Грустная хоккейная история

Тыщу лет ничего про хоккей не постил. Да и следить за ним в последние годы практически перестал. Смотрел лишь урывками финалы Кубка Гагарина, молодёжные чемпионаты мира, да откровенно безрадостные для российских болельщиков взрослые ЧМ. А нынешней весной, совершенно неожиданно для себя самого, после долгого-долгого перерыва вдруг вспомнил про NHL. По ТВ её матчи теперь не крутят, зато в Сети куча видео, как короткого в виде заброшенных шайб и любопытных моментов, так и весьма обзорных хайлайтов матчей бушующего в данный момент за океаном плей-офф Кубка Стэнли. Ну и, конечно, куча печатной инфы, среди которой попадаются и любопытные статьи про дела давно минувших дней. Одну такую заметку с championat.com и собираюсь выложить ниже. Собственно, она не совсем про хоккей. Там всё намного глубже. И печальнее, как и заявлено в заглавии бложека...

Над величественными холмами калифорнийской Санта-Моники плыла нежно-розовая предрассветная дымка. В воздухе чувствовался солоноватый привкус океана, а прибрежные кафе и рестораны манили бесподобными ароматами кофе и буррито. Особый лоск этому раю на Земле придавала предновогодняя атмосфера – начинался последний день 2017 года. Часы показывали 7:30 утра, когда всеобщее благолепие и умиротворённость нарушил вломившийся в ресторан Denny's посетитель.

От мужчины в выцветшей футболке с надписью «Лос-Анджелес Кингз» и дырявых шортах разило алкоголем и мочой. Он громко матерился, опрокинул стол с посудой, а затем направился к стоявшей на видном месте рождественской ёлке и снёс её ударом ноги. Тучный охранник попробовал остановить хулигана, но он вырвался и убежал. Через полчаса его все же задержали на ближайшей заправке при попытке украсть пиво и сигареты и доставили в участок. «Убыток ресторана оценивается в 1900 долларов», – отметил лейтенант Родригес.

В участке выяснили личность пляжного бомжа – им оказался экс-хоккеист НХЛ Мэтт Джонсон. Парень выступал на позиции левого вингера за «Лос-Анджелес Кингз», «Атланту» и «Миннесоту», но прославился он не голами и ассистами, а невероятно грязной игрой. За восемь сезонов в лиге на счету Джонсона более 150 драк и репутация самого беспощадного тафгая. В составе «королей» обладавший внушительными габаритами Джонсон получил прозвище Лось.

В детстве у Мэтта была совершенно другая репутация – друзья и близкие называли его Добряком. Мальчик любил цветы и помогал их выращивать старенькой соседке миссис Марти, вместе со старшим братом развозил газеты на велосипеде, а в школе заступался за слабых. «Помню, как после каждого приёма пищи он говорил мне: «Мама, обожаю, как ты готовишь! Ты у меня такая замечательная!» – вспоминает мама Джонсона. Родители хотели, чтобы парень был мужественным и сильным, поэтому отдали его в хоккей.

В спортивной школе Джонсона не только научили стоять на коньках и управляться клюшкой, но и пользоваться завидными габаритами. После силовых приёмов Мэтта соперников сдувало, словно фантик на побережье. К 16 годам канадец родом из Онтарио обладал шикарными данными для игры в хоккей на профессиональном уровне – при росте 190 см он весил 90 кг и сидел в школе за отдельной партой. «Хочу выиграть Кубок Стэнли!» – амбициозно заявил Джонсон при вручении аттестата об окончании средней школы.

Спустя три года Мэтт сделал большой шаг к мечте – в 1994-м он подписал четырёхлетний контракт с «Лос-Анджелес Кингз», а опеку над парнем взял великий Уэйн Гретцки. Лидер «королей» тоже из Онтарио, поэтому первые полгода Джонсон жил в семье Уэйна – это помогло ему обжиться в команде и привыкнуть к огромному мегаполису. Капитан научил земляка нескольким финтам, но тренер ужасно злился, когда тафгай применял их на площадке. От Джонсона требовали быть вышибалой на льду, а не технарём – этот путь показался вингеру более привлекательным.

