Комментарии пользователя Почтальон Печкин

Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.

можно сделать себе татуировку на веках: «Они бесстыжие» или «Они больше не будут».

Можно придумать, что поразило вас при первой встрече с ней, и рассказать ей об этом.

Можно слить одну из заначек

Можно поцеловать её маму

Можно в её присутствии громко прокричать в телефон: «Коля! Я не приду сегодня пиво пить! Я перед Зоей провинился! Нет, что ты, не наказан, а просто виноват! А это важнее двадцатилетней мужской дружбы, старик, сам понимаешь!..»

Можно выйти на балкон, покурить, а потом сдавленным голосом прокричать: «Если ты меня не простишь, я разожму пальцы!»

Можно какое-то время демонстративно ударять палец о палец.

Можно сделать ей что-нибудь приятное своими руками. Например, убавить громкость телевизора

Можно взять в магазине под залог норковую шубу размера на три больше

Можно принести извинения в бегущей строке по телевизору. И заодно продать гипсокартон.

Можно попросить водителя автобуса, на котором она ездит на работу, объявить в микрофон, что автобус дальше не пойдёт, пока Зоя не простит Степана и не оплатит за него проезд

Можно сделать ремонт во всей квартире. За одну ночь. И главное – радостно. Радостно!

Или сходить на коленях за хлебом и принести в зубах тортик низкокалорийный.

А ещё можно прийти с работы пораньше, вытереть везде пыль, вымыть полы и посуду, застелить постель шёлковым бельём, приготовить ужин, накрыть на стол, зажечь свечи, поставить цветы в вазу, надеть смокинг…

Можно встретить её маму на вокзале и пронести на руках через весь город в аэропорт

Можно не пускать её домой, пока не простит

А можно выть под окном, пока не простят...

Почетный гражданин города Зима (1992), а в США — Нью-Орлеана, Атланты, Оклахомы, Талсы, штата Висконсин.
С 1991 года Евгений Евтушенко проживает в США.

А любил я Россию
всею кровью, хребтом -
ее реки в разливе
и когда подо льдом,
дух ее пятистенок,
дух ее сосняков,
ее Пушкина, Стеньку
и ее стариков.
Если было несладко,
я не шибко тужил.
Пусть я прожил нескладно,
для России я жил.

Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.