русский рукопашный бой

ще интерестно раскажу про тенгу ночные обортни идиальное прекрытие для спец опирацый навадзутсу использования веревки для боя тоесть связывния противника . наванукике но дзютсу искуво отвобождения от захватов путем пермещения и выворчивание суставах
Мне нравитсяПоказать список оценившихдва часа назадОтветить
Соня Кортаева
Соня Кортаева

про панратион хочу сказать это очень бедная школа на технику и силовая работа там база грекоримская борьба и кулачный бой атион (др.-греч. πανκράτιον ← πᾶν — всё + κράτος — сила, мощь) — возрождённый древний олимпийский вид единоборства. Слово «панкратион» происходит от названия боевого искусства, впервые включённого в программу Олимпийских игр.

Содержание [скрыть]
1 История
2 Панкратион и другие единоборства
3 Возрождение панкратиона
4 Панкратион в России
5 Панкратион и Олимпиада
6 Правила панкратиона
7 Примечания
8 Ссылки
История[править | править вики-текст]
Панкратион вошёл в программу Олимпийских игр в 648 г. до н. э.

Легенды называют создателями панкратиона древнегреческих героев — Тесея и Геракла. Тесей с помощью боевого искусства, совмещающего удары и борьбу, победил Минотавра, а затем, став царем (13 век до н. э.) создал Истмийские игры, в программу которых входили и единоборства. Геракл продемонстрировал технику панкратиона в схватке с Немейским львом.

По утверждению Олимпиодора чемпионом по панкратиону был знаменитый древнегреческий философ и писатель Платон, ученик Сократа и учитель Аристотеля[1].

Панкратион начинал свои состязания на 4 день Олимпийских игр. Сущность этого вида спорта заключалась в проведении поединка двух невооруженных атлетов. Соревнования проходили на специально подготовленной площадке — «мальфо», покрытой толстым слоем мелкого песка. В этих поединках действительно определялись самые сильные, ловкие и мужественные атлеты. Являясь самым оригинальным и самым трудным состязанием древних игр, панкратион сочетал в себе приёмы борьбы в стойке и партере, подсечки и болевые приёмы, удушения. Разрешалось наносить удары руками, локтями, коленями, ногами и головой. Удары выполнялись в голову и корпус, по ногам и рукам. Можно было добивать лежащего соперника, и в то же время повергнутый на площадку противник имел право, защищаясь, выполнять удары даже лежа. Именно в панкратионе атлеты впервые начали выполнять удары в прыжках и сочетать серии ударов с захватами для бросков.

Некоторые исследователи считают, что причиной появления панкратиона стали частые нарушения правил в борьбе и кулачном бою, что и вызвало к жизни единоборство практически без всяких правил. Действительно, особенностью панкратиона было то, что в нём почти не было ограничений. Запрещено было только кусаться, царапаться и наносить удары по глазам. Не было ни весовых категорий (только разделение на возрастные группы), ни ограничения времени поединка. Судья, тем не менее, на поединках присутствовал. Задача его заключалась в том, чтобы не допустить смертельного исхода поединка или тяжелого увечья. Для пущей убедительности он был вооружен палкой. На одной из античных ваз представлены бойцы, один из которых давит пальцами рук в глаза противника, другой раздирает сопернику рот, а также судья, который приготовился ударами палки разнять противников.

Если один из бойцов сдавался, то он поднимал большой палец руки вверх, или похлопывал по телу соперника. Судья обязан был вовремя это заметить. Конечно, своевременно успеть остановить схватку удавалось не всегда, особенно если один из бойцов был явно сильнее другого.

Борцы не использовали какое-либо защитное снаряжение. Исход борьбы решался неспособностью одного из участников продолжать схватку или добровольным признанием собственного поражения.

Древний панкратион — это единоборство с минимальными ограничениями. Ещё меньше ограничений было на соревнованиях, проводившихся в Спарте. Кроме того, в Спарте существовал не только мужской, но и женский панкратион.

Победители в панкратионе становились народными героями. Лучшие девушки Греции удостаивались чести увенчать победителя Олимпийских игр лавровым венком. Такие победители заносились в особые списки. Во 2 в. до н. э., то есть почти за тысячу лет существования Олимпийских игр, такой список состоял лишь из 9 имен.

На развитие панкратиона значительное влияние оказали стилевые различия предшественников этого вида единоборств — египетской борьбы, вавилонского кулачного боя и критского бокса. Также своё влияние на панкратион оказали греческий кулачный бой и борьба. В свою очередь некоторые из этих видовых направлений получили своё дальнейшее развитие и эволюционировали в современные виды единоборств. Так, например, греческая борьба — праматерь сегодняшней греко-римской, а критский бокс является одним из праотцов современного бокса.

Разумеется, в панкратионе был элемент жестокости, опасности, но это не делало состязания грубыми. Период упадка панкратиона начался с победы римского войска над греками в 146 году до н. э. На смену поединкам панкратиона пришли бои вооруженных гладиаторов.[

Создателем 64 древних индийских искусств, описанных в Ведах считается Бог Шива - Шива Натараджа. По древним легендам первым учителем боевых искусств стал один из его учеников - Парашурама.

На развитие боевых искусств Индии без сомнения повлияла древнейшая религиозно-философская концепция, которую мы знаем под названием йога (слово "йога" означает концентрацию и сосредоточенность, его можно перевести как "объединение"). Первые относящиеся к йоге письменные упоминания можно найти еще в Ведах.
Если йогу, точнее ее общеразвивающее и оздоровительное направление знают и изучают очень многие жители Запада, то индийские боевые искусства на Западе известны гораздо меньше и пользуются намного меньшей популярностью чем, боевые искусства Китая, Кореи и Японии, хотя многие самые разные древние стили до сих пор сохранились в отдельных районах Индии. Говорят, что небольшой популярности индийских стилей способствовует крайне слабая постановка поединков в индийских фильмах. Но скорее это связано с тем, что с древнейших времен и до наших дней практически все индийские школы боевых искусств были тесно связаны с религиозными сектами и оставались закрытыми для посторонних. Поэтому даже то, что относится к описанию многих индийских стилей надо рассматривать как легенды.

Например, легенды рассказывают о комплексе традиционных боевых искусств наводивших ужас на англичан-завоевателей воинов-сикхов. Воины были членами религиозной общины нихангов. Они давали клятву найти смерть в бою. Перед небольшими отрядами нихангов в панике разбегались английские солдаты, имевшие превосходство в численности и вооружении. (Свирепые воины-сикхи описаны, например, в романе А. Конан-Дойля "Знак четырех"). Оружием сикхов были копья, сабли, дротики и чакры - боевые диски для метания, остро заточенные по краям.

Легенды упоминают также тугов-душителей - секту поклонников Кали - богини смерти. Их боевое искусство строилось на использовании специальной узкой шелковой ленты, которой душили противника в соответствии с принципом "не проливать кровь".

Ваджра-мушти

Ваджра-мушти можно перевести как "кулак грома и молнии", "алмазный кулак" или "кулак высшего мастерства". В технике этого стиля основное значение имеют очень быстрые и мощные прямые удары кулаком, хотя есть и броски. Основная боевая стойка ваджра мушти - с руками сжатыми в кулаки с крещенными внизу живота. Одна рука использовалась только для нападения, а другая - исключительно для защиты. Некоторые считают, что именно этот стиль изучал и принес в Китай Бодхидхарма в 6 веке н.э. Но здесь надо сказать, что по другой версии ваджра-мушти - это вовсе не стиль, а особый тип поединка, в котором противники вооружены специальным оружием - ваджрами - чем-то вроде коротких металлических дубинок (Вообще Ваджра - "Громовой жезл" - это оружие бога Индры).

Калари-паятту

Стиль калари паятту (по разным версиям появился во 2 веке до н.э. или в IV веке нашей эры) до сих пор сохранился в штате Керала (Южная Индия). Это одно из древнейших боевых искусств мира. Искусство калари-паятту сохранилось до наших дней в ряде деревень и городов штата Керала, на юго-западе Индии. Оно известно и за пределами Индии, в том числе и в России. Согласно некоторым легендам, это искусство возникло во времена Мудрца Парашурамы, который обладал необыкновенными мистическими способностями. Он построил храмы и ввел в них изучение боевого искусства. Это искусство с древнейших времен было тесно связано с искусством танца - это служило символом разрушительного боевого танца Бога Шивы, означающего конец мира. Древние легенды рассказывают, что именно от Парушарамы при помощи самого Шивы на юге Индии в штате Керала появились знания о боевом искусстве. Было построено 64 храма, где обучали калари-паятту. В давние времена в каждом храме был свой мастер, а древние хнания тщательно берегли и передавали из поколения в поколение. Обучение проходило под постоянным наблюдением учителя.

Техника калари-паятту родилась из наблюдений за движениями 8 самых свирепых и уважаемых животных Индии: слона, льва, тигра, лошади, боевого кабана, боевого петуха, буйвола и кобры. На языке древних темнокожих коренных жителей Индии, обитавших здесь еще до прихода ариев калари значит "священное место", а слово паятту переводится как "бой", "боевые приемы". Таким образом, название стиля можно перевести как "бой на священном месте". Это связано с интересной особенностью традиционных занятий - их никогда не проводят на открытой площадке.

В Индии, готовя место для занятий, обычно сначала размечают на земле прямоугольник размером 12 на 6 метров. Затем углубляются в землю на 2 метра. Сверху кладут решетку из прутьев и пальмовые листья, иогда обкладывают стены камнем. Это позволяет не только скрыться от посторогнних взглядов, но и защититься от сильной жары. Ученики должны входить в помещение для занятий обязательно с правой ноги. Затем следует поклониться залу, помня о том, что он символизирует священное место, на котором сидели древние боги, и коснуться ног гуру (учителя).

Это искусство достигло своей вершины во второй половине ХVI века, во времена Тачоли Отернана - прославленного вождя племени Северного Малабара. Легенды рассказывают, что в то время калари-паятту обучались как мальчики, так и девочки из семей воинов, начиная с десятилетнего возраста.

Техника калари-паятту включает приемы самозащиты без оружия, использование подручных средств, бамбуковых палок, мечей и щитов, копий, а также воздействие на болевые точки. Важное значение придается духовному самосовершенствованию и развитию гибкости и подвижности.

Силабам

Из штата Тамиланд Южной Индии происходит силабам - искусство борьбы на палках. Его основой послужили полуигровые поединки на бабмуковых палках, очень популярные в том районе в 1-2 веке н.э. Легенды расказывают об удивительном мастерстве владения палкой. Считалось, что мастер силабам должен уметь не только защититься от камней, брошенных в него из толпы, но и в одиночку разогнать эту толпу.

Силабам

Еще одно боевое искусство штата Тамиланд называется варма-калаи. По одной версии этот стиль был создан на основе древнего ритуального танца тамилов, по другой - это ветвь калари паятту. Это один из древнейших стилей, где сохранились и дошли до наших времен комплексы формальных упражнений. Их насчитывается не менее 60-и. Они разделены на пять групп, по 12 в каждой. Интересно то, что все движения в формальных упражнениях отрабатывают как с пустыми руками, так и с оружием.

У всех приемов, используемых в варма-калаи, общая цель - поражение жизненно важных точек тела противника. Огромное внимание уделояют точности нанесения ударов и контролю не только точки приложения, но и силы воздействия. В зависимости от того, хотят ли убить противника или только вывести его на время из строя, удары наносят по-разному. В этим стилем сваязаны наиболее древние упоминания об искусстве замедленной смерти - нанесении точечного удара, вызывающего смерть человека через заданное время. (По легендам эта техника получила большое распространение в Китае , где ее называют дим мак). Воздействие на чувствительные точки тела человека основано на древних представлениях о циркуляции внутренней энергии и тесно связано с древней медициной.

По древней традиции тренировки по системе варма-калаи по традиции должны проводиться рано утром (с 4-х до 5-и часов), на свежем воздухе, подальше от любопытных взглядов. Места для занятий выбирают самые разнообразные: на берегу моря, в лесу, в песках, на крутых склонах гор, в болотах и даже под водой (чтобы тренировать дыхание).

Изучение техники предусматривает серьезное знание йоги. Важнейшее значение придается правильному дыханию.

Варма-калаи - одно из немногих индийских боевых искусств, которое можно найти на Западе - с 1988 года его развивает во Франции и Бельгии индийский гуру Закрия.

