Ложь в адрес России со стороны политических лидеров стран Запада становится очевидна для обозревателей ведущих средств массовой информации мира. Даже в "Форбс" появилась сенсационная статья "Не была ли Россия права в отношении Арабской весны?"

В ней автор рассуждает на тему того, что именно российские эксперты верно оценили перспективы революций в рамках так называемой "Арабской весны", за которыми очень хорошо просматривалась рука Белого дома и американских спецслужб. "...в России говорили о том, что Арабская весна может привести к экономической разрухе, межрелигиозным конфликтам и политическому хаосу"... Так все и произошло. Если посмотреть на ситуацию трезво, то в Египте начинается гражданская война. Действия проамериканских сил в Сирии привели уже к гибели более 100 тысяч человек. Экономика Туниса - находится в руинах. Ситуация в Ливии - что-то среднее между каменным веком и худшими вариантами феодализма - а еще несколько лет назад она была одним из самых развитых светских государств Африки!

В конфликты оказывается втянуто все больше и больше государств. Начинает бурлить Турция. В очередной раз всполохнул Ирак. Активное участие в этих событиях боевиков с Северного Кавказа говорит, что рано или поздно эти события могут в очередной раз ударить по России...

Во всей этой ситуации именно Москва оказалась, вопреки визгам Госдепа и Белого дома, той силой, которая максимально противостоит хаосу и защищает права обычных жителей региона!

Другая глобальная ложь - мифическое ущемление прав секс-меньшинств. Уже даже до части ЛГБТ-активистов, которые еще вчера восторженно орали оды Белому дому, начала доходить очевидная "несоразмерность" реакции США и ЕС на отношение к секс-меньшинствам со стороны официальной Москвы и союзников Запада в Персидском заливе.

В американской "National Review" появилась недоуменная статья относительно того, что власти стран Запада никак не реагируют на то, что в Саудовской Аравии и других монархиях Ближнего Востока гомосексуалистов всех мастей призывают убивать и официально казнят! Не за пропаганду, не за насилие, не за общественную активность - а просто за то, что они такие, как они есть. Не лечить, даже не сажать в тюрьму - а именно убивать! И, не смотря на это, Саудовская Аравия - важнейший стратегический партнер США, а "демократическая" Германия экспортировала в страны Персидского залива только за первое полугодие 2013 года оружия более, чем на миллиард евро! И никаких соплей по поводу голубых! Та что голубых. Никого не волнует, что женщины в этих странах практически полностью лишены гражданских прав, девочек выдают замуж с 8 - 9 лет, а изнасилованных женщин отправляют в тюрьму (это вообще отдельная тема для рассуждений).

Зато сразу после того, как Елена Исинбаева, призвала мир уважать законы и традиции России в контексте запрета пропаганды сексуальных извращений детям - началась международная травля спортсменки! Уже на следующий день Луиз Хейзел обратилась в МОК с требованием лишить Исинбаеву статуса посла Юношеской олимпиады. А вот проводить акции протеса в Дубаи и Эр-Рияде Хейзел и прочие активисты не спешат... Нет заказа???

Информационная война против России и русских идет не только из-за того, что Москва поддерживает Асада или запрещает голубым педофилам пропагандировать грязь детям. Все это вторично. Запад видит в России глобального конкурента, и будет уничтожать ее любой ценой.
http://kgb-ru.livejournal.com/18745.html

+0-0

• Цитировать
• Обратиться

Прорыв Пакистана: атомная бомба, генералитет, исламисты, надежды на Китай и Россию
Опубликовано: Монография Клуба Aurora Expertum «Ислам как субъект глобальной политики». 26.06.2012; Текст также можно прочитать на http://ru.scribd.com/

Александдр Собянин

Республика Индия и Федеративное государство Исламская Республика Пакистан (ИРП) были созданы в 1947 году решением Британской короны предоставить бывшей Британской Индийской империи государственную независимость. Искусственное разделение по религиозному признаку (индусы и мусульмане) привело к жестокой войне, в ходе которой были убиты миллионы мирных жителей, а десятки миллионов были вынуждены бежать в Пакистан или из Пакистана в Индию. В 1947 году Пакистан включал в себя и Бангладеш. В ходе третьей войны между Индией и ИРП в 1971 году Бангладеш с оружием в руках отстоял свою независимость и объявил себя суверенным государством.

