ой пилятьтибе вы тута вабще друг дружке вылизываете все интимные места по поводу ибез, а потом вы еще другдружку мусолите от делать нех... ну хоть у вас какаято радость, на безсексье и язык палка...

ковровая тема уже есть...

- Как божественно от тебя пахнет, запах сводит меня с ума, пробуждая животные инстинкты. Что это за парфюм?
- Это у меня чебурек в декольте провалился.

развлекаешь граждан??? Делать тоже нех???

опять ты оседлал свою любимую больную тему, видимо глубоко в ней, сочувствую, чо...

накуй ты голову в ящик засунул???

отдыхаю.

не все же дико сумасшедшие. Некоторым реальных собеседников и лайков хочется

©

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.
— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.
В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?
Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.
Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.
В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.
«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.
Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.
— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.
— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.
Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…
— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.
— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.
Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.
День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.
Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.
Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.
Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?
Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.
Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.
«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».
Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.
Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.
Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.
Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.
Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…
— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.
— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн.

Саныч,
робот.....

из инетернета...
- Cлышь, Леха, я с женой поссорился. Она к маме уехала. Ты же давно развелся. Расскажи, как котлеты жарить?
- Легко. Берешь кусок мяса.
- Где?
- На рынке. Прокручиваешь на мясорубке, с булкой вместе. Есть мясорубка?
- Забрала. Старая есть, ручная.
- Пальцы не отруби, ногти невкусно.
- Ага.
- Потом берешь большой нож. Режешь лук. Плачешь.
- Чего?.....
- Потому что дурак. Потому что просрал все - работу, бабу. Даже воскресенье просрал. Стоишь, лук режешь на кухне. Футбол через стену слушаешь. Повар, на. Плачешь, как девочка.
- Да, хреново...
- Поэтому заканчиваешь резать лук. Нож за пояс. Ружье есть?
- Есть. А для котлет, что, надо?
- Надо. Идешь в сбербанк, они без выходных сейчас. Вкладчикам говоришь - доколе. И в небо - бабах. Народ от выстрелов заводится. Берете кассу. Потом на супермаркет. Спиртное, закуска. Толпа растет. Ментовку брать не надо, они сами разбегутся. Поэтому в гарнизон. БТРы, автоматы. Вертолет не бери хлопотно и старый. Потом на столицу наступай. По дороге звони кентам, пиши в ЖЖ призывы, иди через райцентры там все твои. В столицу тысяч сто приведешь. Баб бери всех, особенно одиноких - они любой ОМОН вынесут.
Бери правительственные здания и объявляй себя диктатором. Первый указ - землю крестьянам. Она им нахрен не нужна, но звучит красиво.
Пару олигархов - на дерево. Остальные отзывчивей будут.
- А потом?
- А потом этих всех к ногтю. Тестя - алкаша гаражного, тещу - выдру, сестру многоумную. В кандалы и на остров Змеиный. Самое место.
- Ну и?
- Через пару дней она приедет. Просить пощады. Не надо говорить ей "Ну, и кто тут неудачник?" и "Теперь ты поняла, с кем жила все эти годы?"
- А что надо сказать?
- Милая, нажарь, пожалуйста, котлет
*******

купил бы ты себе Виагры какой-никакой или что вы импотенты там используете. Глядишь, дала бы тебе нюрка какая-нибудь тупая да страшная - кому ты еще помоечник нужен, и не мучился бы ты больными своими фантазиями, говноед.

Да он во всех темах больной. Как соратницу его тупую сожгли на костре наконец-то, так остатков разума с горя лишился, эротические фантазии стали его единственной отдушиной, чмо жалкое

Мальчик перепутал цифры и позвонил ей. Она ругалась с кассиршей в банке и рявкнула в трубку. Трубка молчала.

Она переспросила, кто ей звонит - номер был незнакомый. Тонкий голосочек попросил бабушку.

Она хотела опять рявкнуть, что никакой бабушки здесь нет и вообще – внимательно набирай цифирки, пацан!

Но голосок был таким трогательным, что она шикнула на себя и ответила, что это её телефон, она не бабушка, а очень даже тётенька.

И что мальчик просто ошибся номером. Но мальчик в трубку отчётливо произнёс её номер телефона.

Начали разбираться. Папа ему продиктовал. Это был новый бабушкин телефон. Старый у бабушки украли.

В магазине. Или не в магазине.

Ни бабушка, ни мальчик точно не знают где. Папа купил бабушке другой телефон, а номер продиктовал. Он правильно записал.

Или, может, засомневался вдруг ребёнок, тётенька и этот телефон у бабушки украла?
Она рассмеялась. Нет, ничего она не украла. Произошёл сбой, когда он записывал. Так бывает. Просто перепутались цифры.

Она уже вышла из банка, забыв о хамовитой кассирше. Думала, как позвонить бабушке? А папе можешь позвонить?

Мальчик мог позвонить папе, и звонил.

Но у папы был отключён телефон. Папа мог быть на совещании. Или у папы могла разрядиться батарея. Ну так позвони маме, ребёнок! Он не знает, как звонить маме. Мама уехала. Давно. Он её не помнит. Он ей никогда не звонил. Он всегда звонит папе и бабушке.

А что за срочность?

Может, подождёшь?

Он ждёт уже давно. У него уже даже кровь остановилась.

Но всё равно больно.

Кровь?! Какая кровь?! Разрезал руку?!

Она быстро завела свою машину, на ходу пытаясь выяснить, где живёт ребёнок. Он помнил номер дома и квартиру, а улицу не мог вспомнить. Что ты видишь в окно? А на каком троллейбусе тебя возят, малыш?

Папа возит на машине? А бабушка? Вспоминай номер маршрутки, пожалуйста!

Она поехала на конечную маршрутки, плелась следом и вдруг поняла, что мальчик живёт в соседнем с ней доме.

Взлетела на 7-й этаж. Ребёнок открыл дверь сразу.

Держал руку, замотанную большим полотенцем. Она присела на корточки, стала разматывать, охнула. Разрез через всю ручку от плеча и до локтя. Кровь свернулась, но полотенце алое. У мальчика дрожали губы и лицо было белым.

Она схватила его в охапку. Потом вытащила блокнот, оторвала лист и написала свой номер телефона и то, что мальчик в больнице, поранил руку.

