Что творится в подземельях?

Иркутские подземелья в последние годы притягивают к себе все больше и больше внимания. В частности, бункерами и бомбоубежищами интересуется не только МЧС. Подземная романтика создала целое неформальное движение диггеров: людей, чье хобби — исследование городских подземелий под девизом «Посмотри и оставь после себя все как было!». Но, к сожалению, не все интересуются наследием гражданской обороны бескорыстно. Иркутские диггеры рассказали о том, почему убежища сейчас находятся под угрозой, и о своих планах по их сохранению.

Если диггерство — это своеобразная безобидная романтика, то вандализм, который процветает в подземельях, гораздо хуже. Ни тяжелые двери, ни герметичные люки, ни возможные проблемы с органами правопорядка не останавливают охотников за наживой. Школьники оттуда на память утаскивают противогазы и разрисовывают стены. Вандалы посерьезнее тащат из убежищ провода, металл, электронику.

— Выход компьютерной игры S.T.A.L.K.E.R. дал неслабый толчок к развитию урбанистического туризма, — рассказывает нам иркутский диггер, попросивший называть его Кенгуру. — Появилось понятие «хабар» — добыча сталкера, то есть то, что он уносит с собой и продает. И вот многие решили поиграться вживую.

Мы с диггерами стоим в подземном бункере площадью 750 квадратных метров. Это убежище на полторы тысячи человек, а кроме того, подземный гараж для стоянки автотранспорта. Когда-то этот бункер предназначался для укрытия рабочей смены одного из проектных институтов города.

Подземные ходоки осторожно зажигают свет, углы остаются в полумраке. Но даже он не может скрыть горы мусора весом в тонну, насыпанные у дверей. Следы разгрома заметны везде.

В основном сюда лазят школьники, которые считают, что они диггеры, недовольно замечает Кенгуру.

«Знаете, однажды здесь при мне в щитке заживо зажарилась крыса. Далеко не самое приятное зрелище… Я не представляю, что это может пройти бесследно для психики ребенка. А они нашли помойку и радуются», — рассказывает он.

Изначально подземные убежища предназначались для укрытия персонала предприятий, которые имели мобилизационную задачу, то есть производили продукцию, значимую в военное время. Но сейчас почти все они либо не в очень хорошем состоянии, либо закрыты так, что туда невозможно проникнуть.

— Мы немного сотрудничаем с сотрудниками МЧС, и иногда они приглашают нас на осмотры убежищ, — рассказывает диггер Артем. — Один раз удалось с ними попасть в огромное убежище на три тысячи человек, где вот уже семь лет никто не был. Конечно, там все в паутине и плесени, как в фильмах ужасов, но в то же время на полочках стоят упакованные противогазы. Там электроника, приборы, и все просто в идеальном состоянии. Мы туда проникли, посмотрели, сфотографировали и снова наглухо закрыли. А представляете, что было бы, если бы о расположении убежища узнали те, кому наплевать на сохранение этого наследия?..

Все это подтолкнуло иркутских диггеров к идее создания в городе музея гражданской обороны. Поднятие образованности населения в области ГО, сохранение и популяризация этих знаний — вот к чему стремятся молодые инициаторы.

— Дайте сейчас противогаз современному школьнику — вряд ли он сможет его надеть, — говорит Артем. — А учитывая сложную политическую обстановку, вполне может сложиться так, что этот навык окажется ему полезен…

Проведение занятий со школьниками на базе будущего музея — одна из идей диггеров.

Таким образом можно направить в нужное русло интерес юных исследователей, считают они. Но для начала нужно уладить все юридические нюансы, чтобы открыть сам музей.

Предварительная договоренность с МЧС уже имеется, помещение найдено. Это небольшой бункер в самом центре Иркутска площадью около ста квадратов. Точное его расположение диггеры смогут обнародовать только тогда, когда идея будет согласована со всеми инстанциями и официальное разрешение окажется на руках. Через два-три месяца все будет готово и можно будет устраивать открытие музея, уверены инициаторы.

— То убежище также не в очень хорошем состоянии. Необходимо будет привлекать спонсоров, общественность для поддержки, — говорит Кенгуру. — Ремонт мы готовы сделать сами.

Музей диггеры планируют сделать с уклоном на историю СССР, которая неразрывно связана с областью гражданской обороны. Детские игрушки времен семидесятых и раньше, дозиметры, радиостанции, специальные переноски для детей с фильтром, противогазы для собак, лошадей — это лишь небольшая часть будущей экспозиции. Инициаторы заручились поддержкой ветеранской организации гражданской обороны, которые тоже готовы передать некоторые экспонаты. К вопросам гражданской обороны относится и ликвидация чрезвычайных ситуаций. Поэтому планируется также связаться с ликвидаторами, отыскать редкие фотографии.

— На первых порах мы, как неформальное общественное движение, сами будем проводить экскурсии, а потом, когда станем устраивать различные мероприятия по изучению истории и занятия со школьниками, думаю, найдем пенсионеров-эмчеэсников, которым будет интересно рассказать о своей работе. Я думаю, люди и ликвидаторов с интересом послушали бы, — уверен Артем.

На вопрос о том, не хотят ли диггеры продвигать свое движение посредством музея, они отвечают, что этого делать не стоит.

Полазить хотят многие, а «в идее» остаются единицы.

— Приходят полазить в основном дети, — говорит Кенгуру. — Они залезли, посмотрели. Им не понравилось, они все разломали, убежище разнесли и ушли. Кто-то стены изрисовал, кто-то герметичные двери сломал. Кому это надо? Наша цель — сохранить, а не разрушить. Кто-то, конечно, просто лазит с целью посмотреть и сфотографировать, не интересуясь тематикой ГО, но это не отменяет негласного закона, что после тебя все должно остаться так же, как и было.

Диггеры говорят, что у каждого объекта есть свои особенности. Где-то это подземный водопад на глубине трехсот метров, где-то романтики добавляет уже сама потребность пройти незамеченным. Активно лазающих, и, главное, лазающих по правилам, в Иркутске всего 20—25 человек.

Конечно, еще не все подземные коммуникации и убежища города исследованы, но того, что уже видели диггеры, достаточно, чтобы озаботиться проблемой сохранения подземелий.