Кто писал закон, тому и глаз вон?

Более полугода ангарская пресса следит за ситуацией, сложившейся вокруг семьи Васильевых. Напомним: 21 сентября прошлого года пятнадцатилетняя Алиса получила ранение в результате «шутки» двадцатилетнего оболтуса в тире парка Строителей. Девушка лишилась глаза. Более того, свинцовая пуля от помпового ружья осталась у нее в области основания черепа, вблизи от жизненно важных нервов и сосудов.

Две недели назад медико-социальная экспертная комиссия (МСЭК) в Иркутске осмотрела Алису и пришла к выводу, что у ребенка… отсутствуют признаки инвалидности! Пресловутый «человеческий фактор» ни при чем - просто российское законодательство считает критерием инвалидности остроту зрения, а не отсутствие или наличие глаз! По логике законодателя потеря глаза - не потеря зрения.

- Я пыталась объяснить, что вынуждена переводить дочь за руку через дорогу, поскольку бокового зрения у нее больше нет и не будет, - рассказывает мать Алисы Евгения. - Мне заявили: вы же мама, это ваше право заботиться о ребенке. Подобная история, кстати, произошла с моим мужем: у него на одном глазу донорская роговица, а его сочли полностью трудоспособным - не можешь работать водителем, иди на стройку.

А между тем существует и экономический аспект такой «не-инвалидности». Глазной протез стоит одиннадцать тысяч. У взрослого искусственный глаз следует менять каждые 18 месяцев, у подростка, соответственно, чаще. Причем в течение последнего года протез подорожал вдвое: производитель-монополист диктует рынку условия. Не носить же девочке, по логике законодателя, черную пиратскую повязку!

Ситуация поразила ангарского депутата Госдумы Константина Зайцева: проинформированный нами об очередном законодательном идиотизме, он вызвался лично внести поправку в закон, если тот действительно таков. Запоздало пошли навстречу семье и врачи-эксперты: 4 марта матери сообщили, что Алисе все же установлена инвалидность сроком на год «в связи с необходимостью социально-психологической реабилитации».

Однако через год бредовая ситуация, скорее всего, повторится. Евгения не намерена сдаваться: она планирует объединить всех подобных страдальцев, чтобы вместе требовать от государства изменений в законодательстве.

Что касается горе-стрелка… Судебный процесс в России - дело неспешное, и до сего момента семье не удалось добиться от виновника какой-либо компенсации.