Она повезла его в свою больницу. Подумала, что как хорошо, что она врач. А то бы сейчас металась и не знала, что делать, кому звонить.

Наложили швы. Всё сделали быстро и хорошо. Ребёнок уснул в палате, она держала руку на его лбу, потом стала гладить волосики, переживая незнакомые до сих пор эмоции.

Завибрировал телефон. Она остановила мужской рык и всё толково и быстро объяснила.

Папа мальчика через полчаса вошёл в палату, где спал ребёнок, а она продолжала гладить его белые кудри.

Говорить, в общем-то, было не о чём. Они и не говорили. Сидели молча. Она в несколько предложений ещё в телефонный разговор успела втиснуть всё, что происходило на протяжении последних двух часов. Повторять не имело смысла.

Потом ребёнок проснулся.

Увидел папу – и засветились глазки.

Ей улыбнулся сдержанно.

Она засобиралась уходить. Мальчик взял её за руку. Она села на краешек кровати. Осталась.

Было неудобно среди их словечек и шуток. Большой и маленький мужчина. Они говорили на непонятном ей языке. Слова складывались в предложения, но язык всё - равно был ей неведом.

Потом она отпустила своё напряжение.

Расслабила мышцы.

Откинулась на спинку кровати.

Поймала себя на мысли, что любуется ими. В их отношениях была гармония, присуща только любящим людям. Вне зависимости от возраста и степени родства.

Мальчика выписали на следующий день. Бабушка ночевала с ребёнком. Примчалась в больницу. Заплаканная, растерянная. Долго тискала ребёнка. Гладила по голове, просила прощения за то, что оставила одного. Мальчик зарывался в неё, обнимал обеими ручками. Даже как-то неловко было смотреть на это абсолютное счастье.

Мужчина позвонил.

Она ждала звонка.

И знала, что он позвонит.

Взрослые и вежливые люди всегда звонят.

Чтобы поблагодарить.

Или выразить сочувствие.

Или куда-то пригласить. Или просто поговорить.

Он поблагодарил. Они поговорили. Он никуда не пригласил.

Да и не должен был, конечно. Но она почему – то ждала. Даже придумала, как изобразит занятость. Она же врач, у неё больные, дом, дел невпроворот. Но она, конечно, найдёт немного времени, чтобы выпить кофе.

Вы любите кофе? Она любит очень! А какой сорт? А какая обжарка? А в турочке или из кофейного аппарата? А сыр к кофе любите? А с молоком или без? А сахар? Ей нравится пить кофе с тростниковым сахаром. И чтобы горчило только немного.

Блиц-опрос про кофе моментально пронесся в голове. После того, как она услышала гудки отбоя в трубке мобильного телефона.

Встряхнула головой.

В буквальном смысле прогоняя от себя все мысли о мужчине. Он ей понравился. Она даже все эти дни примеряла на себя их жизнь. Хотелось вписаться. Совпасть. Разговаривать на их птичьем языке. Печь блинчики. Кормить мальчика и его папу. Она бы смогла.

Жили рядом. Столкнулись, естественно. Он был не один. С красивой женщиной. Держал её за руку.

Смеялись и разговаривали. Конечно же, на своём птичьем языке. Конечно же, вокруг была атмосфера расплескавшегося счастья.

Она почти прошла мимо. Он скользнул взглядом.

Потом остановился. Потом позвал. Потом опять благодарил и знакомил с красивой женщиной.

Говорить было не о чём. Сколько можно об одном и том же?

Она улыбалась и кивала головой. На душе стало легко и определённо.

Только руки спрятала в карманы пальто, чтобы скрыть нервное дрожание.

В чужую жизнь нельзя вписаться, когда хочешь. В чужую жизнь вообще нельзя вписаться. Она об этом чуть было не забыла.

©Зоя Казанжи

Аня Сычуань

за китайца вышла? бедненький китаец....

Что-то часто мы про бобров вспоминаем... живут они тут в округе или может памятник тут у них.

Думал сходить, но чото стремаюсь так "круг жизни" начинать

чод приуныл.....

Раскольников выглянул в давно немытое окно, и вдруг увидел эту мерзость зассаных углов .
Сейчас он так явно ощутил эту безысходную тоску, которая липла к его немытому телу.
И тоска эта пахла кислой капустой, нестиранным бельём и гнилыми зубами.
Раскольников судорожно выпил, вздрогнул и облизнул холодный обушок топорика.
Больше из закуски у него ничего не было.
А3 акварель.

Iron Anna

Саныч,
а чо там с пассатижами-то?

уазик сделала....

рукодельница

везде одно и тоже...

Ты живешь во Владивостоке, если...
- В какую бы сторону ни пошел - обязательно выйдешь к морю.

- Холмов не бывает, хуйня какая. Бывают сопки.

- Из окна твоей квартиры видно море. Или лес. Или мосты. Или полгорода. Или хотя бы весь твой район. Или все сразу. Потому что дом на сопке. А не на холме, блядь.

- На каждого мэра рано или поздно заводят уголовное дело. История житейская, никто не удивляется.

- Медведки - это вовсе не гадкие земляные насекомые. Это закуска к пиву.

- Онигири и пянсе - не экзотика, а нормальный фастфуд.

- По улицам города иногда прогуливаются тигры. Или медведи. Все правильно. Хули ж мы, не русские, что ли?

- Китай - не заграница, китайцы - не иностранцы, китайские товары - не импорт. Это все наше, дальневосточное.

- Все вывески магазинов, ресторанов, кафе в центре города продублированы на китайском. По-другому не бывает, это фантастика.

- Тебя забавляют разговоры о вреде праворульности. Ты точно знаешь: машины бывают японские или хуёвые. Ну... бывают еще корейские, но реже.

- Если на дороге появляется "Жигуль", ты провожаешь его уважительным взглядом. Потому что это - пиздец, какая экзотика. Не медведки, и не пянсе. А "Жигуль".

- Тайфун - не ужас-ужас, а норма. Ну дождик, ну ветерок, ну потоп - что ж теперь, не жить, что ли?

- В каждой семье есть моряк. Или тот, кто раньше был моряком. Или хотя бы друзья, которые ходят в море.

- Ты ненавидишь снег, и не нужен он тебе для новогоднего настроения. Похуй, что он пушистый, белый и ласковый. Ты-то знаешь: сразу после него начнется автомобильный слалом, кёрлинг, и день жестянщика.