Маллявеша

Маллявеша - вид единоборства, который был широко распространен в северо-западных и центральных районах Индии древней и средневековой эпохи. Из всех боевых искусств Индии он наиболее близок к древнегреческому панкратиону и скорее всего произошел появился и распространился в Индии благодаря воинам Александра Македонского. Маллявеша - комбинированное боевое искусство, сочетающее силовые, болевые и ударные приемы. Расцветом этого вида боевых искусств считают времена шаха Акбара (1556-1605). В те времена существовали целые общины профессиональных борцов. Победители турниров получали большие деньги. Сохранилось древнее руководство по этому виду боевых искуств, написанное в 1731 году. Всего в рукописи, опубликованной индийскими учеными в 1964 году, насчитывается 18 глав, посвященных истории борьбы, классификации борцов, описанию методов тренировок и правил поединков, вопросам питания, гигиены и т.д.

Тренировочные занятия рекомендуется проводить ежедневно, но только в наиболее прохладное время суток - по утрам. Самое интересное упражнение, рекомендуемое для подготовки бойцов - лазание вверх и вниз по гладкому деревянному столбу, врытому в землю и достигающему в высоту 5-7 метров. Сначала боец должен залезет вверх по столбу, крепко обхватывая его руками и ногами. Спускаться со столба надо головой вниз.

По древним правилам в поединке нельзя убивать друг друга, а проигравшим считается тот, кто падает на землю. Не запрещено выбивать зубы, вырывать волосы, ломать пальцы и сдавливать горло. Приемы поединка включают захваты, броски, удушения, подножки, подсечки, удары кулаками, локтями, коленями и стопами ног, толчки, отбивы, блоки и т.д. Удары можно наносить только в верхнюю часть тела и в голову.

Кушти

Кушти -самый известный и популярный вид национальной борьбы в Индии. Слово "кушти" существует в языке хинди с глубокой древности. В мифах и легендах есть немало историй о борцовских поединках между богами и героями. Кушти пользовалась покровительством местных правителей, в старину большинство состязаний проходило в их присутствии. Боролись чаще всего до смерти одного из соперников. Сейчас борьба кушти стала довольно безопасным спортом, хотя в ней разрешены многие приемы, запрещенные правилами дзюдо, самбо и вольной борьбы. Разновидность кушти - индийская борьба на поясах, когда разрешено только держать соперника за пояс. В тренировке борцов основное значение имеет силовая подготовка. Выполняют большое количество отжиманий - простых и с волнообразным движением корпуса и приседаний, в том силе на одной ноге.

Мукки-бази

Школа мукки-бази сохранилась с древних времен в индийском штате Уттар-Прадеш. Это единственный вид индийских боевых искусств, предусматривающий не только парные, но и групповые поединки. Крупные соревнования проводились каждый год. Сначала проводили поединки известные мастера, далее следовала групповая схватка учеников, которая проводилась по принципу "стенка на стенку". Победившей считалась команда, которой которым удалось оттеснить соперников за линию, обозначенную на земле. За боем наблюдали несколько судей, старавшихся не допустить лишней жестокости. Тем не менее, тяжелые травмы и даже смертельные случаи происходили довольно часто, поэтому ТУРНИРЫ по мукки-бази в 30-е годы 20 века были запрещены. Сейчас школа сохранилась в рамках небольшой религиозной секты. Важнейшее место в подготовке занимают силовые упражнения. Бойцы выполняют множество разнообразных отжиманий и приседаний, большое внимание уделяют изометрическим и дыхательным упражнениям. Кроме того, в мукки-бази широко практикуется набивка рук на твердых предметах из камня или металла. Легендарная секретная технике мукки-бази - умение "держать удар" в любую часть тела, даже в самую уязвимую, вроде губ, носа, горла, паха и т.д. Это умение основано на знании традиционной индийской медицины.

Мукна

Мукна- это традиционное индийское единоборство, распространенное в штате Манипур (особенно в деревнях). Возникло оно, согласно преданиям, в XII веке. Суть единоборства в том, что соперники одевают специальные фартуки из плотной ткани и шлемы-протекторы, после чего вступают в схватку. Правила разрешают бить кулаком, толкать и бить открытой ладонью, обхватывать соперника руками, хватать за руки и за ноги, производить захваты его конечностей, уклоняться, прыгать.

Цель поединка - заставить противника коснуться земли коленями, плечами, спиной или головой, любой из этих частей тела. Чаще всего противники кружат по площадке, делая ложные выпады до тех пор, пока одному из них не удастся неожиданным ударом либо толчком лишить своего соперника равновесия и заставить прикоснуться к земле. Довольно часто используют захваты и болевые приемы с броском противника. ПОБЕДИТЕЛЬ поединка обязательно выполняет ритуальный танец с мечом и копьем в руках.

Филиппины – это уникальное государство, которое имеет богатую историю развития и становления. Его жители в разные моменты истории принадлежали к западу и востоку. Именно поэтому в данном регионе появилась уникальная техника ведения боя без оружия, с палкой или ножом. Ученики получали навыки, которые в дальнейшем позволяли им нанести смертельный удар противнику всего за несколько секунд. На сегодняшний день существует много различных видов филиппинской борьбы. Они зависят от используемой техники, а также различных вариантов холодного оружия (нож, мачете, меч).

История возникновения

Филиппины – это современное государство, которое располагается на островах в Тихом океане. Население состоит из сорока пяти этнических групп. Еще с давних времен каждое отдельное племя использовало свой особый стиль ведения боя. Особенно навыки были развиты у тех поселений, которые больше всего подвергались внешнему воздействию.

На сегодняшний день многие школы филиппинской борьбы утверждают, что это искусство можно использовать только для освободительных мероприятий. Единоборство достигло отличных результатов, поскольку регулярно совершенствовалось жителями страны. Эти боевые искусства получили широкое распространение в Европе и Америке после эмиграции туда жителей Филиппин.

Особенности боевого искусства

Главный принцип филиппинского противостояния – использование двигательных теорий и перенесение их в активное действие. Алгоритм обучения не предполагает монотонное и долгое выполнение однообразных упражнений.

Учитель не придерживается формальных комплексов, а предлагает совершенствовать навыки защиты и нападения по всем направлениям. Это одинаково ценно для ученика, который орудует палкой, мечом или мачете. Особое внимание уделяется технике разоружения. На первом этапе обучения человек может пользоваться любым из описанного выше оружия, однако, впоследствии необходимо будет от него полностью отказаться и перейти к рукопашному бою.

Направления филиппинской борьбы

- Использование одной палки. При этом производится тщательная проработка каждого движения, которое совершает ваша ведущая рука. Тренировки производятся на дальнем, близком и среднем расстоянии. Ученик получает навыки бросков, захватов, зацепов и обезоруживания.

- Две палки в борьбе повышают эффективность атаки в несколько раз. Важно предварительно тренировать силу рук. Успешным исход поединка будет при своевременном обезоруживании противника.

- Совершенствование владения ножом целесообразно проводить при отражении атак. На тренировках изучаются различные методики быстрого поражения противника. В реальной жизни, к счастью, мы редко можем столкнуться с человеком, который угрожает нам ножом. Однако навыки могут пригодиться в самый неожиданный момент.

- Поочередное применение ножа и меча в наши дни теряет свою актуальность. Для ученика очень важно научиться понимать разницу между двумя этими инструментами и иметь возможность правильно использовать каждый из них.

- Прямой рукопашный бой в филиппинской методике поможет правильно отразить нападение и нанести серию смертельных ударов. Часто используются скрытые моменты, которые помогают быстро вывести противника из состояния равновесия.

- Бой на земле максимально приближен к реальным событиям, которые могут возникнуть в жизни. В ходе обучения используются упражнения с использованием палок и ножей.

Посредством этих инструментов можно добиться получения навыков, которые смогут гарантировать выживание в любой ситуации.
Найти секции и клубы из раздела "Филиппинские боевые искусства":

В конце XIX — начале XX века трость являлась неотъемлемым атрибутом любого джентльмена. Это было не просто модно, — выйти без трости считалось столь же нелепо, как, например, отправиться на прогулку без штанов. Поэтому каждый уважающий себя мужчина всегда имел при себе трость.

В Европе уже окончательно сложился средний класс, чье благосостояние заметно превышало некий условный прожиточный минимум.

Бартон Райт и искусство бартитсу
На улицах европейских городов было неспокойно: бродяги и всякого рода разбойничьи шайки частенько грабили богатеньких джентльменов. А между тем, к этому времени английский закон уже существенно ограничивал возможности ношения и употребления оружия. Таким образом, законопослушный джентльмен оказывался практически беззащитным перед бандитами. В случае нападения трость оставалась чуть ли не единственным орудием самозащиты, которым можно было воспользоваться наиболее эффективно.

В 1898 году в новомодном английском издании «Pearson`s Magazine» вышла большая статья, посвященная созданию нового, невиданного ранее боевого искусства для джентльменов со странным названием бартитсу. Автор статьи, некто Эдвард Уильям Бартон Райт заявлял, что данный стиль боя является самым полным видом самозащиты из всех, что существовали ранее. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что бартитсу является не изобретением, а лишь удачным собранием наиболее эффективных форм самообороны. Четыре кита, на которых базировалась новая школа, — это английский бокс, французский сават, японское джиу-джитсу и швейцарское фехтование тростью.

Бартитсу - боевое искусство Райта

азвание «сават» происходит от французского слова savate, означающего «старый ботинок». Современный формализованный образ стиля является, в основном, сплавом французских техник уличных боёв с начала XIX века — «классического сават». Тогда сават был типом уличного боя, популярным в Париже и северной Франции. На юге, особенно в портовом городе Марселе, моряки разработали стиль борьбы с высокими ударами ногой и пощёчинами. Считается, что удары ногой были добавлены, чтобы позволить бьющему использовать свободную руку для сохранения равновесия на качающейся палубе. Также, удары ногой и пощёчины не считались нелегальными, так как в то время закон запрещал удары кулаками. Этот стиль был известен как «jeu marseillais» (рус. марсельская игра), позже переименованный в «шоссон» (фр. chausson, «тапочек»), так как моряки в те времена носили тапки. В Англии (место рождения бокса) удары ногами считались неспортивными.

Двумя ключевыми историческими фигурами в истории превращения уличного боя в современный спортивный сават были Мишель Кассо (1794—1869), французский аптекарь, и Шарль ЛеКур (1808—1894). Кассо открыл первое заведение в 1825 для практики и рекламы регулированной версии шоссо и савата (запрещая удары головой, царапанья глаз, захваты, и др.). Но этот спорт так и не потерял своей репутации как техника для уличного боя. Шарль ЛеКур, ученик Кассо, был побеждён в дружеском поединке с британцем Оуэном Свифтом в 1830. Он посчитал, что его технике не хватает ударов кулаками, так как открытой ладонью можно лишь отбивать мощные удары боксёра, но не нападать самому. Занимаясь боксом последующие два года, ЛеКур комбинировал бокс с шоссо и саватом, создавая современную версию этого стиля, «boxe française». В какой-то период развития савата, в стиль было добавлено фехтование тростями (шпаги были запрещены). С тех пор, трость «la canne» является неотъемлемой частью обучения саватьё, хотя те из них, которые тренируются только для соревнований, могут пропустить эту часть тренировки. Иной сават был разработан учеником ЛеКура Жозефом Шарльмоном и его сыном Шарлем Шарльмоном. Принципиальное отличие их стилей заключалось в том, что в стиле Лекура удары руками базировались на боксёрских приёмах, в стиле Шарльмона — на фехтовальным приемах. В результате удары в савате Лекура более мощные, а в савате Шарльмона — более многочисленные.

Позже сават был кодирован под надзором Национального комитета по французскому боксу под предводительством графа Пьера Барузи, учеником Шарля Шарльмона. Граф считается отцом современного савата и был одиннадцатикратным чемпионом Франции и её колоний, став чемпионом до Первой мировой войны. Барон Джеймс Шортт из Кастлшорта, ученик графа, основал сават в Великобритании и Ирландии. Методы, запрещённые в соревнованиях, называются «Defense de la Rue» (рус. уличная самозащита

Разделы соревнований:

l’assault — лёгкий контакт;
le pre Combat;
le Combat — полный контакт.
Соревнования по савату разрешают использование лишь четырёх типов ударов ногой и четырёх типов ударов рукой:

Удары ногой:
фуэтэ — fouetté (рус. плеть, удар с разворота)
шассе — chassé (удар сбоку или спереди)
реверс — revers (удар обратной стороной ноги)
coup de pied bas (низкий удар по голени; при ударе, саватист наклоняется назад)
Удары рукой:
direct bras avant (прямой удар передней рукой)
direct bras arrière (перекрёстный удар задней рукой)
crochet (хук согнутой рукой)
uppercut (апперкот любой рукой)
Знаком уважения к савату было включение его как демонстрационный спорт в Олимпийских играх 1924 года в Париже. Несмотря на корни спорта, он является сравнительно безопасным для обучения.

В наши дни сават практикуется по всему миру любителями от Австралии до США и от России до Великобритании. Многие страны имеют национальные федерации по савату. Сават был также представлен в соревновании Ultimate Fighting Championship, где голландский чемпион по савату Жерард Гордо победил борца сумо и американского кикбоксёра, прежде чем проиграл практиканту бразильского джиу-джитсу Ройсу Грэйси в финальном раунде. Французский саватист Фарид Кидер одержал убедительную победу над японским каратистом Юя Ямамото в супербое по кикбоксингу K1. В 1996 году саватист Франсуа Пиннокио одержал победу над легендой муай тай Рамоном Деккерсом. Из действующих французских бойцов необходимо отметить пятикратного чемпиона мира по савату Фредерика Беллоньи, который также является чемпионом мира среди профессионалов в муай тай. В России больших достижений в данном виде спорта добились Нина Абросова (см.: Абросова Нина Алексеевна) и Сергей Егоров. В 1899 году первый в России чемпионат по французскому боксу провёл Эрнест Лусталло.

С 2010 года проводятся профессиональные бои по сават-про.

Во Франции группа ортодоксальных саватистов возрождает «классический сават» — Defense dans la Rue".

В отличие от поясов многих восточных единоборств, профессиональный уровень саватиста указывается цветом полоски на его перчатках: синий, зеленый, красный, белый, желтый. Существуют также серебряные полоски для инструкторов: одна, две или три (зависит от мастерства). А также золотая для профессоров.

Каном — фехтование на тростях[править | править вики-текст]
Фехтование во Франции началось со «Школы французского фехтования». Отдельным направлением современного Savate является фехтование на боевых тростях «la Canne».

В 1635 мэтр Кудре определил фехтование как искусство нападать и защищаться при помощи кисти руки. Трость — это тоже «кистевое» оружие. Практика работы с ней подобна основным правилам фехтования (l’Escrime).

В спортивном варианте фехтования на тростях — «Каном» два бойца в защитном снаряжении (маска, нагрудник, перчатки, щитки на ногах), вооруженные гладкими деревянными палками длиной 95 см и весом 125—140 грамм, ведут бой в круге диаметром 6 м. Поединок фехтовальщиков длится 2 мин. За это время необходимо нанести друг другу как можно больше колющих и рубящих ударов тростью в любую часть тела. Трость держится прямым хватом, вторая рука заложена за спину.

Примечания[править | править вики-текст]

азвание «сават» происходит от французского слова savate, означающего «старый ботинок». Современный формализованный образ стиля является, в основном, сплавом французских техник уличных боёв с начала XIX века — «классического сават». Тогда сават был типом уличного боя, популярным в Париже и северной Франции. На юге, особенно в портовом городе Марселе, моряки разработали стиль борьбы с высокими ударами ногой и пощёчинами. Считается, что удары ногой были добавлены, чтобы позволить бьющему использовать свободную руку для сохранения равновесия на качающейся палубе. Также, удары ногой и пощёчины не считались нелегальными, так как в то время закон запрещал удары кулаками. Этот стиль был известен как «jeu marseillais» (рус. марсельская игра), позже переименованный в «шоссон» (фр. chausson, «тапочек»), так как моряки в те времена носили тапки. В Англии (место рождения бокса) удары ногами считались неспортивными.

Двумя ключевыми историческими фигурами в истории превращения уличного боя в современный спортивный сават были Мишель Кассо (1794—1869), французский аптекарь, и Шарль ЛеКур (1808—1894). Кассо открыл первое заведение в 1825 для практики и рекламы регулированной версии шоссо и савата (запрещая удары головой, царапанья глаз, захваты, и др.). Но этот спорт так и не потерял своей репутации как техника для уличного боя. Шарль ЛеКур, ученик Кассо, был побеждён в дружеском поединке с британцем Оуэном Свифтом в 1830. Он посчитал, что его технике не хватает ударов кулаками, так как открытой ладонью можно лишь отбивать мощные удары боксёра, но не нападать самому. Занимаясь боксом последующие два года, ЛеКур комбинировал бокс с шоссо и саватом, создавая современную версию этого стиля, «boxe française». В какой-то период развития савата, в стиль было добавлено фехтование тростями (шпаги были запрещены). С тех пор, трость «la canne» является неотъемлемой частью обучения саватьё, хотя те из них, которые тренируются только для соревнований, могут пропустить эту часть тренировки. Иной сават был разработан учеником ЛеКура Жозефом Шарльмоном и его сыном Шарлем Шарльмоном. Принципиальное отличие их стилей заключалось в том, что в стиле Лекура удары руками базировались на боксёрских приёмах, в стиле Шарльмона — на фехтовальным приемах. В результате удары в савате Лекура более мощные, а в савате Шарльмона — более многочисленные.

Позже сават был кодирован под надзором Национального комитета по французскому боксу под предводительством графа Пьера Барузи, учеником Шарля Шарльмона. Граф считается отцом современного савата и был одиннадцатикратным чемпионом Франции и её колоний, став чемпионом до Первой мировой войны. Барон Джеймс Шортт из Кастлшорта, ученик графа, основал сават в Великобритании и Ирландии. Методы, запрещённые в соревнованиях, называются «Defense de la Rue» (рус. уличная самозащита

Разделы соревнований:

l’assault — лёгкий контакт;
le pre Combat;
le Combat — полный контакт.
Соревнования по савату разрешают использование лишь четырёх типов ударов ногой и четырёх типов ударов рукой:

Удары ногой:
фуэтэ — fouetté (рус. плеть, удар с разворота)
шассе — chassé (удар сбоку или спереди)
реверс — revers (удар обратной стороной ноги)
coup de pied bas (низкий удар по голени; при ударе, саватист наклоняется назад)
Удары рукой:
direct bras avant (прямой удар передней рукой)
direct bras arrière (перекрёстный удар задней рукой)
crochet (хук согнутой рукой)
uppercut (апперкот любой рукой)
Знаком уважения к савату было включение его как демонстрационный спорт в Олимпийских играх 1924 года в Париже. Несмотря на корни спорта, он является сравнительно безопасным для обучения.

В наши дни сават практикуется по всему миру любителями от Австралии до США и от России до Великобритании. Многие страны имеют национальные федерации по савату. Сават был также представлен в соревновании Ultimate Fighting Championship, где голландский чемпион по савату Жерард Гордо победил борца сумо и американского кикбоксёра, прежде чем проиграл практиканту бразильского джиу-джитсу Ройсу Грэйси в финальном раунде. Французский саватист Фарид Кидер одержал убедительную победу над японским каратистом Юя Ямамото в супербое по кикбоксингу K1. В 1996 году саватист Франсуа Пиннокио одержал победу над легендой муай тай Рамоном Деккерсом. Из действующих французских бойцов необходимо отметить пятикратного чемпиона мира по савату Фредерика Беллоньи, который также является чемпионом мира среди профессионалов в муай тай. В России больших достижений в данном виде спорта добились Нина Абросова (см.: Абросова Нина Алексеевна) и Сергей Егоров. В 1899 году первый в России чемпионат по французскому боксу провёл Эрнест Лусталло.

С 2010 года проводятся профессиональные бои по сават-про.

Во Франции группа ортодоксальных саватистов возрождает «классический сават» — Defense dans la Rue".

В отличие от поясов многих восточных единоборств, профессиональный уровень саватиста указывается цветом полоски на его перчатках: синий, зеленый, красный, белый, желтый. Существуют также серебряные полоски для инструкторов: одна, две или три (зависит от мастерства). А также золотая для профессоров.

Каном — фехтование на тростях[править | править вики-текст]
Фехтование во Франции началось со «Школы французского фехтования». Отдельным направлением современного Savate является фехтование на боевых тростях «la Canne».

В 1635 мэтр Кудре определил фехтование как искусство нападать и защищаться при помощи кисти руки. Трость — это тоже «кистевое» оружие. Практика работы с ней подобна основным правилам фехтования (l’Escrime).

В спортивном варианте фехтования на тростях — «Каном» два бойца в защитном снаряжении (маска, нагрудник, перчатки, щитки на ногах), вооруженные гладкими деревянными палками длиной 95 см и весом 125—140 грамм, ведут бой в круге диаметром 6 м. Поединок фехтовальщиков длится 2 мин. За это время необходимо нанести друг другу как можно больше колющих и рубящих ударов тростью в любую часть тела. Трость держится прямым хватом, вторая рука заложена за спину.

Примечания[править | править вики-текст]

Ханбо – ценное и высокоэффективное оружие, которое носили монахи, самураи и ниндзя. Он позволяет держать противника на расстоянии и наносить тычковые и маховые удары.

Он был широко известен на Окинаве и в Японии (Кукисин рю) в XVI веке и использовался в основном в целях самообороны. Использовали эту палку в различных стилях дзю дзюцу, а также в системах таидзюцу и ниндзюцу. Потом постепенно ханбо утратил свою популярность и сегодня он редко практикуется в Окинаве. И этому может быть объяснение: когда самурай Сацума завоевал Окинаву, ханбо не давал достаточной защиты от самурайского меча. Внимание было уделено более опасному и эффективному оружию против самураев, в результате чего, ханбо больше и больше терял свое значение. Некоторые историки даже считают, что при угнетении народа (крестьян, ремесленников и т.д.) самураями, часто ханбо использовался для наказания. Его как оружие использовали все меньше и меньше, и ханбо со временем потерял своё значение.

Поединок, занесённый в хроники Нихон Сёки и Кодзики, которые являются двумя основными хрониками Японии, произошел в восьмом веке нашей эры. Принц Ямато Такэруно Микото задумал одержать победу над храбрым воином Идзумо Такэру из Идзумо. Принц поехал к воину, чтобы пожать ему руку и продемонстрировать ему свою добрую волю и дружбу. Затем он предложил Идзумо принять с ним холодную ванну, предполагая, что они могут разговаривать о военных стратегиях нагими. (У японцев есть выражение «голая дружба», что означает – ничего не скрывать друг от друга). Пока принц и воин Идзумо принимали ванну, один из слуг принца начал осуществлять план принца: он поменял стальной меч Идзумо на выглядевший также меч из красного дуба. Принц и Идзумо были погружены в бурные обсуждения военных стратегий. Один рассказывал другому о своих былых сражениях и о том, как он их выигрывал, используя ту или иную технику. Другой говорил, что в тех обстоятельствах иная техника была бы более эффективной. Таким образом, они договорились до драки. Они вышли из воды, чтобы бороться. Идзумо, не зная о плане Принца, ударил того деревянным мячом. Стальной меч Принца был сломан пополам деревянным мечом Идзумо и вскоре Принц потерпел поражение. Таким образом, воин, используя деревянный меч, при помощи хитрости и обмана победил другого воина, который изначально имел меч стальной. Выражаясь терминами ниндзюцу, он использовал технику «Мокотон но дзюцу» (технику, практикуемую с использование дерева).

Другая история, описывающая еще одну гипотезу происхождения ханбо, была записана в Сенки(журнал боевых искусств Японии) в 1339 году. В январе третьего года Энгена (1336-39) Асикага Такаудзи и его армия напали на Киото. Защищал город Юки Чикамицу и его войско. Один из слуг Юки, Оокуни Таро Такэхидэ сражался с Гоокэцу (чрезвычайно сильным и необычно большим человеком) из армии Асикага. Гоокэцу использовал тачи - толстый меч, длинной около трех метров. Тачи упал на копье Оокуни с силой огромного топора и оставил только палку, около трех футов длинной. Окуни схватил палку одной рукой, вытянул руки в «Хира но Камаэ», и затем, предложил Гоокэцу на него напасть. Гоокэцу, разгневанный дерзостью Оокуни, взмахнул своим тачи высоко в воздухе и бросил клинок вниз с такой силой, что разрубил бы воина в доспехах пополам. Оокуни остался стоять спокойно. Он использовал технику «Таихен дзюцу», чтобы избежать удара клинка и направил свою палку в открытое пространство в броне Гоокэцу для того, чтобы ее с него сбросить. Обратным ударом палки, сбросив броню, Оокуни ударил Гоокэцу сверху по голове, раздробив ему череп. Эта история – одна из теорий происхождения ханбо.

Доброго времени суток, Друзья! Наконец-то заставил себя работать! Давно не было статей по холодному оружию и Вам могло показаться, что писать мне просто не о чем. Но нет, — тем для разговора еще очень много. Сегодня даже посчитал — если выпускать по одной статье в два дня — то заготовленных тем хватит на 1.5 года. И это тоже не предел. Так что, развиваемся и растем дальше. Оставайтесь с нами и узнаете еще много интересного из мира холодного оружия. А для любителей настоящих острых ощущений и активного отдыха — советую посетить — AWTactical Ролл Холл.

Сегодняшняя статья — посвящена Японии, а именно ножу с названием — танто.

Танто – это вид колюще-режущего холодного оружия, боевой нож самураев или самурайский кинжал, легкий и многофункциональный. В Японии этот клинок признан национальным культурным достоянием.

Настоящий набор самурая

Как полагают исследователи, японский нож танто произошел от большой китайской сабли karadachi (tsubo-no-tachi). В свое время танто вошел в обязательный комплект японского воина-самурая. Классический самурайский нож представляет собой совсем короткий японский меч, т.е. по сути, самурай был вооружен тремя мечами разной длины (танто – коротким, катана — большим и вакидзаси – малым). Даже переводится название «танто» как «короткий меч».

Танто с ножнами

Заготовка для танто

Украшение танто

Самурай вооружался изначально дайто, т.е. основным длинным мечом (свыше 66 см), и сёто, т.е. дополнительным коротким мечом (от 33 не более 66 см). Так продолжалось до 14 столетия, когда стали вместо дайто пользоваться еще одним типом меча – тати, но и это продолжалось до определенного момента.

Исследователи признают, что танто, вакидзаси и катана — фактически, один и тот же меч, только имеющий разный размер. Катана — это длинный кинжал или короткий меч, который носили за поясом. Ранее эта роль принадлежала сёто. Легкий и функциональный танто до начала 16 века самураи часто применяли вместо вакидзаси. Постепенно размеры и назначение изменились.

Поскольку катану имели право носить только самураи, этим именем стали называть длинный меч, который заменил дайто. Вакидзаси пришел на смену сёто. Танто стал третьим и периодически выполнял не только свою роль, но и роль сёто. Отдельно танто и вакидзаси могли вооружаться купцы и ремесленникам, которым требовалось полноценное оружие для самообороны. С его помощью также выполняли обряд харакири.

Японцы никогда не воспринимали танто, как нож. Это особое словосочетание, которое не переводится. Традиционный воинский набор вообще запрещалось использовать для хозяйственных целей. Любой танто всегда хранился в ножнах и ценился только как холодное оружие.

История появления клинка танто

Впервые танто появились в период Хэйан. Это были грубо изготовленные клинки без претензии на художественный стиль. В период Камакура им стали уделять повышенное внимание. Именно тогда появились самурайские кинжалы отменного качества, искусно оформленные.

Танто от Cold Steel

Разновидности танто

«Тантоноид» из рессоры

В эпоху Муромати производство танто было на взлете, но резко снизилось в период Синто, который также называют эрой «новых клинков». Именно тогда самурайский кинжал вернул свою популярность и всенародность.

В следующий период Эдо прекратились внутренние распри между кланами, и танто стали выполнять роль символа. Ношение оружия исключалось. У гражданского населения оно изымалось. После образования правящей династии Мэйдзи аристократия вернулась к традициям древности. Танто пережил свое второе рождение. Их часто применяли ниндзя и якудза. В настоящее время ношение танто в Японии находится под запретом. Каждый клинок признается достоянием страны.

Особое значение танто для японской культуры

Для Японии танто – один из элементов культуры, великого наследия. Производить этот клинок разрешено лишь после получения лицензии мастера. В настоящее время такую лицензию получили в Японии немногим более трех сотен мастеров. К каждому клинку танто прилагаются сертификаты. Лицензируются любые самурайские ножи, как современные, так и древние.

По закону государства на танто, которые в огромном количестве производились из серийной стали в годы второй мировой войны, лицензия не распространяется. Эти изделия подлежат утилизации и не имеют никакой культурной ценности.

Во всем мире сегодня происходят ножи, стилизованные под танто. Данным термином называют практически любой режущий инструмент, выполненный в японском стиле, включая изделия с односторонней фаской («стамесочная заточка»). Для настоящих танто такая заточка недопустима. Ее используют лишь при производстве некоторых типов кухонных ножей.

Клинок самого короткого самурайского меча имеет одностороннюю заточку, но найдены и варианты с заточкой с двух сторон. Длина лезвия начинается от 25 см и не превышает 40 см. Не составит труда выстругать деревянный нож, имитирующий боевой кинжал самурая. В продаже имеются также пластиковые муляжи, которые применяют для тренировок в айкидо, каратэ, дзюдо и других боевых искусствах из Страны Восходящего Солнца.

Танто
Танто

Танто 46 см

Танто с ножнами

Многочисленные вариации исполнения гарды, аксессуары и стилистика породили появление подвидов танто (унокуби, канмури-отоси, синоги, себу, айкути и так далее). Каждая школа боевых искусств использовала свою разновидность.

Традиционно клинки танто выковывают в стиле хирадзукури. Это плоские изделия, не имеющие ребра жесткости. Если ребро жесткости присутствовало, что больше характерно для катаны, оно определяло форму боковины лезвия. Иногда встречаются особые изделия — обоюдоострые.

Представлены отдельные экземпляры с толстым, 3-гранным клинком (ёрои-доси), предназначенные для ближнего боя и прокалывания доспехов (Можете ознакомиться с подобным оружием – мизерикорд). Производились небольшие по размеру кайкэн – карманные танто, которые носили женщины за поясом или в рукаве в целях для самозащиты. Каждый самурайский кинжал имеет защитную гарду, но разновидностью танто является также яйкутти — нож без гарды.

Если вы хотите сделать попытку самостоятельно изготовить танто, то следует учитывать, что куется клинок из губчатого железа (тамахаганэ). В конструкции линия закалки, съемная рукоять, закрепляющаяся шпилькой (традиционно из бамбука мэнуки), круглая съемная гарда цуба.

Для тренировок в айкидо, каратэ и дзюдо используется муляж из дерева, который не сложно выстругать. Иногда применяют металлические изделия, но с затупленным лезвием. Деревянные экземпляры делают из южных пород древесины (кизил, белая акация), наделенной особыми свойствами. Обработка ее ведется в течение двух лет и проходит несколько степеней сушки.

Мастера применяют очень сложную, многоуровневую технологию, очень тщательно выбирают материал и все делают только вручную. В результате тренировочное оружие служит длительное время, не теряет свои свойства и внешний вид.

Вот такой этот японский нож — танто. Если нравиться статья — ставим лайки и репостим в соц.сетях, чем нас больше — тем интереснее! И, конечно, не забываем подписываться на наши новости!

Подписаться на новости

(входит и во внешнее и во внутреннее направление)
Если сказать, что циньна - это техника болевых захватов и удержаний, конечно это будет верно, но только очень мало. Циньна, это не стиль и не самостоятельная дисциплина, это большая, но все таки часть традиционного китайского кунг фу, включающая в себя не только захваты. Вот, основные разделы циньна :

выкручивание суставов и костей;
ущемление мышц и сухожилий;
перекрытие дыхания и вен;
воздействие на биологически активные точки;
QinnaОбычно, обучение циньна начинается с самого начала практики кунг фу. Это помогает студенту, с первых шагов вникнуть в суть боевых искусств. Сейчас принято считать, что когда большой и сильный мужик бьет слабого, это боевые искусства. Но на самом деле, все наоборот - настоящие боевые искусства, это когда человек со слабой конституцией тела, может победить более сильного противника. Сила, является определяющим фактором в спортивных единоборствах, но в реальных условиях, побеждает тот, кто умнее и у кого технический арсенал не ограничен правилами соревнований. И конечно же смелость, хладнокровие и справедливость, играют не последнюю роль. Во все времена, суть боевых искусств остается неизменной и она выходит далеко за рамки простого овладения приемами для драки.

Qinna2В основе циньна, лежат глубокие знания анатомии и физиологии. Для того, чтобы успешно применять эту технику необходимо понимать - как устроен скелет человека, как работают суставы, какие бывают мышцы, где они крепятся и как сокращаются, нужно знать практически все о связках и сухожилиях, о том где проходят артерии и вены и где же, черт возьми, находятся эти специальные точки, надавив на которые, можно узнать у человека номер его кредитки. Последнее, это конечно была шутка, но все таки, для того чтобы циньна заработала, вам придется много потрудиться.

Qinna3Изучение циньна идет от простого к сложному. По мере освоения базовой техники кунг фу, к ней прибавляются подходящие по структуре элементы циньна, что в свою очередь дает более глубокое осознание принципов. Ну, и конечно же циньна учит не только тому, как повредить тело, но и, как его укрепить. Специальные упражнения, входящие в тренировку, да и сами приемы циньна, очень эффективно укрепляют сухожилия и связки, одновременно повышая скорость их сокращения и эластичность. А, контр приемы против болевых захватов, называемые фань циньна, хорошо развивают чувствительность тела к усилию противника и не плохо тренируют мозги.

Qinna6Но, не смотря на некоторую сложность, начальные элементы циньна очень просты в изучении. Поэтому, для реальной самообороны циньна подходит, как нельзя лучше. Здесь нет красивых стоек и сложных приемов, все просто, минимум усилий и противник, спешит попросить у вас прощение, за причиненные неудобства. Не зря, циньна является основой боевой подготовки китайских спецслужб. Но изучать циньна, стоит не только для самообороны. На тренировках, вы научитесь контролировать страх и сохранять самообладание даже в самых критических моментах. Ваш дух укрепится, а разум освободившись от несостоятельных теорий, начнет думать более рационально. Корче, от практики циньна вас ждут только положительные изменения. Попробуйте и кто знает, может вам понравится.

Qinna4

Капоэ́йра (порт. Capoeira, /ka.puˈej.ɾɐ/, более точная транслитерация с португальского — капуэ́йра) — бразильское национальное боевое искусство, сочетающее в себе элементы танца, акробатики, игры и сопровождающееся национальной бразильской музыкой. Как боевое искусство отличается использованием низких положений, ударов ногами, подсечек и, в некоторых направлениях, обилием акробатики.

Современная капоэйра[1][2], в отличие от её ранних форм, редко используется в боевых целях. Обычная практика — это бесконтактный бой, хотя существуют чемпионаты мира по полноконтактной капоэйре. Капоэйра — форма искусства, в котором традиции определяют порядок проведения встреч, внешний вид участников, музыку и аттестацию капоэйристов.

26 ноября 2014 года капоэйра получила статус культурного наследия ЮНЕСКО и получила его защиту.[3]

Содержание [скрыть]
1 История капоэйры
1.1 Происхождение названия
1.2 Капоэйра в подполье
1.3 Разделение стилей
1.3.1 Капоэйра Режионал
1.3.2 Капоэйра Ангола
1.3.3 Капоэйра Контемпоранеа
1.4 Распространение капоэйры по миру
1.4.1 Капоэйра в Европе
1.4.2 Капоэйра в СНГ
2 Капоэйра сегодня
2.1 Встречи капоэйристов
2.2 Музыка
2.2.1 Ритмы беримбау
2.3 Песни
2.4 Общие понятия и определения в капоэйра
2.5 Движения и удары
2.6 Градации мастерства
2.7 Батизаду (Batizado)
2.8 Организация движения капоэйристов
3 Капоэйра в фильмах, клипах, рекламных роликах и компьютерных играх
3.1 Only the strong
3.2 Другие фильмы
3.3 Музыкальные клипы
3.4 Другие игры
4 Примечания
5 Ссылки
5.1 На русском языке
5.2 На иностранных языках
6 Литература
История капоэйры[править | править вики-текст]
Достоверные сведения о капоэйре начинаются с XVIII века, но, фактически, она зародилась несколько ранее. Согласно общепринятой версии, капоэйра возникла в Южной Америке благодаря чернокожим рабам, которых португальцы привозили из других колоний — Анголы, Мозамбика, Гвинеи, Конго. Вследствие жестокого обращения бразильских рабовладельцев часть рабов бежала в сельву, где африканская религия и культура встретились с индейской. Беглые селились в киломбуш (ед.ч. — киломбу) — «вольных городах», из субкультуры которых и начала своё распространение капоэйра.

