однако детвора в СССР играла в них самозабвенно, забывая о времени суток.

Спутниками детей в СССР всегда были мяч, скакалка, мел и смекалка, а не гаджеты. Игры были подвижными, требовали быстрых ног, силы и хитрости.

Ножички

Манят песенные дали,
Свет божественных небес,
Там живут мои печали,
Там любовь живёт окрест,
Там всегда я гость желанный
В сонме дремлющих берёз,
Край мой милый, златотканый,
В хрустале волшебных рос.
Впереди лежит дорога,
За верстой версту верстай.
Дай, Господь, мне сил немного,
Чтоб узреть твой дивный рай.
Лик я радостный не скрою,
Пой душа моя ты, пой.
Пахнет ширь полынь-травою,

Густеет ночь над деревушкой,
Выходит месяц молодой,
Дымок клубится над избушкой,
Кудряшки стелет над рекой.

Выходят звёздочки над лесом,
Шумит в низине ручеёк.
Спит под сосной заря-принцесса,
Разбросив косы у дорог.

С лугов несёт теплынь и нега,
Резвятся в роще ветерки.
Июль завис на кромке неба,
В глазах застыли васильки.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

ПАМЯТИ МОЕЙ ДОЧЕРИ, ШАМОНИНОЙ ВИКТОРИИ ВИКТОРОВНЕ, ПОСВЯЩАЮ ЭТУ СКАЗКУ

Дед поехал на базар,
Кой-какой купил товар,
Рыбки свеженькой припас,
В сани он сложил запас
И, довольный сам собой,
Вновь отправился домой.
Через лес он держит путь,
Не спешит домой ничуть,
Небо, знай себе, коптит,
Самокруткой дед дымит,
И лошадке нет забот,
Сани лошадь еле прёт.
Тут, откуда не возьмись,

Бор уснул у тихой речки,
Вышла полная луна,
Засияли звёзды-свечки,
У небесного окна.
Смотрит в речку дева-ива,
Взгляд не сводит от кудрей,
Ох, как ивушка красива,
Не свести с себя очей!
Загляделся в речку месяц,
Шёпот тихий на устах,
Взгляд на ивушке повесил,
Тает месяц на глазах.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Берёзовый рай на опушке,
Лугом - ромашковый рай.
Зорька висит над речушкой,
Слушает птичий грай,
Струит кудельки золотые,
Глядится в речную гладь.
Тучки застыли младые,
Зорюшки зрят благодать.
Ветер затих на пригорке,
Млеет в тисках духоты.
День подоспел на задворки,
Взгляд не ведёт с лепоты.
Зорька вздохнула счастливо,
Спряталась в лоно берёз.
День зарыдал торопливо,

Лунный свет заполнил дали,
Лёг на крыши деревень,
Спит закат на сеновале,
В шапке красной набекрень.
Преклонила ночь колени,
Засмотрелась в лоно вод,
Кудри моет в жёлтой пене,
Глаз от лика не ведёт.
Спят коровы на опушке,
Пастушонок спит в стогу.
Спят берёзоньки-старушки,
Во зелёном во бору.
Травы никнут луговые,
Пахнет терпкая полынь.
Ветерки летят хмельные,

Русь моя в лугах застыла,
В тишине родных берёз;
На заре ты, Русь, красива,
Из цветов и дивных рос,
И, отвесив спозаранку,
Красной зорюшке поклон,
Душу вынув наизнанку,
Я спешу из дома вон!
Почему душа ликует?
Почему так хочет петь?
Почему она воркует
И не может заскрипеть?
Так встречай меня, раздолье,
Я расхристанный стою.
Русь встречает хлебом-солью,
Душу грешную мою.

Мужичок с зарёй не спал,
Поле он под рожь пахал,
Тут и время на обед,
Мужичок не знал сует.
Он тряпицу расстелил,
На неё еду сложил,
Рядом с нею молча сел,
Пред едой не столбенел,
Дремоту мужик стряхнул,
Руку к хлебу протянул,
Волк пред ним уж тут как тут,
Волк в дугу пред ним согнут:
- Любопытством я проник,
Что ты кушаешь, мужик?!
Мужичку неведом страх,
Он с хитринкою в глазах:

Белый день присел у речки,
В травы бросил поясок,
Рядом с ним берёзки-свечки,
Неземной поёт рожок,
Виснет радуга цветная,
В нитях солнца первоцвет,
Вьётся бабочка златая,
Рассыпает чудный свет,
Льют с небес потоки света,
Наполняют даль и ширь,
В нежном запахе букета,
Дремлет старый монастырь.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев