Экстремизм в Иркутске – эксперты о масштабах и остроте проблемы в столице Приангарья

Экстремизм – понятие, которое в последние несколько лет едва ли не у каждого на слуху. Принимая различные формы в разных частях света, так или иначе, он трансформируется в самые уродливые проявления, в том числе, в многонациональной России. Суть, причины и масштаб этого явления в пределах Иркутска пытались понять и оценить на прошлой неделе за круглым столом представители общественности.

Дискуссия, длившаяся больше полутора часов, выдалась оживлённой. Свою точку зрения на проблему, существование которой, безусловно, невозможно отрицать, высказала против обычного большая часть присутствовавших. Однако сначала прозвучали сухие цифры от представителей регионального управления следственного комитета. Заместитель руководителя третьего отдела по расследованию особо важных дел ведомства Дмитрий Николаев рассказал, что в 2014 году правоохранители зарегистрировали всего 10 сообщений о преступлениях экстремистского характера, но только по половине фактов дело дошло до уголовного преследования, по четырём – имело место судебное решение (какие конкретно приговоры были вынесены Дмитрий Николаев пояснить не смог, однако отметил, что как правило подобные преступления караются штрафом). Кстати, годом ранее, в 2013-м, эти цифры были больше, хоть и не на много.

По словам следователя, в Иркутске в последние годы идёт речь именно о распространении экстремистских материалов. В прошлом году, из 10 случаев в семи информация подобного рода была размещена в интернете, в двух – на листовках, в одном – в газете. Как показывает практика, такой деятельностью чаще всего занимаются молодые люди до 30 лет, в единичных случаях – несовершеннолетние. Несмотря на то, что СКР занимается особо сложными случаями – по факту свершившегося, – ведомство во взаимодействии с органами внутренних дел всё же ведет профилактическую работу.

В частности, следственный комитет проводит беседы со школьниками и студентами, мониторит СМИ, обучает своих сотрудников методике расследования таких дел. Что касается причин, толкающих молодых людей на «этот скользкий путь», то, по мнению следователя, они очевидны: «Лично я считаю, что эти люди просто не нашли более полезного применения своей жизни, не знают, чем себя ещё занять полезным, правильным».

Тем не менее, говорить о массовости распространения экстремистских движений именно в Иркутске говорить не приходится, считает начальник отделения центра по противодействию экстремизму регионального ГУ МВД Алёна Чернышова. «Мы не всё побороли, но такого вала преступлений подобного толка, как, например, в 2009 году сейчас нет», – говорит она, добавляя, что ни один вид противоправных действий не связан так тесно с социально-экономическими факторами как этот.

Алёна Чернышёва напомнила: в 2009 году в Иркутске и Ангарске была ликвидирована одна из самых активных банд, «трудившихся» на ниве экстремизма. Правоохранители разогнали группировку скинхедов, которая насчитывала около ста участников. К уголовной ответственности тогда привлекли 26 человек, из них шесть получили реальные сроки заключения, а главарь отправился за решётку без малого на 18 лет.
«Нейтрализация особо одиозных личностей банды привела к тому, что она распалась на мелкие группы по пять-шесть человек, но большинство участников её вообще покинули», – отметила начальник отделения центра по противодействию экстремизму.
Что касается подростков, то по данным на конец 2014 года, несовершеннолетних, участвовавших в деятельности националистических сообществ, не было, заверила Алёна Чернышёва. Самые взрослые среди участников иркутских экстремистских формирований на сегодня – это молодые люди 20-22 лет, большинство – ничем не занятые, хотя есть и студенты. «Наша работа не только в том, чтобы выявить лиц, которые совершают преступления экстремистской направленности. Нам надо выдернуть молодых людей, ещё не преступивших закон, из этой экстремистской среды», – заключила представитель правоохранительных органов. При этом, отметила она, сейчас по всей России изменился формат этой деятельности: экстремизм с улиц ушёл в интернет. «Мы теперь почти не сталкиваемся с его крайними проявлениями – хулиганством, причинением насильственных действий, убийствами по мотивам национальной и идеологической ненависти», – говорит она.

«Нужно понимать, в какое время мы живём. Интернет-сообщество – это очень гибкая структура, которая постоянно мутирует, изменяется, и эти проявления всегда будут, – подключилась представитель ПДН по Иркутской области Татьяна Тууль. – Вопрос в другом: можем ли мы на это реагировать. Здесь важно работать с правосознанием граждан, потому что невозможно к каждому забору поставить полицейского или одним махом прозондировать весь интернет. Без помощи населения ничего тут сделать нельзя».

С тем, что проблема экстремистских веяний среди молодёжи касается не только силовых структур, согласились многие активные участники круглого стола. Ответственность за это лежит на обществе, старшем поколении и, конечно, государстве. Протоирей Вячеслав Пушкарёв, в частности, поставил в вину власти неверную, хоть и весьма деятельную, по его мнению, национальную политику.
«Государственная власть финансирует различные землячества, национальные объединения, культурные союзы, НКО, но не ведёт работу непосредственно с русской молодёжью. Это значит, что человеку некуда выплеснуться. Мы помогаем другим народностям сохранить свою идентичность, а русским – нет, отсюда и все проблемы», – считает представитель православной церкви.

Однако в этой теме есть ещё один пласт, отметила главный специалист отдела по молодёжной политике администрация Иркутска Ольга Титова. Бытовой экстремизм – нарыв, который непрестанно зреет в повседневной жизни. «На бытовом уровне многие наши граждане вне зависимости от национальности и вероисповедания позволяют себе давать оценку любому человеку только из-за того, что у него не тот разрез глаз и цвет кожи», – говорит она. – Проблема, которую и нам надо решать: прекратить это на бытовом уровне. Мы играем с этим тонким материалом, не зная и не желая знать правила игры».

А вот главврач областной детской клинической больницы Геннадий Гвак готов терпеть бытовой экстремизм, который «всегда был и будет». Но замалчивать об этой проблеме в глобальном смысле нельзя. «Мне кажется, сегодня люди в погонах несколько упрощают ситуацию, ведь эта проблема есть и не надо её скрывать. Такая же проблема была и 50 лет назад. То, что вы говорите, что экстремизм – это плод трущоб, нищеты – это неправда, – считает он. – За всем этим стоят кукловоды. Статистика может показывать, что всё улучшается, но проблема-то остаётся. Градус напряжения будет всё выше и выше, накал этот будет всё страшнее и страшнее».

Кроме того, по мнению заслуженного врача России, нельзя внутри многонациональной страны делить население по этому признаку. «Пока не будет у нас одного этноса, который называется «россиянин», межнациональные отношения у нас не остынут», – резюмировал он, поставив в этой первой, но не последней встрече своеобразную точку.