Высота ноль сорок семь

Архивный текст. Опубликован в газете "Вся неделя. Ангарск" 31.01.2007 год
Высота ноль сорок семь

К этой точке на высоте 2109 метров над уровнем моря двое суток пробивался сквозь штормовой ветер и непогоду вертолет МЧС. Седловина перевала Кошпеш в горах Тофаларии стала последней точкой маршрута группы Егора Полтавченко. С этой вылизанной ветрами площадки ангарчане Наталья Сеньковская, Евгений Коломейцев, Иван Воложин и руководитель похода Егор начали спуск к истоку речки Левый Казыр. Для Наташи и Жени этот спуск оказался последним…

ЛУЧШЕ ГОР МОГУТ БЫТЬ ТОЛЬКО ГОРЫ

К походу, зарегистрированному в спасательной службе как «единичка» - маршрут небольшой сложности, ангарчане готовились около полугода. Выбирали не только место - сказочную страну гор Тофаларию. Подбирали состав группы, обзаводились серьезным и дорогостоящим снаряжением. Спутниковый телефон, навигационный прибор GPS, лавинные шнуры, два бипера - прибора, облегчающего поиск погребенных под лавиной, титановые лопаты и лавинные щупы… Подобным образом экипируются разве что московские команды. Увы, из всех этих чудес технической мысли Егору пригодились два последних. Ну и телефон, по которому он сообщил службе МЧС о гибели товарищей, передав для посадки вертолета координаты «высоты ноль сорок семь» - под таким номером навигатор зафиксировал начальную точку последнего спуска.
- Весь маршрут до Большого Саяна шли с санями - практически не было снега. За перевалом Мусс-Даг-Дабан как будто попали в другую страну. Снега и метель стеной - не пурга, а «молоко», - рассказывает Егор Полтавченко. «Молоко» - понятие специфическое: в потоках ветра непрерывно пляшет снежная крупа, и в этой каше порой не видно носков собственных ботинок.
- Двадцать пятого января вокруг стояли такие снежные стены, что мы не смогли найти перевал: сыпала крупа, в «молоке» обозначались лишь склоны гор. Посовещались, решили идти через Кошпеш и спускаться до верхней границы леса, хотя бы до первых лиственниц. Назавтра встали поздно, около двенадцати. Погода без изменений - 19 градусов, ветер и крупка. Потом появилось блеклое солнце, обозначились тени. Сходил на разведку. Группой шли по моему следу - его даже не занесло…
Особенно Егор подчеркивает, что ничто не говорило о лавинной опасности: не было ни резкого изменения погоды, ни характерного «уханья» под ногами, ни следов других лавин. Седловина была голой, из-под неглубокого снега торчали жухлая трава и камни. На эту площадку в конце концов и сядет вертолет, в который погрузят Егора, Ивана и тела двух погибших товарищей.
- Осмотрели склон. Я спустился сам на какое-то расстояние, дно уступа на глаз было рядом. Спешились, привязали лыжи на короткий поводок. Пошел первым, за мной след в след ребята - с дистанцией двадцать-двадцать пять метров, чтоб не потерять друг друга из виду. Не «подрезая» склон, а двигаясь точно по направлению течения воды…
Существует масса способов прохождения опасных склонов, но самый эффективный из них разработан альпийскими стрелками времен Второй мировой войны: заснеженный скат забрасывают гранатами, и с него сходит все, что могло или не могло сойти. Универсальный - вообще не ходить в горы. Во всех инструкциях рекомендуют подозрительное место обойти, поискать более простой путь. Часто, обходя лавиноопасный перевал, путники гибнут под лавиной на «безопасном» траверсе…
- Они нарушили правила прохождения перевала. Они вышли на лавину. Она сошла. У них была аппаратура, но они ее отключили. Не смогли здраво оценить ситуацию, - сказал корреспонденту программы «Вести-Иркутск» замначальника Байкальского ПСО Виктор Гулевич.
- Сейчас особенно свежий снег. Все зависит от крутизны склона, условий и тем более - от внешнего воздействия. Причина только во внешнем воздействии. Они нагрузили склон всей группой. Все четверо, - заявил телеканалу АС-Байкал ТВ Александр Степанов, начальник областной аварийно-спасательной службы, руководивший операцией спасения.