- Перед каждым Новым годом ты предлагаешь друзьям пари, ёбнется ли елка на центральной площади. Друзья от пари отказываются - и так ясно, что ёбнется. Видимо, это как-то связано с мэрами или новогодним настроением.

- Приехав в другой город России, ты ищешь взглядом море. Или китайцев. Или сопки. Или праворульные машины. Или тайфун. Или сидящего мэра. Или хоть тигров с онигири. Не найдя, убеждаешься еще раз: жить надо только во Владивостоке. )))
(С) Диана Удовиченко.

Фото: Антон Новгородов.

Обожаю Владивосток!

мелькало тут на ЖА в жарком споре.
Видать-то не прижилось у нас.

Можно было бы добавит в с праздником! но содержание матерное...

Твиты о Сибири из треда «ожидание/реальность» про города.

Если растопырить все пальцы на ладони и показать, вот столько лет мне скоро и будет. Я Алёша. У меня семья крутая, как Бамблби. Это трансформер такой, неумехи! Мама, правда, уехала. Вначале она лечилась, долго лежала в кровати, меня обнимала. А потом бабушка сказала, что мама уехала в санаторий, очень далеко. Вот бы она мне привезла Оптимуса Спрайма!

После того как мама уехала, папа тоже заскучал. Начал сильно уставать на работе, так сильно, что когда приходил домой, смотрел на меня и плакал. Кто-нибудь знает главного на работе? Скажите ему, чтобы папу не нагружали. Неправильно, когда взрослый дядя плачет. Ещё он говорил, что больше не может, снова уходил, а возвращался совсем уставший, пахло от него противно. Наверное, он у меня спортсмен, бегал, а потом из лужи пил. Круто же я про лужу придумал, ржака?

Однажды я уже почти спал, но слышал, как бабушка кричала на папу, что пора забыть, отпустить, что есть я. А он ревел, почти как Анька со второго этажа, она во дворе у нас главная плакса. В том, что папа плачет, точно виновата работа. Значит, он трудолюбивый. И весёлый был, до того как мама уехала. Мы с ним собрали почти полную коллекцию

Биёниклов, чей ещё папа так может?

Потом бабушка повела меня в садик. Я всю дорогу говорил, что мне и дома хорошо. Но бабуля упёртая, хоть и добрая. В садике мне не понравилось. Во-первых, Алёш там много, а должен быть один, это я. Во-вторых, девчонки. Я не против девчонок, но они дурёхи. Ноют, выделываются, банты на голове носят. Вот вы носите? И я нет. Но хуже всех в садике Валентина Семёновна, воспитательница. Почему она бабушке нравится, не пойму, наверное, упёртые друг друга любят. Мы с папой называем её Тётя Босс.

В садике я больше всех дружу с Платоном, нам вместе весело, а Валентина Семёновна завидует. Однажды сказала, что если не замолчим, она нам языки проколет дыроколом. Дырокол всегда стоит у неё на столе. Дырка в языке – это круто, я по телеку видел. Но, наверное, больно, поэтому приходится слушать Тётю Босса.

На сончас у меня есть кровать. Дома своя и тут своя, прикиньте? Мы с Платоном спим рядом. Но вообще не спим, а разговариваем про Оптимуса. Валентина Семёновна ругается, что надо молчать в тряпочку. Не знаю, в какую, может, есть специальная тряпочка для молчания, но мы не нашли. Невезуха.

Я вот о чём думаю. Тётя Босс говорит, что мы не понимаем своего счастья и будь у нее такая возможность, она спала бы с утками. В чём прикол? Это неудобно и утки щипаются, я точно знаю, был же в деревне.

На полдник в садике дают компот с ватрушкой. Ох, как же это вкусно. Давайте я сейчас помолчу, а вы купите себе ватрушку. Подожду немного.

Ну как? Я же говорил, что понравится. Сейчас ещё расскажу, как меня забыли в саду, классная история. Короче, был вечер. Всех уже забрали родители, мы с Платоном одни остались. Валентина Семёновна набирала папе на сотовый, а он отключен. Позвонила бабушке, та сказала, что кто-то въехал на машине в столб. Я не понял, в чём там дело, но Тётя Босс заплакала, а пока она разводила сырость, за Платоном пришла мама. Воспитательница попросила её взять меня на ночь. Прикиньте, как круто? К другу с ночёвкой!

Мы сели в машину к ним. Мама Платона работает в такси, офигеть. Она быстро водит, как Шумахер, и ругается за рулём плохими словами. Папа Платона тоже уехал далеко, Платон думает, что в Японию, искать секрет японского производства.

Квартира оказалась тесная, но было всё равно весело. Мы втроём играли в жмурки и пили газировку с пузырьками, дома такой нет. Мама классная у Платона, помыла мне голову и подстригла ногти, говорит, если на ногах ногти, то на руках рукти. Вот прикол! Был очень крутой день! Потом она нас уложила и прочитала сказку про Русалочку. Как мама.

* * *

Утром меня забрал папа. Сказал, что потерял машину. Не понимаю, как можно потерять такую огромную штуку, это же не Биёникол. Ещё у папы на лице были страшные порезы и синяки. Так парился веником в бане, что поцарапал лицо. Глупый папа бывает, мне его иногда жалко.

Вечером к нам в гости пришёл папин лучший друг Серёга. Самое главное, что у Серёги есть Чарли! Настоящая собака. Клыки огромные, как у волка, но он меня никогда не кусает, только руки лижет. Пока мы с Чарли играли, взрослые поссорились. Серёга кричал: «Ты совсем офигел, на кого Лёху оставишь? Так нельзя, живи, ради неё и нас живи». Папа в ответ орал, что утешать не надо. Они подрались в конце, то ли папа первый Серёгу ударил, то ли наоборот, в общем, боролись на кухне и сопели, а мы с Чарли разнимали. Чарли молодец, укусил за попы обоих, чтобы никому не было обидно. Потом мы устали, лежали на полу все вместе. Я сказал:

– Вы зачем дерётесь? Плохая привычка, маме не понравится.

– Её нет, – ответил папа.

– Чего нет? – не понял я.

– Рано! – сказал Серёга папе, а мне объяснил, что нет машины.

Папа точно глупый, нашёл из-за чего расстраиваться. Пришлось его утешать.