В административном плане Исламская Республика Пакистан является федеративной республикой и состоит из четырех провинций (Пенджаб, Синд, Северо-Западная пограничная провинция — СЗПП), Белуджистан, федеральной столичной территории, а также Территории племен федерального управления (ТПФУ). Под контролем Пакистана находятся также т.н. «Северные территории» и «Азад Кашмир» («Свободный Кашмир»). Фактически можно сказать, что Пакистан состоялся и устоял только благодаря войнам и военному управлению — СЗПП, ТПФУ и Азад Кашмир создавали и создают постоянные риски распада страны или ее военного поражения. Население ИРП насчитывает, оценочно, около 180 млн человек, но последняя перепись проводилась в далеком 1989 году, и точных цифр не знает никто.

Северо-Западная провинция и территория племен появились как самоуправляемые регионы еще при британской колониальной администрации. В ходе «Большой игры» в XIX веке — начале XX века между русской и британской зонами было проведено размежевание, и британцы заложили долгосрочные мины под стабильность в регионе в виде Ваханского коридора на Памире и «Линии Дюранда» между Афганистаном и Британской Индийской империей.

СЗПП включает в себя области Малаканд, Хазара, Мардан, Пешавар, Кохат, Банну и Дераисмаилхан. Территория племен федерального управления (ТПФУ, ФАТА, FATA, Federally Administered Tribal Areas) состоит из семи районов: Баджаур, Момманд, Оракзай, Хайбер, Курам, Северный и Южный Вазиристан. В ТФПУ действуют шариатские суды и другие элементы исламского правления — племена применяют «обычное право мусульман», в основе которого лежит пуштунский кодекс Пуштунвали, включающий в себя «коллективную ответственность за действия каждого члена племени и территорию их проживания». С некоторым упрощением можно сказать, что граница СЗПП и ТПФУ пролегла в свое время там, где заканчивались железные дороги и начинались ненадежные горные дороги и тропы, где военная админстрация была неспособна обеспечить применение нормы обычного законодательства и методы госуправления.

К клубку противоречий вокруг «линии Дюранда» и самоуправления пуштунов добавляется влияние арабских и глобальных исламистских политических организаций. С началом боевых действий в Афганистане в 1979 году с помощью ЦРУ на территории Пакистана были структурно оформлены и оснащены всем необходимым экстремистские организации моджахедов, которые проходили школу партизанской войны против советских войск на сопредельной территории. Шефство над ними взяла на себя Межведомственная служба разведки Пакистана (МСРП).

Основными течениями пакистанского ислама, имеющего в силу исторической и культурной общности с Индией значительные наслоения суфизма и кастового деления, у суннитов являются деобанди, барелви и ваххабиты, у шиитов — двунадесятники и исмаилиты. Исмаилиты, в свою очередь, представлены в Пакистане двумя основными сектами — низариты (духовный глава Принц Карим Ага Хан IV) и мусталиты (малочисленны). На структуру мусульманских общин в Пакистане накладывает и специфика родоплеменных отношений, генеалогия того или иного клана, потомки которого в силу обстоятельств исторического развития могут происходить от арабов, народов иранской или тюркской групп. Наиболее напряженные и агрессивные взаимоотношения в Пакистане отмечаются между суннитами-деобанди и шиитами. Конфликтуют, хоть и менее агрессивно, и две основные суннитские секты — барелви и более ортодоксальная деобанди.

Шииты, компактно проживающие в Панджабе, Карачи и СЗПП, составляют около 20% мусульманского населения Пакистана. Большинство из них принадлежат к течению «двунадесятников» (иранская ветвь). Многие государственные деятели Пакистана, включая первых лиц, были шиитами. Действуют шиитские политические организации.

