А с населением-то как быть?

Анастасия Олендская

Покуда оппозиционеры и вообще все, кто заглядывает в исторические дали чуть дальше собственного носа, машут от ужаса руками, понимая, что российское руководство и послушные ему элиты тащат государство в пропасть, да уже почти что и втащили, мне хочется задать этой достойной части населения один вопрос. По-моему, важный.

Господа, любое начальство, в том числе государственное, имеет свойство рано или поздно меняться. По собственной ли воле, по воле ли сапога, ударившего его в известное место, — неважно. Уйдет и наше. И эпоха сменится, и новая перестройка, едва лишь лопнет нефтяная халява, нагрянет, и идеологи из прикормленных, облизывающие нынче власть, обретут наконец-то свободу. О которой мечтают, разумеется, денно и нощно. Кто б сомневался. Заря, словом, взойдет — куда ей еще деваться.

Но остается вопрос. Ау, профессора, академики, журналисты, писатели и прочие умники! Милостивые государи и государыни, а с народом-то нашим вы что делать собираетесь? К вам этот вопрос. С народом, состоящим не из Андреев Зубовых и Дмитриев Быковых, а из публики иной. Можно сказать, прямо противоположной. Из публики, хлебнувшей телевизионной крови по горло, до икоты, и потому питающейся в основном ненавистью; из публики, радостно готовой к оболваниванию и утратившей последние остатки здравого смысла; из публики, работать почти напрочь разучившейся, зато усвоившей, что воровать — дело доброе и надежное, а главное безнаказанное, и стремящейся чуть ли не поголовно в чиновники (посмотрите на конкурсы в соответствующие вузы); из публики, ничего, кроме телепрограмм, давным-давно не читающей, радостно гогочущей, когда убивают «чурок» и прочих «чучмеков», и жалеющей, что убивают мало? Из публики, мечтающей о возрождении смертной казни, как величайшего блага? Из публики, абсолютно лишенной понимания того, что закон — это закон, штука незыблемая, и именно потому нарушать его нельзя? Из публики, раздумчиво тянущей: «Э-э, что закон!», слыша интеллигентские сопли-вопли про Крым и про то, что лезть в чужое государство в камуфляже и с танками — штука беззаконная, в приличном обществе недопустимая, и не понимающей, что завтра это самое «э-э…» стукнет ей самой по голове? Из публики, сумевшей даже православие, исконный фундамент русской нации, прогнуть под себя и превратить в дубину? Из публики с явно и давно поврежденным генетическим кодом, для возрождения которого понадобится не одно столетие?

Господи, не сказать бы — тысячелетие.

Друзья, снимите-ка розовые очки, прочно приросшие к лицу, и взгляните правде в глаза. Не бойтесь, она не укусит. Укусит вранье и малодушное увиливание от истины. Которая недвусмысленно говорит: не в руководстве страной дело. И не в «плохих» министрах и не в сидящем на троне приблатненном пахане (он же мачо). Власть и народ давным-давно поняли друг друга, не нужно тут себя обманывать, а если иногда и ссорятся, то главным образом потому, что старший брат зарвался и плохо делится с младшим. Потому шумное снятие с важных постов одних (Ивашку на копья, любимая народная забава, которой надо время от времени потрафлять) и назначение других ровным счетом ничего не меняют. Да и не могут изменить. Младший брат исправно поставляет «наверх» новые кадры, молодые и свежие, так что тут все в порядке.

А сейчас обе враждующие, они же братские, стороны тем паче поняли друг друга и на всех парусах, обнявшись, устремились вперед, к борьбе с мировым злом, то бишь с Западом и Америкой, к которому примкнула и «бандеровская» Украина. Нам бы теперь водрузить российский флаг над половиной мира — и свою историческую миссию, почитай, исполнили.

Богоспасаемый наш народ в большинстве своем, будьте уверены, проголосует «за».

Точно так же трезвый взгляд на народ, точнее, на плоды советской и постсоветской его селекции, позволит легко понять, что выйдет из наивных-пренаивных надежд на возрождение отечественных товаропроизводителей. Хотя я сейчас не про них, а про тех, кто нажил ого-го какие состояния, занимаясь не производством, а исключительно закупкой и аферами на торговом фронте. Заставить их всерьез работать, то бишь что-то организовывать, невозможно так же, как старых воров-домушников или «щипачей». Это другая человеческая генерация, особая порода, выведенная в советских и укрупненная в постсоветских лабораториях. Это публика, способная только и исключительно мухлевать, обходить закон слева и справа («э-э, что закон…»), выкручиваться, переклеивать этикетки, — но работать?..

Чтобы убедиться, что это наше и только наше порождение, не нужно загранкомандировок. Нужна недлительная командировка в любую российскую глубинку, населенную людьми, которым сначала работать негде, а потом — не хочется.

И даже грозящий государству обвал экономики и неизбежное затягивание поясов не слишком сильно пугают наше ко всему привыкшее население, особенно пожилое. Пожалуй, даже радует — привычка! Народ подтянется, приосанится, глаза молодо заблестят… Годков пятьдесят — как ни бывало. Но если и молодых заставит взяться за ум только и единственно собственное брюхо — этот факт тоже не сильно должен нас обнадеживать. Брюхо все-таки не голова. Набить его проще. Да и жить одним только брюхом — штука безрадостная.

А ежели к месту припомнить почто сплошную дебилизацию населения, успешно проведенную с помощью ЕГЭ, явно задуманного с далеким прицелом… И убийство в стране культуры и науки, тоже несомненно целенаправленное… И грошовые заработки тех, кто хочет хоть как-то этому противостоять…

На месте самого высокого начальства я боялась бы такого народа куда больше, чем всех оппозиционеров вместе взятых, даже вышедших на многотысячный митинг. Они как раз народ нестрашный. А вот что делать с многомиллионным населением, разгоряченным от крови и возбужденным сверх всякой меры?..

Да. Ну и вопросики у вас, однако, что со всем этим делать. Это целую Академию наук надо подключать, да чтоб денно и нощно трудилась. А у Академии наук своих проблем целый воз, за что тоже спасибо родному государству.

Но делать-то что-то надо. Не сделаем — придется нашим высоколобым умникам, господам философам, сочинять сначала новые «Вехи», а потом, на обломках распавшейся страны, — «Из глубины».

Так что думайте, господа и братцы, думайте. В народ ходите, а из него выйдя, хватайтесь не за голову, а за книги. Их разумные люди, тоже кое-что понимающие в народной психологии, а также в государственной политике, написали несчитано. Вообще — надо шевелиться. Покуда еще и в самом деле не поздно.