– Ты только не реви, это всего лишь машина. Новую купим. Ты у меня умный, придумаешь что-нибудь, и Серёга поможет. Помнишь, я потерял большого Скуби-Ду? Ну да, вначале трудно, плакал каждый день. Потом так решил: я есть, а его нет. Мне тут хорошо, а Скуби-Ду в другом месте хорошо. Нечего грустить.

Папа сильно обнял меня. Они с Серёгой молчали и плакали, точно вам говорю, я видел слёзы. Чарли скулил. Двое взрослых, и разнюнились из-за машины. Потом все с пола встали, папа пообещал Серёге постараться и взять себя в руки. Чарли в ту ночь спал со мной, какой же он крутой и тёплый!

* * *

На следующий день папа пришёл за мной в садик пешком. Притащил мне велосипед, а маме Платона – цветы, долго просил прощения. Они улыбались, мы с Платоном тоже. Его мама про машины понимает, сразу сказала: ничего, бывает. Хорошо они смотрятся, как жених с невестой.

Потом я ехал домой на велосипеде, а папа бежал за мной. Я смеялся, а он почему-то и у меня просил прощения. Взрослые все странные, даже свои.

* * *

Папу как подменили с тех пор, как они с Серёгой подрались и Чарли укусил за попу. Теперь приходит домой пораньше. Наверное, кто-то поговорил с главным по работе. Спасибо! Ещё мы с папой по вторникам ходим в бассейн. Он плавает как дельфин и обещал, что меня тоже научит. По четвергам у нас каратэ, надеваем белые кимоно и махаемся прям до полусмерти. Особенно папе нравится бить грушу, он может двадцать минут колошматить без остановки, такой злой, вам и не снилось. А потом улыбается. Сходили вчера на китайский язык, думаем, туда тоже запишемся. Папа говорит, китайский знать полезно. Мне нравится, что там рисуют каракули, а на самом деле это не каракули, а слова. И учат есть двумя палочками, как в кино.

* * *

Недавно у меня был детский корпоратив. Так папа в шутку называет день рождения. Я спросил, приедет ли мама, но оказалось, она очень занята в санатории. Зато папа позвал всех моих друзей из садика, чтобы день рождения был лучшим в жизни. Он звонил организаторам праздников, клоунам, людям, которые торты делают. Говорит, проще на Луну слетать, чем устроить день рождения ребёнку. Бабушка умная, предложила подключить маму Платона. Суперкруто вышло! Они с папой быстро договорились, все сделали, она торт испекла с Бамблби. Чарли пришёл, мы с ним танцевали и с девчонками тоже. Иногда и девчонки на что-то годятся. Жалко, что мама не позвонила.

* * *

Прошёл год. Мы живём вчетвером. Я, папа, Платон и его мама. Круто иметь брата-друга. Мама Платона добрая. Вы бы видели, как она наркомана отделала, который хотел забрать мой велик. Папа с ней после работы не устаёт. Сегодня бабушка и папа сказали, что хотят со мной серьёзно поговорить. Я знаю о чем. Конечно, выберу Бамблби. Оптимус, только не обижайся! А когда мама приедет, я ей расскажу, что папе с мамой Платона жить лучше, он уже привык. Я умный, всё объясню как надо.

[|Александр Бессонов]

«Из твиттepa филoлoгa:

1. Вce дyмают, русская пунктуация бeccмысленна и бecпощадна, но это не так. В ней есть два принципа — интонационный и структурный. Так вот, первый — бессмысленен, а второй — беспощаден.
***
2. Интонационным пpинципoм пользовались русские писатели, поэтому по ним учить пунктуацию нельзя. Цвeтaева, например, творила со знаками препинания настолько чёрное, что им теперь никогда не отмыться.

***
3. Cтруктурный принцип пунктуации — это не "я художник, я так вижу", а четкое следование законам русского языка.
Закона два:
1) Разделяй подобное.
2) Выделяй незаконное.
Просто, правда? А теперь поговорим про дох*иллион правил, которые из них вытекают.

***
4. Caмый е*аный и непонятный знак — это точка с запятой (. Он загадочен, как пучины океана, и правила его постановки упираются в "ставится, когда элементы предложения сильно осложнены", что может переводиться как "суй куда хочешь, потом отбрешешься".

***
5. Все грамотные люди знают, что надо ставить запятые перед подчинительными союзами. Мало кто знает, что части сложных союзов могут отделяться из-за частиц или вводных слов в главной части предложения.
Примеры ниже.

***
Я люблю тебя, потому что ты смешная.
Я люблю тебя только потому, что ты смешная.
Я люблю тебя, видимо, потому, что ты смешная.

Многие люди, кстати, не в курсе, что существуют подчинительные союзы типа "несмотря на то что", "ради того чтобы" и т. д., А зря!

***
Самая странная ошибка, которую я встречал — это выделение обстоятельств в начале предложения, например:
После хорошего ужина, мне захотелось вздремнуть.
Она там не нужна, ставить ее грешно, не делайте так.

***
Есть только 4 типа выделяющихся обстоятельств:
Деепричастные обороты
Сравнительные обороты.
Уступительные обороты.
Уточняющие обстоятельства.
Все остальное — тьма и ересь.

***
"Деепричастия в тексте выделяются всегда!" — раздается крик русички на весь класс. В большинстве случаев это так, но плохо то правило, где нет исключений! Деепричастия могут не выделяться, если выполняют функцию сказуемого или тесно связаны с ним по смыслу, но это бывает редко.

***
Ещё деепричастия не выделяются, если они наречие (Еду в автобусе сидя) или фразеологизм (Делаю работу спустя рукава). Это надо запоминать, но никто не хочет.

***
Если русский язык не может подчинить что-то своей воле, то он называет знак необязательным или вариативным. Это простой и действенный способ избежать жертв среди филологов.

***
К слову о вариативных знаках. Больше всего тьмы и непонятое в плане пунктуации кроется в области производных предлогов.
Так вот, только ДВА оборота с предлогами ВСЕГДА выделяются:
Несмотря на (обст. уступки)
Кроме/включая/исключая (обособленное дополнение).

***
Предлог "благодаря" выделяется по интонационному принципу, но это далеко не обязательно.
Предлог "типа" (и он пишется именно так — ТИПА) НЕ ВЫДЕЛЯЕТСЯ ВООБЩЕ.

