Эй, есть кто-нибудь живой?
Вопрос задала Котострофа.
Ответ никто не услыхал.
Молчал, покрывшись льдом прозрачным,
Задумчивый седой Байкал.
Резвились нерпы во глубинах -
Они за омулем гнались.
А омуль бормаша пытался
Добыть, чтобы продлилась жисть.
Куда-то плыли голомянки,
Эндемичностью светясь.
Со льда восстала Котострофа,
И вдаль пошла, перекрестясь.
И так же смотрит...
Пока лежала Котострофа,
Дыханьем льдину согревая,
Со дна ко льду подходит бормышь:
Ведь любопытно - кто токая?
Он на красоты Котострофы
Весьма восторженно глядел,
И бормышам, своим собратьям,
О том красиво песню пел.
Сих звуков дивная цепочка
Неслась по озеру, неслась,
И вскоре к Котострофе живность,
Кишмя кишмюче, собралась!
Тут были губки, нематоды,
Веснянки, всякия рачки:
Они смотрели Кототстрофе
Не щуряся в ея зрачки.
Рачок эпшура был проворен:
Он воду резво поглощал,
И, совершив ея очистку,
В Байкал обратно испускал.
Мелькнул осётр, таймень и щука,
Налим, и хариус, и сиг.
Тогда постигла Котострофа -
Байкал живой. И он велик.













