Не судите, да не судимы будете!

Мои записки о прожитой жизни.
Лежал я, было дело, в больнице с воспалением легких.
В славном уездном городе Тулуне.
А воспаление это, сами знаете, хрень какая, самый острый период пройдет, так и заняться нечем. На койке лежать надоедает, сидеть тоже. Иногда и размяться хочется.
Ну, погулять.
А в больнице куда гулять?
Да по коридору!
Так вот и гулял каждый час, туда да обратно. Руки за спину заложишь и ходишь.
Как заключенный. Мне вообще нравится с руками за спиной ходить.
Чувство неторопливости и безмятежности появляется.

А если руки болтаются, то со временем они в шаг начинают раскачиваться, темп ходьбы все ускоряется, целеустремленность какая-то возникает, торопиться начинаешь и весь кайф пропадает.
Какая, к чертям, целеустремленность, если еще две недели лежать?
Короче, гуляю так неспешно, из одного конца коридора в другой и обратно.

Коридорная сестра уж привыкла, а сначала ворчала: «Больному лежать положено, если он болеет, а не болтаться тут в коридорах как маятнику!»

Так вот, гуляя, прохожу мимо кровати, что в коридоре у стенки стояла.
А на кровати старуха лежала. Ну, знаете, случается, что в палатах мест нет, так людей в коридорах кладут.
Так вот, проходя мимо старухи этой, слышу ее стон.

А заметно, знаете ли, когда человеку не долго уж осталось на этом свете быть.
Терминальное состояние называется. Медицина так именует.
Видели вы когда-нибудь фотографию Земли из космоса?
Бывает так, что половина планеты освещена, а другая сторона еще в темноте.
Вот эта грань между светом и тьмой называется линией терминатора.
У вас сразу образ Шварценеггера возникает?
Да не, он тут не при делах!

Так вот, слышу, стонет старушка эта. Я к сестре: «Сестричка, говорю, там, в коридоре, бабулька стонет жалобно, может ей укольчик там, таблеточку, ну я не знаю…»
А сестра давай браниться. Бабку эту нехорошими словами обзывает.
- Блин, как надоели эти ханыги проклятые, скорей бы они все передохли!
-Я, извиняюсь, а что, бабуля от алкоголизма страдает?
-А от чего еще? Опохмелиться, старой дуре захотелось, вот и выпила по ошибке уксуса пол стакана! А теперь здесь загибается, и нам кровь пьет! Все равно умрет, только время отнимает, Ладно уж, пойду, посмотрю.

Ну, а я в палату вернулся. Полежать, почитать, поразмышлять.
Люблю я это дело – размышлять. Хлебом не корми, дай поразмышлять.
Еще языком почесать люблю. Вот и сюда пишу из-за такой слабости.
Писательский зуд у меня.
А чо делать?

Да, чего-то у меня история эта все в черепушку возвращается.
Нет, нет, да опять бабку эту, коридорную, вспоминаю.
Тут и время ужина подоспело.
Поужинали, поговорили немножко, да и опять за книги взялись. Телевизора не было.
Почитавши, встаю и иду опять в коридор, размяться.

Проходя мимо бабули, вижу, что к ней пришли.
С краю кровати, ссутулившись от горя, сидит женщина. В годах уже. Седина на висках проглядывается. Молча сидит и молча иногда поправит одеяло или подушку.
До меня доходит, что это дочь умирающей старушки.

Все же что-то смутное грызет мой ум и, наконец, я решаюсь подойти.
«Здравствуйте! Позвольте выразить вам свое сочувствие. Я здесь до ужина ходил, слышал, как ваша матушка стонет, медсестру вызвал. А почему же она в коридоре лежит?»
Дурака включил, короче. Оно частенько помогает.
Дурака включать.

Дураком быть выгодно, да очень не хочется,
А умным очень хочется, да кончится битьем!

Разумеется, я узнал все, что я хотел узнать.
Женщина эта вовсе не дочь. Бабка ей свекровью доводится.
14 лет живут вместе. Была семья, сын бабулькин, то есть муж этой женщины, погиб на работе, уже пять лет как минуло. Так вот и остались жить вместе невестка да свекровь.
Дом частный, огородик, дрова, ну сами знаете.
У женщины двое детей, сын и дочь, подростки еще, в школе учатся.
Бабуля выпивала довольно много. Как лошадь!
В Тулуне есть гидролизный завод, где спирт производят, естественно, бабка и пила его по черному. Спирт этот, сплошной яд!
С утра, как обычно, поиски опохмелки, тут уж вообще алкаши выпивают одним махом, не задумываясь, что там, в глотку льется.
Лишь бы скорей полегчало!

Потом, когда женщина уходила, я уже на выходе задал еще один вопрос: «А может это попытка самоубийства?»
Даже улыбнулась женщина. Покачала головой: «Да нет, какое там самоубийство, она часто повторяла, что еще всех нас переживет!»
Не успела тут сообразить женщина эта. Вопрос я задал, когда уж она за ручку двери взялась. Лучше бы ей ответить: «Да Бог знает, может оно и так!»
Дальше я уж наводить справки не стал, еще раз выразил сочувствие, да и опять по коридору прогуливаться.

Предаваться размышлениям люблю.
Ясно представил себе обстановку. Женщина бьется одна с двумя детьми, а тут в доме свекровь пьяница. И ведь не выгонишь ее!
Куда выгонишь, коли хозяйка она, свекровь эта. Она сама выгнать может. При том еще и спирт кажен день с усердием потребляет.
По пьяни и обмочится, само собой запах на всю хату.
Представляете себе?
Картина маслом!

А на следующее утро в коридоре кровати не было.
Спрашиваю медсестру:
-А что, место в палате освободилось, бабулю в палату перевели?
Посмотрела на меня медсестра, так иронически и проговорила:
-Ага, перевели. В палату. В холодную. Морг называется.

Одно я только не пойму. За всю жизнь ни разу не видел, чтобы была житейская, практическая необходимость наливать уксус в стакан. Да еще в таком количестве!
Сколько помню, всегда в пробке дырочку маленькую делали.
При необходимости накапаешь сколько надо.
Бутылочки этой, на долгое время хватает.

Вот так, прогуливаясь, можно вычислить даже убийство.
Не вытанцовывается здесь с несчастным случаем.
И с суицидом тоже не сходится.
Впрочем, я ей не судья, тетке этой.
Не судите, да не судимы будете!