Два рассказика. Из Сети...

Недосып...

У нас в ассортименте был один кот, муж, я и два младенца, строго следящих за тем, чтобы не спать одновременно. Дедушки с бабушками интересовались нашей жизнью так же, как я интересуюсь жизнью кольчатых червей. Если и приходили, то посмотреть через стекло с табличкой "Это ваши дети".
Однажды дети сбились и заснули одновременно, мы через "камень-ножницы-бумага" определили кто идет спать, а кто жарить картошку. Разбудили соседи, у вас, говорят, дым из кухни валит...

Как-то я застряла в лифте, вызвала лифтера и попросила прийти вызволять меня попозже, мне надо выспаться...
Еще однажды я проснулась, посмотрела на мужа и спросила: "Ты кто? ".
От недосыпа, я постоянно забывала, что хотела сделать. И тогда я решила с утра написать себе на бумажке важные дела...
Естественно я тут же забыла куда положила бумажку и что там написала.
Весь день у меня крутилось в голове, что я забыла сделать что-то важное. Поздно вечером нашла под подушкой ту записку. Там было написано: "Сходить в туалет". Встала и пошла.
Первые пару месяцев, когда кто-то спрашивал меня: "Когда родились дети". Я отвечала: "Подождите, у меня записано".
Чтобы не перепутать кого из детей я кормила, а кого еще нет, я стала помечать их зеленкой.
Вскоре я стала помечать зеленкой и кота, потому что он тоже научился у детей все время орать и ни хрена не объяснять по какому поводу.
Когда уже два раза за день помеченный кот впился с воплем мне в ноги, я пошла ткнуть его мордой в корм. В миске была насыпана сырая гречка.
Однажды на автомате я так пометила мужа, когда тот доедал свой бутерброд. Пошел на работу как индус, с точкой между глаз.
Муж рассказывал, что во сне я часто говорила хнычущим детям: "чичичи скоро дам сисю".
Однажды проснулась от того, что младенец ответил низким мужским голосом: "Ты только обещаешь".
У Спока в книге есть картинка "Как одновременно кормить близнецов". Там была нарисована женщина с младенцем в каждой руке. Голова ребенка лежала у нее на ладони и сосала грудь, весь остальной ребенок и рука женщины уходили куда-то за спину. Я даже потренировалась на двух пятилитровых канистрах воды. Канистры упорно отказывались так жрать. Кормила детей по-очереди.
У того же Спока муж прочитал на свою голову, что мальчики близнецы чаще других становятся геями. Успокоился только, когда в 4 классе увидел, как сын за 10 минут признался в любви двум девочкам.
Еще как-то вычитали, что очень важно, как ребенок во сне держит кулачки, где лежит большой палец — сверху или внутри кулачка. Оказывается, есть большая разница и от этого что-то зависит (не помню уже что, но что-то, может быть даже вся жизнь). Мы, роняя тапки, бросились смотреть на детей. Дети спали, сложив все 4 кулачка в фиги.
Когда подруга родила третьего ребенка с небольшим перерывом между первым и вторым, да плюс собака, то на мой вопрос: "Как ты все успеваешь? " ответила: "Когда у тебя один ребенок и собака взяла его соску, то ты отбираешь соску, промываешь ее в трех водах, потом два часа кипятишь и возвращаешь ребенку. Когда у тебя два ребенка и собака взяла соску, то ты отбираешь соску, облизываешь ее и возвращаешь ребенку.
Когда у тебя трое детей и собака взяла соску, то это проблема ребенка, как отнять ее обратно"...

Генерал...

80-е. Время 21: 45...
Время застойное, цены стабильные, репертуар почти не меняется, методика отработана и не требует обсуждений: я — в дальнюю от винного отдела и поэтому свободную кассу, а приятель — в очередь к прилавку. Минута — и чек у меня, еще одна — и передаю его через незлобно матерящиеся головы в руки другу, который уже в середине очереди.
Теперь я свободен и могу оглядеться. 10-15 минут до закрытия — это конечно стресс, но без экстрима. Бормотуху здесь вообще не продают, водку — до 7, а в очереди за коньяком, сухими и "марочными" винами люди друг друга убивают редко. Продавщица, крупная тетка со спокойно-усталым лицом, поддерживает порядок у прилавка, отпуская товар в одной ей известной справедливой последовательности, работает быстро и складно, без суеты и эмоций. Дальше — гвалт и броуновское движение, но, повторюсь, все в пределах.
Обращаю внимание на старика в генеральской форме: встретить на Арбате генерала — это, конечно не то, что встретить динозавра, но все же персонаж не самый ординарный. Небольшого роста, худощавый, явно уже отставной офицер пытается втиснуться в толпу, видит какие-то лазейки, делает шаг вперед, а они тут же захлопываются. Наконец ему удается продвинуться на пару метров, но в это время огромный мужик, отоваренный шестью бутылками портвейна марочного Крымского, белого, Красного Камня (бутылки торчат веером между пальцами высоко над головой) прет как ледокол из ледового плена и выносит старика на исходную позицию.
И вот тут начинается кино: Просветленное и благостное лицо гиганта омрачается: хрупкая гармония мироздания разрушилась. Совершенно понятно, что обида старика, как и слеза ребенка у писателя Достоевского и всеобщие счастье и радость на Земле, которых он так взалкал этим майским вечером — две вещи несовместные:
— Ты это... Ну, то есть Вы... Простите меня, отец.
Получив что-то вроде отпущения, обладатель портвейна Крымского обращается к очереди:
— Мужики! Генерала, бл***, пропустите!
Голос богатырский и легко перекрывает галдеж и мелкие разборки — все оборачиваются и сразу замечают и седину, и ряды орденских планок, и медаль к 25-летию Победы, которую ветераны носили как знак принадлежности к самому элитному в нашей бывшей стране клубу. (Дай Бог здоровья тем немногим, кто жив и вечная память ушедшим! ) Толпа раздвигается, генерал ступает в коридор.
Сначала нерешительно. С каждым шагом военный идет все тверже, расправляет плечи и становится выше, а шеренги — стройнее. Р-р-равнение на командира! Продавщица отводит протянутые чеки и выпрямляется над прилавком — это никакая не тетка, а статная красивая женщина. Генерал подходит к ней почти строевым шагом:
— Коньяк, пожалуйста. Армянский...
— Пожалуйста, товарищ генерал!
Кивок головой, разворот кругом, правая рука с бутылкой согнута в локтевом суставе под прямым углом, левая рука свободно опущена, спина прямая, носок оттянут, шаг четкий, ряды по-прежнему стройны, равнение на генерала, покидающего сцену. Еще несколько мгновений неправдоподобной, нереальной тишины и неподвижности. Народ в недоумении и пытается осознать: как это они только что все вместе, толпой, без вождя, не договариваясь заранее, сделали что-то такое необычное, и это не гадость какая-нибудь, и за это не будет стыдно, когда они останутся наедине с собой?
Первым приходит в себя сильно хитрожопый юноша и пытается прошмыгнуть по проходу — его тут же разворачивают и не больно, но обидно выталкивают ногой в задницу. Толпа смыкается, гвалт и броуновское движение возобновляются.
Еще через 5 минут мы шли по вечерней Москве со своей нетяжелой ношей.
Жизнь была прекрасна...

...