Комментарии пользователя max_angarsk

Что касается экстримистких   -   День памяти Холокоста (Запись в блог)

Что касается экстримистких материалов, если мне не изменяет память в 15 году судья во Владивостоке вынес решение о признании Корана экстримистской литературой, теперь ждём когда объявят экстримистской Тору.

Прошу не обращаться ко мне таким способом   -   День памяти Холокоста (Запись в блог)

Автор показывает, что с помощью мифа о "холокосте" пытается навязать мировому общественному мнению представление о том, будто еврейский народ в годы войны пострадал больше всех других, поэтому остальные народы обязаны испытывать чувство вины, каяться и платить возмещение. Автор выступает против навязываемого человечеству мифа о иудейской исключительности в отношении страданий от гитлеризма.
Советский народ внёс значительный вклад в победу над гитлеровским режимом, я уже не говорю про понесённые жертвы и страдания, но лишь Израиль и сионистская верхушка во многих странах решила не просто заявить о исключительности именно по отношению к страданиям еврейского народа, но и монетизировать их, получив гешефт на крови и страданиях погибших людей, кто бы они не были евреи, белорусы или татары...

Акелла пишет: Граф-фашист   -   День памяти Холокоста (Запись в блог)

Акелла пишет:

Граф-фашист пытается скрыть преступления нацистов и вы ему в этом помогаете.

Yeti665 пишет:

недалекие пропагандоны вроде max_angarsk докатятся до того, что будут пытатьс реабилитировать нацизм.

Ага не читали, но осуждаем, ну-ну...верной дорогой идёт креативный класс, дорогою своих духовных отцов - розенбергов, гитлеров и геббельсов.

"Я крайне редко пишу подобное, но ты - клинический идиот"   -   Бытовые идиоты (Запись в блог)

енотт пишет:

я не знаю, чему вы завидуете

енотт пишет:

но окуджава в первую очередь поэт-фронтовик

енотт пишет:

обвинять поэта в том, что он мажор - подло

до ареста отец Окуджавы еще успел походить в "начальниках Нижнего Тагила" - став первым секретарем горкома партии этого уральского города, куда он и выписал семью. В городе они вселилась в просторный купеческий особняк - с личным дворником, который жил в подвале. Но хозяин города был "демократичен", поэтому иногда всё же разрешал дворнику послушать радио в "барской". Однажды тот сказал: "Я раньше у купца Малинина в дворниках служил. Хрен бы он меня радио слушать позвал бы..."

Одноклассница Б.Окуджавы вспоминала, «как появился в классе красивый, заметный Булат – “он ходил в вельветовой курточке”». Сын хозяина города. И вот уже 12-летний Булат звонит из школы в горком партии, требуя к подъезду сани, чтобы добраться до дома, до которого всего 300 метров. Мало кто знает, что в юности он ещё стрелял из пистолета в своего сверстника, но, как сыну первого секретаря горкома партии ему это сошло с рук. Пробив грудь, пуля прошла навылет, мальчик чудом выжил. Булата за это отправят на лето отдыхать в Грузию. Безнаказанность и вседозволенность в семье партийной номенклатуры появилась вовсе не в "застойные времена"...

Впрочем, о зверствах родителей Окуджавы в стране не забыли. В 1937 году отец Окуджавы был арестован в связи с троцкистским делом на Уралвагонстрое. 4 августа 1937 года Ш.С. Окуджава и его два брата были расстреляны как участники заговора Троцкого (их сестра - Ольга Окуджава, супруга поэта Галактиона Табидзе, была расстреляна под Орлом в 1941 году).

булат окуджаваВскоре после ареста отца, в феврале 1937 года, мать, бабушка и Булат уехали из нижнего Тагила, но не в Грузию, где прекрасно помнили зверства матери Дориана-Булата - Ашхен Степановны Окуджавы, - а в Москву. Первое место жительства — улица Арбат, дом 43, кв. 12, коммунальная квартира на четвёртом этаже. Серьезное понижение социального статуса для кавказского мальчика-барчука. Впрочем, через год возмездие настигло и Ашхен Степновну, которая была арестована и сослана в Карлаг, откуда вернулась в 1947 году.

