Информационные войны против России: от Ивана Грозного до Владимира Путина.

Все мы слышали термин «информационная война». Он довольно часто используется для обозначения противостояния России и западных стран, в первую очередь США. Собственно, многие считают, что развал СССР был обусловлен именно тем, что Советский Союз проиграл информационную войну, развязанную против него Соединенными Штатами и их союзниками. Это утверждение совсем не лишено оснований. Но для того, чтобы понять, что собой представляют информационные войны, надо обратиться к истории, поскольку возникли они не сегодня.

Прежде всего, давайте разберемся в терминах. Понятие «информационная война» имеет два значения:

1) Воздействие на гражданское население и/или военнослужащих другого государства путём распространения определённой информации. Термин «информационно-психологическая война» был заимствован в русский язык из словаря военных кругов США. Перевод этого термина («information and psychological warfare») с английского языка может звучать и как «информационное противоборство», и как «информационная, психологическая война», в зависимости от контекста конкретного официального документа или научной публикации. В этом смысле также используется термин психологическая война — психологическое воздействие на гражданское население и/или военнослужащих другого государства с целью достижения политических или чисто военных целей.

2) Целенаправленные действия, предпринятые для достижения информационного превосходства путём нанесения ущерба информации, информационным процессам и информационным системам противника при одновременной защите собственной информации, информационных процессов и информационных систем.

Все мы видели, как велась информационная война в период противостояния СССР и США. Тогда так называемая «холодная война» происходила именно на информационном фронте. Эта война продолжается и по сей день, и она будет продолжаться до тех, пока будут существовать государства со своими интересами.

Информационные войны начались тогда, когда каналы распространения информации вышли за границы государств. Если внимательно почитать Библию, то уже там можно найти примеры информационных войн. Собственно, все распространение христианства через миссионерскую деятельность тоже является образчиком информационной войны – иноверцев в чужих странах обращали в новую веру, что также предполагало принятие вновь обращенными адептами новых идеалов и ценностей, отличных от им привычных.

Как утверждает вездесущая Википедия, одно из первых задокументированных проявлений информационной войны против России было зафиксировано во время Крымской войны (1853—1856), когда сразу после Синопского сражения английские газеты в отчётах о сражении писали, что русские достреливали плававших в море раненых турок. Но в действительности, эта информационная атака на Русь началась намного раньше – когда в нашей стране появилось достаточное количество образованных людей, и при этом печатная продукция вышла за рамки богословия.

Началось все это безобразие в начале 16 века, когда впервые на Руси появились невесть откуда взявшиеся «летучие листки» - бумажные документы объемом от 4 до 8 страниц, иногда с примитивными гравюрами, которые стали прообразом нынешней «желтой прессы». Эти листки проявили себя в 1514г., после того, как Россия в битве при Орше потерпела поражение от литовских войск. Это сражение никоим образом не повлияло на исход войны, но польская дипломатия и пропаганда поспешили представить его как историческое событие, означающее перелом в борьбе литовско-польского содружества с «еретиками и схизматиками московитами». Даже сейчас польские историки признают, что в те годы «оршанская пропаганда» помогла Польше настроить часть Европы против Московии.

А тогда, в начале 16 века, камергер Папы Римского Климента VII голландец Альберт Кампенский открыто говорил своему патрону, что «от короля Польши, государя благоразумного и весьма набожного, тем не менее, в деле, касающемся московитов, нельзя ожидать ничего хорошего», ибо, «под предлогом ведения войны против схизматиков … он пользовался огромнейшим расположением других христианских государей, сражаясь как бы за веру и религию, и большой помощью с нашей стороны, так как, обнародуя ради этого повсюду индульгенции, мы ему часто оказывали поддержку из общей казны христианской».

Поляки стремились не пропускать послов и купцов в Москву, и давили на Ливонию, чтобы и она их не пропускала. Одновременно они стремились, по возможности, монополизировать информацию о «московитах» в своих руках. Известный польский ученый тех времен Матвей Меховский в предисловии к трактату «О двух Сарматиях», писал о землях Московии, как об «открытых войсками короля польского» и ставших теперь известными миру. Высказывания Меховского, ставшие частью «оршанской пропаганды», были призваны закрепить в сознании европейцев образ Московии как «враждебного варварского государства», которое милосердные поляки пытаются сделать культурным, вопреки сопротивлению «русских схизматиков». Собственно, с этого самого времени можно вести отсчет начала информационной войны против России. И стоит отметить, что ее основой стали религиозные разногласия – Второй Рим категорически не хотел создания Третьего Рима, поэтому России всячески создавали образ врага-схизматика.

Более серьезный вид информационная война против России приобрела в годы правления Ивана Грозного. Именно тогда началось формирование образа России как страны «агрессивных варваров, покорным своим тиранам». Начало этому было положено, когда в январе 1558 года Иван IV Васильевич начал Ливонскую войну за выход России к Балтийскому морю. И уже через три года по России и странам Европы на разных языках начал распространяться листок со следующим текстом: «Весьма мерзкие, ужасные, доселе неслыханные, истинные новые известия, какие зверства совершают московиты с пленными христианами из Лифляндии, мужчинами и женщинами, девственницами и детьми, и какой вред ежедневно причиняют им в их стране. Попутно показано, в чем заключается большая опасность и нужда лифляндцев. Всем христианам в предостережение и улучшение их греховной жизни писано из Лифляндии и напечатано. Нюренберг 1561». Сообщения «желтой прессы» подкреплялись иллюстрациями, живописующими зверства московитов.

Можно считать, что это было первым исторически подтвержденным фактом информационной войны против России. Более того, это был вообще переворот в технологии ведения «тайных войн». Если раньше информацию передавали устно или рукописно, то с появлением новой возможности подачи информации, делающей ее доступной широкой публике, произошел переворот. Сообразно этому изменился и подход к подаче информации – этому принципу до сих пор следует современная бульварная пресса – целенаправленно отбираются самые шокирующие публику известия, которые и подаются с тем расчетом, чтобы не объяснять происходящее, а воздействовать на чувства и после этого давать нужные выводы.

Мы совсем не случайно отметили Второй и Третий Рим. Как известно, Первый Рим – та самая Римская империя - пал от впадения в ересь, погрязнув в разврате. Второму Риму тоже предписано было пасть, и тоже от ереси – вследствие измены истинной вере и перехода к католицизму (не случайно православие на Западе именуют ортодоксальной церковью – то есть, не отошедшей от исконных традиций). Третьим, и последним, Римом должна стать Москва (как столица России и оплот веры).

Разумеется, в 16 веке эти вопросы еще не поднимались, но это не мешало развертыванию информационной войны против России. Просто тогда это была война между интересами государств, а не систем, хотя уже в то время были заложены основы будущего подхода к мироформированию и штампы будущих информационных войн. Уже тогда русских, используя разные ветхозаветные библейские образы, представляли в негативном свете. Спасение Ливонии польские авторы сравнивали с избавлением Израиля от фараона, а Ивана Грозного сравнивали с фараоном, Навуходоносором и Иродом. Его однозначно определяли как тирана. Именно тогда слово «тиран» стало нарицательным для определения всех правителей России в принципе. Авторы известий о походах Грозного прямо «заимствовали» описания турецких завоеваний.

Поразительно, но до сих пор одним из «заслуживающих доверия» авторов того времени считается саксонский курфюрст Август I, сравнивавший русскую опасность с турецкой и при этом проводивший весьма недвусмысленные параллели, иллюстрируя свои заметки рисунками, изображавшими Ивана Грозного в платье турецкого султана, и живописаниями гарема русского царя из 50 жен (причем, надоевших он якобы убивал). Это прослеживается до сих пор – похоже, иностранные историки соревнуются в том, кто насчитает у Ивана Грозного больше жен.

Исследователь печатных известий о России Ивана Грозного А. Каппелер обнаружил за XVI век 62 летучих листка, посвященных России. Это только то, что сохранилось с того времени. Как нетрудно догадаться, подавляющая часть бумаг посвящена Ливонской войне, и во всех Иван Грозный и вообще все русские изображаются в весьма мрачных красках – злобные варвары, не имеющие ничего общего с просвещенным человечеством. Эта пропагандистская продукция печаталась поляками при помощи впервые появившейся армейской походной типографии, которой руководил некто с дворянской фамилией Лапчинский – до того, как он проявил себя на поприще информационной войны, он носил фамилию Лапка и думать не думал о каком-нибудь дворянстве. Но это именно он предложил печатать пропагандистские листки на разных языках на базе армейской типографии и распространять их по всей Европе. В те годы была заложена основа информационной войны – никакой объективности в оценках при подаче информации, поскольку «чем ложь гнуснее и страшнее, тем больше в нее поверят».

В 1578 году в окружении графа Эльзасского возник «план превращения Московии в имперскую провинцию», автором которого выступал бывший опричник, бежавший на запад, Генрих Штаден. Этот проект докладывался императору Священной Римской империи, Прусскому герцогу, шведскому и польскому королям. Аналогичные планы подготовил английский капитан Чемберлен. У обоих планов было одно общее – стремление устранить Россию в качестве действующего лица европейской политики. Что предлагал Штаден: «Управлять новой имперской провинцией Россией будет один из братьев императора. На захваченных территориях власть должна принадлежать имперским комиссарам, главной задачей которых будет обеспечение немецких войск всем необходимым за счет населения. Для этого к каждому укреплению необходимо приписывать крестьян и торговых людей – на двадцать или десять миль вокруг – с тем, чтобы они выплачивали жалование воинским людям и доставляли бы все необходимое…» Русских предлагалось делать пленными, сгоняя их в замки и города, откуда выводить на работы, «…но не иначе, как в железных кандалах, залитых у ног свинцом...» . Разумеется, было дано и религиозное обоснование: «По всей стране должны строиться каменные немецкие церкви, а московитам разрешить строить деревянные. Они скоро сгниют и в России останутся только германские каменные. Так безболезненно и естественно произойдет для московитов смена религии. Когда русская земля вместе с окрестными странами, у которых нет государей, и которые лежат пустыми, будет взята, тогда границы империи сойдутся с границами персидского шаха…».