ЗДЕСЬ ВАМ НЕ РАВНИНА - ЗДЕСЬ КЛИМАТ ИНОЙ

- Заявление Степанова абсолютно не соответствует действительности, - говорит Егор Полтавченко - Перевал был плоским и голым, а склон, обнажившийся после схода снега - не травянистый, а крупноглыбовой. Такие не считаются лавиноопасными. Снег не «грузили», шли с дистанцией, Наташа замыкающей. В «молоке» невозможно иначе. Биперы и лавинные шнуры лежали в рюкзаках. Бипер - устройство, которое попавший в лавину должен сам включить, и тогда второй прибор покажет его расположение…
«Умное» устройство, увы, бесполезно, когда погребенный под снегом человек не может даже выплюнуть забившийся в глотку снег, а не то что рукой пошевелить. В «сухой» лавине, когда снежная масса плотно смыкается и заполняет дыхательные пути, срок выживания исчисляется минутами. В «мокрой», если она настигла сзади, перед лицом может образоваться воздушный «пузырь», позволяющий некоторое время дышать и даже звать на помощь. Затем от тепла дыхания снег подтаивает, образуя непроницаемую корку, и человек погибает от отравления собственной углекислотой. В «пузыре» можно прожить до получаса.
Извините за черный юмор, но лавинный шнур - яркая лента, которая цепляется к поясу, со стрелками, направленными к телу, - как и оранжевый спасжилет у водника, служит скорее не для спасения жизни, а для того, чтобы спасателям легче было отыскать твой молодой и красивый труп…
- К концу спуска глубина снега увеличилась. Потом - удар в спину, темнота и движение… Я почувствовал, что задыхаюсь, стал действовать как тонущий пловец, успел «вынырнуть» лицом и выплюнуть снег, - продолжает Егор. - Услышал стон, совсем рядом увидел Ивана - из снега торчала рука без варежки, он подняться не мог - давил рюкзак. Успел выбраться сам, откопать ему голову, вытряхнуть крупку изо рта - Ваня задышал.
- Почувствовал, что меня понесло, и услышал Женькин крик: «Ванька!», - описывает события Иван. - Отплевывался от снега, забивающего дыхательные пути. Когда все остановилось, стал звать на помощь…
Это и был тот самый стон, который Ивану казался криком. Метрах в трех от них лежал Женя Коломейцев. Вернее, из-под снега торчала нижняя половина тела. Бросились копать - впоследствии у Ивана, потерявшего в потоке рукавицу, обнаружится отморожение пальцев правой руки. Лицо товарища было уже синим. Повинуясь врачебным навыкам, Ваня перерезал грудной ремень рюкзака, утащившего Женю «на дно», попробовал услышать биение сердца или пульс на сонной артерии.
- Рефлексов уже не было, - констатирует Иван Воложин, «в миру» врач городской детской больницы. - А все ампульные препараты в рюкзаке просто замерзли, и ввести что-то, например, адреналин, было невозможно.
Наташи в пределах прямого обзора не было видно. Сразу же, как только стало ясно, что Женьки уже нет в живых, Егор позвонил по спутниковому телефону в МЧС и сообщил о трагедии. Надо отдать должное его профессионализму и самообладанию: не забыл и несколько раз нажал кнопку спуска своего «Олимпуса», оставшегося висеть на шее. На снимках, не претендующих на художественность, обозначился глыбняк обнажившегося склона, недалекая - метров восемьдесят-сто (по координатам GPS «точка ноль сорок восемь» была на 36 метров ниже роковой «сорок седьмой», а уклон составлял около тридцати градусов) - голая седловина, вал снега и оставшееся снаряжение.
- Повезло, что рюкзаки были при себе. Начали копать пещеру - у Ивана отмороженная рука вздулась. А потом всю ночь, все последующие сутки искали Наташу. Я сразу сказал: пока не отыщем, мы с тобой отсюда никуда не уйдем, - рассказывает Полтавченко. Ощупали весь склон - сперва одной лыжной палкой. Нашли Женькины потерянные палки, свинтили в один длинный щуп. К вечеру в субботу, когда искавший группу вертолет, не пробившись сквозь снежный шквал, вернулся в аэропорт Нижнеудинска, щуп наконец уткнулся во что-то мягкое. Лишь через два часа непрерывной работы - окаменевший снег пришлось наотмашь рубить титановой лопатой - на глубине трех метров обнаружилось тело Наташи. Она лежала навзничь, лицом к своему последнему склону, и улыбалась…
- Эти сутки я не спал. Не мог спать. Закрывал глаза - и на меня все время шла лавина…
На глазах Егора, немолодого мужика, прошедшего огни и воды, пятнадцать лет отдавшего Крайнему Северу, появляются слезы.

