За одной партой

"Дзынннннь!" - обиженно всхлипнула тарелка, разбившись вдребезги о недавно постеленный Павлом в кухне ламинат. Одновременно с этим звоном в голове у Павла прозвенели сразу несколько мыслей, среди которых почему-то не было полагающегося в таком случае восклицания: "К счастью!". Следом по мозгу пробежал десяток фраз, которыми следовало начать общение с Мариной, выжидающе смотрящей на мужа после своего удачного броска, но ни одна из этих фраз даже близко не была цензурной. Безошибочно выбрав самое политкорректное в данной ситуации: "А-а-а, в жопу всё!..", хозяин квартиры накинул лёгкую ветровку, сунул ноги в любимые кроссовки, схватил с полки припасённую на свой скорый ДР бутылку семилетнего армянского коньячка и вышел из дома в тёплую майскую ночь, собирающуюся через несколько часов стать июньским утром.

Хорошо, что это была их далеко не первая семейная ссора, поэтому как и все прочие достаточно давно живущие вместе супруги они знали, что периодические скандалы есть неизбежность семейных отношений. Ещё лучше, что в их семье периодичность таких скандалов была очень далека от рекордных, а, выпустив пар, они мирились не позднее чем по истечении суток, и потом этот пар долго не копился вновь. Обычно громко рассказав друг другу своё вИдение сложившийся ситуации (иногда от маринкиной руки так же страдала посуда, как назло всегда хорошая, Пашка же старался держать руки при себе), они расходились по разным комнатам, чтобы утром встретиться на кухне, и ещё не разговаривая друг с другом, но уже зная, что следующая размолвка теперь будет нескоро, насупившись, выпить по первой за день чашечке кофе. Так должно было случиться и сегодня, но всё случилось иначе.

Утром последнего майского дня, по дороге на работу, Павел вдруг почувствовал себя чертовски уставшим. Как-никак, на следующий год ему уже сорокет, давно не юноша, ремонт квартиры, скромный такой поначалу ремонтик, который они наивно планировали завершить ещё к Новому году, вдруг перерос в нечто совершенно эпичное и бесконечное, начавшийся недавно дачный сезон отнимал последние крупицы свободного времени, да ещё и в отпуске он не был с прошлого января. Впрочем, именно сегодня у него крайний рабочий день перед новым отпуском! Даёшь недельку (да хрен с ним - три дня!) дивана и пива! Вот и попили они с коллегами пивка после работы за его грядущий полуторамесячный отдых от основного рода деятельности да за последнюю весеннюю пятницу. Дома было продолжение праздника - Маринка вкусностей наготовила, Пашка винца хорошего прикупил. Мирно сидели они на кухне, уложив детей спать, душевненько так общались, да вдруг, слово за слово, беседа их из-за невинной вроде шутки перепрыгнула на одну скользкую тему, в которой они оба уже подскальзывались ранее. И ещё только потянулась рука Маринки к освободившейся от жареного мяса тарелке, как Пашка вспомнил, что он очень устал...

Павел как раз заходил в расположенный недалеко от их дома круглосуточный магазин, когда в кармане знакомой мелодией заиграл телефон. Эта мелодия была установлена для входящих лишь с одного номера, и говорить сегодня с этим абонентом Павлу по-прежнему было не о чем. Он отключил мобильник, купил шоколадку, лимон, еле уболтав молоденькую продавщицу порезать его потоньше, да мелкую пластиковую тару под праздничный напиток. Ещё выходя из дома, Паша сразу решил, куда он направится - в четырёх кварталах от его нынешнего места жительства находился центральный городской парк. В молодости, ещё до встречи с Маринкой, он жил от этого парка и вовсе через дорогу, и провёл там не одну развесёлую ночку в компании таких же молодых и свободных друзей-товарищей. Может, он и сегодня встретит там кого-нибудь знакомого? По крайней мере, тёплая, уже по-настоящему летняя ночь идеально подходила для душевных посиделок на улице.