Представлен широкий спектр суннитских религиозно-политических партий и экстремистских организаций, большинство из которых объединены идеей борьбы за чистоту ислама против «неверных», к которым причисляют христиан, индуистов и мусульман-шиитов. Сунниты и шииты в Пакистане регулярно устраивают теракты друг против друга. При этом невозможно зачастую определить, где это происходит с участием спецслужб далеких стран, а где по внутренним причинам неприязни двух мусульманских общин друг к другу. По мнению экспертов, за организацией наиболее резонансных и кровавых терактов двух мусульманских общин друг против друга зачастую стоят арабские, британские и спецслужбы других стран.

В удержании целостности государства важнейшую роль играет регулярная армия и созданная в 1948 году генерал-майором английской армии Кауторном Межведомственная служба разведки (МСРП). Служба принимает активное участие в формировании внешней политики, использует в своих интересах возможности пакистанских партий, активно работает с исламистскими политическими и военизированными группами. Афганская секция МСРП в Равалпинди готовит боевиков из многих стран мира, включая государства Средней Азии. Активное участие МСРП было отмечено при создании Движения «Талибан». МСРП участвует в подготовке и засылке террористических групп в Кашмир и в Индию, зачастую действует как практически независимая организация, преследующая собственные интересы и очень опасная для легитимной гражданской власти в ИРП.

Угрозе новой войны между Индией и Пакистаном подвергли в 2008 году подготовленные МСРП боевики-исламисты, устроившие ряд громких терактов в Мумбаи. Ноябрьская атака на Мумбаи ошеломила весь мир. Вооруженные силы Индии были отмобилизованы и подготовлены к весьма вероятной войне. Лишь вынужденное признание «некоторого участия» спецслужб ИРП в деятельности террористической группы и начавшийся диалог военных и спецслужб двух стран снял риск начала военных действий.

В целом острота проблемы нахождения на территории Пакистана лагерей для подготовки боевиков не может быть снята в ближайшие годы, т.к. для Пакистана влияние на террористические группировки является одним из важных элементов обеспечения национальной безопасности и удержания других государств от прямого военного вмешательства в дела Пакистана, от военного вторжения.

2 мая 2011 года в пакистанском город Абботабад в особняке-крепости «морскими котиками» армии США (группа SEAL) был ликвидирован лидер «Аль-Каиды» Усама бен Ладен. Спецоперация спецназовцев взорвала политическое пространство Пакистана, предельно обострила отношения генералитета с американскими военными, на долгое время закрыла транзит грузов из Карачи в Афганистан. Позже врач, выдавший Бен Ладена црушникам, был приговорен к большому сроку заключения. После убийства Бен Ладена и беспредела, по мнению пакистанцев, американских беспилотников в приграничной зоне и в СЗПП и ТПФУ, доверие между американскими и пакистанскими военными восстановлено или не может, или может быть очень и очень нескоро.

Отметим также важнейшую роль Верховного суда Пакистана, который по Конституции имеет огромные полномочия и реальную независимость от исполнительной и законодательной ветвей властей — такая независимость суда нередкое явление в мусульманских странах, но редко где Верховный суд может действительно успешно отрешает глав государства от власти. Последний пример: 19 июня 2012 года, когда Верховный Суд ИРП отрешил от должности премьер-министра Пакистана Юсуфа Резу Гилани.

В целом, взаимоотношения между светскими властями и генералитом Пакистана, между разведкой и мусульманскими организациями, между шиитами и суннитами, между ветвями власти, между пуштунами и белуджами с федеральными силовиками образуют собой достаточно устойчивую и гибкую конструкцию. Эта гибкость и приспособляемость к переменам позволила Пакистану пройти через многие войны с Индией, через госперевороты, через убийства президентов и премьер-министров, через экономические и политические потрясения. Пройти — и сохранить при этом твердую власть и способность обеспечивать стратегические интересы Пакистана в будущем. Эти стратегические интересы включают в себя сближение с Китаем и с Россией.

Самые крупные экономические проекты, а также самые жесткие экономические вызовы связаны прежде всего с отношениями с другими странами. Происходит это естественным образом, поскольку Индию от Пакистана отделили по религиозному признаку, никак не соотносящемуся с экономическим районированием и экономической географией. А географически Пакистан, в нынешнем его виде, должен примыкать к одному из выходов на внешние рынки — это может быть среднеазиатское направление (Афганистан), китайское (Кашмир) или морское (порты Гвадар, Карачи).