По разным сведениям, капоэйра ведёт своё происхождение от[4]:

субкультуры африканского национального танца. Первоначально она не несла в себе боевого аспекта, который появился уже позднее, на территории Бразилии;
африканского ритуального боевого танца «нголо» («n’golo»), являвшегося неотъемлемым атрибутом обряда инициации в южных районах Анголы и изображавшего танец зебр, — молодые воины вступали в ритуальный бой друг с другом.
Однако, несмотря на разные версии, качества танца в капоэйре присутствуют.

Развитие капоэйры в то время неразрывно связано с легендарным героем — Зумби, который стал для народа Бразилии символом сопротивления. Зумби дус Палмарис (порт. Zumbi dos Palmares) возглавлял один из крупнейших киломбу — Палмарис, который просуществовал в условиях правительственной блокады около семидесяти лет[5].

Происхождение названия[править | править вики-текст]
Споры относительно этимологии слова «капоэйра» не прекращаются до сих пор. Самые распространенные версии:

слово «capoeira» происходит из языковой группы тупи-гуарани, к которой принадлежит язык индейцев тупи и означает «поле, заросшее кустарником, которое расчищалось выжиганием либо вырубкой»[6];
порт. capoeira — клетка для кур, а также место, где кормят кур;
«capoeira» — искаженное звучание слов kipula/kipura из языка киконго (по версии исследователя народа баконго, учёного Фу-Киау Бунсеки (K. Kia Bunseki Fu-Kiau)). По его информации, «…pula/pura означает „перепархивать с места на место“, а также „бить, драться“. Оба слова употребляются для описания движений петуха во время петушиных боев. Kipura в культурном контексте народа конго также означает человека, который в бою подражает движениям петуха во время петушиных боев…»[7].
Капоэйра в подполье[править | править вики-текст]
Новым этапом в развитии капоэйры стало официальное документирование информации, касающейся капоэйры. Этот период начинается подписанием в 1888 г. на территории Бразилии Золотого Закона, который отменил рабство. При этом необходимо отметить, что ввоз рабов был запрещён ещё раньше — в 1850 г. — законом Кейроза, но на протяжении ещё почти сорока лет работорговля продолжалась нелегально, вплоть до 13 мая 1888 года.

Несмотря на официальное уравнение всех индейцев, негров и метисов в общечеловеческих правах с европейцами, в стране по-прежнему существовала социальная дискриминация, проявлявшаяся во всех сферах жизни общества. Капоэйра оказалась под официальным запретом. Социальной рефлексией на этот факт явилось т. н. «Сопротивление» — капоэйра стала одновременно и танцем, и оружием среди группировок подпольщиков и уличных банд[8]. В 1892 г. практика капоэйры была запрещена первой конституцией Бразильской Республики[9].

Разделение стилей[править | править вики-текст]
В 1930 году военный переворот изменил политическую ситуацию в стране. Капоэйра, как проявление народной культуры, оказалась в более благоприятном положении, став легитимным боевым искусством.[10]

Капоэйра Режионал[править | править вики-текст]
Основная статья: Капоэйра Режионал
В 1932 году открылась первая в истории официальная школа капоэйры. Её основателем был Местре Бимба (Мануэль дус Рейс Машаду). Местре Бимба основал новый стиль капоэйры, назвав его «Лута Режионал Байана» (порт. Luta Regional Baiana) или просто «Капоэйра Режионал». Он систематизировал наработанный опыт различных школ и улучшил технику преподавания. Бимба разработал методику преподавания капоэйры, комплексы движений, ударов и контрударов руками и ногами.

Капоэйра Ангола[править | править вики-текст]

Местре Кобра Манса — один из современных апологетов Капоэйры Ангола
Основная статья: ✰ Капоэйра Ангола
См. также: Линия местре капоэйры от Местре Пастиньи
Вторым человеком, сильно повлиявшим на современную капоэйру, был Местре Пастинья (Висенте Феррейра Пастинья). Его школа «Академия „Капоэйры Ангола“» (порт. Capoeira Angola) была открыта в 1941 году. Стиль мастера Пастиньи так и называется «Ангола», в честь места на Африканском континенте, откуда привозили рабов (по другой теории это название происходит от слова «нголо» (n’golo) — ритуального танца народов Африки)[11].

Достаточно яркими представителями стиля Капоэйры Ангола являются:

Местре Кобра Манса
Местре Мораес
Капоэйра Контемпоранеа[править | править вики-текст]
Основная статья: Капоэйра Контемпоранеа
Тенденция к смешению стилей, создание «универсального» стиля, как например MMA (смешанные единоборства) затронуло и капоэйру. Приверженцы стиля контемпоранеа считают, что капоэйрист должен постигать как традиционный стиль ангола, так и современный — режионал. Только тогда он может что-либо противопоставить любому капоэристу, независимо от стиля его игры. Именно такими всесторонне развивающимися капоэйристами и видят себя последователи стиля контемпоранеа (стандартным контраргументом представителей более ортодоксальных направлений является утверждение, что традиционные направления совершенны и не требуют доработки, и любое несовершенство кроется отнюдь не в недостатках системы, а в недостаточном умении правильно её использовать). Так или иначе, сегодня по стилю игры капоэриста понять к какому стилю принадлежит его манера игры крайне сложно. Игра капоэйры контемпораньи начинается с анголы под пение ладаиньи опытным игроком или Местре, примерно также как в направлении «ангола». С развитием хода игры темп ускоряется и игроки ускоряются. Тогда батерия играет режиональные ритмы и Местре подает знак, что можно играть высоко и быстро (в некоторых группах направления «капуэйра ангола» также практикуется подобный подход, правда — вместо режьональных ритмов играются быстрые анголейрские). От анголы контемпоранеа взяла низкие переходы, удары, тактическую манеру ведения игры, выносливость и хитрость. От режионал она почерпнула красоту высоких ударов, рефлекторность, скорость, эффективность и эффектность. От анголы осталась духовность, осмысленность каждого движения и стремление взаимодействовать с соперником, ведя диалог, а не противостояние. От режионал ей досталось завораживающее действо под быстрые и зажигательные ритмы. Но так или иначе, игрок капоэйры контемпораньи стремится использовать сильные стороны традиционных стилей, чтобы остаться неуязвимым как для высоких атак, так и для низких, что, правда, не всегда ему удается при игре с опытными приверженцами более традиционных направлений.

Название «Контемпоранеа» также применяется к различным группам, которые не связывают себя ни с Местре Бимба, ни с Местре Пастинья.

На протяжении последних нескольких лет различные философии современной капоэйры выражались в создании различных школ, в частности в Северной Америке, которые создают и продолжают развивать их индивидуальную школу современного искусства. Это стало определяющей характеристикой многих школ, вплоть до того, что опытный ученик порой может определить, из какой школы происходит его соперник, судя лишь по стилю игры капоэйриста. Некоторые школы обучают смешанным техникам, основанным на сочетании нескольких стилей. Традиционно, роды в этих школах начинаются со стиля Ангола, во время которого местре или опытный ученик поет ладаинью (которую, как правило, можно услышать в начале игры в Капоэйре Ангола). Через некоторое время игра ускоряется и вскоре местре подает знак, после которого ритмы беримбау становятся традиционными для стиля Режионал.

Каждый из стилей, Режионал и Ангола, уделяют основное внимание различным свойствам и ключевым моментам. Режионал концентрируется на развитии скорости и быстроты рефлексов, в то время как Ангола делает упор на глубокую осмысленность каждого движения, практически как в партии шахмат.

Распространение капоэйры по миру[править | править вики-текст]
Капоэйра в Европе[править | править вики-текст]
Первое близкое знакомство Европы с капоэйрой датируется 1951 годом — европейским туром артистической труппы Companhia Brasiliana, за которой последовали другие — например Furacões da Bahia или Brasil Tropical, основанная мастером Камиза Роша[12]. После этого отдельные специалисты получили возможность оставаться в Европе продолжительное время, обучая капоэйре или выступая с сольными номерами. Пионером европейской капоэйры считается Martinho Fiuza, приехавший в 1978 г. Следует отметить, что регулярное преподавание капоэйры в США началось всего на три года раньше — в 1975 г. мастером Jelon Vieira (школа Luanda) в Нью-Йорке. В 1980 г. в Германию прибыл Пауло Сикейра (Paulo Siqueira), это событие принято считать началом непрерывного развития капоэйры в Европе[13].

В 1987 г. состоялась первая летняя встреча Capoeira Summer Meeting, организованная Маркушем Чина (Marcos China) и группой Senzala в Париже. В ней приняли участие многие мастера из Бразилии: Peixinho, Toni, Garrincha и Sorrizo, а также уже закрепившиеся в Европе: Lua (Швейцария), Grande (Франция), Samara (Голландия). Через год в Париже была устроена ещё одна встреча.

С 1989 г. летний лагерь проводится в Гамбурге организацией Пауло Сикейры Capoeuropa. Эта шестидневная встреча является одним из крупнейших событий в календаре европейской капоэйры. Каждый день проходит от 6 до 9 занятий в трёх группах, дифференцированных по уровню подготовки. Дополнительно предлагаются факультативы по африканским танцам и игре на музыкальных инструментах.

Из других значительных ежегодных фестивалей можно выделить International Capoeira Angola Meeting (Берлин, Вена) и пасхальную встречу в Амстердаме.

Капоэйра в СНГ[править | править вики-текст]
Первый серьёзный интерес к этому виду искусства в России и СНГ был проявлен в 1994 г., после выхода на экраны фильма «Только сильнейшие», с Марком Дакаскосом в главной роли.

Roda na Rua в Москве на Пушкинской набережной, август 2006 года (см. информацию в разделе «Ссылки»)
Ситуация, связанная с недостатком информации, начала изменяться, когда капоэйристы из стран СНГ стали посещать тренировочные лагеря и семинары по капоэйре в Европе, США и Бразилии.

Следующим этапом в развитии отечественной капоэйры стали визиты бразильских мастеров. Каждый год в СНГ с программой семинаров приезжают многие известные бразильские мастера капоэйры, и, как правило, они действительно заинтересованы в развитии групп капоэйры в России и СНГ.

Roda da Rua, Москва, под Пушкинским мостом, май 2007 года.
Капоэйра сегодня[править | править вики-текст]
Встречи капоэйристов[править | править вики-текст]
Встречи капоэйристов, в абсолютном большинстве случаев, проходят по следующим правилам. Музыканты становятся в изголовье круга (порт. Roda). Роду образуют капоэйристы или публика, стоящая или сидящая по кругу. Все поют песни на португальском языке. Двое входят в игру около места расположения музыканта с Гунгой, называемого Пе ду Беримбау (порт. Pe do Berimbau), иногда используя акробатические элементы. Начинается игра — передвижения, удары, прыжки чередуются в попытках достать соперника или вынудить его упасть. Характер игры в Роде (быстро или медленно, дружески или агрессивно) зависит от ритма, который играет беримбау, и песен[6].

Музыка[править | править вики-текст]
Основная статья: Музыка в Капоэйре

Местре Кобра Манса ведет батерию роды
«Умение петь и отвечать… это обязанность каждого капоэйриста. Неумение петь соло — это не дефект, но неумение отвечать вместе с хором — это большой недостаток. В батерии не должны находиться люди, которые не поют вместе с хором».

«Почему в песнях есть сюжет?.. …Для того, чтобы, когда в роду приходит представитель другой группы или мастер, импровизация предупреждала бы роду, нужно ли остановиться, или подбадривала бы продолжить игру».
Местре Пастинья [14]
Тренировки и рода проходят под живую музыку, которую создает специальный «оркестр капуэйры» — батери́я (или шара́нга). Существуют несколько традиций состава батерии, они довольно разнообразны.

Основную роль в аккомпанементе и ведении роды играет Беримба́у (порт. Berimbau) — инструмент, напоминающий лук с резонатором. Беримбау задаёт основной ритм и темп игры в Роде[6].