Вопреки его ожиданиям, на аллеях парка было чрезвычайно немноголюдно. На освещённых лавочках и вовсе не было никого, лишь под сенью уже цветущих черёмух уединились две или три молодые парочки, каждая из которых не замечала в данный момент в окружающем мире совершенно никого больше. Павел прошёл к большому фонтану. Площадка вокруг данного гидротехнического сооружения была самым оживлённым местом в парке. В одном углу тискалась очередная парочка, видимо, самая неробкая из собравшихся там сегодня. В другом неспешно попивали пивко три велосипедиста. Разложенные на лавочке небольшие походные рюкзаки сообщали, что велосипедисты провели день (а, может, и не один) где-то на природе. А самая большая компашка собралась на примыкающей к фонтанной площадке боковой аллее - около дюжины малолеток обоих полов по очереди лабали на гитарах "Кино", "ДДТ", "ГО" и прочих мастодонтов, песни которых лабались на этих аллеях и во времена пашкиного тинэйджерства. Павел прошёл в незанятый никем тёмный угол площадки, сел на лавочку и приступил к коньякопоглощению.

Уже два первых дринка заметно улучшили его настроение. Вполне можно было даже обойтись без лимона с шоколадкой, настолько хорошо пошёл божественный напиток. Приятное тепло проникло через пищевод в желудок и далее какими-то прямо осязаемыми лучами распространилось по всему телу до самых кончиков пальцев. Павел запрокинул голову назад и насладился чёрным безлунным небом. Деревья закрывали своими кронами большинство видимых в городе звёзд, но и те светила, что были доступны для созерцания, образовывали собой весьма эстетичную под действием коньяка картинку. Температура воздуха тоже добавляла оптимизма. Лишь относительно недавно Павел задумался как же всё-таки мало в его местности по-настоящему тёплых дней в году. И вот наступило настоящее лето, начался его отпуск, то что доктор прописал для снятия житейской усталости!

После принятия парочки следующих коньячных доз мысли Павла потекли в ином направлении - ему захотелось простого человеческого общения. Хотел было подойти к велосипедистам, потрещать про путешествия, но пока собирался с мыслями, те уже оседлали своих железных коней - оказалось, что количество закупленного ими пива было совершенно символическим. Нарушить уединение влюблённой парочки было бы совсем уж неэтично, а малолетки были какими-то реальными малолетками, на вид не старше его 14-тилетнего сына, и к тому же отвратительно играли на гитарах. В данный момент девица с жутко писклявым голосом исполняла "Пачку сигарет", и Паша, бросивший курить девять лет назад, вдруг почувствовал себя невероятно старым.

Осознав, что общение в данном месте ему совершенно не светит, но не отказавшись от идеи встретить приятных собутыльников, Павел употребил ещё пейсярик и отправился по другой боковой аллее к выходу из парка, напротив которого был двор его юности. В этом дворе до сих пор жила парочка его старых знакомых, а в кустах за его бывшим домом стоял столик с лавочками, который и ныне частенько использовался аборигенами по своему прямому назначению. На протяжении примерно трёхсотметровой аллеи, по которой Павел сейчас шёл, светил лишь один фонарь. На стоящих вдоль скамейках не было ни души, по крайней мере, так ему сперва показалось. И вдруг, Пашка даже вздрогнул от неожиданности, он отчётливо услышал негромкий и в то же время горький женский плач с лавочки, к которой приближался. В этом звуке было нечто отдалённо знакомое, как будто плакала девушка, чьи слёзы он уже когда-то видел. Пашка полез в карман за телефоном, чтобы включить фонарик, как вдруг, словно в каком-то напрочь линейном триллере, моргнул и ярко вспыхнул не работавший до этого фонарь над скамейкой, и Павел с изумлением узнал в плаксе свою давнюю знакомую.

- Светка? Пономарёва? Вот нифига себе! Сколько лет, сколько зим...

