В преддверии выходных - сегодня только отличная музыка - Louie Austen
03.09.2010 - 12:48
Шестидесятитрехлетний Луи Остин — олицетворение артистического и холеного гламура 60-х: выглядит этаким Синатрой, не вылезает из белоснежных костюмов и при этом на полном серьезе просит грудным голосом «подержать его за шланг». Имя этого лысого крунера всплыло в начале миллениума с подачи венского электронщика и обитателя лейбла Cheap (т. е. «дешевка») Марио Нойгебауэра. Он раскопал Остина и сдул с него полувековую пыль, словно с раритета, найденного в куче старого винила. На шестом десятке Луи промышлял исполнением джазовых стандартов под звон бокалов с шампанским и шелест вечерних платьев в венских отелях Marriott и Hilton. Тем и жил, забавляя гостей Вены и пренебрегая старой истиной, что вино по утрам вредно.
После встречи с Нойгебауэром карьера Остина сделала новый виток. Парочка взялась скрещивать электронный бит с блюзовым и джазовым ретро. Бархатный вокал зазвучал поверх электронного бита с сэмплами и верещащими скретчами, наивное фортепиано сменилось богатыми аранжировками. И пошло-поехало — записи с молодыми артистами с лейбла Kitty-Yo, дуэты с Peaches и Gonzales, четыре альбома (последний «Iguana» записан совместно с Phonique и DJ Friction), а его песню «Hopping» ремикшировал в своем микрохирургическом стиле и взял в плейлист сам Мэтью Херберт.
Музыка Остина — странным образом мутировавший джаз, безделица, довольно приятная на слух, сделанная от гипертрофированной любви к прошлому. Напоминает то трип-хоповый Nightmares on Wax с их выверенными гармониями, то разудалые композиции «сеньора коконата» Уве Шмидта, а то и вовсе походит на лаковое, заточенное под кофейные коктейли даунтемпо. Она полна аллюзий ко временам расцвета «Крысиной стаи» под предводительством Дина Мартина и Фрэнка Синатры, когда выпивать в день по литру мартини было чистой формальностью.
При всем уважении к Луи, он, конечно, порой здорово походит на дедушку, страдающего от артрита, варикоза и всех соматических расстройств одновременно, решившего поразить танцевальную площадку на свадьбе. Cо своим шоколадным баритоном на фоне ухающего электронного бита он выглядит как заплаканная Пэрис Хилтон в мешковатой тюремной робе — немного абсурдно и трогательно. Однако в обаянии и умении стареть австрийцу не откажешь. Он одевается шикарно, держится статно, а на все ироничные шпильки в свой адрес отвечает, что вероятно, умрет на сцене, но ему на это плевать, «донт гив э фак». Нам не плевать, и мы будем надеяться, что в баре Симачева все будет ОК. Пока восемнадцатилетние девочки кидаются в австрийца записочками со своими номерами телефонов, его шоу определенно «маст гоу он».
Сергей Пойдо
TimeOut Москва
----------------------------------------
Луи Остин — очень необычный персонаж даже в контексте невыносимо пестрой современной музыкальной сцены. Например, такое совершенно невозможное сочетание — его пластинки выходят на продвинутом лейбле Kitty Yo, а лет Луи Остину при этом уже почти шестьдесят. Его история имела все шансы стать одним из многочисленных примеров неудачной погони за славой. С ранних лет пел джазовые стандарты в барах, ресторанах и казино Питтсбурга, но не стал ни Фрэнком Синатрой, ни Дином Мартином, да в общем-то говоря, вообще никем не стал. Потом перебрался в Вену, где продолжал зарабатывать на жизнь игрой для постояльцев отелей и посетителей ресторанов. Но в 1998 году уже почти спившийся Луи Остин попался на глаза Марио Номбауэру, который оценил такой реликт былых времен и внедрил пожилого певца в современную лаунджево-синтипоповую среду, добившись превосходных результатов. Теперь модный звук и архивный голос самым чудесным образом сочетаются на пластинках Лу Остина, а его концерты получаются зрелищем совершенно уникальным.
Ъ-Weekend
-----------------------------------------
Луи Остин, наверное, самый загадочный персонаж электронной музыки. Человек, обладающий приятным коктейльным вокалом, и всегда одетый исключительно в белое.
Музыкальная карьера Луи Остина начиналась довольно банально: говорят, он всю жизнь проработал гостиничным антерпренером, развлекая разодетую публику стандартными джазовыми вариациями типа Hello, Dolly!. В принципе его дела шли неплохо: его шоу в Питсбурге (США) даже превратилось в местную достопримечательность. Разные источники сообщают, что Остин имел какое-то отношение к знаменитой «крысиной стае» - невероятной тусовке Фрэнка Синатры - которая как раз к 70-м годам уже стала заметно тускнеть. Каким образом Луи был связан со «стаей», никто не знает. Кто-то рассказывает, что он был закадычным другом Сэмми Дэвидсу-младшему, но как все было на самом деле, сейчас уже сказать трудно. Так или иначе, из Штатов Луи Остин вернулся в родную Вену и продолжил выступать в австрийских хилтонах и мариотах.
К 56 годам своей жизни Остин находился, можно сказать, «на грани». Он опускался все ниже и ниже, все больше и больше пил… Так продолжалось до тех пор, пока в 1998 году электронщик Марио Номбауэр с лейбла Cheap не обнаружил его в венском бокс-клубе. 26-летний Номбауэр создал из 56-летнего Остина звезду ретро-электронной музыки: придумал ему биографию, записал вместе с Патриком Пульсингером и еще несколькими талантами с лейбла Kitty-Yo три превосходных альбома, в которых сквозь бодрый хаус свободно льется могучий голос Остина. Марио устроил Остину дуэты с Peaches и Gonzales, подкинул Метью Херберту песню Hopping, на которую тот сделал ремикс в своей квакающий манере и прокатил по всему миру.
Однажды Луи Остин уже давал концерт в Москве – но тогда Луи только-только начинал гламуризоваться. В песне One night in Rio Остин описывает историю потери своего багажа и как он потом носился за ним по миру. О Москве в этой песне он поет всего лишь - we got short stay in Moscow… К 2003 году за Луи Остином окончательно закрепилась слава «интернейшнл мен оф мистери».