***
Если вас успокаивает то, что вы знаете такой минимум, как запятая перед "и" в сложносочинённом предложении, то у меня для вас плохие новости: есть пять случаев, когда ее там быть не должно.

***
1) У частей ССП есть общий второстепенный член.
Весной голубеет небо и начинают зеленеть деревья.
2) Есть общая главная часть при однородном подчинении придаточных.
Тогда казалось, что мы будем вместе и никто не сможет нас разлучить.

***
3) Есть общее придаточное.
Когда я проснулся, все вокруг было серым и никуда не хотелось идти.
4) Есть общая интонация.
Ты будешь стоять спокойно или мне снова идти за лопатой?
5) Входят в состав прямого вопроса в БСП.
Есть вопрос: ты будешь слушаться или мне тебе наказать?

***
Тире и двоеточие имеют жёсткую привязку к интонации, потому что через нее передают основное значение в бессоюзном предложении. Двоеточие заменяет союзы "что" и "потому что" и выражает распространительное значение, так что с ним все просто.

***
Тире — это всратый знак. Мало того, что его путают с дефисом-шмефисом, так оно — тире! — может быть ещё и парным. В БСП же есть абсолютно невменяемое правило про выражение быстрой смены событий, которую никак определить нельзя. Это надо только чувствовать...

***
Законы русского языка гласят, что признаки объектов должны стоять только перед объектами. Именно поэтому определения, стоящие после определяемого, выделяются запятыми. И здесь вы вспомнили страшные слова "причастный оборот", но это ещё не все.

***
Кроме причастных оборотов, стоящих после главного слова, выделяются ещё и однородные определения, молодые, дерзкие и жаркие, а также сочетания с прилагательными, похожими на причастия, но ими не являющиеся.
А теперь детки, найдите в тексте с правилом примеры.

***
Как уже было сказано, в языке выделяются всякие уродства и некондишки. В отряде определений это причастный оборот, который чувствует себя обстоятельством – трансгендер от синтаксиса).

Совершенно вымотанные, пионеры решили остаться дома.

***
Определения — это признак объекта. Местоимения указывают на объекты, но не называют их. Они не могут быть вместе, это неестественно.
Именно поэтому определения, относящиеся к личным местоимениям, выделяются всегда.

Уверенный в своей правоте, он продолжал носить шёлковую ночнушку.

***
Самая е*анина в обособлении — это конструкции с союзом "как", потому что там мильон подпунктов, на каждый из которых есть своя оговорка в духе "но если вам очень хочется, то..."
Чтобы правильно ставить запятые, надо разобраться, где у вас сравнение.

***
Что такое сравнение? Это когда ЧТО-ТО выражает признак через сравнение с ЧЕМ-ТО. Логично? Если у вас только один элемент, то это не сравнение, а сказуемое.

У нее задница как у корабля.

У нее задница большая, как у корабля.

***
Ни в одном фразеологизме не нужны знаки препинания, даже если все ваше существо вопит, что они там жизненно необходимы.

Беден как церковная мышь.
Голоден как волк.
Ни рыба ни мясо (особенно больно).

***
В большинстве оборотов с "как" союз можно заменить:
КАК=В КАЧЕСТВЕ – не ставим зпт.
КАК=БУДУЧИ – ставим зпт.
КАК=любой другой сравнительный союз – смотрим, сравнение ли это.
А потом думаем.

Я, как классик литературы, ставлю запятые как хочу.

Я люблю тебя как друга.

***
По поводу "как хочу", "как угодно", "как заблагорассудится" и т.д.
Это устойчивые сочетания, запятая перед ними не нужна, но только если в предложении не пасётся слова "так".

***
Если в предложении ЕСТЬ указательное местоимение ТАК/ТАКОЙ, перед "как" автоматически вырастает запятая, ибо их сочетание даёт нам парный союз ТАК..., КАК.

***
Если вы когда-нибудь скажете филологу, что вводные слова кругом всегда в запятых, вы можете быть посажены на бутылку подумать о своем нехорошем поведении.
Вводные слова не выделяются в начале и в конце обособленных оборотов.

Поеду куда-нибудь, в Питер например.

***
Рубрика "Вам не говорили об этом в школе, и слава богу".
Ряд однородных членов после обобщающего слова — двоеточие, перед — тире, но иногда бывает, что сначала двоеточие, а потом тире:
Знаки препинания: запятые, тире и прочая херня – должны ставиться правильно.

***
Самый мощный пунктуационный мутант — это запятая-тире (,—)
Даже маститые профессоры начинают невнятно мычать, когда их просят объяснить законы постановки этого знака, поэтому я не буду даже пытаться.

***
Для кого-то это секрет, но запятая в обращении после частицы "о" не нужна.

Приезжай же скорее, о женщина моей мечты!
Обращения при этом выделяются запятыми целиком.

О луна моей жизни и закат моего разума, когда ж ты приедешь с далёкой чужбины?

***
Кстати! Выделяется все незаконное, так? Так! Поэтому мы и отделяем запятыми вводные слова, обращения и эмотивные междометия, ведь они не связаны с предложением. То есть они НЕЛЕГАЛЫ.

***
В сложных предложениях часто попадается запятая на стыке союзов.
Мне сказали, что(,) если все получится, мы зашибем бабла.
Так вот, если вы видите в предложении ТО или НО, зпт вам на стыке не нужна.
Также она не нужна в начале предложения.

Но когда меня спросили, я не ответил.

***
Все знают, что в сложном предложении запятая ставится перед союзом и РАЗДЕЛЯЕТ (запятые в русском ничего не соединяют!), но это не работает с определительными придаточными.

Иду мимо дома, обшарпанные стены которого скоро падут.

Зпт в таких предложениях стоит ПОСЛЕ ГЛАВНОГО СЛОВА!

***
Средством связи в СПП могут быть не только союзы и союзные слова, но и частицы. Обычно используются частицы ЛИ (в вопросительных) и НИ (в уступительных). Запятые ставятся на границе частей.

Хочу спросить, можешь ли ты мне помочь?
Сколь бы ты ни ныл, ты все равно во френдзоне.

***
Не все инфинитивные конструкции в предложениях выделяются. Ваш ориентир для запятой — союз "чтобы".

Мы пошли в бар нае*ениться — обстоятельство цели выражено инфинитивом.