Я СПРОСИЛ ТЕБЯ: ЗАЧЕМ ИДЕТЕ В ГОРЫ ВЫ?

Бывалые говорят: мы ничего не покоряем. Горы покорить невозможно - это они покоряют нас, мы покорены горами, многие - до конца жизни.
Наташу Сеньковскую, единственную в Ангарске женщину-спелеолога, Тофалария покорила после первой экспедиции в местные пещеры.
- Наташа была в восторге от этой страны, мечтала вернуться туда, - говорит заведующая отделом Дворца творчества детей и молодежи Татьяна Кляченкова. Именно она пригласила Наталью Сеньковскую, опытного спелеолога, работать в ДТДиМ - знакомы были еще со времен совместной учебы на геофаке. - Знаете, она была предельно ответственна. Даже меня, как не имеющую «пещерных» навыков, в колодец под Раздольем не пустила. А Тофаларию во сне видела, мечтала туда вернуться. Вот и вернулась…
Наташа была единственным инструктором в Ангарске и одним из немногих в регионе, имевшим удостоверение «инструктор гид-проводник спортивного туризма», выданное Туристско-спортивным союзом России. Документ давал право водить группы по всем мыслимым и немыслимым маршрутам - от водных до горных.
С подростками работала увлеченно, тренировала их в окрестностях Ангарска, в Раздолье, на берегах Байкала. Именно по Наташиной инициативе была проведена известная операция по очистке Иконинской пещеры, в которую одно из предприятий сгрузило контейнеры с химическими отходами. Снаряжение стремилась иметь всегда самое современное… И ни одного серьезного инцидента в руководимых ею походах.
- Почему Наталья шла замыкающей? Почему несла такой тяжелый рюкзак? Почему, когда я его открыл, лавинный шнур лежал внутри? Почему пояса рюкзаков на спуске не отстегнули? - Бесконечные, бессильные, бесполезные вопросы задает Егору Наташин муж Володя. Не дай Бог кому-то стать свидетелем подобного диалога - диалога двух мужиков годами под пятьдесят, один из которых потерял все, что имел в этой жизни, а другой виноват лишь в том, что остался жив…
- Выпендрились, не искали легких путей… Да ты же знаешь, что этим маршрутом зимой никто с шестидесятого года не ходил! Вон, вспомни, год назад на Утулике Витя Абельганс тоже выпендрился: пройдем порог, не слабаки! Себя и еще трех человек сгубил!
Тень утуликской трагедии («Формула безопасности», «ВН» от 23 июня 2005 года, №45) еще долго будет витать над туристами ангарского турклуба. Бориса Ханина, осмелившегося дать жесткую нелицеприятную оценку действиям руководителей, «отлучили от дома» - по крайней мере, так утверждают «зубры» ангарского туризма.
Из Питера на похороны вылетели двое сыновей Наташи и Володи. Младшего она из Тофаларии «по спутнику» поздравила с защитой университетского диплома. Володя - сам геолог, прошел не пройденные туристами маршруты, он сам выбирался из-под лавины, он знает «азбуку» гор. Но за всеми вопросами - один, молчаливый, на который нет и не может быть ответа: «Почему у меня больше нет Наташи?!»
- Вы нормальные мужики. Не бросили. Я думал лететь туда в апреле, пред таяньем снегов, и искать Наташу, пока не найду. Простите, если что…
Володя за порогом протягивает на прощание руку Егору и его товарищам.

ПРОЙДУТ ТОБОЙ НЕ ПРОЙДЕННЫЙ МАРШРУТ

Помнишь, мечтал Женька яхту построить,
Помнишь, хотел в Гималаи сходить,
А летом с Наташкой они собирались
По странам Европы педали крутить.

Помнишь, ходили мы с Жекой,
Помнишь, с вершины смотрели рассвет.
Где-то, как прежде, рассветы пылают,
А Женьки теперь больше нет…

Помнишь, такой был всегда компанейский,
Веселый, куда б его не занесло,
С лавинами был на «ты» Коломейцев,
Да в этот раз, надо же - не повезло.

Помнишь, ходили мы с Жекой,
Помнишь, в распадке рассвет ледяной,
Снова походные дни вспоминаешь
И Женька опять - как живой.