Оправдание этих планов делалось практически теми же методами, которыми и сейчас ведутся информационные войны – по всей Европе активно распространялась информация как об агрессивности московитов, так и о безжалостном отношении русского царя к своим подданным. Обратите внимание, что когда Иван IV в 1572 году прознал о Варфоломеевской ночи от посланного Максимилианом II гонца Магнуса Паули, царь ответил, что «скорбит о кроверазлитии, что учинилось у французского короля в его королевстве, несколько тысяч и до сущих младенцев избито, и о том крестьянским государем пригоже скорбети, что такое безчеловечество французский король над толиким народом учинил и кровь толикую без ума пролил». Однако же европейские правители предпочитали обращать внимание не на себя, а на «тиранические зверства Ивана Грозного». Чего стоит одно указание Джерома Горсея в «Записках о России» о том, что опричники вырезали в Новгороде семьсот тысяч человек. И это несмотря на то, что в то время в Новгороде насчитывалось всего 40 тысяч жителей, а самое большое количество жертв в то время пришлось на умерших от эпидемии – 2800 человек, что записано в дошедших до нашего времени документах. Но правда никого в Европе не интересовала, нужна была только ложь, которая могла бы оправдать возможную агрессию против России.

Собственно, тема опричнины и зверств Ивана Грозного пережила века. Достаточно вспомнить, что в конце петровских времен в Германии вышла книга «Разговоры в царстве мертвых», где аллегорически изображались казни врагов Ивана Грозного, а он сам был изображен в образе медведя.

А чего стоит одна легенда об убийстве Иваном Грозным своего сына? Эта глобальная провокация оказала огромное влияние на отношение к личности русского царя многих поколений как в Европе, так и в самой России (достаточно вспомнить известную картину). Но при всем этом ни в одном русском источнике (включая дошедшую до нас переписку Ивана Грозного) нет никаких этому подтверждений, речь везде идет только о продолжительной болезни Иоанна Иоанновича. Примечательно, что об убийстве впервые сказал папский легат иезуит Антонио Поссевино, после чего эту версию с удовольствием развили вышеупомянутые Генрихом Штаден и англичанин Джером Горсей. Печально, что эта версия была подхвачена российскими историками, включая Карамзина. Но вот что интересно – в рукописи «Записок о России» Горсея изначально речь шла о том, что Иван Грозный дал своему сыну пощечину, однако неизвестный редактор на полях сделал приписку, в корне меняющая излагаемую Горсеем версию смерти царевича: «Thrust at him with his piked staff», т.е. «метнул в него своим острым посохом». Увы, но эта версия не просто дожила до наших дней, а еще и перекочевала в российские учебники по истории.

Но почему Ивану Грозному удалялось и уделяется такое внимание в ходе информационных войн? Для понимания этого следует вспомнить, что именно при нем Россия обрела близкие к сегодняшним границы, присоединив к себе Сибирь и Поволжье. Очернение Ивана Грозного дает основания для оспаривания законности этих приобретений, и именно поэтому мы до сих пор так часто слышим об опричнине, о жестокостях этого царя, об убийстве им своего сына и т.п. Образ Ивана Грозного до сих пор используется в информационных войнах против России.

Хотелось бы отметить, что существует версия о том, что Иван Грозный был убит при помощи вызванных из Европы врачей. На эту мысль наводит обнаруженное в останках царя повышенное содержание ядовитого хлорида ртути (сулемы), но это всего лишь гипотеза. Однако эта гипотеза заставляет вспомнить еще одного российского государя, который так же пал жертвой информационной войны. Это погибший от рук заговорщиков в 1801 году император Павел I.

Впрочем, между этими двумя был довольно большой и очень интересный период. В первую очередь, необходимо сказать пару слов о Петре I – деятеле, который многими считается едва ли не главным лицом отечественной истории. Стоит обратить внимание, что Петр начал свое правление, по сути, с «вестернизации» страны. «Прорубая окно в Европу», он активно перенимал европейский опыт, отправлял людей туда на учебу, приглашал в Россию иностранцев и т.д. Европейские правители по началу рассчитывали, что юный российский государь будет следовать в фарватере политики признанных лидеров и всячески пытались этому способствовать. Осознание действительности пришло позже, когда Петр продемонстрировал стремление сделать Россию одним из ключевых игроков на европейской арене. И он добился этого силой.

Дело Петра Великого продолжила Екатерина II, конец правления которой ознаменовался началом новой информационной войны против России. Эту войну начала «старая добрая Англия». Уничтожение российскими войсками Крымского ханства, укрепление России в Северном Причерноморье, создание Черноморского флота, блестящие победы адмирала Ушакова на море – все это крайне встревожило англичан. Весной 1791 года разгорелся острейший международный конфликт, вошедший в историю как «Очаковский кризис». В то время весь российский экспорт морским путем осуществлялся через Балтийское море, которое полностью контролировалось британским флотом. Поэтому для России были крайне важны позиции на Черном море, дающие обходный путь торговли с Европой. Но это крайне не устраивало англичан, в связи с чем 22 марта 1791 года британский кабинет министров принял на своем заседании ультиматум России. Если последняя откажется вернуть Очаковскую область Турции, то Великобритания и союзная ей Пруссия грозили объявлением войны. Одновременно была развернута и информационная кампания – в европейской прессе массово появлялись публикации с карикатурами на Екатерину и ее окружение: она изображалась в виде медведицы (вспомните Ивана Грозного) с человеческой головой, которую князь Потемкин с саблей в руках защищает от политических деятелей Англии. За спинами британских политиков находятся два перепуганных епископа, один из которых молится: «Избави меня, Господи, от Русских медведей …». Эта тирада – отсылка к известной в то время молитве «Избави меня, Господи, от гнева норманнов …». Россия опять изображалась как варварское государство, угрожающее цивилизованной Европе.

Но, несмотря на то, что на Екатерину оказывалось давление и со стороны ее советников (уже тогда информационная война велась и на российской территории), она смогла не просто устоять, но и выиграть. Российской дипломатии тогда удалось поднять общественное мнение Англии против войны и заставить британское правительство отказаться от своих требований России. Все закончилось для нас не позорными уступками, а победным Ясским миром, окончательно утвердившим Россию в Причерноморье и сделавшим ее арбитром во взаимоотношениях православных балканских народов с Османской империей. Это получилось благодаря использованию против Запада его же оружия – технологий ведения информационной войны. Достаточно вспомнить первую русскую политическую карикатуру – картину Гавриила Скородумова «Баланс Европы в 1791 году», изображающую большие весы, которые накренились в ту сторону, где на чаше стоит суворовский гренадер – «один да грузен», – перевешивая всех врагов России.

Но после этого информационная война против России развернулась с новой силой. Ее мишенью стал наш знаменитый полководец Александр Суворов, а фоном - «русское зверство». Поводом для новой информационной атаки стало подавление польского восстания, которое освещалось в том же стиле, что и Ливонская война. Раз за разом преподносились ужасы, творимые «бесчеловечными казаками» под командованием Суворова и Екатерины. В частности, в известной карикатуре того времени «Царская забава» был изображен Суворов, который, подойдя к трону Екатерины, протягивает ей головы польских женщин и детей со словами: «Итак, моя Царственная Госпожа, я в полной мере исполнил Ваше ласковое материнское поручение к заблудшему народу Польши, и принес Вам Сбор Десяти Тысяч Голов, заботливо отделенных от их заблудших тел на следующий день после Капитуляции». За Суворовым изображены трое солдат, несущих корзины с головами несчастных полек.

Однако же в полной мере все это расхлебывать и отбиваться пришлось потом Павлу Петровичу, поскольку к моменту его восхождения на престол в конце 18 века Российская империя достигла такого уровня, что могла не просто на равных разговаривать с Европой, а стать доминирующей силой. Именно при императоре Павле I наступление на Россию вообще, и на Суворова, в частности, достигло пика. Суворова преподносили европейским обывателям в виде кровожадного пожирателя вражеских армий, упыря-кровопийцы. И, собственно, этот подход сохранился и позже, о чем свидетельствуют стихи лорда Байрона:

Суворов в этот день превосходил

Тимура и, пожалуй, Чингисхана:

Он созерцал горящий Измаил

И слушал вопли вражеского стана…

Это, пожалуй, самый наглядный урок информационной войны - грамотно распропагандированный миф воспринимается потомками уже как Истина. Этот урок был очень хорошо усвоен доктором Геббельсом, о чем мы еще расскажем.

Павлу не повезло, он не обладал такой же харизмой и таким пониманием хитросплетений внешней и внутренней политики, как Петр Великий. Информационная война против России в короткий период его правления велась как в Европе, так и в самой России, в результате чего Павел был убит в марте 1801 года. Собственно, о его скором свержении англичане заговорили сразу – еще на коронации 5 апреля 1797г. Когда же Павел демонстративно пошел на антибританский союз с Францией, предвосхитив тем самым на восемь десятилетий мысль своего правнука – Александра III, накал антипавловской и антироссийской истерии в английской прессе достиг предела.

Весьма примечательно, что в январе 1801 года центральные английские газеты начали говорить о грядущем свержении Павла: «Мы потому ожидаем услышать со следующей почтой, что великодушный Павел прекратил править!» или «Большие изменения, судя по всему, уже произошли в правительстве России, или не могут не произойти в ближайшее время». Таких сообщений в январе-феврале насчитывается десятки, они неизменно сопровождаются указанием на слабоумие императора.

27 января 1801 года в английской прессе появилось сообщение, что в Лондон «прибыл российский чиновник с новостями о смещении Павла и назначении Регентского совета, возглавляемого Императрицей и принцем Александром». До смерти Павла оставалось еще полтора месяца…

Это один из проверенных приемов информационной войны: упорно говоря о том, чего ты хочешь достичь, как об уже свершившемся, ты тем самым готовишь условия для достижения этой цели, заставляя всех поверить в естественность будущих событий. И никто ни в Европе, ни в России не удивился, когда 11 марта 1801г. Император Павел был убит…

Новый виток информационной войны против России начался в преддверии Отечественной войны 1812 года. Для завоевания России Наполеон в максимальной степени использовал не только экономические и военные ресурсы подвластных ему европейских стран, но и возможности их прессы. Надо отдать должное Наполеону – он был не только хорошим военачальником, но и отличным организатором и умелым политиком. Он прекрасно понимал, какую роль играет информация и умело использовал прессу для обоснования своей политики.

Перед походом в Россию Наполеон начал информационную кампанию, которая должна была оправдать его действия, в связи с чем перед СМИ была поставлена задача сформировать во Франции и во всей Европе представление о России как агрессивной варварской стране, угрожающей всему миру и стремящейся уничтожить прогрессивную цивилизацию Европы.