Мы пошли в бар, чтобы нае*ениться — обособленное обстоятельство цели.

***
Если вам когда-нибудь напишут что-то вроде "Ты ох*ел чтоли", то вот на что вам надо указать относительно вопросительной частицы "что ли":
1) Пишется раздельно.
2) Всегда выделяется запятой.
3) Всегда образует вопросительное предложение и требует "?"

Ты неграмотный, что ли?

***
Пришла пора разрушить ваши детские иллюзии по поводу фразы "Казнить нельзя помиловать".
НИГДЕ в этой фразе не нужна запятая!
Казнить: нельзя помиловать ( двоеточие=потому что).
Казнить нельзя – помиловать (тире=поэтому).
Да, вам лгали все детство, живите с этим.

***
В этих ваших интернетах точка в конце предложения считается даже не анахронизмом – дурным предзнаменованием, и ее опускают
А некоторые особо радостные лепят сотни восклицательных знаков!!!!! В каждом предложении!!!!!!!!
В реальной жизни так делать НИНАДА!

***
Помните следующее: при общении в интернете разница между понятиями "заносчивый говнюк" и "вежливый человек" заключается зачастую в постановке вопросительного знака.

"Встретимся" — утверждение говнюка.
"Встретимся?" — вопрос человека.

***
ЧТО ПО НОРМАМ СТАВИТСЯ В КОНЦЕ ПРЕДЛОЖЕНИЙ:
В повествовании ставится точка. Или, если мы у мамы томные, троеточие...
Мы задаём вопрос? Может, с восклицанием?! Или мы снова томные?..
Когда восклицаем, то ставим ОДИН знак! А при недосказанности и томлении!..

***
Междометия — это внесистемный элемент языка из области вечной тьмы и первородного хаоса. С их выделением возникают вопросы, потому что не все лингвисты не могут до конца ответить на вопрос "Что ты такое, тварь?!"

***
В тексте выделяются эмотивные междометия: ух, ох, ой, б*ять, ё* твою мать и прочие.
Ух, какая у нее жопа!
Но! В сочетании с вопросительными местоимениями они могут приобретать обстоятельственное значение и становиться наречиями.

У нее ух какая жопа!

***
Про тире в простом предложении. Оно может не ставиться между подлежащим и сказуемым, если подлежащее выражено местоимением.
Вы молодцы и умницы.
Вы – молодцы и умницы.
Второй случай, ясное дело, более выразителен».

By: twitter.com/SemenRofe

Ух, как все сложно запомнить.

и по...

Пирог сто калорий -- пиздуй в крематорий

Doodge?

Хм, возможно
Символ 2019 года..

18+

#ГолосомДроздова
Ехидна
В 1792 году английский зоолог Джордж Шоу путешествовал по Австралии, и заметил странного зверька, сидящего на муравейнике.
— Какой заебатый муравьед! — воскликнул подслеповатый ученый.
— Я не муравьед, бля, — ответил зверек.
Шоу рассмотрел животное поближе:
— Ух ты! У тебя и клюв, и лапы, и иглы, и клоака. Крыльев только не хватает.
— А еще я хрюкаю, — скромно похвасталось существо.
— Так ты кто: птица или зверь?
— Да хуй знает, — разумно рассудило животное. — Я не разбираюсь в зоологии, у меня лапки. Но вот ты точно не ученый, а малокомпетентный хуеплёт.
— Ну и ехидная же ты падла! — обиделся Шоу, и назло назвал ехидну ехидной. В честь змеи и характера.
Ехидна действительно асоциальная тварь с мудаковатым характером. Типа волк-одиночка, но не волк. Не живет в стае, не создает пар. У ехидны нет дома — ни норы, ни гнезда. Да что там, даже охотничьих угодий нет. Пиздюхает по Австралии туда-сюда, жрет чо попало, спит, где попало — такой бомж животного мира. И причем такой параноик, что от всех скрывается. В общем-то, она никому нахуй не нужна, вроде Неуловимого Джо: люди на нее не охотятся, потому что шкура бесполезная, а мясо поганое, звери охотятся, но предпочитают все же другую дичь, эта слишком колючая. Но ехидна, блядь, упорото прячется. А когда встречаются две ехидны, они друг другу не нравятся.

— Бляяяя. Неужели я тоже такая страшная? — говорит одна ехидна, увидев другую. — Ну пиздец какой-то остоебический.
— Иди на хуй, короче, — отвечает другая.
И расходятся, делая вид, что не родственники.

Поскольку размножаться все же надо, у ехидны есть брачный сезон. Но и там она проявляет бесконечную херовость нрава. Особенно говенный характер у самок. Я так думаю, зоолог Шоу встретил именно самку.
Общеизвестно: баба с мерзким характером за мужиками не бегает. Поэтому мужики бегают за ней. В брачный сезон самка включает ехидновый парфюм, и упоительно воняет мускусом. Самцы сбегаются и намекают, что неплохо бы потрахаться.

— Ну щас, — ухмыляется самка. — А побегать за мной?
Вот идет она кормиться, а за ней — хвост мужиков. Так и ходят несколько дней, паровозиком. Вот тут, если самки встречаются, они довольны:
— Привет, подруга! Ну чо, сколько у тебя?
— Да вроде семь.
— Ха! У меня десять!
— Ну удачи, хуле!
Потом самцы устают и намекают, что пора бы уже и секс.
— Да вот еще, — говорит самка. — Развлекайте меня.
— Как? — недоумевают самцы. — У нас лапки.
— Ну спляшите, что ли. Или землю копайте.
— Так плясать или копать?
— Одновременно, блядь.

Самка усаживается, а самцы ходят вокруг нее хороводом, одновременно копая землю. В итоге выкапывают траншею, и сами же в нее проваливаются.
— Теперь боритесь, — королевствует самка. — Сражайтесь за мою любовь!
Бедные мужики, которые уже заебались ухаживать, старательно пыхтят, выпихивая друг друга из траншеи. Ясное дело, побеждает самый жирный: ни у кого нет сил его выпихнуть. Остальные сваливают, матерясь, в поисках другой бабы, а толстяк получает награду.