«...Учился я плохо. Курить начал, пить, девки появились. Московский двор, матери нет, одна бабушка в отчаянии. Я стал дома деньги поворовывать на папиросы. Связался с темными ребятами. Как я помню, у меня образцом молодого человека был московско-арбатский жулик, блатной. Сапоги в гармошку, тельняшка, пиджачок, фуражечка, челочка и фикса золотая». (Из беседы с Юрием Ростом. «Общая газета» № 17 (299) 1999, 24.04-12.05)

Из интервью Окуджавы, данного Ю.Росту:

«Это был апрель 42-го года. Мы ходили в своем домашнем, присяги не принимали, потому что формы не было. А потом нам выдали шапки альпийских стрелков, и мы, обносившиеся, босиком, в этих альпийских широкополых шляпах, запевая и ударяя босыми ногами в грязь, ходили строем.

А потом в один прекрасный день осенний нас передислоцировали в Азербайджан. Там мы пожили немножко, мечтая попасть на фронт. Потому что здесь кормили плохо, а все рассказывали, что на фронте кормят лучше, там фронтовая пайка, там не нужно козырять, там своя жизнь. Фронт был вожделенным счастьем. Все мечтали об этом.

Однажды нас вдруг подняли. Повезли в баню и после помывки выдали новую форму. Но повезли не на фронт, а под Тбилиси в какой-то военный городок за колючей проволокой. Там мы изучали искусство пользования ручной гранатой. Раздали вечером гранаты и предупредили, что если сунуть неудачно капсюль внутрь, то тут же взрыв, и все. Гранаты заставили на пояс прицепить. Капсюли отдельно, и велели лечь спать. Мы ложились медленно, стараясь не дышать. Ночь была страшная. Утром смотрим, стоят студебекеры новенькие американские, наши минометы прицеплены к ним. По машинам! И начались наши фронтовые скитания…

По пути к тому же к поезду выходили крестьяне. Со жратвой. Мы им американские ботинки рыжие, и они взамен тоже ботинки, но разбитые, и еще в придачу кусок хлеба и сала кусок. Поэтому мы приехали к месту назначения грязные, рваные, похожие на обезьян, спившиеся. И командиры, и солдаты. И нас велели отправить в Батуми, в какую-то воинскую часть приводить в чувство. Там казармы, на полу солома, прямо на соломе мы спали. Ничего не делали.

…нас погрузили на баржу и повезли под Новороссийск. У нас почему-то много вина всякого: пьем и плывем, пьем и плывем. Однажды ранним утром нас построили на палубе. Пришел какой-то фронтовой начальник, посмотрел на нас и ушел. В таком виде не принимают…

Меня вновь отправили в запасной полк, где я опять мучился, пока не пришли вербовщики. Я уже на фронте побывал, я уже землянки порыл, я уже наелся всем этим. Никакого романтизма – пожрать, поспать и ничего не делать – это главное. Один офицер набирает людей в артиллерию большой мощности – резерв главного командования. Часть стояла где-то в Закавказье, в горах. Не воевала с первого дня. И не предполагается, что будет воевать. Подумал: что там-то может быть трудного? Снаряды подносить – эта работа мне не страшна. А что еще? Думаю: такая лафа. И я завербовался. Большинство ребят на фронт рвались. Потому что там жратва лучше была. И вообще повольней было. Если не убьют, значит, хорошо. А я пошел в эту часть…

Нас повезли высоко в Нагорный Карабах, там в Степанакерте располагалось то ли Кубанское, то ли Саратовское пехотное училище. И меня перевербовали в него курсантом. Я посчитал: через полгода буду младшим лейтенантом…».

быков, зильбертруд, русский литератор Из книги Дмитрия Быкова:

«Подлинная фронтовая биография рядового Окуджавы реконструируется так: с августа по сентябрь 1942 года – карантин в 10-м отдельном запасном минометном дивизионе, в Кахетии...Затем в том же карантине – после двухмесячного обучения... – он сам муштрует вновь прибывших...

С октября 1942 года по 16 декабря... он на Северо-Кавказском фронте, под Моздоком, в составе минометной бригады 254-го гвардейского кавалерийского полка 5-го гвардейского Донского кавалерийского казачьего корпуса под командованием генерал-майора А. Г. Селиванова. Впоследствии именно этот факт – служба в Донском корпусе – будет отображен при его публикации в газете «Боец РККА», где у него летом 1945 года появилась даже собственная рубрика...