Более-менее общепринятой считается традиция, когда основой батерии являются три беримбау, каждый из которых служит своей цели:

Гу́нга, Беррабо́й (порт. Gunga, Berra-boi) — беримбау с самой большой кабасой, и самым низким тоном. Задаёт главный тон и темп игры, играет основной ритм, иногда — небольшие вариации[6];
Ме́диу, Се́нтру (порт. Medio, Centro) — средний беримбау, является дополняющим к Gunga, обычно играет обратный ритм относительно гунги, иногда — с небольшими вариациями[6];
Вио́ла, Виоли́нья (порт. Viola, Violinha) — самый высокий тон, обычно играет насыщенные импровизированные вариации основного ритма[6].
Кроме беримбау, «классическая» батерия имеет в своем составе:

Атаба́ке (порт. Atabaque) — традиционный африканский барабан, ведёт основной ритм, высотой по пояс человеку[6].
Панде́йру (порт. Pandeiro) — бубен (2 шт.)[6].
Агого́ (порт. Agogô) — двойной колокольчик, на котором играют, ударяя деревянной или металлической палочкой поочередно по каждому из колокольчиков[6];
Ре́ку-ре́ку (порт. Reco-Reco) — представляет собой ребристую деревянную или металлическую поверхность-трещотку, по которой проводят палочкой, извлекая «треск»[6].
Ритмы беримбау[править | править вики-текст]

Три основных вида беримбау
Ритм беримбау определяет характер игры в Роде, существует множество популярных традиционных и «авторских» ритмов для этого инструмента, например:

Ангола (порт. Angola) — ритм, под который проходит традиционная Рода Ангола.
Режионал, Сау Бенту Гранджи ди Бимба (порт. Regional, Sao Bento Grande de Bimba) — этот ритм придумал Местре Бимба специально для роды Режионал. Игра под такой ритм ведётся на большой скорости и, во многих группах, в полный контакт. Неопытным капоэйристам не рекомендуют выходить в роду под этот ритм, так как они могут пострадать[6].
Рода Ливри, Сау Бенту Гранджи ди Ангола (порт. Roda Livre, Sao Bento Grande de Angola) — Свободная игра, скорость игры задаёт ритм, а характер — сами игроки. Игра может быть как жёсткой с полноконтактными ударами и бросками, так и вовсе бесконтактной со множеством акробатических движений[6].
Существуют и другие ритмы, подробней описанные в главной статье раздела.

Песни[править | править вики-текст]
В традиционной капоэйре песенный цикл делится на три основных части:

ладаинья[6] (порт. ladainha),
шула[6] (порт. chula, также называемая «саудасау» или «лоувасау»)
корридуш (порт. corrido, корриду — в ед. ч.)[6].
Открывает музыкальную последовательность ладаинья — это традиционная сольная песня местре (или человека, «ведущего» роду). Певец может рассказать притчу или передать сообщение зрителям. Соло может быть импровизированным. Пока поёт мастер, первая пара игроков ждёт, сидя по обе стороны от него.

Общие понятия и определения в капоэйра[править | править вики-текст]

История Вьетнама — это более двух тысяч лет внутренних распрей и войн с иностранными государствами. За это время люди создали систему боевых искусств вьет во дао, что означает "боевой путь". Народные предания и легенды гласят, что в старину воины северных провинций особенно славились своим мастерством в сражении палицами и алебардами. Бойцы слыли наиболее искусными в поединках на мечах, были известны как лихие наездники, без промаха стрелявшие из лука, экипажи боевых слонов, поражавшие врагов дротиками либо из арбалетов.

ИСТОРИЯ СТИЛЯ
МИФОЛОГИЧЕСКОЕ сознание вьетнамцев соотносило возникновение боевых искусств с предысторией своего народа, что придавало им оттенок святости, значительно повышало не только их прикладную ценность, но и внутреннее ритуальное содержание. В первые века нашей эры был широко распространен боевой танец, во время исполнения которого демонстрировались основные приемы владения мечом, копьем, трезубцем, боя без оружия. Танец исполнялся исключительно профессиональными воинами и служил особым видом их тренировки. Представители вьетнамской аристократии наряду с искусством каллиграфии и стихосложения, изучением истории и философии должны были овладеть искусством боя на топорах, палках, с копьем, уметь стрелять из лука. Приемы боя с пикой изучались только высшими военными чинами и придворными вельможами.
Вьетнамская культура с древних времен находилась под сильным влиянием китайской культуры. Вплоть до Х века Северный Вьетнам формально входил в китайскую империю, и только в 968 году было провозглашено собственно вьетнамское государство Дайвъет.
Многие философско-религиозные течения, которые зародились или получили распространение в Китае, — конфуцианство, легизм, буддизм, даосизм — проникали во Вьетнам. Вместе с проникновением философских доктрин, связанных с ними культовых обрядов распространялись и многие стили китайского у-шу, в основном шаолинь-цюань, ряд направлений южных школ провинций Фуцзиянь и Хунань.
Большинство китайских стилей того периода уже оформились в сравнительно стройные системы, а местные зачастую представляли собой лишь набор приемов. Внутренняя стройность китайских стилей позволила им сохраниться на многие столетия и в конечном итоге вобрать в себя собственно вьетнамские стили. Главной причиной этого следует считать то, что система китайского у-шу состояла из глубоко продуманной организации школ, где ни одна крупица знаний не исчезала бесследно, а передавалась от учителя ученикам.
Проникновение у-шу во Вьетнам представляло длительный и многоступенчатый процесс. Он был связан прежде всего с распространением чань-буддизма. Первым проповедником считается Винитаручи. В 580 году он прибыл во Вьетнам и поселился в провинции Хадонг. Монашеское братство было поражено стройностью и эстетической легкостью учения. Именно проповедникам история приписывает распространение первых стилей китайского у-шу во Вьетнаме, в том числе одного из базовых стилей шаолиньского направления "Восемнадцать рук архатов".
Постепенно под китайским влиянием во Вьетнаме возникает культ первоучителя — основателя школы, создаются первые трактаты по боевым искусствам. Обучение строилось на основе упражнений, включающих отработку принципов и приемов школы. Философскую основу, так же как и в китайском у-шу, составляло учение о трансформации двух взаимопротивоположных и взаимодополняющих начал: женского — инь и мужского — ян. Преподавание боевых искусств велось в закрытых школах. Поступить в них можно было только после длительного и сложного экзамена. Однако существовали и общедоступные секции, где не раскрывались все тонкости и тайны боевого искусства, не затрагивались философские аспекты учения, а изучались только комплексы.
Кулачный бой в те времена считался вспомогательной дисциплиной, служившей основой для обучения бою с оружием. Его называли "малым искусством". Молодые воины сначала занимались общефизическим тренингом, осваивали стойки и передвижения. Потом изучали уходы, уклоны, обманные движения, нырки и кувырки. Затем — удары голыми руками и ногами, блоки и отбивы с захватами и бросками. Потом учились владеть "коротким" оружием, постепенно переходили к длинному.
Для того чтобы получить какую либо должность при дворе, в королевской гвардии, в армии или в аппарате управления, требовалось сдать экзамены. Чем более высокому рангу соответствовало вакантное место, тем более сложными они являлись. У претендентов проверяли умение читать и писать иероглифы, знание математики, медицины и юриспруденции, степень осведомлённости в канонах буддизма и конфуцианства, но главное — способность сражаться с оружием в руках и без него. Эта военизированная система подбора кадров без особых изменений сохранялась до середины XIX века. Сложившиеся традиции не смогло поколебать даже распространение огнестрельного оружия.
К экзаменам можно было готовиться в буддийских монастырях, в многочисленных семейных школах, а также в государственных учебных заведениях, так называемых академиях.
Самая знаменитая из них — Академия боевых искусств, основанная королём Ли Тхай То ещё в 1010 году. Указом 1253 года король Чан Тай Тонг обязал всех военачальников, от младших командиров до полководцев, проходить обучение в этой академии. Зачисление в состав слушателей не было пустой формальностью. Требовалось сдать добрый десяток вступительных экзаменов. А выпускники подвергались сложным испытаниям, прежде чем король даровал им своим указом почётную степень доктора военных наук.
В период с 1858 по 1884 год Франция завоевала Вьетнам, на 70 лет ставший французской колонией. Французская колониальная администрация строжайшим образом запретила вьетнамцам обладать каким-либо оружием, тем более — учиться владеть им. Поэтому в годы колониального режима искусство кулачного боя из вспомогательного превратилось в основной вид боевого искусства. Техника работы с настоящим оружием сохранялась только в семьях бывших наставников военного дела, тайно передавалась там от отцов к сыновьям.
В период колониализма сохранение и поддержание традиций вьет во дао стало исключительной прерогативой нескольких десятков семейных и монастырских школ. Каждая из них была немногочисленной, зато ученики подбирались очень тщательно. Школы работали в условиях строгой конспирации, а поступавшие в них маскировались под наёмных работников, слуг, буддийских монахов. Тогда же укоренился обычай давать при поступлении в школу клятву на верность ей и её руководителю. Немаловажно, что клялись своей жизнью. Подобная присяга сохраняется до сих пор в наиболее ортодоксальных школах.

ТЕХНИКА
БОЛЬШАЯ часть стоек вьет во дао — подражательные и носят имена животных: медведя, кота, тигра, дракона, журавля, обезьяны, змеи. Есть и стойка дерева.
Переход из одной стойки в другую может выполняться по-разному, но, вне зависимости от способа перемещения, все движения должны выглядеть совершенно естественными и казаться очень легкими и органичными. Перемещения отрабатываются и на земле, и на специальных деревянных чурбаках, высота которых варьируется. Движение по чурбакам, даже если их высота доходит до двух метров, должно отвечать тем же требованиям легкости, естественности, экономичности.
Удары рукой наносятся из нескольких основных положений кисти и запястья: это по-разному развернутые кулак, ладонь ("когти", "крюк", напоминающий голову змеи или лапу богомола), пальцы. Бьют и локтем, причем техника ударов весьма разнообразна. В ближнем бою применяются удары головой. Удары ногой наносятся или коленом, или стопой. При этом каждое положение руки или ноги позволяет бить различными ударными поверхностями. Например, открытой ладонью можно наносить рубящие удары ребром, тычки пальцами, толчковые удары снизу вверх пятой ладони, бить ее внутренней боковой поверхностью (от основания указательного пальца до первого сустава большого), наносить хлещущие удары тыльной стороной.
По своим скоростным и силовым характеристикам удары руками делятся на три основных вида: удар-толчок, когда мышечное напряжение преобладает над скоростью; удар-бросок, когда сила и скорость уравновешены, и удар-хлыст, когда удар выполняется расслабленной рукой на большой скорости. Соответственно существуют и разные методы отработки ударов. Удар-толчок отрабатывается на мешках с песком и стационарных боксерских грушах, удар-бросок — на пружинящих макиварах, удар-хлыст — на свободно подвешенных листах бумаги.
Основные варианты защиты — это отход (то есть отступление); уход с линии атаки со сменой стойки, уклон, при котором положение ступней на земле не меняется и после выполнения; блокировка, то есть остановка своей конечностью конечности противника; прием удара на тело, если боец умеет держать такой удар. Опытные ученики предпочитают уклоны и уходы, а начинающие прибегают в основном к блокам.
Большая часть блоков специальных названий не имеет. Чаще всего их просто нумеруют, но нумерация эта в каждой школе своя. Блокирующие движения руками выполняются по семи основным направлениям по прямой или дугообразной траектории: изнутри наружу, снаружи внутрь, от себя вперед, за себя назад, снизу вверх, сверху вниз и перед собой в сторону.
Блоки эти как бы накладываются на инстинктивные защитные движения человека. Однако блок всегда сочетается с контратакой, которая нередко проводится той же рукой или ногой.
Часто постановка блока и проведение контратаки соединяются в одном движении. Блокирующее движение может лишить противника устойчивости, заставить его открыться. Встречной атакой можно сломать конечность противника, перейти на захват с последующим броском или удержанием. Блоки руками достаточно мощные и жесткие и акцентированы на применение силы, зато в отбивах ногами акцент делается на подвижность и гибкость.
Разнообразные движения сопровождаются различными угрожающими криками, и это не просто повторение, копирование криков животных. Это психологические маневры, имеющие очень большое значение в бою для подавления воли противника, особенно в начальной фазе боя.

