Два рассказика. Из Сети...

Брутальность...

Жизнь моя сложилась так, что долгие годы родная милиция не касалась своим зорким взором моего российского паспорта, а остальным было пофиг.
Я то жил за границей, то летал туда прямыми рейсами, напрочь забыв, где пылится мой российский паспорт – зарплату мне давали и так.
Но однажды меня угораздило возвращаться из США во Владивосток через Москву, и этот паспорт я с собой прихватил. Это было жуткое время, когда в Москве рвались жилые дома, а в Шереметево-2 под личиной таксистов дежурили сплошные гопники. Бандиты покруче выхватывали опытным глазом перспективных жертв еще на выходе из самолета....

Я был идеальной жертвой – летел один-одинешенек с крупной для меня коллекцией бледно-зеленых портретов Джорджа Вашингтона в кармане.
Я не сомневался, что на моем открытом интеллигентном лице эта сумма будет отпечатана самыми крупными буквами...

Поразмыслив над ситуацией, я решил косить под пролетария. Еще в Хьюстоне я купил контактные линзы, которых до этого терпеть не мог, оделся во все черное и неброское, включая потертую кожаную кепку, и за два дня до отлета перестал бриться. Сутки перелета с пересадкой в Атланте и ночью в JFK довершили мое вхождение в образ – вместо бесхребетного задумчивого интеллигента по трапу самолета спускался озверевший тертый перец без следов даже среднего образования на лице. На меня не позарился ни один таксист – видимо, признали за своего. Я прошел сквозь эту стремную орущую толпу как нейтрино и добрался на микрике в
Шереметево-1 без всяких проблем. Проблемы начались при посадке на владивостокский рейс.
Невесть откуда взявшаяся в таком количестве милиция отвела меня под белы руки в отдельную комнатку и попросила предъявить паспорт.
При взгляде на его титульную страницу милиция принялась ржать, без слов показывая мне пальцем то на фотку в паспорте, то на зеркало.
Со школьной фотографии на меня трогательно смотрел наивный, светлоглазый, ни разу не целованный очкарик-отличник, из глаз которого светилась вся российская литература вперемежку с мировой наукой. А из зеркала на меня злобно таращилась насмерть загорелая под техасским солнцем, густо заросшая черной щетиной, совершенно чеченская физиономия в черной кепке. Под сильными линзами в помещении зрачки расширились и казались угольно-черными, глаза бешено сверкали – я опаздывал на рейс.
Это были глаза человека, который видел все в своей жизни, но бомбу свою не отдаст никогда.
Довольно скоро мне стало ясно, что этим рейсом я во Владик не попадаю – мой город уже спал, время для проверок и разборок наступит позже.
Спешить мне было некуда. Черт несет меня шутить не вовремя в стрессовой ситуации. Я широко и криво ухмыльнулся прямо в лицо родной милиции, обнажив длинный ряд по-волчьи белых зубов со стальными и золотыми коронками на периферии, и недоуменно произнес с откуда только взявшимся кавказским гортанным акцентом:

- Нэпохож, да?

Пароль...

«Категорически запрещаются любые изменения конфигурации сетевого оборудования в пятницу после обеда»
Из политики безопасности...

Накануне в ЦУПе отмечали чей-то праздник (не исключено, что даже свой собственный – день космических войск), и главный герой, назовем его Майор, приняв на грудь достойную офицера дозу, решил укрепить информационную безопасность. И поменял пароль. К счастью, только один; на остальные его не хватило, он заснул перед компьютером. На другой день оказалось, что пароль был для доступа к секретному ключу управления одним из спутников, и что нового пароля герой не помнит.
Так и эдак – пароль вспомнить не может. А прикол ситуации в том, что пора проводить коррекцию орбиты. И крайний срок – двое суток. После этого момента спутник будет потерян. За что всему ЦУПу воспоследуют звездюли астрономического масштаба.
Доложили местному начальству. В принципе, резервный ключ управления спутником существует. Хранится он в знаменитом "черном чемоданчике" начальника Генштаба. Но до него далеко: три инстанции, три генерала.
Каждый, разумеется, не горит желанием получить втык за головотяпство подчиненных, поэтому преодолеть эти инстанции за двое суток выглядит еще менее реально, чем мотнуться к спутнику на попутных "шатлах".
Чего только не пробовали, чтобы вспомнить пароль – бесполезно. Даже шифр пытались ломать. Куда там! А время идет. Уже сутки до дидлайна. И тут забрел в ЦУП опер местного УВД. От отчаяния привлекли и его к решению задачи:
– Вот он, деятель! Пароль забыл и вспоминать не хочет. Попробуй сделать что-нибудь, ты же мент. Только бить мы его уже пробовали, не помогло.
Поскольку иной надежды не было, космические войска приняли помощь опера и дали ему карт-бланш. Но в душе цуповцы уже смирились с потерей спутника и предстоящим звездопадом (с погон).
Запершись в кабинете с несчастным майором, опер начал работать. Когда на утро туда проникли сотрудники ЦУПа, их взгляду предстало эпическое полотно. Оба – космический майор и милицейский капитан – лежали под столом в бессознательном состоянии в окружении пустых бутылок. А на столе виднелась сигаретная пачка, на которой был нацарапан вожделенный пароль. До коррекции орбиты оставалось полчаса...