6 декабря он был ранен, и ранение это подробно описано в «Школяре»:

«Сашка по одной швыряет ложки... И вдруг одна ложка попадает мне в ногу...
– Больно, – говорю я, – что ты ложки раскидываешь?
– А я не в тебя, – говорит Сашка.
А ноге все больней и больней. Я хочу встать, но левая нога моя не выпрямляется.
– Ты что? – спрашивает Коля.
– Что-то нога не выпрямляется, – говорю я, – больно очень...
А ноге все больней и больней. Я хочу встать, но левая нога моя не выпрямляется... Я опускаю стеганые ватные штаны. Левое бедро в крови. В белой кальсонине маленькая черная дырочка, и оттуда ползет кровь… Моя кровь… А боль затухает… только голова кружится. И тошнит немного...»

...этой раной... немецким самолетом-разведчиком, который и стрелял-то для развлечения, – Окуджава был... спасен. После этих ста дней был госпиталь, после госпиталя – с января 1943 года – запасной полк, Батуми, передислокация под Новороссийск, возвращение все в тот же запасной полк... удавшаяся попытка записаться в артиллерийскую часть (резерв главного командования), отправка в Степанакерт, там Окуджаву переманили в пехотное училище, три месяца он промучился, донес на себя и был возвращен в артиллерию».

юрий рост.jpgИз интервью Окуджавы Ю.Росту:

«…Я вообще в чистом виде на фронте очень мало воевал. В основном скитался из части в часть. А потом — запасной полк, там мариновали. Но запасной полк — это просто лагерь. Кормили бурдой какой-то. Заставляли работать. Жутко было. Там уже содержались бывшие фронтовики, которые были доставлены с фронта. Они ненавидели это все.

…Я стараюсь сачковать, куда-нибудь полегче... Пожрать, поспать и ничего не делать — это главное… меня перевербовали в него курсантом. Я посчитал: через полгода буду младшим лейтенантом, хромовые сапожки… Там никто ничего не спрашивал, а у меня к тому же высокое девятиклассное образование.

Зачислили меня, и началась муштра невыносимая. Такая муштра началась, что не дай бог. Полгода ждать — умру... Месяца три промучился. Иду к замполиту, разрешите доложить: так, мол, и так, отец мой арестован, враг народа. Он говорит, сын за отца не отвечает. Я говорю, я знаю все, но на всякий случай, чтобы вы не сказали, что я скрыл. Молодцом, говорит, правильно сделали. Идите, работайте спокойно...

На следующее утро построение после завтрака. «Окуджава, Филимонов, Семенов, выйти из строя, остальным — направо, на занятия шагом марш!»... нам — продаттестаты и назначение в артиллерийскую часть, из которой меня переманили. И я с легким сердцем поехал сам за себя отвечать. Приехал туда, в горы. В диком месте расположены эти гаубицы, там все озверели от муштры и безделья. И занятия там такие: если с гаубицей — тогда нормально, но когда, не дай бог, выезды ночные — это кошмар.

булат окуджава
Ночью по тревоге вся эта громадина, весь этот полк со всеми своими гаубицами, приспособлениями идет на специальное место, и там начинают по всем правилам устава устанавливать эти гаубицы. Их надо погрузить в землю независимо от грунта. И все роют, все роют и роют...

Ковырялся я там, пока у меня не открылась рана. Отправили в госпиталь, а потом дали отпуск по ранению на три месяца, и я поехал в Тбилиси. Стал на учет и, чтобы не тратить времени, пошел в свою же школу и экстерном стал сдавать 10-й класс. И сдал».

«...После ранения и госпиталя занесло Андрея Шамина в запасной полк на Кавказе. Это была отставная часть, где не было никакой муштры, а просто тихое прозябание за колючей проволокой на голодном пайке в ожидании вербовщиков. Вербовщиков ждали как манны небесной, ибо в полку все были бывалые фронтовики, а это прозябание становилось с каждым днем все унизительнее. Пусть смерть, раны, бессонные сутки, только бы не это полуарестантское безделье... Кто-то даже предположил, что кормят впроголодь и жить вынуждают в тесных вагончиках с общими нарами, где повернуться на другой бок можно только по команде всем вместе, чтобы осточертела такая жизнь и фронт грезился избавлением. Очень может быть.

Какой-то злой гений планировал настроения армии, и армия проклинала запасные полки и одуревших от сна и голода командиров.