Бывает, что за самкой ухаживает только один самец. Но ему все равно приходится проделывать все ритуалы: ходить хвостом и копать землю.
— Дорогая, нахер мне траншея, если из нее выпихивать некого? — уговаривает он. — Давай просто трахнемся.
— Ну, блядь, конечно, — упорствует самка. — Может, тебе еще и борща сварить? Копай давай, соблюдай традиции.

И бедный мужик копает. Потом посидит там, посидит, никто его не выпихивает, только тогда самка снисходит.
Потом самка тут же посылает самца нахуй, сообщает, что она сильная, независимая женщина. Через какое-то время несет яйцо, гордясь своей оригинальностью: все звери рожают, а она — вот.

В общем, премерзкие зверюшки, одно слово — ехидны.

На фото — детеныш ехидны. Такой маленький, а рожа уже ехидная. Наверное, это девочка. )))
© Диана Удовиченко

КАРМА

Анна Валерьевна умерла достаточно спокойно. Инсульт произошел во сне, и потому проснулась она уже не у себя в кровати, а в просторной комнате с множеством других людей, как и она, ожидавших увидеть нечто иное. Потолкавшись среди народу и выяснив что к чему и где, Анна Валерьевна протиснулась к большому справочному бюро, которое сначала направило ее обратно в очередь, потом на выход и только с третьего подхода (к вящему удовлетворению Анны Валерьевны, ибо и не таких бюрократов штурмом брали) операционист удосужился пробить ее по базе данных и сообщил:

- Вот распечатка кармы, третий кабинет направо за левым углом - получите комплектацию. Потом подойдете. Следующий.

Анна Валерьевна послушно взяла распечатку, ничего в ней не поняла и проследовала в указанном направлении.

- Карму давайте! - Анна Валерьевна подпрыгнула от неожиданности.

- К-карму?

- А вы можете дать что-то еще? - цинично поинтересовались за стойкой и буквально вырвали из рук Анны Валерьевны распечатку. - Так, карма у вас, скажем прямо, не ахти. Много с такой не навоюешь.

- Я не хочу воевать - испуганно пролепетала Анна.

- Все вы так говорите, - отмахнулись от нее и продолжили, - на ваше количество набранных баллов вы можете купить 138 земных лет человеческой жизни, 200 лет птичьей или лет 300 в виде дерева или камня. Советую камнем. Деревья, бывает, рубят.

- Сто тридцать восемь... - начала было Анна Валерьевна, но ее опять перебили.

- Именно сто тридцать восемь лет стандартной и ничем не примечательной жизни, заурядной внешности и без каких-либо необычностей.

- А если с необычностями?... Это я так, на всякий случай… уточняю...

- Ну, выбирайте сами. Необычностей много. Талант - 40 лет жизни, богатство - в зависимости от размера, брак, честно вам скажу, полжизни гробит. Дети лет по 15 отнимают... Вот вы детей хотите?

- Нет... то есть да…двоих... нет, троих…

- Вы уж определитесь.

- Брак, троих детей, талант, богатство и чтобы по миру путешествовать! - на едином дыхании выпалила Анна Валерьевна, лихорадочно вспоминая чего ей еще не хватало в той жизни, - и красоту!

- Губа не дура! - хмыкнули из-за прилавка, - а теперь, уважаемая Анна Валерьевна, давайте посчитаем. Брак - это 64 года, остается 64. Трое детей - еще минус 45. Остается 19. Талант, допустим, не мирового масштаба, так, регионального, ну лет 20. А богатство лет 20 минимум. Лучше надо было предыдущую жизнь жить, недонабрали лет.

- А вот...- прикусила губу Анна Валерьевна, - если ничего...

- А если ничего, то 138 лет проживете одна в тесной квартирке, достаточной для одного человека и при здоровом образе жизни в следующий раз хватит на побольше лет - отбрили Анну Валерьевну.

- И ничего нельзя сделать?

- Ну почему же? - смягчились за прилавком, - можем организовать вам трудное детство - тогда высвободится лет 10. Можно брак сделать поздним - тогда он не полжизни отхватит. Если развод - еще кредит появится, а если муж сатрап, то авось и талант мирового масштаба сможем укомплетовать.

- Да это же грабеж...

- Свекровь-самодурка карму неплохо очищает, - проигнорировали ее возмущение и продолжили, - можно вам добавить пьяного акушера и инвалидность с детства. А если пожелаете...

- Не пожелаю! - Анна Валерьевна попыталась взять в свои руки контроль над ситуацией, - Мне, пожалуйста, двоих детей, брак лет этак на 40 по текущему курсу, талант пусть региональный будет, ну и богатство чтобы путешествовать, не больше.

- Все? Красоты вам не отсыпать? У вас еще 50 лет осталось... нет? Тогда комплектую.. . - девушка за прилавком достала кружку и стала высыпать в нее порошки разных цветов, приговаривая себе под нос: "брак сорокалетний, есть, дети - две штуки есть, талант…талант... вот пожалуй так, деньги…. сюда а остальное от мужа еще... Все!"

Анна Валерьевна недоверчиво покосилась на полулитровую кружку, заполненную цветным песком, которую ей протянули из-за прилавка.

- А если, скажем, я талант не использую, я дольше проживу?

- Как вы проживете - это ваши проблемы. Заказ я вам упаковала, разбавите с водой и выпьете. Товары упакованы, возврату и обмену не подлежат! Если вы пальто купите и носить не будете - это уже ваши проблемы.

- А...

- Счет-фактура вам, уверяю, не пригодится.

- А...

- Да что вы все "А" да "А"! судьбу вы себе выбрали, предпосылки мы вам намешали, все остальное в ваших руках. Кулер за углом. Следующий!

Последнее, что успела подумать Анна Валерьевна перед собственными родами, было: "Вот вроде все с моего ведома и разрешения, а такое ощущение, что меня все-таки обдурили". Хотя нет, мимолетной искрой у нее в мозгу успела пронестись мысль о том, что ей интересно, как ее назовут.

Не расслабляйтесь!

https://m.vk.com/photo-49684148_457436332?list=album-49684148_00&rev=1&f...

#ГолосомДроздова
Медоед - кто тут просил?
В 1996 году в ЮАР эколог Брайан Джонс спас молодого медоеда, небольшое милое животное, похожее на барсука, и поместил его в Реабилитационный центр диких животных Мохолохоло. Назвали зверька Стоффл.
— Ну блядь, охуеть теперь, — сказал медоед, который позволил спасти себя только потому что желал приключений.