Она подняла бледное заплаканное лицо, смотрела на него в изумлении чуть ли не с минуту, словно не веря своим глазам, и, поверив наконец, улыбнулась и тихонько произнесла:

- Паша? Самохин? Ты откуда здесь нарисовался?
- Я? Да так, гуляю, отмечаю коньячком наступление лета... Но ты-то почему тут одна, глубокой ночью, на тёмной лавке? Что ты вообще здесь делаешь???
- А ты не заметил, сижу и плачу, - Светлана снова улыбнулась ему, вытирая слёзы платочком.
- Случилось что-то?
- Случилось... - она на минуту задумалась, потом резко кивнула своей кудрявой головой, как будто собравшись с мыслями, - Выгнали меня, одновременно и отовсюду, только, можно, я не буду вдаваться в детали?
- Как выгнали? И где ты теперь?
- Ты какие-то странные вопросы задаёшь? Теперь я здесь, на этой скамейке)
- А если без шуток?
- Днём у мамы была. Ты же знаешь, она у меня неподалёку. Мама прилегла, а я так же как ты прогуляться по парку решила.
- Точнее, поплакать в парке на лавочке?
- Пашка, ты чё услышать-то от меня хочешь, грустную-прегрустную историю бедной несчастной женщины? Ничё не случилось! Совершенно житейская тема. Все женщины время от времени плачут, ты не знал?
- Понятия не имел) Ты извини, что я до тебя докопался. Можно, я составлю тебе компанию? Обещаю больше ни о чём не спрашивать, если ты не станешь снова реветь)
- Нужно! Ты не представляешь как я рада встрече с тобой. Я вообще никого не чаяла увидеть, а увиделся очень приятный мне человек)
- Будешь коньяк?
- Ты не помнишь что ли, я же не пью крепкий алкоголь... Если только чуть-чуть согреться. Что-то мне морозно.
- Ну, ты всегда была мерзлячкой. Ещё и в платьице на ночь глядя гулять отправилась... Чё не в купальнике-то?) Дать тебе ветровку?
- Давай! Да садись уже рядышком, посидим как тридцать лет назад, за одной партой)

Светка немножко округлила дату, они с Пашкой были знакомы уже чуть более трёх десятилетий. Жили в сопливом детстве в соседних дворах одного квартала. Одной и той же осенью пошли в один и тот же первый класс одной и той же школы и проучились в этом классе от первого до последнего звонка. Ещё в первый год обучения посадила их учительница за одну парту, так они и просидели вместе на уроках сперва всю начальную школу, потом средние классы, и даже в старших, когда все ученики уже рассаживаются на своё усмотрение, к тому же, как правило, с однополым соседом, периодически тянула их сила привычки занять стулья рядом друг с другом. Общались они и вне школьных стен. Светлана стала первой девочкой, к которой Пашка был приглашён на День рождения, а через два месяца стала соответственно первой приглашённой в его жизни барышней на собственный ДР. В кино парой они оба тоже впервые отправились вместе. По мере сил помогали друг другу в учёбе, надо сказать, что Светлана гораздо чаще у Павла списывала, чем он у неё) Вместе в обнимку встречали и самый романтичный в жизни каждого выпускной рассвет, и... на этом их общение практически полностью прекратилось. Пашка поступил в институт в родном городе, а Света уехала учиться в далёком университете, приезжая в родной город только на летние каникулы, с каждым новым летом всё на меньшее количество дней, пока не настало лето, когда она вовсе не приехала. А ещё спустя пару минувших лет неожиданно вернулась в город своей школьной поры насовсем, только Пашка жил уже совсем в другой части города и виделись они теперь совершенно случайно и редко. Да и жизнь у обоих была уже совсем другая, семейная, поэтому все эти их случайные встречи проходили в коротком режиме "привет-пока".

