Трагедия на берегу Ангары: cибиряк, защищая друга, застрелил рыбака

Больше двух лет назад 32-летний Иван Быцин, обороняясь выстрелил в человека, который спустя девять дней умер в больнице. Рассудить кто виноват, а кто прав оказалось даже сложно служителям Фемиды: ангарчанин дважды оказывался на скамье подсудимых. И если первый раз суд оправдал его, то во второй раз – приговорил к восьми годам строгого режима. Такого поворота событий мужчина не ожидал и пришел искать справедливости в редакцию «КП».

- Руки опустились, - сетует Иван. – Если бы я не начал стрелять, он зарубил бы меня топором.

Дело было летом 2011-го. Приятель Ивана Дмитрий вместе со своим отцом отправились порыбачить на Ангару. Машину оставили на одном берегу, а сами переплыли на другой, стали рыбачить на удочку. В этот момент к их уазику подъехала подвыпившая компания.

- Рыбаки подумали, что Димка украл их сети, - рассказывает ангарчанин. – Устроили ему допрос. Стали угрожать, блокировали машину, сказали, что подожгут УАЗик, если Дима не сознается в воровстве. Он самостоятельно разбираться с обидчиками не стал, поплыл на лодке на другой берег за отцом, по пути встретил сотрудников Рыбнадзора, попросил их разобраться. После позвонил и друзьям, в том числе мне.

По словам Ивана Быцина, стражи порядка приехали первыми. Рыбаки объявили, что претензий к хозяину машины нет, мол, ошиблись. Задерживать никого не стали.

- Когда я приехал на место, конфликт перерастал в драку, - продолжает Иван Быцин. – Мы попытались решить спор без кулаков, но дебоширы даже слушать ничего не хотели. Как вдруг один из рыбаков полетел на моего друга с топором. С собой у меня был травматический пистолет, я сделал предупредительный выстрел в воздух. Но он не унимался и, оббежав машину, кинулся уже на меня с топором. Я выстрелил сначала в грудь, но и это его не остановило. Я понял, что меня зарубят, и снова нажал на курок… сам не знаю, как это произошло.

После Иван вместе с друзьями сел в машину и уехал. Говорит, что был в состоянии шока. Пострадавший вместе с другом добрался до больницы, позвонил супруге, но через несколько часов ему стало хуже. Через девять дней после нескольких сложных операций мужчина умер в реанимации. Связаться с его семьей нам не удалось. Мы публикуем показания жены погибшего, записанные в приговоре, копию которого принес в редакцию Иван Быцин.

«Муж позвонил мне из больницы, сказал, что на него с сыном напали, просил не переживать. Когда я приехала в клинику, муж был в реанимации. Ребенка я нашла в челюстно-лицевой больнице, ему зашивали губу. Со слов сына, они рыбачили на берегу, к ним подошли трое в камуфляжной форме и ничего не объяснив, начали стрелять в отца… Как все это пережить. У меня на руках осталась годовалая дочка, огромный долг по ипотеке и недостроенный дом в Мегете».

На Ивана Быцина завели уголовное дело. Спустя полтора года его оправдали, решив, что это была самооборона. У подсудимого к тому же было немало хороших характеристик – и с работы, и от соседей, и даже от полиции - однажды он задержал на улице преступника. Но семья погибшего рыбака подала кассацию, дело передали в суд для повторного рассмотрения. В сентябре этого года Ивану дали восемь лет колонии строгого режима.

- Следователи посчитали, что это было убийство, - поясняет прокурор Ангарска Дмитрий Погудин. – Это подтверждается показаниями очевидцев и свидетелей, криминалистическими экспертизами. Мы изучили это дело и со следователями согласились. Гособвинитель придерживался одной позиции и на первом и на втором суде. Однако в первом случае судья решил иначе. У нас было право кассации, мы им воспользовались.

Приговор в законную силу еще не вступил, Иван подал апелляцию.

- Я защищал своего друга, - заключает Иван. – У меня не было мысли кого-то убивать. Ведь я точно знал, что травматика не причинит тяжкий вред здоровью. Об этом я прочитал в паспорте «Осы». Это не боевое оружие.

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА

Виктор ГРИГОРОВ:

«Самооборона – самый болезненный вопрос в системе правосудия»

- Да, дела, связанные с самообороной, невероятно сложны. На сегодняшний день – это самый болезненный вопрос в системе правосудия. Нет ни единой практики по таким делам, ни четко прописанных нормативных актов того, что считается пределом самообороны. Здесь учитывается и то, что каждый человек, защищаясь, ведет себя по-своему: разные эмоции, реакция, ответ. Но мое личное мнение таково: качели правосудия не должны раскачиваться от оправдательного приговора до восьми лет строгого режима.