Этому должен был поспособствовать выпущенный весной 1812 года во Франции объемный 500-страничный труд историка Лезюра (являвшегося сотрудником французского МИДа) «О возрастании русского могущества с самого его начала и до XIX столетия». В России данная книга стала известна, когда русские солдаты захватили оставленные бежавшим неприятелем штабы – там были обнаружены сотни экземпляров этого труда. Именно в нем появилось упоминание о так называемом «завещании Петра Великого», послужившем обоснованием войны против России. В частности, в своем сочинении Лезюр утверждал, что «в домашнем архиве русских императоров хранятся секретные записки, писанные собственноручно Петром I, где со всей откровенностью сообщаются планы этого государя, на которые он обращал внимание своих современников и которым его преемники следовали, можно сказать, почти с религиозной настойчивостью. Вот сущность этих планов». Далее была описана фантастическая программа завоевания Россией всей Европы и Азии.

Примечательно, что Лезюр лишь пересказывал содержание «Завещания», но затем во Франции появилась и полная публикация его текста, якобы украденного известным многим по роману В. Пикуля «Пером и шпагой» французским шпионом д’Эоном (о нем мы уже рассказывали в одном из номеров газеты «Служу Отечеству») в России во времена императрицы Елизаветы II. В действительности, никто из историков не сомневается в том, что этот документ - фальшивка, как и мемуары д’Эона, которые якобы пылились в архивах и случайно попались Лезюру аккурат накануне войны с Россией. Суть опубликованного «Завещания» сводилась к тому, что Россия должна союзничать с Англией против Польши, Швеции и Германии, чтобы в дальнейшем завоевать Европу, а потом и весь мир.

Отталкиваясь от этой фальшивки Наполеон хотел обосновать свои походы и представить войну против России как необходимую меру для защиты цивилизованной Европы от агрессивных русских дикарей. При этом поход на Россию должен был выглядеть не как война Франции, а как общеевропейская война против варваров с Востока.

Стоит отметить, что в России приготовления Наполеона не остались незамеченными, при этом очень большое внимание было уделено противодействию наполеоновской пропаганде. Первым на необходимость принятия контрпропагандистских мер указал в 1805 году российский министр иностранных дел А. Чарторыйский, который представил Александру I свой подробно разработанный план. В соответствии с ним при МИДе был образован секретный цензурно-пропагандистский орган, который курировал издание в Европе пророссийской газеты «Journal de Nord», а также печать антинаполеоновских листовок, брошюр и памфлетов. Следом за дело взялся и Синод, который в 1807 году повелел проповедовать о том, что Наполеон есть предтеча антихриста. Однако с заключением мира с Францией в преддверии войны пропагандистская деятельность в России была сведена почти к нулю (такое мы впоследствии увидим и в преддверии Великой Отечественной войны).

Опомнились лишь тогда, когда стало ясно, что войны не миновать. Российское правительство, обнаружив формирование коалиции Франции и государств Центральной Европы, решило использовать противоречия между Наполеоном и его союзниками, поскольку принудительно призванные в строй военные покоренных Францией стран сами желали поражения Наполеона – недаром многие офицеры Австрии и Пруссии перешли на службу в российскую армию.

Первым объектом пропаганды стали немецкие военные. Сразу после начала похода Наполеона стали печататься листовки с обращением к немецкому народу. Первой листовкой стало «Воззвание М. Б. Барклая-де Толли к немцам с призывом к восстанию против наполеоновского ига и вступлению их в немецкий легион». В ней, в частности, говорилось:

«ГЕРМАНЦЫ! За что воюете вы с Россиею, за что проницаете чрез границы ее и нападаете с вооруженною рукою на народы, кои в течение нескольких веков состояли с вами в приязненных сношениях, принимали в недры свои тысячи соотчичей ваших, даровали талантам их награждение и определяли занятие трудолюбию их? Что побуждает вас к сему несправедливому нападению? Оно будет для вас гибельным и кончится или смертию многих тысячей из вас, или совершенным покорением вашим.

Но сие нападение не есть следствие вашего произвольного намерения. Ваш здравый рассудок, ваша правота суть ручатели за сие. Вы злополучное орудие иноземного властолюбия, беспрестанно стремящегося совершить покорениенещастной Европы.

Германцы! Злополучное постыдное орудие к достижению честолюбивых целей, возмущайтесь и восстаньте; рассудите, что вы в течение многих столетий прославлялись в летописях именем великого народа, ознаменовавшего себя в науках воинственных и гражданских; познайте из примера гишпанцев и португальцев, что твердая мужественная волянарода учиняет тщетными нападение и угнетение иноземных. Вы угнетены, но еще не посрамлены и не отродились от добродетели предков ваших. Хотя многие из высшего сословия между вами позабыли обязанности к отечеству своему, однако ж большее число народа вашего остались праводушными, храбрыми, верными Богу и отечеству и с нетерпением носит иго чужеземца.

Вы, коих завоеватель пригнал к границам России, покиньте знамена рабства, соберитесь под знаменами отечества, свободы, народной чести, кои воздвигаются под покровительством его величества императора всемилостивейшего государя моего. Он обещает вам вспомоществование всех храбрых россиян из 50 миллионов подданных его, кои твердо вознамерились сражаться до последнего дыхания за независимость и народную честь...»

В свою очередь, французская пропаганда выступила с ответными заявлениями. Первое такое ответное возражение, составленное, по предположению, самим Наполеоном, было напечатано под названием «Ответ немца» в «Journal de l’Empire» вместе с текстом самого воззвания 26 июля 1812 года. Затем «Ответ немца» был опубликован и в остальных подконтрольных французам изданиях. Одновременно в европейской прессе появились и другие отклики на эту русскую листовку, составленные якобы от имени населения и общественности германских государств и проникнутые ярым антирусским духом.

Примечательно, что в накануне войны в ее начале французская пропаганда пыталась привлечь на свою сторону российских крестьян, стремясь инициировать восстания против крепостничества. Так, по свидетельству историков Тарле, Лависса, Рамбо и многих других, в1805—1807 годах и в начале французского нашествия 1812 года, среди российских крестьян распространялись слухи о письме, которое якобы Наполеон послал русскому императору - что, мол, пока тот не освободит крестьян, до той поры будет война и миру не бывать. Одновременно усиленно распространялись слухи о том, что будто бы сам Александр тайно попросил Наполеона войти в Россию и освободить крестьян, потому что российский император сам боится помещиков и ничего не может с ними поделать. А среди городских жителей с подачи французских агентов пошли слухи о том, что Наполеон — сын Екатерины II и идет вернуть свою законную Всероссийскую корону, после чего освободит крестьян.

Стоит признать, что наполеоновская пропаганда на начальном этапе войны действительно оказалась эффективной – в 1812 году в России произошло немало крестьянских выступлений против помещиков, в том числе весьма серьезных. Наполеон хотел пойти еще дальше – как отмечает известный исследователь наполеоновских войн Эдуард Дрио, автор восьмитомного труда о внешней политике Наполеона, «он думал поднять казанских татар; он приказал изучить восстание пугачевских казаков; у него было сознание существования Украины... Он думал о Мазепе...». Наполеон даже готовил манифест об освобождении крестьянства, который предполагалось озвучить в качестве первого указа после победы над Россией. Но он все-таки не решился даже озвучить эти планы в качестве пропаганды. Впоследствии, в свое оправдание Наполеон заявил, что не хотел «разнуздать стихию народного бунта», что не желал создавать положение, при котором «не с кем» было бы заключить мирный договор. В действительности же он понимал, что «народный бунт» сметет и его и все правительства Европы. В итоге, Наполеон все же ощутил все прелести «дубины народной войны», которая привела российские войска в Париж.

Но даже после поражения информационная война против России не закончилась – на первое место вышел тезис о необходимости защиты «цивилизованной Европы» от татарских полчищ, от диких казаков, грабящих и насилующих мирных жителей европейских стран (так и напрашивается аналогия с событиями 1945 года, когда в Европе активно распространялись похожие слухи о диких русских бородатых (иногда даже рогатых) солдатах).

Следующим знаменательным этапом информационного противостояния стала Крымская война 1853-1856 гг. Зарубежная пресса подавала события Крымской войны с точки зрения англичан, французов, австрийцев, шведов – но только не с точки зрения русских, в связи с чем большинство европейских публикаций носило антироссийский характер.

Весьма примечательно, что накануне войны в европейской прессе активно продвигался миф о подавляющей военной силе России – это не соответствовало действительности, но успокаивало российскую власть – в итоге, в России посчитали достаточным тех сил, которые имеются, и отказались от наращивания боеспособности. Во Франции при Луи-Филиппе, потом при Второй республике, в Англии и при Грее, и при Дерби, и при Роберте Пиле, и при лорде Расселе пресса была враждебна к Николаю I, но сомнений в его могуществе вплоть до 1853 года почти никогда не выражалось. Можно привести одно весьма характерное высказывание: «Когда я был молод, то над континентом Европы владычествовал Наполеон. Теперь дело выглядит так, что место Наполеона занял русский император и что, по крайней мере, в течение нескольких лет он, с другими намерениями и другими средствами, будет тоже диктовать законы континенту» — так писал в 1851 году барон Штокмар, друг и воспитатель принца Альберта, мужа королевы Виктории. И это было мнением, господствовавшим в тот момент в Европе.

Собственно, это была всего лишь лесть, призванная усыпить бдительность. Самоуверенность царя возрастала, в особенности после венгерской кампании, с каждым годом все более и более. В1852 году обычные военные маневры прошли безукоризненно, конечно, с точки зрения внешнего блеска, исправнейшей шагистики, «печатанья носком», церемониальных маршей и т. д. Царь жил снова в чаду силы, успеха. «Чужестранцы [присутствовавшие на маневрах генералы и офицеры иностранных армий] просто осовели, они даже остолбенели, им это здорово. Смотрами и учениями гвардии я отменно доволен, пехота и артиллерия стреляли в цель очень хорошо, страшно!» Так оценивал эти учения сам Николай. Однако реальная война оказалась совсем не такой, как ожидалось.