При этом самое естественное с точки зрения экономической географии направление через Пенджаб на Индию является полностью закрытым, на индо-пакистанской границе регулярно устраиваются туристические шоу с «автобусами и поездами дружбы», проводится «крикет дипломатия», но и только. Индия демонстративно игнорирует экономические интересы Пакистана.

Самыми важными проектами экономического развития для Пакистана являются два энерготранспорных проекта и инфраструктурно-транспортные — Трансафганский газопровод (ТАПИ, Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия) и проект поставки электроэнергии из Средней Азии CASE-1000. Проект ТАПИ обсуждался почти 20 лет, а подписание состоялось 23 мая 2012 года, когда индийская компания «GAIL Ltd.» и пакистанская «Inter State Gas System (Private) Ltd.» подписали с Туркменией Соглашение о купле-продаже газа (GSPA), с финансовым участием Азиатского банка развития. Критическая важность инфраструктурно-транспортных прорывов осознается руководством Пакистана и генералитетом.

Поэтому помимо Каракорумского шоссе в Китай, строительства глубоководных портов Гвадар и Пасни (нынешний главный пакистанский порт Карачи в скором времени станет третьим по грузообороту, но уже сейчас не способен наращивать грузоперевалку из-за плохих условий побережья — даже планы развития металлургического завода в Карачи ориентированы в том числе на порт Гвадар.

Для суверенитета Пакистана важнейшую роль играют ракетно-космическая и ядерная программы. В 1971 году выдающийся ученый-физик Абдус Салам (1926-1996) стал иностранным членом Академии наук СССР по специальности «ядерная физика». Госкомитет СССР по использованию атомной энергии и Комиссия по атомной энергии Пакистана приступили к совместной деятельности в области мирного использования атомной энергии, рассчитанной на 1970-1980 гг. Однако уже в начале 1970-х годов сотрудничество в атомной отрасли было свернуто, а пакистанская ядерная программа переориентировалась на получение немецких, французских, голландских и северокорейских ядерных и ракетных технологий.

По сообщениям прессы, в программе атомной энергетики и военной ядерной программы приняли участие следующие Канада, Франция, Китай, Швейцария, Германия, Великобритания, США. Отцом-создателем единственной в мире «исламской бомбы» стал долгие годы руководивший главным ядерным центром Пакистана Khan Research Laboratories доктор Абдул Кадир Хан — изгой для Запада и герой для исламского мира. В 2004 году доктор Хан признался в передаче ядерных технологий Ирану, Ливии и Северной Корее, после чего был обвинен в нарушении условий режима ядерного нераспространения и посажен под домашний арест. Однако уже в начале 2009 года Верховный суд Пакистана решил освободить из-под домашнего ареста Абдула Кадира Хана. В настоящее время ракетно-космической и ядерной программами Пакистана руководят уже совсем другие люди, а информированность западных атомщиков стала гораздо меньшей, чем во время участия европейских компаний. После подписания в 2006 году в США «Закона Генри Дж. Хайда о мирном сотрудничестве США и Индии в области атомной энергии» ядерная программа Пакистана, прежде всего гражданская атомная энергетика, по всей видимости, ведется в тесной кооперации лишь с китайскими атомщиками, чего, впрочем, вполне достаточно для успеха.

Россия — Пакистан: энергетика, ВТС, транспорт

Характеризуя отношение России и Пакистана, можно сказать, что они впервые за 64 года дипломатических отношений стоят «на пороге долгого и большого сотрудничества». Для Пакистана вопрос сближения с Китаем и Россией сейчас вопрос важнейшего государственного значения. Перед Россией, в свою очередь, стоит задача выравнивания уровня присутствия во всех важнейших для российских интересов странах Южной и Юго-Восточной Азии, прежде всего с Ираном, Афганистаном, Пакистаном, Индией, Вьетнамом, Малайзией и Индонезией. Без стабильных отношений с Пакистаном невозможно будет обеспечить экономические и политические интересы России в Афганистане и в целом в регионе Южной Азии. При этом важно, что между Россией и Пакистаном на сегодня нет ни одного неразрешимого противоречия.

