Свидетель в деле о бунте в ангарской колонии объяснил причины беспорядков
Массовым беспорядкам в колонии строгого режима №15 Ангарска в 2020 году предшествовали неоднократные случаи неправомерного применения физического насилия к осуждённым со стороны сотрудников ИК. Один из сотрудников даже был отстранён от работы за это, сообщил 2 ноября на заседании суда свидетель по делу Сергей Твердохлебов.
События в ШИЗО
Напомним, Сергей Твердохлебов проходит свидетелем по делу против 18 подсудимых (изначально их было 19 человек, но один из них скончался от тяжёлой болезни). Одновременно сейчас следствие ведёт расследование в отношении других обвиняемых в организации беспорядков. Твердохлебов — в их числе, поэтому он сейчас находится под арестом в СИЗО-1. Ему вменяется часть 1 стать 212 УК РФ — организация массовых беспорядков.
К 9 апреля 2020 года, когда начались первые беспорядки в колонии, Твердохлебов отбывал в неё наказание уже три года. Туда его отправили по приговору за бандитизм. Большую часть времени он проводил в ШИЗО за нарушения режима колонии, но к началу апреля уже полтора месяца содержался в отряде №6, где установлены строгие условия содержания и куда помещают осуждённых так называемой отрицательной направленности.
— 9 апреля уже вечером лагерь (осуждённые из жилой зоны. — Прим. ред.) подошёл к ШИЗО-ПКТ (помещения камерного типа. — Прим. ред.), где, насколько мне было известно, сотрудники ИК-15 беспричинно распустили руки в отношении Обаленичева. Не помню, от кого конкретно мне стало об это известно, но я туда пошёл, нас много туда пошли. Я в лагере мало был, потому мало с кем был знаком и сказать, кто конкретно пошёл, не могу. До ШИЗО шли минут 15–20, — рассказал Твердохлебов.
Беспорядки в ШИЗО, напомним, по версии обвинения, начались после того, как Антон Обаленичев закричал, что к нему применяют физическое насилие. Начальник ГУФСИН по Иркутской области в своих показаниях, которые он дал в суде 31 октября, заявил, что просматривал видеозапись инцидента вместе с тогдашним прокурором региона Александром Ворониным, и тот признал применение физической силы в отношении Обаленичева правомерным — у осуждённого находились запрещённые в ШИЗО сигареты. Табак хранить в камерах штрафного изолятора нельзя, а Обаленичев якобы отказался их выдать.
Твердохлебов признал: в то время, когда осуждённые из жилой зоны отправились к ШИЗО, им свободно перемещаться по колонии уже было нельзя.
— Я туда пошёл, потому что за две недели до этого сотрудник ИК-15 уже применял необоснованно физическую силу к осуждённому из отряда №7. Эти случаи были неоднократными, к нам приезжали разбираться даже из управления (ГУФСИН. — Прим. ред.), отстранили одного сотрудника, но вопрос не решался, — прокомментировал он. — Они сами вынуждали осуждённых к таким действиям. Мы пошли туда, чтобы это прекратилось. Потому что кто нас защитит, если они так делают? Только в 2020 году было три таких случая.
Что касается истории с Антоном Обаленичевым, который сейчас находится среди подсудимых, то по словам Твердохлебова, для обыска его завели не туда, где обычно проводится досмотр. Осуждённых из ШИЗО поверхностно осматривают на продоле (коридор в штрафном изоляторе. — Прим.ред.), а для полного обыска существует специальное помещение. Но Обаленичева обыскивали не там — свидетель знает об этом со слов самого осуждённого.
Он также рассказал, что знал о наличии и в ШИЗО, и в жилой зоне и сигарет, и мобильников — об этом, насколько Твредохлебов знает, у осуждённых были договорённости с администрацией ИК.
Свидетель отметил, что предварительного обсуждения, кто и что будет делать, не было. Когда он оказался в прогулочном дворике ШИЗО, там уже находились другие осуждённые. По трапу, который там есть, он поднялся на продол, увидел, что камеры открыты, но не все осуждённые из них вышли, кто-то оставался на месте.
— Я зашёл в пятую камеру, там были [Виталий] Коренев, Монгол, Чёрный, Сына, Мэн, Богдан и сотрудники ИК-15 Гредасов и Хантаев. Они разговаривали. Осуждённые говорили: «Зачем вы нас провоцируете? Не выносите нам то, что положено, лекарства. Сами просите вести себя спокойно, потому что генерала ждёте (имеется ввиду Леонид Сагалаков — он был назначен начальником ГУФСИН по Иркутской области в марте 2020 года, на тот момент имел звание полковника, генерала получил позже. — Прим. ред.) и сами же провоцируете», — рассказал Сергей Твердохлебов.
Монгол, Чёрный, Сына и Мэн — это прозвища Романа Нефедьева, Алексея Дьяченко (он умер в сентябре), Ивана Марченко и Виктора Алёшина, которые вместе с Виталием Кореневым оказались на скамье подсудимых сейчас. Богдан — прозвище осуждённого Богданова, которое уже фигурировало в судебном процессе, его называли смотрящим ИК-15, без участия которого в колонии среди осуждённых не решались никакие вопросы.