Собственно, европейская пресса возложила всю ответственность за Крымскую войну на Россию – сильное агрессивное государство напало на слабую Турцию. При этом успехи российских войск всячески принижались – Синопская битва, в ходе которой Нахимов разгромил турецкий флот, преподносилась как рядовое сражение. Так, говоря об этой победе, во французской прессе использовалось слово «un combat», хотя надо было использовать понятие «une bataille». На русский язык оба слова переводятся одинаково: сражение, битва, но в действительности есть нюансы. Для французов «une bataille» - это крупное значимое сражение, решающая битва, имеющая большое значение. А «un combat» это обычное сражение, иногда так называют даже простую вооруженную стычку. В английской же прессе вообще сообщали писали о «предательском» нападении Нахимова на турок, о «бойне», учиненной им, и о нарушении международного права русским адмиралом. «Times»,например, набросилась на Россию, объявив действия русского флота как «зверское побоище», и призывала Англию к войне против России.

Стоит отметить, что английская и французская печать в те годы заявляла о необходимости защиты от русских варваров «богатой, хотя и несколько своеобразной, турецкой культуры». Особо отличался журналист лондонской газеты «Морнинг Адвертайзер» Дэвид Уркуорт - в 1853—1855 годах он был едва ли не самым читаемым публицистом в Англии. В одной из своих статей 1853 года он дописался до того, что установил тождество русских с ассирийцами, заявив, что «имя Навуходоносор — Небукаднеццар — не что иное, как русская фраза, означающая: нет бога, кроме царя». Этим, собственно, под войну подводился религиозный фактор, что в наибольшей степени проявилось во Франции - Наполеон III через парижского архиепископа Доминика Огюста Сибура призвал своих верноподданных начать крестовый поход против православной ереси: «Война Франции против России, ныне начинающаяся, это не политическая, а священная война, не война одного государства против другого, одной нации против другой, но исключительно религиозная война». Дальше уточнялось, что официально объявленные причины войны — защита Турции — это лишь внешний предлог, а истинная причина, «причина святая, угодная Господу, заключается в том, чтобы изгнать, обуздать, подавить ересь Фотия [т. е. православие], это — цель нынешнего нового крестового похода».

Печать Франции развивала эти идеи и старалась придать предстоящей войне характер религиозного и культурного крестового похода против русских «еретиков» и «варваров»: «Для Европы предпочтительнее слабая и безобидная Турция, чем всемогущая и деспотическая Россия. Россия в Константинополе — это смерть для католицизма, смерть для западной цивилизации. И однако именно такая катастрофа висит над нашей головой. Право против насилия, католицизм против православной ереси, султан против царя, Франция, Англия, Европа — против России».

Крымская война знаменательна еще и тем, что в этот период для информационных нападок на Россию стала использоваться тема российских хищений и коррупции (опять-таки все это очень сильно напоминает наш день сегодняшний). В то время одним из вопросов, на котором акцентировала свое внимание европейская пресса, стало хищение средств российского Инвалидного фонда – вскрытое, между тем, именно российскими властями и не скрывавшееся. К этому присовокупили и громкое дело 1852 года о раскрытии хищения главноуправляющим путями сообщения графом Клейнмихелем и его помощниками средств, выделенных на реставрацию Зимнего дворца. И, разумеется, регулярно муссировалась тема коррупции и хищений в армии. При помощи этих фактов воровства и коррупции, пронизавших все слои русского общества, с которыми не в силах был справиться даже монарх, западная печать представляла притязания России о своем господстве на Ближнем Востоке как противоречащие здравому смыслу, и этим пресса стремилась подвести общественное мнение народов своих стран к выводу, что государства западноевропейской цивилизации должны встать на пути захвата ближневосточного региона российскими варварами.

Итоги этой военной кампании общеизвестны. Но стоит обратить внимание на один немаловажный аспект – информационной кампании против России поспособствовали русские либералы. В 1854 году во французское Министерство обороны поступили предложения русского эмигранта В. А. Энгельсона о применении воздушных шаров для разбрасывания листовок, чтобы возбуждать ими русских людей против участия в Крымской войне. Стоит отметить, что В. А. Энгельсон в то время был близок с русским писателем А. И. Герценом и в 1854— 1855 годах публиковал в его типографии ряд своих прокламаций. Интересен и тот факт, что сам Герцен, покинувший Россию в самом начале 1847 года, задумав начать, по его словам, «заграничную русскую литературу» и наладить ее переброску на родину, не может это сделать в революционной Европе, «гонимый из страны в страну», и только в 1853 году ,когда определяется позиция Англии в восточном вопросе, получает разрешение на создание «вольного русского книгопечатания в Лондоне» и печатает воззвание «Братьям на Руси», в котором призывает присылать для печатания «все в духе свободы».

Весьма примечательно, что либеральные друзья Герцена в России (Грановский, Анненков, Корш, Кетчер, Мельгунов и т.д.) отказались участвовать в его проекте, поскольку посчитали неуместной критику России в условиях начавшейся войны с Турцией. Они даже попытались отговорить Герцена от печатания неуместных в новых условиях революционных воззваний, но тщетно - в июне 1853 года появилось первое герценовское издание — брошюра «Юрьев день! Юрьев день! Русскому дворянству». В ней Герцен призывал к раскрепощению крестьян, угрожал дворянам обратиться через их голову напрямую к крестьянству с призывом «к топору, к революции».

Собственно, уже тогда были заложены основы политики российского либерализма, не воспринимающего ничего отечественного, готового в период войны призывать к поражению своей страны во имя торжества собственных идей. Россия впоследствии еще не раз столкнется с этим – когда большевики будут призывать к поражению России в Первой мировой войне, когда будут звучать призывы к советскому народу сдаться гитлеровским войскам, когда будут распространяться призывы к уничтожению СССР и сейчас – когда наследники либералов 19 века навязывают нам западную модель реформирования страны, чтобы не допустить возрождения России как великой державы.

В дальнейшем, в ходе информационной войны против России западные деятели и российские либералы-западники четко следовали принципам, заложенным во времена Ивана Грозного, Петра Первого и развитым европейскими историками. Эти постулаты, в основном, сформулированы немецкими историками, создавшими в конце XIX века многотомный труд «История человечества», в котором в главе под названием «Русская неприязнь к цивилизации» утверждалось следующее. «Ошибка [русского] народа заключалась в том, что он привык к некультурности, признал её своей национальной особенностью и перестал понимать цену культуры… Россия, которая должна бы иметь сто высших школ, ничего не хочет для себя сделать и намеренно держит население в невежестве… Иностранцы, попадающие в Россию, смотрят на русский народ сверху вниз в силу его культурной отсталости… Русский народ беден и всегда был таким, так как был невежествен… Россия настоятельно нуждается ещё в одном Петре Великом, который с силой мог бы её оторвать от мрака… Россия же из-за своей враждебности к культуре нажила себе не одного ожесточённого врага». Если посмотреть на многие современные публикации, можно обнаружить, что их смысл зачастую сводится к тому же самому – «Россия - дикая варварская страна, которая угрожает цивилизованному миру», «русский народ нуждается в привитии западной культуры» и т. п.

Вторая половина XIX века в России ознаменовалась появлением новых реалий, которые имеют непосредственное отношение к информационным войнам. В России началось активное распространение либеральных идей, что нашло свое отражение как в противостоянии течений западников и славянофилов, так и в развитии революционного движения.

Стоит вспомнить знаменательное «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева (1794—1856), в котором он писал, что Россия не внесла ничего ценного в сокровищницы мирового исторического опыта. Слепое подражательство, рабство, политический и духовный деспотизм, вот чем, по мнению Чаадаева, выделялись мы среди других народов. Прошлое России рисовалось им в мрачных тонах, настоящее поражало мертвым застоем, а будущее было самым безотрадным. Это письмо оказало серьезное влияние на формирование позиции так называемых «западников», которые видели своеобразие России лишь в том, что наша страна отстала в своем экономическом и политическом развитии от стран Европы. Важнейшей задачей общества и власти западники считали восприятие страной передовых, уже готовых форм общественной и экономической жизни, характерных для стран Западной Европы.

Отсюда, собственно, и начался российский либерализм, который стремился подражать европейскому либерализму. В этой связи хотелось бы привести выдержку из письма Павла Анненкова Ивану Тургеневу 25 августа 1876 года: «Нельзя быть либеральным человеком в Европе, не будучи врагом России. Либерализм и благорасположение к славянам – понятия несовместимые. Покуда так будет – Россия, хоть распинайся за цивилизацию и всеобщий мир, – она ничего другого не получит в ответ, кроме merde».

Практически то же самое мы видим и сегодня – с момента распада СССР наши доморощенные либералы отличаются тем, что обвиняют свою страну во всех смертных грехах и призывают во всем следовать примеру «просвещенного демократического Запада».

Фактически, благодаря распространению либеральных идей, способствовавших развитию радикальных революционных воззрений, в России появилась своеобразная «пятая колонна», которая стремилась к свержению существующего режима любой ценой, даже ценой поражения своей страны в войне. Поэтому совершенно естественно, что последнее двадцатилетие XIX — начало ХХ века охарактеризовалось усилением цензуры в России. Как следствие, запрещенная литература стала издаваться исключительно за рубежом – преимущественно, в Англии и Германии, где прекрасно понимали, какие возможности для них открываются – бороться против России руками русских революционеров.

В годы русско-японской войны большевики приветствовали поражения русской армии, высмеивая в газете «Искра» действия военачальников и Николая II. Особо потешались революционеры над содержанием выпускавшихся в России «шапкозакидательских» листовок, содержание которых сводилось к тому, что российская армия разгромит японцев в два счета. Поражение России в этой войне было удобным для революционных идеологов, поскольку, по их мнению, это должно было способствовать росту недовольства среди солдат и населения, расшатыванию государства и созданию условий для революции.

Свою лепту в информационную атаку на Россию вносили и иностранные военные корреспонденты, среди которых, наряду с профессиональными журналистами, были и люди, враждебно настроенные к России. Задерживать их до конца войны не представлялось возможным, а возвращение их до ее окончания, по мнению русского командования, могло принести еще больше вреда как своими разоблачениями, так и раскрытием сведений секретного характера (последнее могло произойти даже непреднамеренно). Бывали случаи перехода иностранных корреспондентов на сторону противника. Так, например, было при отступлении русских войск под Плояном и Мукденом, где некоторые иностранные корреспонденты перешли к японцам. В таких случаях были опасения, что они могли принести русской армии вред, даже не преднамеренно, если противник познакомится с теми бумагами и заметками, которые у них могли конфисковать и осмотреть. У многих военных корреспондентов по возвращении с войны характер корреспонденций резко менялся и переходил в грубо и тенденциозно обличительный.