Отношения Пакистана с Советским Союзом, а затем и с Россией носили турбулентный характер, отмеченный спадами и подъемами. После отмены в 1988 г. военного режима в Пакистане и вывода советских войск из Афганистана в 1989 г. отношения стали улучшаться. Пакистан, как и Иран, надеется на протекцию России в вопросе перехода в ШОС со статуса наблюдателя в статус участника. Отношения между Россией и Китаем в ШОС непростые, т.к. Китай хочет однозначного доминирования в ШОС, а Россия не может ни при каких обстоятельствах принять такое доминирование в странах Средней Азии и Казахстане.

Если для России вопрос сотрудничества с Пакистаном стоит на важном, но все же менее важном месте, чем сотрудничество с Индией, то для Пакистана дальнейшее сближение с Россией есть вопрос принципиальный.

+0-0

• Цитировать
• Обратиться

Исламская Республика Иран — империя и сеть

Автор: ИГОРЬ ПАНКРАТЕНКО
Новая «Большая игра» Барака Обамы вокруг Ирана: Итальянский геополитический журнал Limes (Limes — Rivista Italiana Di Geopolitica http://temi.repubblica.it/limes/), Лаура Канали (Laura Canali).

Опубликовано: Монография Клуба Aurora Expertum «Ислам как субъект глобальной политики». 26.06.2012; Текст также можно прочитать на http://ru.scribd.com/

Игорь Панкратенко

На протяжении как минимум двух с половиной тысячелетий Иран остается одним из решающих геополитических факторов в мировой конфигурации центров силы. И если до VII века источниками этой силы являлось «имперское наследие» династии Ахеменидов, «государственный инстинкт» Персидской империи, то после 652 года н.э., после окончательного завоевания Ирана арабами и включением его в Халифат Омейядов источником этой силы стал «государственный инстинкт» помноженный на Ислам.

“Контролирующий Иран контролирует Восток” — утверждали теоретики «Большой Игры». Сегодня, когда однополярный мир трещит, Иран вновь приобретает решающее значение для формирования новых контуров Востока. Четкое понимание его геостратегии и политической тактики, границы взаимных интересов Исламской Республики Иран, Российской Федерации и других акторов в регионе, умение понять ограничения и возможности его внешней политики — являются важнейшими факторами для формирования концепции Евразийского пространства и разрешения внутрирегиональных противоречий. «Мягкая сила» — «Soft power» — как инструмент имперского, государственнического подхода отрицает прямой контроль и предлагает вместо него «влияние основанное на общности стратегических интересов». В случае с Ираном все осложняется тем, что общность этих интересов необходимо искать с шиизмом, весьма непростой и неоднозначной ветвью Ислама.

О гибкости мышления и вопросах диалектики

Во взаимоотношениях Персии с Исламом проявилась традиционная персидская черта — способность «перемалывать» и ассимилировать под собственные интересы как отдельные этносы, так и целые идеологические учения. Совершенно не случайно господствующей религией в Иране стала именно шиитская ветвь Ислама. Связано это было с двумя обстоятельствами. Доисламский период Персидской империи в религиозном плане характеризовался господством зороастризма. Не вдаваясь в подробности, следует все же отметить, что зороастризм — это прежде всего диалектическое мышление, основанное на диалектическом же противостоянии «света и тьмы», «добра и зла». Причем, в отличие от аврамических религий, зороастризм во-первых, не предполагает предопределенной победы именно добра, а во-вторых, отрицает категоричность в оценках того или иного явления. «Нет однозначно черного и однозначно белого, истина в оценке лежит всегда посередине». Подобный тезис изначально нацеливает его носителя на гибкость, готовность к компромиссам, готовность к заимствованиям лучшего от всех сил. Но при этом — применение всего этого многообразия на пользу «Добра», которое в иранском понимании тесно связано с успехами исконно персидской государственности, то есть — с торжеством интересов Ирана.

Шиизм не только не вступил в противоречие с диалектичным мировоззрением иранцев, но и придал новый импульс, внеся в это мировоззрение необходимость непрерывной борьбы за отстаивание интересов и жертвенность как условие успешности этой борьбы.