Калифорнийцы редко пробивались в плей-офф Кубка Стэнли, но Джонсона это уже мало волновало – ему нравился сам процесс и похвала одноклубников и болельщиков. «Ну ты и врезал тому большому парню! Молодец, Лось!» – Мэтт возносился после таких слов и терпел боль. Однако он не только бил соперников, но и получал. Уже в первый сезон молодой канадец лишился передних зубов, заработал несколько грыж в позвоночнике, провёл несколько матчей со сломанной рукой и отказался от госпитализации после сотрясения мозга.

В Лос-Анджелесе Мэтт познакомился с девушкой Луизой и влюбился. Но отношения продлились меньше года – постоянная боль, агрессия и лошадиные дозы обезболивающих превратили парня из чуткого и отзывчивого молодого человека в отморозка. Он мог месяцами не звонить родителям и братьям, а когда мама приехала его проведать, он избегал общения и только и твердил: «Я достаточно взрослый, чтобы решать проблемы самостоятельно».

От сезона к сезону состояние тафгая лишь ухудшалось, но он не мог показать слабость – Джонсону намекали, что могут подобрать вышибалу и покрепче. Мэтт продолжал играть с травмами и сходить с ума. Самой яркой иллюстрацией его состояния служит эпизод в 1998 году в матче с «Рейнджерс»: он ударил клюшкой в затылок главного задиру соперников Джеффа Бьюкебума и получил бан на 12 матчей и $ 100 тыс. штрафа. Для Джеффа последствия имели более серьёзный характер – парень испытывал постоянное головокружение и был вынужден закончить карьеру.

В 1999-м Джонсон перешёл в «Атланту», а ещё через сезон стал игроком «Миннесоты». Вингер редко пропускал матчи – для сохранения тонуса он миксовал алкоголь с обезболивающими и выходил на лёд исключительно ради кулачных боёв. Канадец несколько лет обходил допинговую службу НХЛ благодаря подмене анализов и низкому уровню контроля – проверяющий приходил домой к игроку и забирал баночку с предварительно приготовленной чистой мочой. Джонсона поймали в 2002 году и отправили на месяц в реабилитационный центр – не помогло.

В начале нового сезона стало ещё хуже. После очередного удара по голове у парня развились лунатизм и провалы в памяти. Мэтт кое-как доиграл регулярку и прошел углублённое обследование, выявившее у него хроническую травматическую энцефалопатию. Врачи запретили ему заниматься хоккеем и любой другой деятельностью, связанной с риском получить по голове. Так в 29 лет некогда полный силы бесстрашный тафгай стал инвалидом. Его болезнь сложно вылечить – только облегчить невыносимую мигрень с помощью препаратов.

Из-за постоянной боли и связанной с отлучением от любимого дела депрессии Джонсон четыре раза неудачно пытался покончить с собой. Родители забрали Мэтта на свою ферму в Онтарио в надежде, что на свежем воздухе и в родной обстановке сыну станет легче, но это не сработало. Хоккеист бродил ночами по дому и стонал, а однажды сильно побил наёмных работников. Жизнь семьи превратилась в бесконечный кошмар. «Я молилась каждый день о своём мальчике. Иногда он приходил в себя, просил прощения за причинённые нам с отцом страдания, а потом всё начиналось снова. В один из редких моментов просветления он собрал вещи и уехал. Мы не смогли его остановить», – сокрушается мама игрока.

С тех пор родители не знали о месте нахождения сына – за следующие 10 лет он позвонил лишь четыре раза, чтобы сказать: «Простите, я виноват», и вешал трубку. После того как Мэтт побуянил в ресторане в 2018-м, родителей известили о его похождениях. Когда же они захотели с ним увидеться и приехали в Санта-Монику, он наотрез отказался – заявил, что он сирота. Спустя месяц канадца выпустили под залог в $ 2 тыс., которые заплатил брат хоккеиста, и Мэтт снова пропал.

После жёстких стычек на льду Джонсон повторял, что за подбитый глаз и выбитые зубы ему хорошо платят, но это оказалось самообманом. Из заработанных в НХЛ $ 6 млн он аккумулировал только долги и возложил на себя невыносимую ношу в виде боли, лунатизма, провалов в памяти и отчуждения. Из радостей жизни в периоды просветления осталась лишь возможность любоваться калифорнийскими закатами и нежно-розовой предрассветной дымкой.

Подробнее на «Чемпионате»:
https://www.championat.com/hockey/article-4718855-hokkeist-los-andzheles...