Но Земля, как известно, круглая, и Судьбой было уготовано однажды на две недели плотно пересечься им семьями на заморском курорте да взглянуть поближе, как сложилась у каждого взрослая жизнь. Оба друг за друга порадовались и снова разошлись по разным сторонам до новой, такой неожиданной для обоих встречи. И вот сидели они теперь на старой скамейке и вспоминали, в основном, школьные годы чудесные, одноклассников и учителей да общую на двоих парту. Кончился в бутылке коньяк (Света пригубила всего дважды, не обманув относительно своего непоколебимого равнодушия к подобным напиткам), занимался ранний июньский рассвет. Изрядно захмелевший Павел не мог отвести глаз от старой подружки:

- Светик, ты вообще не поменялась, выглядишь сейчас как настоящая школьница, только ещё красивее.
- Я знаю, мама всегда говорила, что я - поздний цветочек, - Светлана заливисто расхохоталась, как будто и не было никаких слёз, и вдруг очень настойчиво попросила: "Паша, пожалуйста, приди сюда следующей ночью тоже! Ты мне сегодня так помог, я верю, что мы оказались здесь вместе не просто так".

Павел истолковал её слова, как истолковал бы любой подвыпивший мужчина и попытался было дать волю рукам, но трезвая Светлана ловко вывернулась из его объятий, дав, впрочем, себя поцеловать: "Паш, не сейчас. Я тебе всё разрешу, как только время придёт. Просто приходи ко мне сюда, ты мне очень нужен!" Она встала и пошла к выходу из парка.

- Погоди, я тебя провожу!
- Не надо! Если нас с тобой кто увидит, я потом маме заколебусь объяснять...
- Кто нас увидит в пятом часу утра?
- Да мало ли... - Светка помахала ему рукой, прошла несколько шагов и вдруг обернулась: "Знаешь, Пашка, а ведь я тебя так любила. Всегда." И окончательно ушла, оставив пьяного друга в очень серьёзном раздумье.

Максимально для своего состояния сосредоточившись, Павел почти бесшумно открыл дверь своей квартиры и проскользнул внутрь. Утренние разборки на пьяную голову ему были сейчас совершенно противопоказаны. Каким-то чудом он сумел никого не разбудить даже в процессе наполнения ванны, и теперь сидел в почти горячей воде и курил воображаемую сигарету по своей многолетней привычке, выработанной в минуты особо серьёзных раздумий. Начинала болеть голова - стопроцентный признак медленно наступающего отрезвления. В данный момент уставший мозг в этой голове мучили одновременно два вопроса - как не допустить продолжения вчерашней неоконченной ссоры с супругой, и нахрена он подписался в спасатели нечаянно встреченной девочки-девушки-женщины из своего далёкого детства. Да, он был искренне рад этой нечаянной встрече, более того, и сам желал следующей, но, будучи человеком рациональным, прекрасно понимал, что ввязывается в авантюру, как бы изысканно данное слово не звучало. Чем он может помочь бывшей однокласснице? В знак солидарности тоже уйти из семьи - Маринка наверняка не отнесётся с пониманием к его второй подряд ночи вне дома? Ради чего, для безбашенной романтики, наверное, уже поздновато... Хотя Светлана ничего не объяснила относительно того, какого рода помощь от него требуется, было очевидно, что более всего ей сейчас нужна всего лишь жилетка. Но зачем такое приключение ему? Или всё намного глобальнее, чем ему кажется, и в данный момент в его жизни, независимо от его воли, происходит серьёзный поворот? На этой мысли веки Павла сомкнулись - сутки без сна это достаточно много и без алкоголя...

Сразу пришёл сон, настоящее сновидение с видЕнием в главной роли) ВидЕние вошло в ванную комнату, сняло лёгкое платьице и легло прямо к нему в воду, приобняв левой рукой и заставив тоже повернуться полубОком в непредназначенной для двоих ванне. Она лежала щекой на его груди и снова тихонько плакала. Он гладил её кудрявую голову и повторял самую лживую на свете фразу: "Всё будет хорошо". А она повернула лицо и вдруг прокричала" "Паш, спаси меня! Или спасайся сам!"

