Бабульки коммунальщицы. Бабульки принялись читать

...В старой коммуналке утро началось с воплей. Так уж получилось, что одна из трёх седых обитательниц квартиры решила заглянуть в книгу, которой постоянно подпирала кусок ДВП, отделяющий её любимых кур от всей остальной комнаты.
Книга, служившая ей верой правдой, называлась «Плотницкие рассказы». Автором её является Белов Василий Иванович, написана живым и ярким, а главное, разговорным языком.
Заглянув в книгу, курятница спокойно смогла прочитать только первые пару абзацев. Затем гнев и непонимание полностью поглотили женщину и заставили громко возмущаться.
Первыми вопли соседки услышала средняя из старушек. Для того, чтобы лучше разобрать слова соседки, она даже приподняла рыжие седеющие волосы: «Сама ты насмока, – послышался голос Олеши. Олеши! Насмока! ААА! Что это за словечки? Кто его писать учил?»
Испугавшись громкого и несуразного гогота хозяйки, куры вжались в холодную и ободранную стену. Соседка же, не сумевшая справиться с любопытством, робко подошла и постучала в дверь любительницы кур.
– Не запёрто! – гаркнула курятница.
– Что это ты так шумишь? Соседку разбудишь! – улыбаясь прокралась в комнату рыжая бабулька.
– Да вот! Читаю тут совковую книжонку! Видала как пишет? – тыкнула пальцем курятница.
– Покажи! – попросила вторая.
– Да вот! – курятница ещё раз тыкнула пальцем в пожелтевшую страницу.
Бабулька принялась читать: «Помню, родила меня моя матка, а я первым делом от радости заверещал, с белым светом здоровкаюсь».
– Матка? Здоровкаюсь? Что это за жаргонизм? Вот совок он во всём совок, – рыжая соседка немного огляделась, и её взгляд остановился на старой двухкомфорочной газовой печи, стоявшей прямо в комнате любительницы кур.
– Тебе зачем это? – удивлённо спросила рыжая бабулька.
– Как зачем? – развела руками курозаводчица, – Я хочу сделать из неё коптилку! Будем из кур колбасу копчёную делать!
– Ну ты голова! Кулибинка ты наша! – рыжая бабулька с умилением смотрела на соседку, прижимая иссохшие руки к дрябленькой груди.
– Эт! Я чё спросить-то хотела? Ты тогда наш рассказ отнесла в редакцию, что сказали-то? – спросила курозаводчица.
– Сказали, что перезвонят, но пока ещё не звонили! – с сожалением заметила рыжая.
– Ты там отлично написала! Не то, что этот со своими «Федуленками», примут никуда не денутся, – курозаводчица сидела, скрестив ноги, и рассматривала свои старые тапочки.
– Что шумим, девочки? – из-за косяка появилась голова самой пожилой из трёх соседок.
– Читаем вот «шедевры» совковой литературы, – с презрением заявила курозаводчица.
– И что пишут шедевранты? – с удивлением спросила старшая.
Рыжая бабулька торопливо протянула пожелтевшую книгу. Старшая бегло пролистала несколько страниц, делая вид, что читает.
– Ну, что я могу сказать? Увы и ах! Солженицын этому автору явно не знаком, – сделала вывод старшая.
Обсуждение произведения бабульки продолжили на кухне, где старшая до визита к соседке успела поставить чайник. Болтали громко и заливисто смеялись. Весь этот утренний шум разбудил соседа-вахтовика. Он, шавряя тапочками, прошёл по тускло освещённому коридору и присоединился к соседкам. Особо не вникая в разговор и изредка улыбаясь, он заглянул в книгу.
– Или я тупой или книга написана в разговорном стиле, – ухмыльнулся он.
– Ну понимаю, я с работы и въезжаю туго, но вы-то дома сидите, что не догадались? – с этими словами он в наглую забрал пирожок с капустой, который ему явно не предназначался и вышел из кухни.
– Чёт даже не смешно, – выкрикнул сосед, перед тем как закрыть за собой дверь.
На кухне повисла тяжёлая тишина.