В частности, можно отметить книгу «Куропаткин и его помощники», написанную офицером германского Генерального штаба бароном фон Теттау, который находился при русской армии в течение всей войны. Все содержание этой книги сводится к дискредитации офицерского корпуса русской армии. В частности, автор утверждает, что русские офицеры в военном отношении неучи, что они ленивы, инертны, пьяницы, не обладают инициативой, несамостоятельны, недисциплинированны, лживы, глупы, что все эти их качества в их крови. Русские офицеры, пишет Теттау, не могут руководить войсками в бою и не в состоянии одержать хотя бы частный успех; они лишены энергии, решимости и твердой воли. Говоря о причинах поражения России в войне, Теттау утверждает, что виной всему не отдельные личности, а система, их воспитавшая,— «виновата вся нация, не выработавшая в себе способности к самостоятельности, самопожертвованию».

Книга появилась в Германии накануне Первой мировой войны и явно преследовала цель — внушить офицерам германской армии, что в предстоящей войне они встретят на поле несерьезного, слабого противника. Сочинение барона Теттау было переведено на русский язык М. Грулевым — автором двухтомника «На полях Дальнего Востока», вышедшего в 1908—1909 годах. Книга Грулева — это обработанный дневник офицера Генерального штаба, командира 11-го псковского полка, отличившегося во время боев под Ляояном, на реке Шахе и под Мукденом. Предполагается, что Грулев, очевидно, не понял, что главная цель книги Теттау заключалась в том, чтобы посеять сомнения в среде русских офицеров в своих силах накануне Первой мировой войны. Книга Теттау была не понята в свое время, а позднее исследователи истории русско-японской войны высказывали мнение, что она была написана по заданию германского Генштаба.

Говоря о действиях японцев, следует отметить, что основной упор в информационно-пропагандистской работе в период войны 1904-1905 гг делался на усиления военного духа среди своих солдат, сокрытии данных о собственных потерях и завышении числа потерь с российской стороны. Необходимо отметить, что даже чужие подвиги японцы не оставляли без внимания – в частности, гибель «Варяга» была преподнесена среди японских солдат как образец мужества и пример для воинов.

Японцы активно распространяли красочные листовки о своих победах и при этом массово пичкали дезинформацией иностранных корреспондентов и военных представителей. Так, одной из наиболее известных иностранных книг о русско-японской войне, написанных ее очевидцами, является «Записная книжка штабного офицера». Ее автор - английский генерал Ян Гамильтон, который находился при штабе 1-й армии Куроки в качестве главного представителя вооруженных сил Англии. Эта книга примечательная тем, что наряду с достоверными материалами в ней много дезинформации, полученной генералом от японских офицеров, которые по указанию начальства умышленно вводили его в заблуждение. Так, одно высокопоставленное лицо доверительно сообщило ему, что накануне войны русские имели на Дальнем Востоке 200 тысяч солдат, Гамильтон донес об этом в Англию и только после войны убедился, что он был обманут.

В другом случае офицер японского штаба, по поручению командования, сообщил Гамильтону, что 10 августа в Желтом море «совершенно разбит русский флот». В действительности не было потоплено ни одного корабля. Гамильтона как представителя союзной страны часто информировал начальник штаба армии, но и он не стеснялся втирать очки своему почетному гостю. И, тем не менее, Гамильтон преуспевал, поскольку ему все же удавалось путем сопоставления данных из разных источников получать необходимые сведения и обходить японскую цензуру. В книге Гамильтона дается ряд интересных описаний того, как в японской армии добивались сохранения военной тайны, дезинформировали иностранных представителей при ней и как последние все же узнавали достоверную информацию.

Поражение России в войне с Японией действительно снизило дух солдат и способствовало росту недовольства политикой императора, что привело к активизации выступлений против самодержавия. Но их результаты не были впечатляющими – по сути, период между русско-японской и войной и Первой мировой войной можно считать периодом стабилизации. Однако это не устраивало ни революционеров, ни ведущие европейские державы. И Россию втянули в войну.

Разумеется, не стоит сейчас разбираться в причинах Первой мировой войны и тем более не стоит гадать, что было бы если бы … Надо просто признать очевидные факты: России не нужна была эта война, и Россия была не готова к этой войне. Однако избежать втягивания в войну было невозможно - Россия была настолько связана цепью обязующих официальных и неофициальных договоров, что вступление в войну оказалось неизбежным. Правые предупреждали царя против вступления России в эту войну. И достаточно назвать меморандум бывшего министра внутренних дел Петра Николаевича Дурново. В феврале 1914 года он обратился к царю с запиской, которой отмечал: «Если военные действия будут складываться неудачно, социальная революция в самых крайних ее проявлениях у нас неизбежна». Витте, находившийся в эмиграции, вернулся в Россию, чтобы предупредить высшего царского сановника о том, что России не стоит ввязываться в войну из-за тех территориальных приращений, которые она хотела в войне достигнуть. Такие предупреждения правительству были, но правительство России не могло занять нейтральную позицию.

Информационная кампания в германской прессе началась еще до Первой мировой войны. Основной задачей было создать не только в своей стране, но и у общественности других стран убеждение в миролюбии Германии, которая изображалась миролюбивым, слабым и беззащитным государством. Специально подобранными фактами немецкому населению внушалось, что политика германского правительства направлена на то, чтобы немецкий народ «завоевал свое место под солнцем». При этом одновременно показывалась несправедливость домоганий противника и опасности, которые могут возникнуть у населения по вине врагов. Так, один из идеологов прусского милитаризма граф Альфред фон Шлиффен изображал накануне 1914 года Германию, окруженной вооруженными до зубов соседями, готовыми напасть на нее. Он писал, что в центре Европы «стоят незащищенные Германия и Австрия, а вокруг них расположены за рвами и валами остальные державы... существует настойчивое стремление соединить эти державы для совместного нападения на срединные государства».

В развязывании войны обвинялся неприятель - он за все ответствен. Печать показывала несправедливые, захватнические цели противника в этой войне, угрожающие существованию всей нации. Справедливая цель войны — борьба с врагом за независимость — сплачивала народ. Однако причиной войны не выставлялась мировая система международных отношений, а показывались только исключительно жульнические инстинкты неприятеля, чтобы у народа не было колебаний по отношению к тому, кого следует ненавидеть.

Следует заметить, что при обвинении в начале войны особый вес имели акты, исходившие от историков и других лиц, которые в глазах общества искренне стремились к истине. В связи с этим, например, снова появилось «Завещание» Петра Великого. Германская пресса пыталась снова использовать этот «документ» для общественного мнения не только своей страны и ее союзников, но и других государств. В начале 1915 года с подачи немцев он был опубликован в иранских газетах, имея целью мобилизовать общественное мнение Ирана против России и попытаться вбить клин между Россией и ее союзниками.

Разумеется, Россия, как и ее союзники, также использовала приемы информационной войны против Германии. Достижения русской пропаганды невелики, но все же имеются. Так, в 1915 году Генеральный штаб совместно со Ставкой создал в Бухаресте, Стокгольме и Копенгагене телеграфные агентства под названием «Нордзюд». Эти агентства должны были снабжать нейтральную прессу благожелательной для России информацией и, прикрываясь этим невинным названием, собирать сведения о Германии и Австрии и сообщать их Генштабу под видом агентских телеграмм. Здесь эти данные обрабатывались, редактировались и передавались в Ставку. Ставка к данным Нордзюда относилась с недоверием. В отчетности, Копенгагенское отделение сообщало, что 140 газет Дании публикуют информацию агентства. Шведское отделение сообщало о 40 газетах, но реальных данных нет, а, учитывая, что через несколько месяцев после отчетности Ставка ликвидировала агентство, можно считать, что 5000 рублей, которые ежемесячно тратили эти отделения Нордзюда, скорее всего, расходовались не по назначению.

Наряду с этим, Ставка публиковала брошюры и прокламации. Однако делалось это от случаю к случаю, несистемно. Попытка корреспондента американской газеты «The Times» Стенли Вашбурна наладить системную работу по обеспечению войск информацией и агитировать немцев при помощи листовок с иллюстрациями времен войны 1812 года, вызвала интерес в Ставке, однако поведение Вашбурна выглядело подозрительным, и его идея не была реализована. На фронтах штабы издавали свои «Вестники». Солдаты, не имея дополнительных подтверждающих сообщений, в информацию «Вестников» не верили, более того, они служили неплохим источником для информирования противника о намерениях и настроениях в российских войсках.

Несмотря на то, что официальная российская пропаганда явно не отличалась эффективностью, российские солдаты сражались и успешно побеждали – это факт, который нельзя отрицать. Однако нельзя не признать и другой факт – корни многих неудач кроются в разложении духа русской армии, чему поспособствовали отечественные либералы и революционеры, которые призывали к поражению России в войне (причем подобная деятельность активно поощрялась и финансировалась противниками России).

Так, либерально настроенная часть российской общественности и, в частности, П.Н. Милюков в годы войны резко выступала на страницах нелегального журнала «Освобождение» против призыва П.Б. Струве устроить на Невском демонстрацию под лозунгом «Да здравствует армия! Да здравствует Россия!». Милюков пояснял свою мысль так: «Пусть реакционеры обвиняют нас ежедневно в измене отечеству по этому поводу, мы этого не боимся». Открыто объявив о своем нежелании, чтобы здравствовала самодержавная Россия, он осудил и здравицы в честь армии: «Пока русская армия будет кулацким символом… русской внешней политики, мы не станем кричать «Да здравствует армия!». По мнению Милюкова, патриотизм может иметь разный характер - и революционный в том числе. «Будем патриотами для себя и для будущей России, - призывал он, - останемся верными «старой народной поговорке» - «Долой самодержавие!». Это тоже патриотично, и заодно гарантирует от опасности оказаться в дурном обществе».

Еще резче выразился А.И. Петрункевич, сын патриарха земского и освобожденческого либерализма И.И. Петрункевича: «Что потеряет русский народ, если его флот и армия будут разбиты? Он потеряет уверенность, что царская сила несокрушима. А что потеряет русский народ, если его армия выйдет победоносной из этой войны? Он потеряет все! Он потеряет последний луч надежды на освобождение, так как правительство, упитанное победой, окрепнет и усилится настолько, что всякая попытка протеста будет невозможна».