— Гредасов на все претензии осуждённых молчал, а Хантаев сказал, мол, начальник приедет, тогда и будем разговаривать, — вспомнил свидетель. — Осуждённые сотрудникам не угрожали, даже на «ты» не разговаривали, а вежливо себя вели. Тихо себя вели, никто лишнего не позволял.
После того как в колонию приехал начальник Андрей Верещак, осуждённые и сотрудники колонии направились к нему в штаб. В это же время из камеры №6 вышел Абу — Хумайд Хайдаев. По словам Твердохлебова, он содержался в ней и всё время беспорядков в ШИЗО находился там. Хумайда Хайдаева, напомним, признанные по делу потерпевшими и обвинение называют человеком, который требовал от сотрудников штрафного изолятора тех осуждённых, кто содержался в ПКТ в безопасном месте.
С Верещаком в штабе разговаривали несколько осуждённых, в том числе уже упомянутый Богдан, а также Игорь Колосов — сейчас он в числе подсудимых. Твердохлебов всё это время находился с другими осуждёнными на улице у административного здания. Позже все, в том числе и те, кто должен был находиться в ШИЗО, вернулись в отряд №6.
— Так велел Верещак, нам об этом сказал Богдан. Почему так решили, не знаю, — говорит свидетель.
Что происходило на плацу?
На следующий день, 10 апреля, сначала, рассказывает он, всё шло как обычно: подъём, поверка, завтрак, обед, поверка. Всё свободное время Твердохлебов был в отряде. Примерно в 18:00 в колонию зашли «маски» — сводный отряд ГУФСИН.
— Меня из отряда вызвал Хантаев, чтобы поговорить и успокоить осуждённых. «Маски» проходили мимом нашего отряда, меня вытеснили на плац. Вышел генерал, с ним переговоры вели все, кому не лень. Высказывали ему претензии об условиях содержания. Не помню, чтобы кто-то из подсудимых участвовал в переговорах. Я участвовал. Начальник ГУФСИН просто молча выслушивал наши претензии, гнул свою линию — требовал разойтись, — вспоминает Твердохлебов.
Он уверяет, что призывов к членовредительству не было. Сам он периодически отлучался в отряд №10. В один из таких моментов спецназ начал колотить по своим щитам, что-то взрывать, стрелять и наступать на осуждённых. Твердохлебов выскочил из отряда, чтобы остановить происходящее, но его обдали водой.
После того, как Твердохлебова облили, он зашёл обратно в отряд №10 и забаррикадировался с другими осуждёнными. По его словам, вместе с ним из числа подсудимых в здании были Роман Нефедьев, Олег Ващенко, Степан Степанов, Игорь Колосов, Александр Панчихин и Александр Эпов.
— Мы забаррикадировались, потому что видели, что происходит [на плацу]. Осуждённые сдавались, садились на корточки, поднимали руки вверх, а их всё равно били, — объяснил он причину, почему осуждённые забаррикадировались. — Потом пришёл Евдокимов (один из сотрудников ИК-15. — Прим. ред.), уговаривал нас выйти, пообещал, что нас не тронут. Мы вышли, нас пытались тронуть, но Евдокимов кричал, что дал слово офицера, поэтому нас трогать нельзя.
Затем выведенных осуждённых усадили на корточки, рассказал свидетель, связали руки скотчем, назвали 14 фамилий, в том числе его, и увезли в СИЗО-6 Ангарска. Среди них были нынешние подсудимые Роман Нефедьев, Семён Францев, Степан Степанов, Евгений Гавриш.
Помимо прочего Твердохлебов заявил, что беспорядков можно было бы избежать:
— Если бы сотрудники нас услышали, мы бы разошлись. Но они гнули свою линию, творили беспредел.
Напомним, по ходатайству прокурора суд 2 ноября зачитал показания, которые Сергей Твердохлебов давал в мае 2020 года на предварительном следствии. Они несколько отличаются от того, что он озвучил в суде. Из протокола допроса Твердохлебова, в частности, следует, что начальник колонии Андрей Верещак уговаривал вернуться в ШИЗО тех, кто там должен был находиться, но осуждённые отказались, поскольку камеры были разрушены, и вернулись в отряды. После этого они начали звонить родным и правозащитникам, снимать на видео Антона Обаленичева (именно в отношении него якобы применили физическое насилие сотрудники. — Прим. ред.).
Уже во время переговоров с Леонидом Сагалаковым, следует из озвученного протокола показаний, осуждённые звонили некоему Стасу Атасу из ИК-2 — он посоветовал вернуться в камеры.
— Услышали грохот, выбежали, кричали, что всё решено, но было уже поздно. Позже я узнал, что один из осуждённых бросил камень в генерала (имеется ввиду Леонид Сагалаков, на момент событий в ИК-15 он был ещё полковником. — Прим. ред.), — процитировал судья показания Твердохлебова.
Однако Твердохлебов отказался в суде подтверждать эти показания.
— Все показания были даны под пытками. По СИЗО-6 я прохожу потерпевшим, как раз по тому, что происходило в 2020 году (речь идёт о так называемых пыточных уголовных делах, которые сейчас рассматриваются судами в закрытом режиме. — Прим. ред.) Показания я не признаю, они были даны под давлением, — заявил он.
Сейчас свидетель проходит потерпевшим по делу о пытках. Он отметил, что знает о том, что и другие осуждённые из ИК-15 подвергались истязаниями, в том числе те, кто сейчас является подсудимым по делу о бунте.