Оклемавшись, Стоффл начал с того, что угондонил на территории центра всех кроликов, молодых оленей и степного орла. Орел пытался сопротивляться, но медоеду было похуй на его мнение. Размявшись, он отправился на кухню, где работал персонал.
— Ну чо, бляди, не ждали? — радостно оскалился Стоффл, и принялся гонять людей по кухне.

Персонал весь был из местных, так что проявил редкостное благоразумие, просто съебавшись с дикими воплями, и не пытаясь ловить медоеда.
— Трусы хуевы, — вздохнул зверек. — Дорогие африканские боги, как же мне скучно…
Он сожрал и покусал все припасы, спокойно открыл холодильник, выбрал все самое вкусное, и ушел, еле волоча набитое брюхо. На пути ему встретился доктор Джонс.

— И чо мне теперь с тобой делать? — задумчиво спросил ученый.
— Да мне похуй, — лениво заметил Стоффл, питавший некоторое уважение к спасителю. — Давай подеремся? Спорим, я тебя отпизжу?
— Нет уж, — отказался эколог. — На волю я тебя выпустить не могу, ты не адаптирован к дикой природе.
— Да неужели, бля? — заржал медоед.
— Да, я сделаю тебе отдельный загон.
— Ну не говори потом, что я не предупреждал, — ухмыльнулся Стоффл.

Его поместили в загон, с деревьями и травой. Медоед просидел там пару часиков, но только потому что выбирал: кого ему уебать следующим. В этот раз не повезло львам. Стоффл залез на дерево, и с диким воплем:
— А, бля, сука, пиздец вам, рыжие! — десантировался на несчастных хищников.

Медоед устроил у львов кровавую мясорубку, но в конце концов был ранен, и его поместили в лазарет. Выписавшись, он снова оказался в загоне, и тут же собрался ко львам, бурча:
— В прошлый раз не добил же мудаков…
— Мистер Джонс, мы вас пиздец, как умоляем именем свободы и демократии, — взмолились львы, — Избавьте нас от этого отмороженного уебана. Он же нам все лапы и морды расхуячил.
Львам усилили ограждение.

— Хули лапы марать, — рассудил медоед, снова съебался из загона, и отправился гонять шакалов, гиен и дикобразов.
— Ратуйте, бля! — орали звери, носясь по реабилитационному центру, а Стоффл победно хохотал.
Тогда эколог соорудил для него загон с высокими каменными стенами.
— Да опять похуй, — пожал плечами медоед, собрал камни со всей территории, сложил их в кучу, и по ней перемахнул за стену.

Выбравшись, он не стал мелочиться и отправился прямо в дом к Джонсу, по пути пожирая и пиздя всех, кого встречал.
— Ну говорил же, что мне похуй? — заявил Стоффл, ворвавшись в дом, и до усрачки напугав семью доктора. — Давай все же подеремся?

Медоед был отмороженный, а доктор упорный. Он приказал очистить загон от камней. Тогда Стоффл накатал комья из грязи, высушил их на солнце, снова сложил горку, и отправился по ней пиздить дрожащих от ужаса львов. Джонс упорото закрывал Стоффла, а тот так же упорото сбегал, используя все средства: забытые грабли, ветки. Научился открывать засов, делать подкоп…

Но самое интересное, что все люди страшно полюбили Стоффла за эти выебоны, так он там и живет, стращая всех подряд и пожирая все, что видит.

Медоед — самый главный похуист и отморозок в животном мире. У него нереально толстая шкура, которую даже стрела пробить не может, чо уж говорить о зубах и когтях других зверей. Медоеды, ясное дело, любят мед, и ходят за птичкой медоуказчиком, которая находит гнезда диких пчел и зовет подельника свистом. Птичке выгодно: она после медоеда дожирает оставшиеся пчелиные личинки.

— Ты вообще опизденел, Винни-Пух ебаный? — удивляются черные африканские пчелы, когда медоед засовывает в их гнездо счастливую харю. — Мы ж ядовитые.
— А мне похуй, — говорит медоед.

И действительно, у него иммунитет к большинству природных ядов. Полежит, оклемается, и все. Чо уж там, медоед способен угондонить любую змею. Охуев от наглого нападения, змея, конечно, кусает упоротого зверька.
— Уй, бля, помираю! — взвизгивает медоед, и действительно падает, бьется в конвульсиях, затем замирает.
— Фуууу, пронесло, — вздыхает змея.
Но через пару часиков организм справляется с отравлением, медоед вскакивает, и с воплем:
— Ага! Лихо я тебя наебал? — бежит дожирать змею.

Вообще, медоеды жрут все: фрукты, овощи, птичек, рыбок, змей, маленьких крокодилов, домашний скот, мед, насекомых, падаль. И умеют тоже все: лазать по деревьям, прыгать, бегать, плавать, с дикой скоростью рыть глубокие норы в твердой земле. А еще медоеды изворотливые, потому что у них свободная шкура, и они могут перемещаться внутри себя. Челюсти у них такие, что перегрызают к хуям любые кости. Мало того: они еще умеют вонять, как скунсы. И если сцепляются с хищником, для начала лишают его обоняния своим секретом.

Плюс ко всему, эти твари нереально умные. У них нет схемы охоты, они всегда действуют по обстоятельствам и вдохновению. Если добыча намного крупнее медоеда, и это самец, медоед культурно отрывает ему яйца, и, насвистывая, ждет, когда тот истечет кровью.

Короче, это «Чужие» животного мира. Врагов у медоедов нет, это они всем враги. Ни львы, ни леопарды не хотят связываться с похуистом, который способен выйти против десятка зверей сразу. Медоед страшно обижается, что с ним никто не хочет драться, и когда ему скучно, идет сам пиздить всех подряд.

Людей медоеды стараются избегать. Но в 2007 году, в иракской Басре, пошли слухи, что появились медоеды-людоеды, которые нападают на людей по ночам.
Потом вроде это не подтвердилось. Но учитывая характер этого маленького злобного похуиста, я не была бы так уверена.

На первом фото молодые львицы умоляют медоеда отвалить от них бога ради. На втором — змея, которой капитально не повезло. ))
© Диана Удовиченко