- Пап! Пусти меня умыться! Полчаса уже стучусь! - надрывался из коридора сын. Павел с трудом открыл глаза, с усилием поднялся и наконец выбрался из своего сна и из ванной комнаты заодно. Штормило нещадно! То ли сказалось вчерашнее смешивание напитков разной крепости, то ли коньяк был не слишком армянским. Он прошёл на кухню. Надо отдать должное Маринке - как понимающая жена она никогда не лезла к мужу в похмельный мозг. Лишь спросила: "Ну что, нагулялся?". Он не знал ответа, но знал, что что-то вечером ответить придётся, а пока что завалился спать теперь на кровати, искренне надеясь не видеть больше никаких снов.

А вечером пришло спасение в виде Ленки - лучшей маринкиной подруги, с которой жена не виделась с самой зимы, и с той поры у них накопилось так много тем для разговоров, что на Павла спустя некоторое время уже никто не обращал внимания. А Павлу отчаянно требовалось пиво - сон помог, но до конца похмелье не отступило. Пиво не Ленка, само в гости не приходит, пришлось одеваться и идти в ближайшую пивнушку.

На улице уже начинало потихоньку темнеть. Дул достаточно бодрый по силе, но вполне тёплый ветерок. Посему находиться в душном заведении с несколькими высокими столиками не было никакого интереса. Павел вышел на улицу с полторашкой любимого сорта разливного подмышкой. Холодное пиво иногда способно творить чудеса, особенно тёплым летним вечером, главным образом, когда тот перетекает в звёздную ночь. Похмелье было побеждено, и Павел целеустремлённо направился по вчерашнему маршруту. "Только на полчаса! Наверное, она вообще не придёт. Спрошу прямо, чем надо помочь" - вёл он уверенный монолог сам с собою, покупая во всё том же "кругляке" бутылку Мартини.

Светка сидела на той же самой скамейке. Фонарь горел ярче чем прошлой ночью, но ещё ярче блистала сама Светлана. Поверх чёрного строгого платья ею был надет... белоснежный "праздничный" школьный передник. Пашкина идея насчёт короткого разговора провалилась с треском.

- Привет! Почему-то мне никто не сообщил, что здесь будет тематическая вечеринка на двоих. Так бы хоть пионерский галстук повязал) Ты где такой раритет раскопала?
- Приветики) У мамы в ещё более древнем шифоньере хранился. На долгую память.
- Продолжаем играть в школяров из умершей страны прошлого века? Н-да уж, и весело и грустно одновременно. Знала, значит, что я приду сегодня?
- Скажем так, догадывалась) Ты чё такой философ вдруг нынче?
- Честно сказать? Растерян я слегка. Вдруг вспомнил, что тыщу лет не ходил в ночной парк на свидания...
- Такая же фигня, одноклассничек)) Ну, пошли что ли, прогуляемся под ручку по этому ночному парку, раз уж пришёл)

И они прогулялись. Территории парка хватило на неспешный получасовой променад. На площадке возле фонтана в эту ночь никого не было. Все равно они прошли в тот самый уголок без фонарей. Шум льющейся воды мешал разговаривать вполголоса, а громко разговаривать не позволял антураж тёмной летней ночи. Они и не разговаривали. Разве нечем больше заняться, кроме разговоров, на улице тёплой летней ночью под шум льющейся воды?..

Мартини не пригодилось. Светка решительно отказалась от алкоголя, а пьющим в одиночку данный напиток Пашка не мог даже сам себя представить. Расстались по вчерашней схеме, примерно в тот же предрассветный час.