Еще более активно выступили большевики - В.И. Ленин в своей работе «О национальной гордости великороссов» выступил с лозунгом поражения собственного правительства в Первой мировой войне: «... мы говорим: нельзя в XX веке, в Европе (хотя бы и дальневосточной Европе), «защищать отечество» иначе, как борясь всеми революционными средствами против монархии, помещиков и капиталистов своего отечества, т. е. худших врагов нашей родины; - нельзя великороссам «защищать отечество» иначе, как желая поражения во всякой войне царизму, как наименьшего зла для 9/10 населения Великороссии, ибо царизм не только угнетает эти 9/10 населения экономически и политически, но и деморализирует, унижает, обесчещивает, проституирует его, приучая к угнетению чужих народов, приучая прикрывать свой позор лицемерными, якобы патриотическими фразами». Этот лозунг поражения «своего» правительства генетически был связан с другим большевистским лозунгом: «Превратить войну империалистическую в войну гражданскую!».

Идеи поражения России в Первой мировой войне полностью отвечали интересам Германии, поэтому здесь довольно активно и охотно выделяли средства на печать революционных газет и листовок для их последующего распространения в России с целью развязывания антиармейской и пацифисткой антигосударственной кампании.

Опыт многих войн показывает, что воинственный дух населения поддерживается убеждением, что есть шанс победить. Если станет ясно, что враг побеждает, то настроение многих групп населения сделается неуравновешенным и начнет падать. В таком случае ненависть пришедшего в уныние населения обратится на новый объект: народ может возыметь такую злобу к правящим классам своей страны или к союзникам, что он перестанет ненавидеть врага. При помощи пропаганды ненависть к врагу переориентируется на другой объект, который выставляется главной причиной всех бедствий населения.

В случае с Россией сначала была проведена подготовительная работа – информационная кампания, направленная на подрыв патриотизма, снижение доверия народа к правительству, дискредитацию власти, насаждение неверия в возможность победы. А затем был нанесен главный информационный удар – вся вина за беды и лишения была возложена на императора Николая II и самодержавие в целом. Революция в тылу воюющей России привела к огромным потерям. Брестский мир 1918 года сделал территорию России оспариваемой, заложил основы расчленения России, отделения Прибалтики, Украины.

Честно говоря, события тех далеких лет (пожелания поражения своему правительству и антиправительственные выступления ) чем-то напоминают ситуацию, которая сложилась уже в новой России в период войны в Чечне. Эту войну (я объединяю два ее этапа воедино) критиковали представители оппозиции как с левой стороны, так и с правой. Для них критика в адрес «режима» оказалась важнее интересов России. По сути, новоявленная «пятая колонна» в момент военных действий против вооруженного мятежа, угрожающего территориальной целостности и суверенитету государства, развернула информационную войну против своего правительства и действуя, фактически, в интересах тех стран, которые стремятся не допустить возрождения России как великой мировой державы.

Оценивая сегодняшнюю ситуацию в России, следует вспомнить, что к началу Первой мировой войны Россия была достаточно успешно развивающимся в экономическом и социальном плане государством. Не будем вспоминать набившие оскомину данные по промышленному и сельскохозяйственному производству 1913-1914 гг, их довольно часто цитировали в разных изданиях по поводу и без. Отметим лишь то, что правительство России в те предвоенные годы не зависело ни от отечественных, ни от зарубежных промышленников и финансистов. Когда в 1913 один из самых известных мировых экономистов того времени Эдмон Тэри по заданию французского правительства изучил состояние русской экономики, он сделал вывод, повергший в шок власти Франции, Англии, США и Германии: «Если дела европейских наций будут с 1912 по 1950 г. идти так же, как они шли с 1900 г. по 1912 г., Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении». Разумеется, такая перспектива никому не понравилась. После этого началась и война, и активная революционная агитация.

В результате, страна оказалась отброшенной в своем экономическом развитии далеко назад и, казалось, не сможет стать самостоятельной силой. Но, как мы знаем, большевики смогли не только победить в гражданской войне и войне со странами Антанты, но также построили мощное государство - советскую империю, чему во многом поспособствовал опыт пропагандистской работы, полученный в период подготовки революции.

Часть 4

Как было отмечено в предыдущей части цикла об информационных войнах против России, большевики смогли использовать опыт пропагандистской работы, полученный в период подготовки революции, чтобы не только выстоять и победить в гражданской войне и войне со странами Антанты, но и построить мощную советскую империю.

По сути, в годы Гражданской войны молодая Советская Россия не защищалась в информационной войне - она нападала и весьма успешно. Можно даже утверждать, что именно пропаганда сыграла ключевую роль в победе большевиков. Причем первоначально главной формой пропаганды, как позднее признал Ленин, явились сами большевистские декреты. Тот же декрет о мире, принятый II съездом Советов, был адресован не столько правительству, сколько непосредственно народным массам, минуя это правительство. То есть он был предназначен, прежде всего, для развертывания революционной агитации.

При первом же подходе к задачам агитации и пропаганды партия большевиков столкнулась с необходимостью строить это руководство через особый централизованный военно-политический аппарат. Поэтому после подписания декрета об организации Красной Армии 15 (28) января 1918 года в тот же день создается Всероссийская коллегия по организации РККА. В ее составе образуется организационно-агитационный отдел. В первой листовке, выпущенной его аппаратом, был опубликован декрет об организации РККА. На обратной стороне этой листовки напечатали тезисы декретов о создании Всероссийской коллегии по формированию Красной Армии, об ассигновании 20 миллионов рублей на организацию вооруженной защиты власти Советов. Организационно-агитационный отдел Всероссийской коллегии по организации Красной Армии выпустил еще ряд листовок, в которых разъяснял сложившуюся обстановку и призывал рабочих и крестьян вступать в ряды «первой русской Красной Социалистической Армии». Так, в листовке «Все в ряды Красной Армии» говорится о наступлении контрреволюции, которая не брезгует никакими средствами борьбы и жестоко расправляется со сторонниками революции. В доказательство о зверствах контрреволюции говорится о киевском кошмаре — расстреле 1500 рабочих. «Помните все, что удушение русской революции угрожает для всех вас неисчислимо тяжелыми последствиями», говорилось в листовке. И далее объясняются эти тяжелые последствия для рабочих — «вы тогда попадете в кабалу к капиталистам», которые создадут такой же каторжный режим, «какой сейчас существует для рабочих Западной Европы»; для крестьян — «вам придется распроститься со всеми вашими заветными мечтами о землице»; для солдат — «новое продолжение войны»… Таким образом, листовка касалась самых злободневных вопросов тех, кто представлял самую значительную часть населения страны. «Улыбается ли вам такая перспектива? Хотите ли вы снова надеть на себя то ярмо, которое вы наконец с таким большим трудом скинули с себя? — спрашивала листовка. — Если не хотите, немедленно организуйте отпор наглым хищникам…»

В 1918 году, когда была учреждена эмблема Красной Армии — пятиконечная звезда с плугом и молотом посредине, отдел издательства ВЦИК выпустил листовку «Смотри, товарищ! Вот красная звезда!». В ней в образной форме, в виде сказки о правде и кривде, говорилось о значении этой эмблемы: «…это значит, что Красная Армия борется за то, чтобы звезда правды светила пахарю-мужику и молотобойцу-рабочему».

У большевистской пропаганды были свои особенности, которые сделали ее очень сильной. Прежде всего, стоит отметить, что большевики «били в болевые точки», предлагая и обещая при этом немедленные и простые решения. Мир, земля, вся власть советам, то есть воля. Именно лозунги обеспечили им победу в период от Февральской до Октябрьской революции. И здесь нельзя не вспомнить такого мастера пропаганды, как Иосиф Сталин. Летом 1917 года в газете «Рабочая правда» вышла его небольшая статья, которую можно считать образчиком пропаганды: «Солдат, ты хочешь прекращения войны? Трудящийся, ты хочешь прогнать дармоедов и захребетников? Крестьянин, ты хочешь получить землю? Женщина, ты хочешь иметь равные права с мужчиной? Отец семейства, ты хочешь, чтобы твои дети не голодали? Рабочий, ты хочешь получать справедливую оплату?» На все эти вопросы давался один ответ: если ты этого хочешь, иди к большевикам.

В годы гражданской войны эта практика продолжилась – Советская власть обещала и говорила именно то, что хотели слышать народные массы. По сути, обещался «рай на земле», но он был возможен лишь в том случае, если будут уничтожены белые, поскольку они против рая для всех. А вот пропаганда белого движения сильно проигрывала, поскольку носила, в основном, исключительно антибольшевистский характер. В качестве наиболее яркого примера антибольшевистской пропаганды можно привести листовку под названием «Кто ты такой: большевик или доброволец?». В ней были две колонки напротив друг друга, одна «Я – большевик», другая «Я – доброволец». От лица большевика писалось: «Я - большевик, потому что шел с фронта, продал Россию сначала немцу, теперь чужеземцам - латышам, китайцам и комиссарам. Я - большевик, потому что разогнал народное собрание, «учредилку», так как боялся мести народа за братскую кровь, которую пролил за отнятую свободу. А эту свободу представил только нам, большевикам, а всех остальных сделал своими рабами. Я - большевик, потому что отнял у крестьян последнюю корову и лошадь, а все землю передал в руки комитетов бедноты, то есть в руки самых неумелых, ленивых и никудышных хозяев, а всем остальным крестьянам приказал слушать эту голь». От лица добровольца указывалось: «Я - доброволец, потому что отдал свою молодость, проливаю свою кровь за могущество и величие единой и неделимой России. Я - доброволец, потому что стою за созыв народного собрания, выбранного всем народом, так как верю, что оно даст счастье, мир, свободу всем: и левым, и правым, и казакам, и крестьянам, и рабочим. Я - доброволец, потому что даю землю всем крестьянам, настоящим труженикам. Каждый крестьянин будет полным хозяином своего куска и поэтому с большей любовью будет его обрабатывать». Такое противопоставление было крайне неэффективным, поскольку лозунги белых ничего не обещали.

