О карточках, талонах и тотальном дефиците

О скором появлении продуктовых карточек широко заговорили несколько недель назад. Информация нашла отклик, народ грядущим новшеством заинтересовался. В двух словах суть в следующем: правительство планирует запустить систему выдачи специальных карточек, на которые ежемесячно будут зачисляться баллы — эквивалент денежных средств. На них держатели карт — представители незащищенных слоев населения — смогут приобретать определенный спектр продуктов питания. Исключительно отечественных и скоропортящихся. В частности, мясо, молочные товары, овощи и фрукты.

Хорошее дело?

Ожидается, что воспользоваться электронной карточкой, аналогом банковской, можно будет везде, где есть безналичный расчет. Конкретных данных о продуктовом ассортименте и критериях отбора вероятных получателей пока что неизвестно. В новостях с оговоркой «предположительно» упоминается лишь две цифры — число потенциальных держателей карт в количестве 15—16 млн человек, ежемесячная сумма баллов в размере 1400 рублей.

Согласно официальной информации, проект преследует две цели: помощь малообеспеченным слоям населения и поддержка отечественного производителя.

— Идея о продуктовых карточках, я считаю, неплоха, — оценивает замысел Наталья Кузнецова, директор иркутского кризисного центра для женщин «Мария». — Для незащищенных и малообеспеченных слоев населения такая помощь может стать хорошим подспорьем. Сколько раз к нам обращались молодые мамы, пожилые женщины, у которых не было денег и на булку хлеба. Другой вопрос — насколько грамотно и эффективно будет реализована инициатива. Излишней бюрократией, необходимостью сбора сотен справок и бумажек, увы, можно испортить любое начинание.

Солидарна с таким мнением и Евгения Челенко, вице-президент благотворительного фонда «Оберег».

— Учитывая невозможность приобретения на продуктовые карточки сигарет и алкоголя, их введение станет реальной помощью, направленной именно на семью, на детей. Главное, чтобы сама система была продуманной, функциональной. Чтобы получение заветных карточек не сопровождалось волокитой и беготней по инстанциям.

Качество под вопросом

Между тем, оценивая грядущее новшество, ряд экспертов отмечает: почва для злоупотреблений заложена благодатная.

— С одной стороны, инициатива хорошая, позитивная; с другой — главное, что беспокоит, — это качество продуктов, — говорит Александра Шипицына, доктор экономических наук, эксперт в области ценообразования. — Важно, чтобы под видом социальной помощи людям не сбывали залежалый товар с истекающим сроком годности.

— Вызывает опасения и намерения властей «стимулировать потребление конкретных продуктов», поскольку за этим стоят гигантские возможности лоббирования и административной конкуренции, — отмечает в свою очередь Михаил Васильев, научный сотрудник Института систем энергетики СО РАН, председатель совета ТОС «Академгородок». — Иными словами, это создает ситуацию, при которой производитель убеждает покупателя приобретать его продукцию не путем повышения качества и снижения цены, а путем «сотрудничества» с ответственными органами на предмет того, кто войдет в список допущенных, а кто нет. Если это будет выгодно, то лучшие умы сельского хозяйства, торговли и общепита будут заниматься именно этим, а не качеством и себестоимостью товара.

Как это было?

Понятно, что талоны из советского прошлого и современные продуктовые карточки, которые планируется ввести уже в этом году, имеют мало общего. И все же разговоры о нововведении навеяли воспоминания. Для людей, родившихся в СССР, словосочетание «продуктовая карточка» прочно ассоциируется с талонами, очередями и тотальным дефицитом.

По данным «Летописи Иркутска 1941—1991» Юрия Колмакова, в столице Приангарья продуктовые талоны были введены 1 июня 1988 года. В частности, на сахар, мясо, растительное масло. Постепенно список дефицита расширялся, продуктовые товары пополнились хозяйственными — спичками, мылом, стиральным порошком. Изменялись и нормы выдачи. К примеру, в 1991 году, согласно системе продуктовых талонов, каждый горожанин имел право на приобретение 1 кг мяса, 15 яиц, 300 граммов животного масла и по 0,5 кг крупы, кондитерских изделий, растительного масла и продовольственного маргарина.