Эти безыскусные строчки написал по следам трагедии Андрей Зорин, товарищ Жени Коломейцева по турклубу.
Как и Наталья, 1958 года рождения, Жека был одним из сильнейших и опытнейших «горников» Ангарска. «Турье» вообще народ, которому возраст нипочем: это особое состояние души, доступное избранным, передающееся зачастую через поколения. В очередной раз Женя подтвердил старую истину: в походах гибнут либо новички, либо самые опытные. То, что его вместе с Иваном и Егором лавина стащила на «конус выноса», не спасло Женю от трагической случайности.
Собственно, случайность определила и окончательный состав группы. Четверо - не оптимум: впятером легче тащить общественное снаряжение. Если Наташин рюкзак весил около 18 килограммов, то Женин, как и у его товарищей, - полцентнера. Возможно, в последний момент ему не удалось «взять вес» и преодолеть те полметра, что отделяли его от глотка спасительного кислорода.
Вообще-то первоначально группа готовилась к выходу ввосьмером.
- Кто-то в последний момент не нашел понимания в семье. Кто-то не пошел, опасаясь как раз лавин, - рассказывает один из товарищей Егора (он предпочел остаться неназванным). - Знаешь, то, что придумали об «адреналине», - полная чушь. Нет в походах никакого адреналина: когда идешь - есть тяжесть, когда сорвешься с ледопада - страх, когда видишь под собой снежные вершины или хоть кристаллы льда на утренней траве - блаженство. И возвращаешься полностью счастливым, а через некоторое время снова срываешься в дорогу. И всегда знаешь, что можешь не вернуться. Лично я знаю об этом всегда и не испытываю по этому поводу ни страха, ни других эмоций.
Он отказался от похода в последний момент. Почувствовал: не вернется - и никто не спасет его семью, плод «поздней первой любви», от нищеты и бездомности.
- Ей, кроме меня, никто не сможет помочь. А пошел бы с Егором - возможно, погиб бы вместе с ним. Или разделили бы ответственность за то, что остались живы.
По словам моего собеседника, «тянет в горы» после удачных походов, и это не имеет ничего общего с наркоманией. А после гибельных…
- Кто-то спивался, кого-то до смерти травили бывшие друзья. Кто-то терял не только друзей, но и родственников. Сегодня нельзя никого судить: надо защитить от людей и поддержать тех, кто выжил. Нас мало, и мы все равно ходили и будем ходить в горы…
С утра в воскресенье, 27 января, Егор с Иваном вытоптали на перевале площадку для посадки вертолета. На шест водрузили ориентир - красную куртку: Егор, проработавший в геодезических экспедициях Чукотки пятнадцать лет, близко знаком с «повадками» вертолетов. После обеда услышали звук приближающегося борта…
Тела Наташи и Жени доставили в морг Нижнеудинска. Егор и Иван в четыре утра в понедельник вернулись а Ангарск. Тут же пресса пустила слух, что в связи с нарушением техники безопасности родственникам погибших не выплатят положенной страховки - по 25 тысяч долларов. Впрочем, страховая компания, единственная в области, что страхует туристов, не предусматривает в договоре выплат наличными. Она гасит лишь транспортные расходы по доставке, живыми или мертвыми, «до ближайшего лечебного учреждения России». Разумеется, старховщикам понадобятся более взвешенные экспертные оценки, чем оброненная по горячим следам фраза руководителя спасательной экспедиции Александра Степанова.
- В чем Степанов бесспорно прав - любой заснеженный склон можно считать потенциально лавиноопасным, - внезапно роняет Егор в процессе нашей беседы.
Воздержусь от оценок. Туризм, как и все сферы человеческого бытия, сильно изменился после распада Союза. Перестала работать контрольно-спасательная система: теперь для выхода в любой поход нужно лишь уведомить спасателей о предполагаемом маршруте и его категории. Отсюда и формально зарегистрированная категория - «единичка»: порой «двойки»-«тройки» тянут на «пятерку» и наоборот. Маршрут ангарчан по продолжительности - около трехсот километров по карте, без учета рельефа - и количеству заявленных пиков тянул, как минимум, на «пятерку». А не позаботься Егор о надежной связи - спасатели не скоро бы направились на поиски пропавшей экспедиции. И не факт, что Ангарск прощался бы уже не с двоими ветеранами туризма…
Иван в группе младший. В походах десять лет, со школы. От вопроса, пойдет ли еще, уходит:
- Не буду отвечать. Не знаю.
Возможно, мой неназванный собеседник, руководитель ряда сложнейших походов последних лет, ответил бы иначе. И еще раз упомянул бы о равнодушии к смерти.
А ответом ему могли бы послужить горькие слова, сказанные Володей, мужем Наташи:
- Ты Экзюпери читал? Об ответственности за тех, кого ты приручил?

Сергей ЗИННЕР