Между тем, Советская власть на местах оказалась совершенно новым типом власти, понятным и удобным для народа. Это было не прежнее земство, в Советах участвовали все. И это была не большевистская организация - в начале Гражданской войны и даже после нее Советы на местах далеко не везде были большевистскими, люди просто собирались и сообща решали свои насущные проблемы, а Советская власть им не только не препятствовала, но и помогала.

Укреплению Советской власти в значительной мере способствовало развертывание печатной пропаганды. В 1917—1918 годах выпускалось несколько центральных военных газет: «Армия и флот рабочей и крестьянской России» (затем «Рабочая и крестьянская Красная Армия и флот») — орган Совета Народных Комиссаров по военным и морским делам, «Красная Армия» — издание военного отдела издательства ВЦИК. В 1918 — 1920 годах издавались фронтовые, армейские, флотские и дивизионные газеты, листовки и брошюры. Каждая армия, дивизия и многие полки имели походные типографии. Уже к концу 1918 года издавалось 3 фронтовые, около 25 армейских и около 70 дивизионных газет. К середине 1919 года выходило 38 фронтовых, окружных, флотских, армейских и им равных газет. Фронтовые и армейские газеты имели тираж от 5 до 25 тысяч экземпляров. Наиболее известные из них: «Красноармейская правда» — орган РВС Южного фронта, «Красная Армия» — орган РВС 12-й армии, «Красный кавалерист» — орган РВС 1-й конной армии. Наиболее широко развернулось издание газет на Восточном фронте. К октябрю 1919 года в армиях этого фронта выпускалось 25 газет с общим тиражом 250 тысяч экземпляров.

Особенно популярной у красноармейцев Восточного фронта была газета 5-й армии «Красный стрелок». Героизм бойцов, информация о становлении новой жизни в Советской России, растущая ненависть местного населения к иностранным интервентам и белогвардейцам, описание их зверств — основные темы публикаций «Красного стрелка» и других красноармейских газет Восточного фронта. Газета «Солдат революции» предназначалась для красноармейцев Южного фронта. Ее постоянными рубриками были: «В чужих странах» (международная информация); «По России» (внутренняя информация); «Красный фронт» (оперативная сводка); «Там, где нет Советов» (о положении в районах, захваченных белогвардейцами).

Антибольшевистская пропаганда качественно уступала пропаганде большевистской. Уступала как по своим масштабам, так и по своей результативности. Это было обусловлено, во-первых, раздробленностью и даже внутренним антагонизмом антибольшевистских сил, а во-вторых, военизированные белые правительства вообще уделяли ей меньше внимания (эсеры и другие социалисты несколько больше, но, в целом, антибольшевистская пропаганда не смогла даже приблизиться к красной). Ее затрудняло отсутствие у белых правительств четкой идеологии и четкой программы. До сих пор распространено мнение о том, что белые правительства пытались реставрировать царский строй – но это не так.

Монархические настроения были довольно сильны, но практически все белые правительства выступали под лозунгом «непредрешения» будущего политического строя в России, это должно было решить Учредительное собрание. Почти все белые правительства всерьез задумывались о том, как бы решить крестьянский вопрос, как добиться каких-то подвижек в рабочем вопросе, однако четких и внятных лозунгов белое движение практически до своего конца так и не смогло выдвинуть. Белые не смогли пообещать «светлого будущего», поскольку они не представляли, каким оно будет. В результате, они проиграли. Большевики тоже не представляли, каким будет это «светлое будущее», но они его обещали – и победили.

В годы Гражданской войны агитационно-пропагандистская работа большевиков составила значительную, решающую часть победы над противниками. У большевиков существовал четко отработанный план проведения очень крупных мероприятий. Это были месячники помощи фронту, месячники защиты советской власти, партийная неделя, неделя помощи крестьянскому хозяйству. Очень торжественно отмечались все революционные праздники, революционные события в Германии, в Венгрии. Выигрыш большевиков был еще и в том, что эти пропагандисты и агитаторы доходили до каждой деревни и, проводя митинги, вечера, встречи, какие-то спектакли, посвященные революционным событиям, когда ставились пьесы, написанные самими красноармейцами, они доходили буквально до каждого крестьянина.

Таких методов работы у белого движения не было, а крестьянство вообще почти выпадало из сферы внимания антибольшевистской пропаганды. Во главе белого движения стояло офицерство, которое считало, что оно вне политики, и интересы массы населения тоже не были в центре их внимания. А вот большевики не гнушались работой среди крестьян. Несмотря на значительную неграмотность сельского населения, на митинги, которые организовывали красноармейские агитаторы, приходило все деревенское население.

Пропаганда среди крестьянства была главной силой большевиков, поскольку крестьянство на всем протяжении Гражданской войны занимало разную позицию и долго выжидало. Но те крестьяне, которые после революции получили помещичью землю, не хотели возвращения старых порядков. А те крестьяне, которые еще не получили землю (поскольку в их местах управляли белые), очень хотели ее получить и поэтому симпатизировали большевикам – Советская власть давала землю и волю, обещая при этом еще и «светлое будущее» – то, чего не могли обещать ни Колчак, ни Деникин, ни Врангель, поскольку они воевали не за будущее, а за возврат прошлого или просто против большевиков.

Стоит отметить, что большевики чрезвычайно активно использовали всевозможные шествия, умело придав новое содержание традиции крестных ходов. Еще одной удачей стало использование традиции русского лубка, нашедшей свое отражение в плакатах и «Окнах «РОСТа» - это было примитивно, но очень доходчиво. И, разумеется, нельзя пройти мимо советского ноу-хау – агитпоездов и агитпароходов. Они останавливались почти на каждой станции и для жителей глубинки это был настоящий праздник, на который собирались со всех окрестных деревень, и о котором потом еще долго вспоминали. По сути, это были не митинги, а своеобразные концертные выступления, которые носили пропагандистский характер – информация доносилась до людей не абстрактными лозунгами, а в доступном для понимания виде – частушками, мини-спектаклями и кукольными сценами.

Собственно, агитационные поезда появились в России еще в период Первой мировой войны как специальные поезда Союза земств и городов, которые вели агитационную работу в патриотическом духе на фронте. Большевики крайне умело использовали этот опыт и развили его. Сначала планировалось применять поезда в основном для распространения литературы, поэтому их называли литературно-инструкторскими. Однако уже поезда Председателя ВЦИК и Председателя Реввоенсовета имели наряду с организационными также и агитационные функции. Поезд Председателя Реввоенсовета Л. Д. Троцкого имел свою типографию и выпускал систематически газету «В пути». В инструкторском поезде «Октябрьская революция», который возглавлял Председатель ВЦИК М. И. Калинин, работали 84 представителя наркоматов и ведомств. Здесь был книжный склад, кинозал, радиоустановка, типография. В поезде выходила газета «К победе!». Поэтому вскоре программа и содержание их работы были расширены и они получили название агитационных. В 1918—1921 годах по стране совершали рейсы помимо названных агитпоезда «Имени Ленина», «Красный казак», «Красный Восток», «Советский Кавказ», «Большевик», агитпароход «Красная Звезда».

Вся эта агитационная работа имела огромное значение, поскольку она работала еще и на разложение белой армии. Если вспомнить, Корниловский мятеж был не столько разгромлен, сколько «распропагандирован», когда солдаты отказывались идти на Петроград. В конечном итоге, западный фронт развалился, чему поспособствовала и пропаганда, осуществлявшаяся через коммунистические фракции, которые организовывались из военнопленных и засылались в венгерские, чешские и австрийские части. Такая же работа проводилась и в белогвардейских частях.

Примечательно, что одновременно с информационным противоборством с белым движением, молодая Советская власть вела информационную войну со странами Антанты и выиграла ее.

Во всех регионах, где находились войска интервентов, — на севере России, на юге Украины, в Сибири и на Дальнем Востоке, в Закаспии и на Кавказе была развернута разъяснительная работа среди иностранных солдат и матросов. В этом у Советской власти был уже опыт. До войск Антанты с усиленной пропагандой большевиков весной и летом 1918 года встретились германские дивизии, оккупировавшие Украину. Генерал Людендорф в своих воспоминаниях отмечал, что немецкие части, побывавшие на востоке, были развращены большевистской пропагандой и оказались не способными воевать на западе.

К проведению пропаганды активно привлекались иностранные коммунисты, входившие в состав РКП(б) и объединенные Центральной федерацией иностранных групп при ЦК партии. Группы иностранных коммунистов издавали на родном языке газеты, брошюры, листовки. Например, французы выпускали газету «III-me Internationale», в которой принимали участие видная деятельница международного женского движения Инесса Арманд, а также бывший член французской военной миссии в Москве Жак Садуль. В газете печатались речи В. И. Ленина, мирные предложения правительства государствам Антанты, освещалась жизнь в советском тылу. Газета печаталась в Москве и переправлялась через фронт. В оккупированной Одессе подпольным обкомом КП(б) Украины выпускалась газета «Le Communist».

Под влиянием агитации французские солдаты и матросы отказывались воевать, заявляли о своих симпатиях к Советской власти. 11 января 1919 года газета «L’Humanite» поместила высказывания бывшего солдата об участии французских войск в войне против Советской России. «Я — против интервенции, — заявил он, — русские свободны выбирать правительство, которое им нравится».

В результате успешной большевистской пропаганды в начале февраля 1919 года произошло политическое выступление на французском военном корабле «Мирабо». В марте при наступлении красноармейских частей на Херсон солдаты 176-го французского пехотного полка отказались сопротивляться. «Мы не воюем с русскими… Довольно войны!» — заявляли они. В апреле не захотел воевать 19-й артиллерийский полк французской армии. Не стал стрелять в красноармейцев также батальон французских колониальных войск. Командующий союзными войсками генерал Д’Ансельм вынужден был признать, что половина его войск «разложена» большевистской агитацией. 6 апреля произошло братание французских солдат с одесскими рабочими, а 20 апреля на военных кораблях французской эскадры, стоявшей на рейде в Севастополе, были подняты красные флаги и моряки приняли участие в демонстрации севастопольских рабочих под лозунгом «Да здравствует Советская власть!».

Пропаганда оказывала все большее влияние на иностранных солдат - после окончания войны с Германией они не хотели больше оставаться в России. 13 ноября 1918 года американский представитель Д. Пуль сообщал: «Подписание перемирия (с Германией на Западном фронте) породило некоторое сомнение среди американских и французских войск. Выдвигавшиеся прежде причины их пребывания на севере России больше не кажутся им обоснованными… Офицеры и солдаты хотят знать, почему необходимы военные действия против большевиков».

