Комментарии пользователя М4А3Е8

Снова тень.Мы ея узнаём!
Эту тень здесь Сирёга оставил!
Он за ней непременно придёт,
И по-новому переставит!

- это не пятьдесят оттенков серого

а душ горячий в номере есть?

«Дорога домой» - (Горбовский)

Бывают вороватые коты. А среди них — неисправимо вороватые. Одесский кот Мордан был как раз таким, вороватым неисправимо. Что касается его внешности, то имя его, мне кажется, дает достаточное о том представление. О внутренней же его сути было сказано выше. Жил кот Мордан в коммунальной квартире, отнюдь не голодал, призвание же свое видел не в ловле мышей, не в той ласковости, которой иные коты умудряются снискать у людей беспечальное себе житье, а в том, чтобы следовать своей врожденной преступной склонности — воровать. Стоило хозяйке зазеваться или выйти из, кухни, как Мордан был тут как тут. Он умудрялся вытаскивать мясо даже из кастрюли с кипящим супом.
Ловкость и наглость, с которой совершал он свои налеты, постоянно держала всех обитателей квартиры как бы на осадном положении. Конечно, с одной стороны, это было полезно, так как представляло собой постоянную тренировку бдительности, внимательности и устойчивости нервной системы. Но, с другой стороны, квартирные обитатели, не понимая положительной стороны таких испытаний, предпочли искать легкой жизни и малодушно решили избавиться от кота. Бедное животное отвезли в дальний конец города и оставили там на глухой окраине. С месяц все жили расслабленно, спокойно и думали, что так будет всегда. Но ошиблись: через месяц Мордан вернулся. Вернулся злой, похудевший и неизменно верный прежним преступным своим пристрастиям.
На кошачью беду, в той же квартире жил капитан сухогруза. Решено было, что капитан заберет кота с собой на корабль. Суровая морская дисциплина и неизбежные испытания призваны были перевоспитать кота и исправить его пороки. Но рецидивист на то он и рецидивист. Само собою, на корабле криминальные возможности кота, по сравнению с кухней, возросли многократно. Мордан крал все, что мог. Уберечься, уследить за ним было практически невозможно. Конечно, я был бы склонен во всем этом увидеть скорее некий азарт, элементы игры, увлекательный поединок между Морданом и остальными. Что еще может так скрасить монотонные дни пути? Моряки, к сожалению, не поднялись до столь возвышенных чувств и оказались настроены более прозаически. Они не приняли вызова, который судьба посылала им, и, едва дождавшись первого индийского порта, оставили Мордана на берегу.
На этом история с вороватым котом должна была бы завершиться. Этого не случилось.
Обитатели одесской квартиры, избавившись от наваждения, жили счастливо и спокойно. Они забыли и думать о коте, а если и вспоминали Мордана, то теперь уже без былого ужаса, а, возможно, даже и с некоторым сожалением и ностальгией.
Когда же по прошествии полутора лет на рассвете у дверей все той же одесской квартиры послышалось жалобное мяуканье, сначала никому и в голову не пришло, что это мог быть Мордан. Но это был именно он — добравшийся в Одессу из Индии, их неисправимый, шкодливый кот. Для всех это было как возвращение блудного сына.
Желающие могут попытаться рассчитать, через сколько границ, рек, гор и пустынь пришлось коту перейти, сколько тысяч километров преодолеть, чтобы вернуться домой.