— Особенно сложно обстояли дела с сахаром, который разбирался молниеносно. Свою роль в этом сыграл и сухой закон. Многие покупали сахар, чтобы использовать его в самогоноварении, — вспоминает Ирина Терновая, историк, заместитель директора по общим вопросам Музея истории города Иркутска. — Не лучше была ситуация и с мясопродуктами. В конце 80-х каждому полагалось два талона: первый — на килограмм сырого мяса, второй — на 800 граммов колбасы или, скажем, 450 граммов грудинки. Но самое интересное — мы отнюдь не голодали. Во-первых, число талонов, помноженное на всех членов семьи, уже гарантировало определенное количество продуктов. Во-вторых, спасали рынки, где легко можно было купить и хорошее мясо, и свежее деревенское масло, сметану. Да, цены, конечно, кусались, но большинство горожан могли себе это позволить.

Хорошо помнят иркутяне и специализированные ветеранские магазины, открывшиеся в 1990 году, где обслуживались участники войны, инвалиды, пожилые люди. Наиболее весомыми льготами пользовались первые.

Один из таких специализированных магазинов находился в доме по адресу Декабрьских Событий, 103д.

— В период тотальной нехватки там можно было купить все — сахар, масло, сосиски, мясные полуфабрикаты. Конечно, это выручало, — вспоминает иркутянка Александра Сергейчук. — В те годы продовольственное благополучие нашей семьи во многом держалось на дополнительных талонах, которые получал наш дедушка, ветеран войны Георгий Григорьев. Именно благодаря им мы имели возможность покупать все то, что числилось в дефиците.

На селе сложнее

— Зачастую приобрести какой-нибудь дефицитный товар удавалось в отдаленных городках и деревнях при крупных леспромхозах. Например, японские куртки, зонтики, сапоги, — говорит Ирина Терновая. — Однажды в глухой деревеньке по реке Лене я отхватила прекрасные хрустальные стаканы. Как сейчас помню — плыву на лодке, а в руках картонная коробка с заветной покупкой. К слову, пользуюсь стаканами по сей день.

В рабочем поселке Шумском Нижнеудинского района, когда местный леспромхоз процветал и здравствовал, легко можно было урвать стиральную машинку, резиновые сапоги, детские вещички производства Японии. Зато с продуктами питания было сложнее. Купить сосиски, пельмени, халву или бананы считалось в поселке большой удачей.

— Это в городах восполнить нехватку вещей и продуктов помогали барахолки и перекупщики, а в деревне, понятно, с ними было не очень, поэтому наличие талонов не гарантировало ничего, — вспоминает местная жительница Наталья Мирсаитова. — Единственное, что выручало, — собственный огород.

В семейном архиве Натальи Шафкедовны по соседству с потрепанным ваучером до сих пор хранится штук 15 талонов. Исключительно на мясную продукцию.

— Пропали из-за невозможности отоварить.

К слову, любопытно, что талоны на алкоголь выдавались лишь взрослым, а вот на табак почему-то и ребятишкам. Для многодетной семьи Мирсаитовых это служило хорошим подспорьем.

— За талоны на табак можно было договориться привезти или увезти сено, наколоть дров или, скажем, заколоть теленка. Куда более широкие возможности открывала водка. За 3 литра беленькой в деревне запросто можно было приобрести поросенка.

Справка «СМ Номер один»

В «Иркутской летописи 1941—1991» описан случай, ярко свидетельствующий о масштабах дефицита эпохи перестройки.

12 марта 1990 года Торговый комплекс получил для реализации большую партию женской импортной обуви — туфель производства Англии и итальянских и югославских сапог. В общей сложности 4167 пар.

«Обувь продавалась четыре дня в присутствии представителей рабочего контроля и работников ОБХСС. Обслуживали покупателей 6 продавцов. Но группа фарцовщиков и наиболее агрессивных покупателей парализовала продажу, в итоге были выбиты стекла входных дверей, вызваны наряды милиции и отряды ОМОНа с дубинками. 16 марта покупатели, которым не досталось обуви, разбили три прилавка, две кассовые кабины, оторвали электропроводку. Они угрожали продавцам, оскорбляли их, задерживали, обыскивали, вырывали из рук инкассаторские сумки. Для успокоения толпы работники ОБХСС проверяли склады, подсобные помещения, секции».