Более того, шиизм, построенный на принципе «велаят-э факих» как власти законоведов, позволял более гибко совмещать предписания Ислама с вызовами повседневности, чем это возможно в суннизме. Муджтахид («вероучитель») или Рахбар («духовный лидер») издают фетву (законодательное толкование), определяющую отношение верующих к тому или иному социально-политическому явлению — и исполнение этой фетвы становится обязательным для шиитов. Пример из новейшей политической истории Ирана — в начале 80-х, на первом этапе строительства Исламской республики, внутри иранского духовенства вспыхнули ожесточенные дискуссии о праве и возможности женщин получать высшее образование и заниматься научной и преподавательской деятельностью. В конце концов Великий Рахбар аятолла Хомейни издал фетву, в которой указывалось, что занятие наукой во благо Исламской республики является своеобразной формой богослужения, а следовательно — не запретно ни для мусульманина, ни для мусульманки. В итоге на сегодня Иран по научному потенциалу превосходит все суннитские государства и входит в десятку мировых лидеров, а женщины составляют примерно треть научно-преподавательского корпуса ИРИ.

Как следствие — вопросы политической борьбы, дипломатии, социального устройства уммы (мусульманской общины) оказались в шиизме проработаны более глубоко, чем в общинах суннитов. В перспективе это привело к тому, что если Халифат, созданный арабами, просуществовал в исторической перспективе недолго, а арабы, считающие себя «истинными носителями Ислама» утратили собственную государственность, став подданными Османской империи и населением европейских колоний Ближнего Востока и Северной Африки, то Персидская империя не только сохранилась, но и стала центром притяжения пассионариев исламского мира, сформировав к началу ХХ века ареал «Большого Ирана», включающий в себя сегодня шиитское население «Петролистана» (наиболее богатых нефтью районов восточной части Аравии), шиитские общины Ирака (напомню, что иракская Кербела — религиозный центр шиизма, не уступающий по значению Мекке), шиитские общины Азербайджана и Таджикистана, юго-западные провинции Афганистана.

Первая в мире сетевая организация

Особенности шиитского мировоззрения проявились и в геополитических аспектах. Во все времена численность шиитов не превышала 10% от общей численности мусульманской уммы. Поэтому начиная со средневековья Персия отказалась от территориальной экспансии (если проанализировать все ее войны, то они велись в большинстве за овладение «тактическими высотами» регионального значения, то есть за небольшие районы, овладение которыми создавало наиболее благоприятную линию границы Персии на Южном Кавказе, и — не более того). Основной упор в достижении статуса регионального центра силы был сделан на формирование того, что западные политики считают собственным изобретением — сетевой структуры и диаспорального влияния.

Внешнеполитическое влияние Ирана на Востоке всегда строилось на двух факторах: во-первых, общинах шиитов в абсолютном большинстве стран Ближнего и Среднего Востока. Ограничения на занятие государственных должностей и ведение предпринимательскую деятельность по конфессиональному признаку, существовавшие в странах, исповедовавших суннизм, обходились при помощи принципа «такый-я» («мысленная оговорка»), согласно которому верующий, живущий во враждебной среде, может внешне принять её условности, сохраняя в душе истинную веру. Согласно этому же принципу, допустимо внешнее отрицание собственной веры в обстоятельствах, несущих угрозу жизни верующего. Таким образом, никаких проблем с социальной мимикрией не существовало.

С учетом того, что шиизм всегда был «религией исламских пассионариев», общины шиитов всегда были активны в экономическом и политическом отношении, а по уровню конспирации и закулисного влияния на правящие круги мусульманских стран превосходили и превосходят все известные ныне суннитские политические организации, сравниваясь по влиянию с суфийскими орденами (братствами).

Вторым фактором, обеспечивающим внешнеполитическое и экономическое влияние Ирана была Хавала, то есть неформальная финансово-расчетная система, созданная в средневековье, первоначально предназначенная для обслуживания финансовых операций шиитских общин по всему Востоку и успешно существующая по сей день. Широко распространено заблуждение о том, что Хавалу контролируют арабы и индусы. В реальности же, шиитские общины по всему миру прямо или через подставных лиц контролируют до 65% хаваладасов (точек денежных трансфертов и конвертации валют) по всему миру. По различным оценкам сегодня объем сделок в рамках этой системы составляет от 200 до 500 миллиардов долларов, что позволяет правящему шиитскому духовенству в Тегеране, Кербеле и Куме оперировать огромными неучтенными наличными суммами, получаемыми от шиитских общин во всем мире в качестве «зяката» (десятой доли от доходов шиита на богоугодные цели).