- Слушай, а давай переберёмся куда-нибудь отсюда!
- С превеликим удовольствием, я прям ждала этого приглашения, но... куда? Ко мне, к тебе, к моей маме, в кабак, в сауну, в другой парк? Где нам будет лучше, чем здесь?
- Ну, не знаю, давай номер в гостишке снимем?
- Продлим удовольствие на сутки, а потом? По домам или снова сюда? Что-то я устала за сегодня, вообще сильно устала...
- Мне завтра приходить или как?)
- Только попробуй не прийти! Придумай до вечера, куда мы с тобой отправимся. Я на самом деле очень хочу, чтобы ты вытащил меня отсюда, только предложи какое-нибудь стОящее место, менее тривиальное чем четыре стены с кроватью. Место, куда я смогу уйти с тобой...

У Павла голова шла кругом, в ней не укладывалось, что же с ним происходит. Домосед, примерный семьянин, любящий отец двоих несовершеннолетних детей вдруг повёл себя как беспечный первокурсник в весеннюю пору. Домой этим утром он не вернулся. Уехал на такси к брательнику Ивану. Ничего толком не объяснив, лишь буркнув, что дома поругался, завалился спать, а днём братья уселись на кухне вдвоём за бутылкой водки - старший пашкин брат с некоторых пор жил один. Много не разговаривали, ничего особо друг другу не объясняли - им как-то с детства привычнее было общаться без лишних слов. А когда распечатали вторую бутылку, Пашке пришла эсэмэска с самого часто набираемого номера в его телефоне. Она состояла лишь из одного вопроса: "Что же ты делаешь, Паша?.." Ответа на этот вопрос он и сам не знал, посему данное сообщение так и осталось безответным.

Вторую бутылку немного не допили, теперь возжелал поспать Иван. Павел посидел немного в задумчивом одиночестве да отправился на автобусную остановку, закрыв квартиру брата снаружи и сбросив ключи в узкую щель, где верх металлической двери чуть не доходил до дверного проёма.

При дневном свете Центральный парк выглядел совершенно по-иному. Из разных уголков доносилась музыка, работали нехитрые аттракционы и точки общепита. Повсюду бегала громкая ребятня, а по аллеям и дорожкам неспешно прогуливалась армия молодых мамаш с колясками. Возле фонтана яблоку было негде упасть. Пашка побродил немножко среди гуляющих с чадами семейств, высматривая знакомый силуэт, но вечер только начинался, и силуэта нигде не наблюдалось. Ничего не оставалось делать, как ждать наступления взрослого времени суток. Павел не без труда отыскал свободную скамейку вдали от популярных парковых маршрутов. Там его и сморил пьяный сон.

Проснулся он от достаточно бесцеремонных прикосновений - кто-то внаглую обшаривал карманы его джинсов. Пашка открыл глаза, на него светили сразу два телефонных фонарика. Вокруг столпились несколько щуплых теней. "Чё за херня?!" - озвучил он самый естественный в данной ситуации вопрос и неожиданно резко вскочил на ноги. Тени немножко отпрянули, но тут же приблизились вновь.

- О, проснулся! Чёт, дядя, зачастил ты в наш парк, третий вечер подряд тут трёшься..., - завёл весьма наглую беседу нескладный долговязый тип с длинными худыми руками, болтающимися у него едва ли не на уровне коленей, похоже, самый говорливый из компашки.
- В ваш парк??? Вы ничё не попутали, деточки?!
- Это ты чёта путаешь, дядя! Мы тут твоей пьяной харе вообще не рады. Иди упивайся где-нибудь в другом месте, только сперва заплати-ка за то, что мы тебя так долго терпели. Доставай сам лопатник из правого заднего кармана, раз уж не дал тебе помочь.

Павел разобрал совершенно искренний смех. Он в жизни никогда и никому вот так не отдавал своих денег. Детей он тоже никогда раньше не бил, но тут выпрашивали слишком уж убедительно. Впрочем, возможно, удастся ограничится лишь парой подзатыльников.