Естественно, что в цивилизованном виде (как соревновательный вид) вьетнамское воинское искусство приспособлено к спортивным требованиям, обладает рядом ограничений. Главное содержание обязательного технического курса составляют разделы: фап, кюйен, фан дон, ват. Фап — это приемы базовой техники (то же самое, что и кихон в каратэ), то есть стойки и передвижения в стойках, блоки руками и ногами, удары кулаком, ладонью, пальцами, локтем, коленом, стопой.
Кюйен — это практика формальных упражнений (то же самое, что и ката в каратэ). Упражнения фап и кюйен выполняются в одиночку. А вот упражнения двух следующих разделов обязательно требуют партнеров. Фан дон — это отработка вместе с партнером контратакующих действий, напоминающая учебное кумитэ в каратэ (на три, два или одно движение). Они строятся по принципу "блок плюс удар". Речь идет не только о жесткой блокировке, но и о любых других движениях, отклонять траекторию атак противника (сбивание в сторону, подножки, подсечки, броски, удушения). Помимо ударов, в число ответных действий входят также приемы ват (болевые рычаги, подножки, подсечки, броски, удушения).
Техника борьбы ват, в отличие от ударной, — это приемы захватов противника за верхние или нижние конечности, за корпус и шею. После захвата проводятся болевые приемы на суставы (рычаги), либо броски, подножки, либо удушения. Разумеется, все эти действия можно комбинировать между собой, а также дополнять ударами.
Особенностью борцовской техники вьет во дао являются действия ногами во всех уровнях (от голеностопных суставов до шеи), которые называются "ножницы". Их считают своего рода "визитной карточкой" стиля. Всего в классическое наследие входит 21 вариант ножниц.

НОВОЕ ВРЕМЯ
СВОЙ современный вид вьет во дао приобрело в 30-х годах XX века. В каждом уезде существовали различные школы, а в деревнях в ярмарочные и праздничные дни устраивались поединки сильнейших бойцов. Однако долгая французская колонизация Вьетнама препятствовала систематизации и более широкому распространению этого боевого искусства. Основателем вьет во дао, сыгравшим значительную роль в возрождении его традиций, принято считать потомственного бойца Нгуен Лока, выходца из провинции Шонтэй, которая издавна славилась мастерами. Именно здесь родился национальный герой Фунг Хунг — руководитель народного восстания. В одной из многочисленных легенд о нем утверждается, что он сумел без оружия одолеть тигра, проявив исключительную силу духа, используя знания боевой техники. Справедливости ради отметим, что подобные легенды рассказываются обо всех мастерах боевых искусств. Видимо, в древневосточной мифологии схватка с тигром служила доказательством преимуществ техники того или иного стиля. Одолеть такого сильного и коварного зверя можно было, обладая поистине совершенной техникой, проявляя недюжинную силу и храбрость, что закладывалось в школах боевых искусств.
С постепенным изменением социально-экономической и политической ситуации во Вьетнаме грозные запреты на изучение единоборств мало-помалу утратили свою силу. Благодаря этому Нгуэн Лок смог организовать в 1938 году первый клуб, открытый для всех желающих. Он назвал свою школу "Вьет во дао — вовинам", что означает "лучшее из боевых искусств вьетнамцев".
В течение 7 лет Нгуэн Лок непрерывно разъезжал с показательными выступлениями, читал лекции, помогал организовывать занятия тем соотечественникам, которые хотели практиковать вьетнамский кулачный бой. Благодаря его усилиям, к 1946 году клубы появились почти во всех городах севера и центра Вьетнама. С 1954 года Нгуэн Лок перенёс свою деятельность в Южный Вьетнам, в Сайгон. Следуя его примеру, начиная с 1946 года из подполья вышли многие традиционные школы.
В XX веке стиль начал с потоками эмигрантов распространяться за пределы страны. В 1973 году появилась французская федерация вьет во дао, первая организация вьетнамских боевых искусств вне Вьетнама. В 1980 году эта федерация была преобразована в международную. В настоящее время в неё входят организации более 30 стран.
Общее число школ вьет во дао пока никем не определено. Все эти школы условно подразделяются на две основные группы: китайско-вьетнамские и собственно вьетнамские. Первые получили наибольшее распространение среди хуацяо — этнических китайцев. Среди чисто вьетнамских школ можно выделить три наиболее крупных: Во-Бинь-Динь, Ким-Ке, и Вовинам, а также несколько десятков мелких. У каждой из этих школ имеются свои методы развития силы, ловкости, выносливости, быстроты, закалки тела. Но основные различия между ними не в этом, а в технических комплексах, выполняемых в одиночку или с партнёром, с различными предметами и без них.
Деления на ранги в старину не существовало. Но когда Нгуэн Лок возродил вьет во дао, он заимствовал из дзю-до идею цветных поясов и степеней. Технические нормы, выполнение которых даёт право на пояс того или иного цвета, стали своего рода программой обучения. Младшие и старшие ученики носят белые, синие, чёрные пояса (в зависимости от конкретной школы), а ученические степени называются "кап". Всего их шесть, семь или восемь. Инструкторы и мастера носят чёрные, чёрно-жёлтые, чёрно-красные, красно-белые или жёлтые пояса. Степени этого уровня называются "данг".
В нашей стране вьет во дао мало распространено. Самые многочисленные федерации созданы и работают в Москве, Краснодаре, Ростове-на-Дону, Калмыкии, Астрахани, Воронеже и других городах. В России уже традиционно стали проводиться семинары

Рукопашный бой у Ацтеков

Рукопашный бой у ацтеков, одного из древнейших индейских народов Мексики, судя по многочисленным исследованиям этнографов и историков был довольно популярен. Правда, со временем, он стал утрачивать свои исконные формы. Произошло это по известным причинам. В 1519-1521 гг. государство ацтеков было завоевано испанцами. В результате, ацтеки подверглись значительной аккультурации и во многом утратили свою самобытную древнюю культуру.

Судя по всему, ацтекский рукопашный бой и борьба не была однотипной и практиковалась в нескольких основных вариантах. Одна из разновидностей представляла собою борьбу, в которой в равной мере применялась разнообразная борцовская (в том числе удушения и приемы с болевым воздействием на суставы рук и ног) и ударная техника (с активным использованием локтей и коленей). Говоря современным языком - это была своеобразная ацтекская версия греческого панкратиона. Известный венгерский историк спорта Ласло Кун в своей всемирно известной монографии «Всеобщая история физической культуры и спорта» пишет: «Более вероятно, что входе сражений, проводившихся с помощью примитивных средств, и в первую очередь тех сражений, в ходе которых стремились захватить пленных, главную роль играли панкратионовские захваты, удары и толчки».

Эта борьба, прежде всего, являлась одним из средств ведения войны (йаойотль) и ее технический арсенал отвечал основным требованиям воинского рукопашного боя: выжить в сражении и уничтожить (или захватить в плен) врага. Как известно, во время ацтекских войн убийство врага не являлось главной задачей, основное стремление каждой из враждующих сторон было захватить как можно больше пленных, чтобы использовать их в ритуалах жертвоприношения. От того, сколько врагов ацтекский воин брал в плен, во многом зависела его будущая воинская карьера и положение в обществе. Тренировки по рукопашному бою Ацтеки начинали в детстве и продолжали всю жизнь.

Обучение «ацтекскому панкратиону» наряду с другим воинскими дисциплинами начиналось с детства. Приобретенные навыки отшлифовывались на протяжении многих лет под руководством опытных наставников (пипилтины) в специальных учебных заведениях телпочкалли («дом юношей») или храмовых помещениях калмекак («находящихся среди домов», «в рядах домов»), которые существовали в каждой общине или квартале городского поселения. А.В. Калюта отмечает, что: «Приобщение к военной деятельности было одним из основных назначений домов юношей: обученные в этих стенах молодые люди составляли основной резерв войск».

В ацтекской борьбе имели место и групповые соревнования с ярко выраженным ритуальным характером: «Своеобразной традицией была битва, которую ацтеки и тласкаланцы ежегодно устраивали в условленном месте. Воины не использовали тогда оружия и боролись друг с другом как атлеты, голыми руками; каждый старался взять противника в плен» .

Есть все основания утверждать, что помимо борьбы вольного стиля ацтекам были известны такие виды, как борьба «в обхват» и «на поясах», по типу тех, которые в настоящее время можно наблюдать у

Пусть мой враг будет силен и страшен, если я поборю его, я не буду чувствовать стыда (индейская мудрость).