Шиитские общины по всему миру и Хавала, которая сегодня не только не приходит в упадок, но и наращивает обороты — это два незримых рычага, которые западные аналитики совершенно не учитывают в политическом планировании антииранских акций. Всей мощи репрессивного аппарата богатейшего Королевства Саудовская Аравия не хватает для подавления политической активности шиитских общин в восточных провинциях КСА и Бахрейна. Перманентных финансовых санкций Запада не хватает для того, чтобы расстроить финансовую систему ИРИ и подорвать ее внешнеэкономические связи. И это только частный пример эффективности «иранской сетевой структуры»…

Шиизм и влияние через диаспору

Политическая гибкость шиизма проявилась не только в создании сетевой структуры, но и во взаимоотношениях с представителями иных конфессий. На протяжении всей современной истории существования Персидской империи в ней (в отличии от других мусульманских государств) практически не существовало стратификации населения по конфессиональному признаку, то есть — искусственного ограничения возможностей диаспор.

Разумеется, в первую очередь речь идет об армянской диаспоре, которой в Персии были предоставлены равные с остальными подданными империи права. На всем протяжении истории, армянская диаспора имела свое представительство в персидской политической элите и практически неограниченные возможности для ведения бизнеса (особенно — внешней торговли). В период обострения отношений с Османской империей (основным соперником Персии) и следовавших за этим торговых ограничений, армянские купцы полностью осуществляли экспортно-импортные операции персидских торговых домов в Турции и Леванте. Аналогичная поддержка оказывалась торговым интересам Персии и в России. Свое уникальное положение армянская диаспора сохранила в Исламской республике и по сей день, широко используя возможности диаспоры для реализации своих внешнеполитических интересов. Именно армянская диаспора обеспечивала переговорную площадку представителям Ирана и США в середине 1980-х и 2009-м годах в Ливане. Нелишним будет упомянуть и тот факт, что фактический лидер коллегиального руководства влиятельной партии Дашнакцутюн в Армении Грант Маркарян является выходцем из Ирана, а сама армянская община ИРИ в политическом смысле вообще почти полностью состоит из дашнакцаканов. Эта же партия одновременно ведет активную политическую жизнь в США (где ее активисты лоббируют интересы ИРИ), во Франции, Сирии, Ливане (в любом ливанском правительстве один-два министерских поста занимают этнические армяне, обычно члены АРФД), а также имеет партийные структуры в России.

Не менее интересно складывалась и история русской диаспоры в Иране до революции, начало которой было положено в период российско-персидских войн 1804-1813 и 1826-1828 годов. Изначально диаспору составляли представители русских раскольников и сектантов (молокане и духоборцы, общая численность которых в грузинских и азербайджанских землях, принадлежавших Персии, составляла около 80 тысяч человек из 500 тысяч по всей России) и перебежчики из Русской армии (т.н. Бодагеранский полк), количеством до полутора тысяч человек (без учета членов семей). Необходимо отметить, что часть личного состава полка осталось православными и имели все возможности для исповедания православной веры, а в местах дислокации (Тавриз и Хорасан) были выстроены за счет шахской казны домовые церкви.

Привлечение русского военного опыта продолжилось и в дальнейшем. Персия оказала российским войскам определенную помощь в войне 1877-1878 годов, а 1 июля 1879 года шахским указом была сформирована Персидская казачья бригада, численность которой в разное время доходила до 2000 человек. Командиром бригады обязательно был русский офицер Генерального штаба, сама бригада содержалась за счет России, а подготовкой казаков-персов занимались только русские инструктора.

Вообще необходимо заметить, что основной претензией русских к Персии остается убийство министра-резидента (посла) Российской империи Александра Грибоедова. Помимо того, что в этом трагическом событии 1829 года тесно сплелись дипломатическая некомпетентность, интриги британской разведки и неконтролируемость толпы фанатиков, не нужно забывать и того, что Персия выплатила за данный инцидент огромную компенсацию (в том числе и территориальную) и наказала виновных.