- Эй, юные бандиты, вы в руках-то своих чё-нибудь тяжелее собственных пиписек держали? Чё, орангутанг, давай, налетай первым, если не обоссышься!, - Павел обозначил движение в сторону не в меру дерзкого уродца.

Длиннорукий рефлекторно отшатнулся и едва не упал, запутавшись в собственных ногах. Пашка успел подумать, что верно оценил ситуацию и сейчас улучшит себе настроение, отвесив пару чирков трусливо улепётывающим от него наглым соплякам. Но данная мысль стала для него последней за вечер, потому как в этот момент сзади на его голову обрушилось нечто тяжёлое, твёрдое и угловатое. Падая и одновременно отключаясь, он успел краем глаза увидеть бредущую по соседней аллее Светку, а, может, она ему только привиделась.

Нашла его в итоге не Светка, хотя, может, и Светка, конечно, но какая-то другая, несколько помоложе. Её имени он так никогда и не узнал. Очередная юная парочка шла то ли посидеть на тёмной лавочке, то ли вовсе в кустики, и девушка банально запнулась в темноте о неподвижно лежащее тело. Не без труда по телефону убедили диспетчера "Скорой" отправить в парк бригаду медиков. Медиков тоже пришлось поуговаривать, тем не слишком хотелось возиться с грязным телом со стойким запахом перегара. Телефона и бумажника у тела не оказалось, поэтому возникли естественные проблемы с установлением личности - не очередной бомжик ли перед ними? Тем не менее после всех этих естественных в сложившейся ситуации проволОчек тело всё же было доставлено в больничку для оказания этой самой медицинской помощи.

А душа, пока тело находилось без сознания, снова ушла под контроль бредовых видений. Хоть и во сне, но всё же дождался он свою прекрасную соседку по парте. Соседка была в ярости, даже отчаянно ругалась матом, чего со Светланой на памяти Павла ранее не случалось никогда.

- Что ж ты, Пашка, натворил-то?!! Обещал вытащить меня из этого ебучего парка, а в итоге сам в нём потерялся! А я тебе поверила, дура пизданутая((( Подумала, вот, Светик, пришёл за тобой самый заебатый парень в твоей жизни, щас как сделает эту жизнь сказкой сказочной, да не тут-то было, - светкины маты почему-то слишком неприятно резали слух, к тому же Павел не вполне понимал суть её претензий. Слегка успокоившись и убавив громкость, она выдала напоследок самую загадочную фразу: "Получается, это не ты за мной, а я за тобой в этот парк пришла. И придётся теперь нам выходить совсем другими воротами. Эх, Пашка, Пашка..." И убежала в ночную мглу.

Павел был настолько озадачен, что постепенно, откуда-то из далёкого далекА, начал приходить в сознание. Собственное физическое состояние повергло его в серьёзный шок. Всё очень походило на тяжелейшее похмелье, только умноженное примерно на триста. Эпицентром боли была голова, она не просто разрывалась от боли, она этой болью пульсировала. Конечности были совершенно ватными. Перед глазами не было чёткой картинки, лишь какие-то серые размытые пятна, так что он никак не мог понять где находится. Вдобавок его чертовски мутило. Даже рвотные спазмы не приносили ни малейшего облегчения, с каждым новым тошнота лишь усиливалась. И тут откуда-то из другого измерения он услышал чуть насмешливый женский голос: "А у тебя крепкий череп! Куском бетонного вазона от паркового цветника прилетело, и цел-целёхонек! На прошлой неделе везли сюда такого же бедолагу из другого парка, да не довезли..." Так одно из пятен, окружавших Павла, неожиданно оказалось говорящим. Он однако чувствовал себя недостаточно бодро для общения с пятнами и предпочёл выключиться снова. Снов почему-то больше не было.