По утрам были разводы на занятия. Затем взводы расходились по окрестностям военного городка, добирались до укромного овражка, и тогда под общий невеселый смех раздавалась команда спать. Пустые животы урчали. Некоторые и впрямь располагались под кустиками, остальные курили до одури, собирали съедобные коренья, разную травку, с ужасом говорили о предстоящей осени. Дотягивали так до обеда, затем швыряли несколько боевых гранат в глубину овражка и с вялой песней отправлялись в полк. Эхо разрывов доносилось до полка, чтобы все знали, как славно потрудились солдатики. В обед разливали по котелкам жидкую баланду, в которой по-нищенски шевелились редкие ржавые галушки. Животы начинали урчать сразу же после обеда. И так каждый день, и никакого просвета. Раздражали слухи, что вот опять из соседней части ушла на фронт маршевая рота. Плакали от беспомощности. Но наконец и в их полку сформировалась маршевая рота: с песней в баню, по большому куску мыла, новое обмундирование – голубая мечта, особенно – американские ботинки. С песней из бани, а утром эшелон.

Маршевая рота направлялась в Батуми, а оттуда путь лежал к Новороссийску, в самое пекло. Замечательно! Давай-давай! Поезд тронулся, и тут началась несусветица. Андрей смутно помнил детали. На первой же станции большинство обменяло у крестьян американские ботинки на чачу, хлеб, сыр, получив взамен кроме продуктов по паре старых сношенных ботинок. Поезд тронулся, и по вагонам раздалось пение. Маршевая рота была пьяна. Андрей выпил тоже и закусил, и умилился, и на следующей остановке ловко обменял свои ботинки, натянул на ноги бесформенную, стоптанную кожу, получил чачу и кукурузные лепешки. Затем начали обменивать новые гимнастерки и штаны, за все получая старую рухлядь, и питье не прекращалось. К Батуми рота преобразилась до неузнаваемости. Андрей, чтобы хоть немного протрезветь, уселся на вагонную подножку. Прохватило ветерком, мазутным духом. Потом пошел дождь. Небо было ясное, а дождь не унимался. Андрей поднял голову и увидел, что над ним навис командир роты: белое лицо, невменяемые глаза, пальцы на ширинке. «Эй!» – крикнул Андрей, заслоняясь от струи, но комроты ничего не соображал.

Так, хмельных и истерзанных, довезли их до Батуми, и они добрались до загородных казарм и повалились на солому. Проснулись утром – толпа оборванцев. Ждали возмездия, но наказывать было некого: все отличились…».

Текирин пишет:что хотели, то   -   Бытовые идиоты (Запись в блог)

Текирин пишет:

что хотели, то и выбрали.

В РСФСР был законно выбранный орган власти, что с ним было сделано?
Напомню:

«Я наслаждался этим. Я терпеть не мог этих людей, и даже в таком положении никакой жалости у меня к ним совершенно не было. И может быть, когда первый выстрел прозвучал, я увидел, что это заключительный акт. Поэтому на меня слишком удручающего впечатления это не произвело." (слова Окуджавы из интервью газете «Подмосковные известия», 11.12.1993 года). После этого актёр Гостюхин пришёл к Окуджаве на концерт в Минске, сломал на глазах публики и швырнул в лицо Окуджаве его пластинки...

енотт пишет:отца его в 38   -   Бытовые идиоты (Запись в блог)

енотт пишет:

отца его в 38 расстреляли. не надо завидовать

а не в 37-м?
троцкистом папа был?
чему завидовать?

skorohod пишет:А воля -   -   Бытовые идиоты (Запись в блог)

skorohod пишет:

А воля - делай, что хочешь

Интересно...
Если мне не изменяет память, Окуджава - это номеклатурный сынок одного из партийных начальников Грузии. Кого-то он застрелил или ранил якобы по неосторожности, в пылу бурной ссоры, подробностей, впрочем, не знаю... Может быть, это он свои представления о том как ему вольно жилось спроэцировал на всю Россию в целом, кто знает?

"Горячая" - "Холодная" - это   -   Кто начал вторую холодную войну? - Патрик Бьюкенен (Запись в блог)

"Горячая" - "Холодная" - это всё условности, в реальности боевые действия идут и уже давненько.

Домхозяйка пишет: никогда не   -   Бытовые идиоты (Запись в блог)

Домхозяйка пишет:

никогда не вернемся в деспотизм СССР

Россия цэ эуропа - в ней есть всё, что надо для креативного креакла: ельцин-центр, эхо мацы, росбонано, нищие, 3,14-доры, наркоманы, проститутуки...швобода...
это вам не кроваво-тоталитарный совок угнетавший лучших людей Этой страны!

Карабас пишет: Графомания   -   Репортаж из кровавых застенков кейджиби (Мои встречи с Владом Путиным) (Запись в блог)

Карабас пишет:

Графомания конечно

Нет, это истинное лицо кроваво-тоталитарного режжима Этой страны!