Необходимо отметить, что разделенная по русско-английскому договору 1907 года на две сферы влияния (т.е. фактически утратившая суверенитет) Персия вновь проявила дуализм в отношении к данному явлению. В сфере влияния Англии формировался иранский инженерный корпус, а в русской — вооруженные силы и аппарат управления. К отдаленным последствия такой ситуации следует отнести тот факт, что сегодня научная и техническая интеллигенция ИРИ ориентирована в основном на Запад, а государственный аппарат в большинстве своем склонен к идее формирования антизападного евразийского блока в конфигурации Москва-Тегеран-Пекин.

Англо-Русское соглашение 1907 г. о разделе сфер влияния в Персии. Персидская империя Каджаров в 1925 г.

Геостратегия и политическая тактика ИРИ

В руководстве Ирана существует четкое осознание того, что в прямой конфронтации с коалицией «НАТО — монархии Персидского Залива — Израиль» (при благожелательном к Западу нейтралитете Азербайджана и Туркмении) у него нет шансов. Современная военная доктрина Ирана ставит перед вооруженными силами и Корпусом стражей исламской революции задачу не разгрома «основного противника», а нанесения ему неприемлемого уровня потерь в первые 3-4 месяца военного противостояния с развертыванием в последующие месяцы партизанского движения как на месте дислокации баз НАТО в приграничных государствах, так и диверсионных действий на территории стран-агрессоров.

Кроме того, в период президентства Махмуда Ахмадинежада, его командой (Машаи, Салехи и ряд других) с одобрения Рахбара Али Хаменеи сформулирована и реализуется стратегия формирования «международного общественного антизападного фронта», что предполагает:

- установление «особых партнерских» отношений с арабскими странами, где в ходе «арабской весны» произошла смена правящих режимов;

- установление «особых партнерских» отношений с Ираком, Афганистаном и Пакистаном;

- занятие лидирующих позиций в Движении неприсоединения;

- формирование движения «Исламское пробуждение» в мусульманских странах (в том числе — в постсоветских республиках Центральной Азии), которое должно стать барьером на пути идеологии салафизма, экспортируемого из Саудовской Аравии и Катара;

- организационное укрепление шиитских общин в Азербайджане (для нейтрализации прозападного режима Ильхама Алиева);

- и ряд других мер.

Руководство Ирана также отчетливо осознает, что ни РФ, ни КНР не смогут оказать ему прямую вооруженную поддержку в случае конфронтации с антииранской коалицией. Исходя из этого Иран установил для себя красную черту, которую никогда не перейдет в отношениях с Западом и остальным миром:

Иран не приступит в среднесрочной перспективе к созданию ядерного оружия (хотя максимально приблизится к «порогу создания»).
Иран будет активно противодействовать исламскому радикализму (распространению салафизма в регионе).
Иран будет активно противодействовать сепаратизму в соседствующих с ним странах.
Руководство Ирана полностью отказалось от риторики по поводу «экспорта исламской революции», свойственной ему в начале 80-х годов прошлого века. Более того, в армяно-азербайджанском конфликте и во время чеченских событий Иран последовательно отстаивал интересы не «единоверцев», а Армении и России.

Руководство Ирана полностью разделяет позицию России о неприемлемости присутствия в регионе НАТО либо нерегиональных держав по отдельности. Иран готов и далее противостоять салафизму, наркотрафику и сепаратизму в регионе. Более того, исчезновение нынешнего Ирана как стабилизирующего фактора в регионе, в результате прямой военной агрессии либо смены существующей формы правления путем «оранжевых» технологий, откроет дорогу дестабилизирующим элементам в Среднюю Азию, на российский Кавказ и в Поволжье.

Эти «добровольные ограничения» и особенности геополитического мышления нынешнего иранского руководства представляют значительный интерес для разработки концепций и стратегий расширения влияния России в регионе и безусловно должны учитываться при проведении политики формирования единого Евразийского пространства, декларируемой нынешним Президентом России.

+0-0

• Цитировать
• Обратиться

букв много. Ислам наступает

+0-0

• Цитировать
• Обратиться