Повторно включился он уже в слегка лучшей форме и на более продолжительное время. С каждым новым включением эти показатели его состояния неуклонно улучшались - Пашка явно шёл на поправку. Через два дня его навестила Маринка. Посидели, в основном, помолчали, хотя он уже вовсю общался с белыми пятнами, проводившими ему время от времени различные процедуры (некоторые из пятен оказались достаточно интересных форм)). Но именно с Мариной и именно сейчас говорить было не о чем. Он просто держал её за руку. Она просто эту руку не убирала.

За свои 39 Павел встречал наступление нового года своей жизни в самых разнообразных вариациях - сдавал экзамены, ходил в походы, работал и "в день", и "в смену", валялся на приморском песочке и лез в достаточно высокие горы, ехал на поезде и плыл на корабле... А вот отмечать ДР в больничке ему ещё не доводилось - он вообще угодил в такое место лишь во второй раз в жизни. Отметил чайком с печеньем да нехитрым больничным пайком. Утром пришла поздравить супруга с детьми, ближе к вечеру нарисовались два старинных другана - Вовка с Артёмом. С Владимиром они придружились ещё в студенческую пору, а с Артёмом были знакомы и вовсе со школьной скамьи. Просидели-проболтали на лавочках в больничном дворике часа полтора, разговаривая как о настоящих событиях, так и вспоминая дела давно минувших лет. За минувшие лета отвечал, в основном, Тёма - тот умудрялся находить время для общения в соцсетях едва ли не со всеми зарегистрированными в них знакомыми и постоянно выдавал на-горА различные новости про каких-нибудь давным-давно забытых приятелей и приятниц. Вот и сегодня была у него одна новость, на посошок...

- Пах, Светку Пономарёву помнишь? - Павел буквально подскочил от неожиданности, - Конечно, помнишь, вы же плотненько с ней в школе дружили. Короче, сёдня хоронили её...
- Как хоронили? Светку??? Ты чё гонишь-то?!!
- Я тоже шок словил как узнал о её смерти... Зимой с ней виделись на ёлке городской... Здесь, рядышком с тобой умирала, в больничке.
- Бля, Тёмыч, чё за гон, я с ней меньше недели назад общался, она живее всех живых была!
- Не мог ты с ней тогда общаться, она с 31-го мая здесь в реанимации лежала!
- С какого, нахер 31-го мая??? Я её 3-го июня видел как тебя сейчас!
- Где ты её видел 3-го июня?
- Да в парке центральном встречались, она у матушки своей по соседству проживала.

Артём как-то очень пристально посмотрел на друга: "Я думал, тебя долечивают уже, а тут далековато до счастливого финала... Нифига как прилетело тебе! Светкина матушка померла уж как двадцать лет. Ты чё, не помнишь, мы же вместе были на её похоронах, только ты тогда и смог светкину истерику на кладбище остановить?!!"

И тут Пашка вдруг вспомнил, и когда он впервые увидел светкины горькие слёзы, и их совместную, очень странную ночь после тех похорон, и почему Светка прекратила приезжать в город детства на каникулы... А вспомнив, так и не смог понять, отчего он всё это вдруг забыл... Откуда-то из параллельной Вселенной долетали до его ушей обрывки артёмовских фраз: "ДТП... Обожратый дегенерат на "Крузаке"... Стояла на светофоре за рулём своей "Калдинки"... Возле парка, недалеко от боковых ворот... Четыре дня в реанимации, не приходя в сознание..."

На тёмном июньском небе из-за верхушек сосен показался растущий месяц. Пашка метался во сне по больничной постели. Он снова шёл по боковой аллее парка. На скамейке снова сидела Светка. Она снова улыбалась ему: "Зря я, дурочка, так боялась. Всё нормально, Паш, мне здесь хорошо. Я тебя дождусь, я тебя найду, и ты больше никогда никуда меня не отпустишь!"

Где-то на растущем месяце, в невидимой его части, Верховный Плотник вышел из-за обеденного стола, надел верхонки, поплевал на руки, взял Звёздный Рубанок и принялся неспешно обстругивать заготовку новой парты.