Следует отметить, что уже в те годы как ярый антисоветчик отметился Уинстон Черчилль – он был категорическим сторонником развертывания интервенции против Советской России. 11 декабря 1917 года в своем первом публичном выступлении по поводу событий в России он объявил ее выход из войны предательством по отношению к союзникам и утверждал, что Октябрьская революция лишила французскую, британскую и итальянскую армии плодов победы, которая этим летом уже была почти у них в руках. «Россия окончательно побеждена Германией, — говорил Черчилль. — Ее великое сердце разбито — и не только германской мощью, но и германской интригой, не только германской сталью, но и германским золотом».

Став военным министром, У. Черчилль на следующий же день после вступления в должность послал телеграмму генералу Мейнарду в Мурманск и генералу Айронсойдру в Архангельск, подтверждая необходимость пребывания британских войск в России: «Это вопрос не столько военного значения, сколько морального эффекта, — подчеркивал он. — Лучше рискнуть несколькими тысячами людей… чем допустить крушение всей русско-сибирской системы сопротивления (белогвардейцев). Что же это будет за мирный договор, если вся Европа и Азия от Варшавы до Владивостока окажутся под властью Ленина?»

Однако отсрочка демобилизации вызвала волнения среди английских солдат - 8 февраля 1919 года в Лондоне восстали 3 тысячи солдат, которые выступили не просто с требованиями скорейшей демобилизации, но и против посылки войск в Россию.

Росту поддержки России в рабочей и солдатской среде Англии способствовали публикации в социалистических газетах этой страны. М. М. Литвинов, назначенный представлять в Лондоне Советскую Россию, в письме народному комиссару иностранных дел Л. Д. Троцкому сообщал: «Прием, оказанный мне прессой, вполне удовлетворительный… Я опубликовал воззвания к английским рабочим во всех социалистических газетах. Даже буржуазная пресса с готовностью предоставляет мне свои страницы, чтобы объяснить нашу позицию».

Здесь, кстати, весьма уместно обратить внимание на недавнюю публикацию в «Нью-Йорк Тамс» обращения президента России Владимира Путина к американскому народу – мы наконец-то начинаем вспоминать былые навыки ведения информационной войны.

Возвращаясь к событиям столетней давности, надо отметить, что в январе 1918 года английская газета «Дейли ньюс» сообщила о том, с какими требованиями выступают рабочие: «Английскому пролетариату надо последовать теперь примеру большевиков. Нужно требовать теперь перемирия и осуществить мир на принципах, намеченных в России: без аннексий, без контрибуций и на основе самоопределения национальностей. Какое право имеет государство звать нас в солдаты и посылать на войну, когда, по нашему убеждению, надо заключить мир? Мы имеем право знать, за что сражаемся. Не хотим на войну: мы убеждены, что путем переговоров можно добиться большего, чем силой оружия». Большинство рабочих Англии поверили в то, что русская революция послужит на благо мировому пролетариату и симпатизировали ей. Большой размах среди рабочих приобрело движение «Руки прочь от России!».

Разложение среди иностранных войск усиливалось, и их командование признавало эффективность пропаганды большевиков. 27 марта 1919 года начальник оперативного отдела английского генштаба П. Редклифф писал в парламент, что иностранные солдаты «устали, разочарованы, стремятся домой и даже склонны к мятежу». Он сообщил, что моральный уровень этих войск «настолько низок, что они могут стать жертвой очень активной и хитрой большевистской пропаганды, которую противник ведет с возрастающим знанием и энергией».

Таким образом, путем пропаганды Советская власть сумела привлечь иностранных солдат и матросов на свою сторону, поверить в великие освободительные цели своей борьбы и заставила иностранные правительства ограничить применение своих войск для интервенции в России.

Особо следует отметить методы информационной войны, которые в те годы использовались Соединенными Штатами Америки. Ключевую роль в пропагандистской работе играл Комитет общественной информации США, который имел на российской территории свое подразделение в лице Американского бюро печати (АБП). История его создания относится к весне—лету 1917 года, когда в России побывали различные правительственные миссии, представители которых настаивали на более значительном развертывании пропагандистской деятельности США в этой стране с целью удержать Россию в составе Антанты для ведения войны, предотвращение пролетарской революции и своего экономического закрепления здесь.

Глава американской делегации сенатор-республиканец Э. Рут в своем отчете госдепартаменту писал: «Германия атакует Россию своей пропагандой и тратит сотни миллионов, по меньшей мере миллион долларов ежемесячно, чтобы овладеть сознанием русского народа». Именно Рут подготовил «План американской деятельности по сохранению и укреплению морального состояния армии и гражданского населения России», в котором предлагалось: немедленно создать специальное информационное агентство; в связи с интересом в России к политической литературе издать большое количество брошюр и листовок для распространения среди русского населения; убеждал в необходимости издания «Солдатской газеты» для русских войск; организовать кинопропаганду и требовал послать в Россию в спешном порядке побольше кинокартин, показывающих, как США готовятся к войне, чтобы довести до сознания русских идею: «Америка что-то делает»; издать красочные агитационные плакаты для распространения в России; организовать устную пропаганду среди россиян, для которой советовалось завербовать сотни квалифицированных докладчиков.

Расходы на эту агитационно-пропагандистскую компанию Э. Рут оценивал в 5,5 миллиона долларов. Необходимость подобной затраты сенатор аргументировал тем, что содержание одного американского полка на фронте правительству США обходится в 10 миллионов долларов ежегодно; истратив вдвое меньшую сумму на военную пропаганду в России, можно заставить воевать против Германии 640 русских полков.

23 октября 1917 года президент Вудро Вильсон одобрил план Э. Рута, поручив его реализацию Комитету общественной информации США. Ответственным за пропагандистское воздействие на русскую аудиторию был назначен Эдгар Сиссон, бывший редактор газеты «Чикаго трибюн» и сотрудник журнала «Космополитэн». Он прибыл в Петроград уже после Октябрьской революции — 25 ноября 1917 года, где сразу приступил к созданию русского отдела Комитета общественной информации США — Американского бюро печати. С 24 октября в офис АБП стали принимать по кабелю информацию из США и рассылать ее по всей России. Учитывая частые нарушения в системе российской телеграфной связи той поры, бюро создало свою курьерскую службу для распространения не только получаемых сообщений, но и литературы. Специальные люди занимались тем, что дежурили на вокзалах, посещали многочисленные собрания, конференции, митинги и совещания в Петрограде и Москве и старались обеспечить литературой каждого участника, особенно приехавших из других районов страны. Они также добывали адреса, по которым рассылались издания АБП. Кроме сотрудников АБП в корпус распространителей пропагандистской продукции входили эмиссары различных американских благотворительных организаций и миссий, но главным образом представители русской интеллигенции, учащаяся молодежь, журналисты и т. д.

За короткий срок Сиссону и его сотрудникам удалось создать широкомасштабную систему пропаганды — от Петрограда и Москвы до Владивостока и Архангельска. Первенство в арсенале средств воздействия этой организации на русскую аудиторию принадлежало печатным изданиям, о чем говорит пример лишь одного месяца работы: с 15 июля по 15 августа 1918 года было распространено 479 300 экземпляров пропагандистской литературы - листовки, афиши, проспекты, брошюры, журналы «Американские бюллетени» (Москва) и «Дружеское слово» (Владивосток).

Главным из этих изданий был журнал «Американские бюллетени», который выпускался еженедельно с декабря 1917 года отделением Американского бюро печати в сотрудничестве в Американским генеральным консульством в Москве. Основным содержанием «Американских бюллетеней», как и всей американской пропаганды в России, являлась канонизация системы государственного управления США, морализирование и навязывание традиционных стандартов, морально-ценностных постулатов, лежащих в основе американской идеологической традиции. В журнале «Американские бюллетени» они сводились к следующим трем незыблемым положениям: Америка в военном отношении непобедима и поэтому необходимо встать на ее сторону для достижения полной победы; Америка — страна свободы и демократии и, следовательно, ей нужно всецело доверять, ибо она одна только может противостоять вероломным империалистическим правителям; благодаря своей политической прозорливости президент Вильсон — единственный человек, который представляет картину будущего послевоенного мира и делает все для ее достижения. Совместная с союзниками победа должна будет привести к созданию этой новой эры мира и надежды, в которой армия и оружие будут преданы забвению, все человечество соберется вместе и сядет за представительный круглый стол наций, малые народности будут освобождены от гнета, а каждая страна и каждый народ обретет суверенитет.

АБП использовало весьма мудрую тактику – не было никаких открытых нападок на большевизм, упор делался на пропаганде принципов демократии и целей США и союзников, в связи с чем публиковалась масса новостей и специальных статей об условиях жизни в США и американской мощи. Это, по сути, был классический образец так называемого «метода скрытого идеологического воздействия» - за демонстрацией совершенства американской государственной системы и политики скрывалось противопоставление капиталистической цивилизации социалистическому строю, в результате которого у читателей появлялся вывод о несостоятельности социалистических идей и социалистических преобразований. Все это дополнялось демонстрацией американских кинофильмов, лекциями, концертами, благотворительными вечерами.

Собственно, если обратить внимание на день сегодняшний, можно обнаружить, что данные методы до сих пор лежат в основе американской пропаганды, за тем лишь исключением, что фамилии американских президентов регулярно меняются.

Однако, несмотря на свой широкий размах, американская пропаганда в те годы не достигла желаемых целей. И дело тут не в «подозрительности, недоверчивости, угрюмом характере русских» или же «трудностях общения с ними», как об этом утверждали американцы. Главной причиной неудачи американской информационной кампании было неприятие русским сознанием внешней интервенции. В народном сознании выступление американцев независимо от их заявленных целей рассматривалось как вмешательство во внутреннюю жизнь, посягательство на суверенные права и захват территории.

Результат всем нам известен – Страна Советов справилась и с белым движением, и с интервенцией. Более того, по всему миру распространилось коммунистическое движение, которое весьма поспособствовало получению Советской Россией новых технологий, необходимых для развития промышленности, за счет создания за рубежом разветвленной агентурной сети по линии Коминтерна. Однако информационное противостояние на этом не закончилось, главные события были еще впереди.

http://aftershock.su/?q=node/207257