Быть воином для апача – значит превосходить врага во всем. И физически и духовно, и интеллектуально. Воин готов был встретить смерть лицом к лицу и одолеть врага.
Когда однажды генерала Д.Крука спросили: «Что же делает апача таким великолепным солдатом?» Он ответил: «Желание воевать».
От рождения апач был воином, и от него ожидали наличия четырех добродетелей – храбрости, силы духа, щедрости и мудрости. Храбрость стояла на первом месте, а война неотъемлемой частью существования индейцев-апачи, которая затрагивала все стороны их жизни от рождения до смерти.
Апач должен был проявлять мужество в битвах с врагами и схватках с дикими животными. Особенно почитались схватки с ранеными хищниками, разъяренными пумами, медведями. Для апача считалось почетным умереть на поле боя, чем дожить до дряхлой старости. В этой связи до наших дней дошла фраза, произносимая перед кровавыми битвами, которую приписывают и индейцам апачи, и сиу, и команчам, и навахо и многим другим: «Сегодня хороший день, чтобы умереть!»
Однако воины апачи ценили жизнь соплеменников достаточно высоко, чтобы ею пренебрегать. На войне апачи старались избегать гибели своих воинов, и ради стратегических выгод людей в жертву не приносили, т.к. это не соответствовало их военной концепции. Тактика апачского боя свидетельствует о том, что для них более важно было сохранить жизнь своих воинов, чем нанести больший урон противнику. Перед боем, в молитве апач всегда просил духа-покровителя сразить врага безопасно для себя. Таким образом, воин апач был храбр и готов отчаянно бросаться на врага, будучи уверенным, в силе своего духа-покровителя, но он не был фаталистом, и не вступал в бой с врагом без надобности, если шансов на успех не было.
Целями военных действий апачи были: нанесение наибольшего урона противнику с наименьшими потерями для себя. Захват добычи, которой обычно являлись лучшие лошади, защита своих охотничьих угодий. Среди мотивов каждого воина были военная слава, оказавшая огромное влияние на положение мужчины в племенном сообществе, месть, добыча, защита своего народа.
Война не была только делом мужского пола. Она касалась каждого члена апачского общества, в том числе и женщин. Девочки также как и мальчики, получали свои имена в честь военных подвигов прославленных воинов. Женщины, танцевали со скальпами, восхваляя погибших родичей и вдохновляя остальных на карательный поход мести (касается равнинных апачи).
Когда женщины племени пытались остановить своих мужчин от походов на врага, это было все равно, что говорить с ветром. Примечателен исторический факт датируемый концом ХVIII века, когда апачи – липан заключили мирный договор с испанцами и узнав, что такой договор с испанцами хотят заключить извечные враги апачей команчи, военный лидер липан попросил испанцев отказать команчам в этом, мотивируя тем, что у апачей не останется врагов, с которыми можно воевать, и их воины станут изнеженными. Апачи не были заинтересованы в том, чтобы нанести врагам сокрушительный удар, они были заинтересованы лишь в том, чтобы доказать себе как сильны они были. Война для них – это вызов себе, возможность доказать свою значимость себе и другим. Любопытный случай произошел в 1845 году. По свидетельству современника, отряд воинов команчей совершил набег на лагерь апачей-липан и угнал много лошадей. Липаны переместились в другое место и организовали что-то на подобии боевого охранения. В следующий раз при попытке угона лошадей команчи попали в засаду устроенную липанами. В ходе короткого боя липаны прострелили одному из команчей ноги, при этом пуля сломала тому оба бедра. На утро липаны нашли раненого, отрезали ему ступни и предложили, когда тот поправиться, заглянуть к ним еще раз и выбрать себе коней по вкусу (случай также описан Ю.Стукалиным).
Апачи никогда не вели политических войн, преследующих захват чужих земель. Если дичь на занимаемой ими территории исчезала или мигрировала, то и они мигрировали на земли, занимаемые соседними племенами, в результате чего происходили столкновения.
Апач никогда не считал себя агрессором. Для него достаточно было факта гибели соплеменника, чтобы начать войну. Если даже погибший соплеменник пытался выкрасть лошадей у соседнего племени, с которым его народ был в мире. Апач не утруждал себя размышлениями о том, насколько справедливо был наказан конокрад. Кровь пролита, и этого достаточно, чтобы выступить с отрядом мстителей.
С появлением на землях апачей белых людей, индейцы столкнулись с противником, тактика, которого и цели войны полностью отличались от привычных им. Апачи никогда не вели войну до полного уничтожения противника. Обращавшихся в бегство побежденных они преследовали километров 5-7 и убивали лишь тех, кого удалось нагнать, после чего разворачивали лошадей и возвращались. Серьезной потерей в бою считалось гибель 10 человек, что для апачей являлось катастрофой.
При столкновениях с англо-американцами апачи яростно сопротивлялись, держа солдат американской армии и белое население в постоянном напряжении. В отличие от индейцев, в бою американские солдаты не пытались показать свою бойцовскую удаль и ставили своей целью как можно больше убить апачей. На место убитых солдат вставали новые, а апачам негде было искать пополнения в ряды сопротивления. Апачи, обремененные семьями, не имевшие современного оружия, противостояли захватчикам лишь своей смелостью и воинским искусством. Со временем власти США поняли, чтобы победить апачей, нужно использовать в качестве союзников индейские племена, с которыми они враждовали.
К войне апачи готовили своих детей с детства.
Путь юного апача в воины был долгим и не простым. Можно сказать, что при подготовке, молодые апачи должны были пройти определенную программу. Обучение воинскому искусству апачи мальчики обучались с пяти лет.
В литературе по американистике указывается, что таких возрастных рамок придерживались не все племена североамериканских индейцев.
Первоначально, обучение заключалось в ознакомлении мальчишек с основным оружием апача, луком и стрелами, ножом, копьем. Обучение скорее было неким визуальным восприятием этих предметов ребенком, нежели практикумом по их использованию. В возрасте десяти лет дети апачей приобретали навыки использования, изготовления и ремонта оружия. Отец или старший мужчина в семье для младшего изготавливал тренировочное оружие: короткий лук, тупой нож, палку-муляж копья. В этом же возрасте детей обучали основам верховой езды, прививали навыки обращения с лошадью. Кроме этого мальчики обучались охотничьим премудростям. Например, определяли следы птиц, зверей, учились идти по следу, плавали, ныряли с задержанием воздуха и с помощью травниковой трубки. Юношей обучали технике прыжков на всадника с высоты 6-8 метров. Такой прыжок назывался «полетом орла», когда тело в воздухе должно было занять горизонтальное положение лицом в низ. А при падении на всадника апач мгновенно скручивался и тем самым мягко для себя, но мощно всем своим телом сбивал всадника с лошади. Ребенок-апач готовился старшими родственниками в условиях дикой природы. Большое внимание уделялось методике выживания в лоне дикой природы.
Наиболее подготовленных детей, апачи экзаменовали. Забрасывали сдающего экзамен в одиночестве за 30-40 километров от стойбища в прерию, пустыню или горы. При этом ребенку с собой разрешали брать нож или томагавк. Период пребывания обучаемого в условиях дикой природы определял экзаменатор (не более недели). За это период молодой апач должен был себя кормить и поить и двигаться к селению племени. Если приходил раньше, то это хорошо, засчитывалась ему как первый подвиг. Если позже, то же хорошо, но как подвиг не засчитывалось. Если в установленный срок молодой апач в селение не являлся, то родственники начинали его искать, порой находили их истощенными, но живыми. В ходе такого экзамена молодые апачи приобретали навыки самостоятельной охоты, изготовления орудий для охоты (силки, ловушки, капканы). Учились добывать себе воду методом «лазоходца». Путь к селению определяли по солнцу, звездам. Особенно считалось почетным для 10-12 летнего мальчика, если он приходил к стойбищу с лошадью, которую увел у соседей индейцев, либо у бледнолицых.
Карьера воина у апачей начиналась с 15-16 лет, когда уже подготовленного юношу брали в первый поход, в котором он выполнял задачи прислуги для старших воинов. Годам к 20, а иногда и в первом походе он совершал какой-либо подвиг и переходил в разряд воинов участвовавших в боевых действиях и отличившихся в них. В зависимости от боевых успехов укреплялось его положение в племени. Если он смог стать заметной фигурой среди других воинов, то впоследствии имел право на военное лидерство, обычно этого апач добивался годам к 25-ти. С ростом его влияния и военных успехов к нему присоединялось большее количество воинов, и он становился руководителем крупных военных экспедиций и рейдов. Чтобы получить статус воина племени, ему необходимо было принять участие в четырех походах(чирикахуа, койотеро). После в копилку шли своего рода зачеты: не менее четырех раз отличиться в военных действиях в направлении атаки врага, прикрывая отступление соплеменников; спасения соплеменника от атакующего врага; одиночной атаки лидера вражеского отряда, пока не начался всеобщий бой, и засчитывалась ситуация, когда он впервые отличился на войне. С этого момента считалось, что мужчина-апач выполнил необходимую программу, добился высокого положения и мог отойти от военных дел и принять активное участие в социальной жизни племени.
Многие участники сражений с апачами сообщали, что наиболее агрессивными в бою были юноши 16-20 лет. Это объяснялось тем, что молодые апачи стремились завоевать общественное признание и, поэтому, не раздумывая, бросались в самые опасные участки боя и зачастую погибали.
При анализе различных столкновений с апачами, обращали на себя внимание ситуации, в которых воин-апач в одиночку бросался в гущу врагов, скакал вдоль рядов сотен стреляющих в него противников и оставался при этом в живых. Сами апачи объясняли такие феномены наличием магической силы связанной с духом – покровителем. На самом деле для бесстрашия воины – апачи принимали наркотическое вещество пейотль изготавливаемое знахарями из верхушек кактуса, о котором говорилось выше. Наркотик позволял воину абстрагироваться от окружающей среды и тем самым воин придавал себе вид несущегося «демона» производившего впечатление на окружающих своей неуязвимостью. Почему индейца не поражали пули? Скорее всего, потому, что действительно апачи жили в гармонии с природой и могли применять на практике законы материального и тонкого мира, которые европейцами той поры в целом были забыты. Американские же офицеры считали, что апачи просто высококлассные бойцы, с которыми мало кто мог сравниться. «Если в равных бы условиях столкнулись бы отряды апачей и африканских дикарей, последние были бы мгновенно перебиты, так и не поняв, что же произошло. Индейцы прерий, успели бы понять, что произошло, но результат был бы тем же в десяти случаях из десяти», - заметил как-то современник (пример есть и Ю.Стукалина)
Навыки стрельбы из лука, метание ножей, томагавка, копья, а позднее и стрельбы из огнестрельного оружия у апача закладывались с детства. Практиковалась скоростная стрельба из лука, как в пешем порядке, так и верхом на лошади. Молодой апач, должен быстро из-за спины выхватить стрелу вставить ее в тетиву и поразить цель. И так за двадцать секунд, по наблюдениям современников молодой апач расстреливал весь боекомплект от 15- 20 стрел. Взрослый воин это делал неимоверно быстрее. Луки апачей были универсальны, изготавливались из дерева гикори размером 1.04 м при растяжке 56 см. с пробивной силой до 12,7 кг, дальностью стрельбы 110 м. Стрелы были легкими, так как в основном апачи использовали кинжальную стрельбу из лука. Пробивная способность стрел их не беспокоила, поэтому стрелы изготавливались из легких древесных пород, как и сами луки.
Метание ножей и томагавков как средство поражения цели в отличие от метания копья, к апачам пришло после их встреч и контактов с испанцами. Именно от них они научились метать эти предметы и использовать их как оружие в бою, а не как средство труда. Металлический нож, металлический томагавк, железные наконечники для стрел и короткого копья они унаследовали от белых переселенцев.
До контактов с белыми все оружие апачей было предназначено равным образом, как для войны, так и для охоты. Единственным специальным военным предметом снаряжения был небольшой легкий плетеный обтянутый кожей щит. Такой щит годился только для отражения стрел и метательных копий, отбить им удар скажем, палицы было нельзя, - рука оказалась бы раздробленной (автор считает это ошибочным мнением, после изучения боевых щитов калифорнийских племен. Читайте: Индейцы Калифорнии - 2011 год г.Минск «Право и экономика»).
Главным оружием до прихода европейцев был естественно лук. Стрелы имели костяные наконечники и весили мало, Соответственно, эффективная дальность стрельбы была не велика. Стрелы обычно апачи не отравляли, так как апач не имел первоначально боевого колчана,- лук служил ему и как военное оружие и как орудие выживания. Копье также у апачей было с костяным наконечником предназначенное и для боя и для охоты. Другим видом оружия апача был томагавк. Предшественницей томагавка, каким его узнали первые европейцы, даже в послеколумбову эпоху была палица – деревянная дубина с каменной головкой. Однако после первых же контактов с испанцами, это каменное оружие апачей сменили настоящие «томагавки», имевшие бронзовую или чаще железную шляпку (томагавк в большей степени входил в арсенал апачей проживавших на равнинах).
Все оружие апача казалось бы метательным. Но это – не совсем так. На охоте при метании, томагавк или копье поражали цель. Томагавк летел дальше, чем копье, но не мог нанести раны крупному зверю. Но на охоте эти орудия к апачу возвращались и в случае промаха и в случае попадания в цель. На войне же рассчитывать на возвращение снаряда не приходилось, т.к. второго копья или томагавка у апача не было. Поэтому апач носил разом и копье, и томагавк, но не несколько снарядов. В боевых действиях томагавки и копья сберегались для рукопашного боя и не метались. Метать, индейцы-апачи их начали в бою позднее, когда им стало доступно огнестрельное оружие. И даже в этом случае целесообразность метания этих предметов в противника после расхода боеприпасов (стрелы, патроны) вызывала сомнения. Таким образом, у апачей действовало правило унификации военного и охотничьего оружия.
У европейцев индейцы-апачи поимели железные ножи и топоры, которые для них были даром богов, так как их каменная индустрия не давала нормальных орудий для обработки дерева, кожи, разделки мяса. Апачи быстро освоили эти инструменты как орудия труда и как боевое оружие. В ходе межплеменного обмена товарами, европейские железные ножи и топоры служи своего рода валютой и средством обогащения. Сабли («длинные ножи»), которые попадались в качестве трофеев, апачи не использовали, скорее всего, по причине отсутствия у них техники фехтования, да и нежелания ее приобрести исходя из своего воинского менталитета.
К концу ХVIII века у апачей появились первые кремневые ружья, но весьма в ограниченном количестве. С ними их ознакомили испанцы. Мушкеты и фузеи предназначались для залповой стрельбы по площади, но апачи не владели такой тактикой. Стрельба ими велась только прицельно 20-25 метров. Но ружья апачи применяли исключительно для охоты, так как, дефицит боеприпасов долго сдерживал их распространение в этом качестве.
Кстати сказать, испанцы продавали апачам плохие ружья не пригодные для стрельбы. Что в конечном итоге вызвало негодование индейцев. Они массово отказывались от ружей и просто их выбрасывали.
Стрелки из них были плохие не по природе своей, что к огнестрельному оружию у них не было таланта, а оттого, что эксплуатация таких ружей весьма громоздкое по последовательности производимых действий дело. Надо было с начало забить пыж, засыпать порох, шомполом утрамбовать все это в стволе ружья и т.д. и т.п. Конечно же, во второй половине ХIХ века и в его конце у апачей на вооружении появились быстро перезаряжаемые винчестеры «траппер» и капсюльные ружья «Спрингфилд». Для производства выстрела в них применялся стандартный патрон. Вот это оружие они любили. Считалось, что его обладатель весьма уважаемый и почитаемый человек в апачском обществе.
Как мы знаем из кинофильмов об индейцах, у последних существовал жестокий обычай, по которому с головы убитого врага, (а иной раз и с головы живого пленного) снималась кожа вместе с волосами. Этот ритуал европейцы назвали скальпирование. Термин «скальп» входит в употребление не ранее начала ХVIII века.
У индейцев-апачи этот ритуал был связан в первую очередь с их религиозными представлениями. Скальпирующий был убежден, что, снимая с неприятеля скальп, он отнимает у него ту всеобщую магическую жизненную силу, которая по поверью находилась в волосах. И как считают исследователи, этот обычай не изобретение североамериканский индейцев, оно было известно по утверждению историков античности еще и скифам.
Скальпирование получило распространение с приходом на континент европейцев, которые начали предлагать вознаграждения за головы врагов. И апачи поняли, что лучшее доказательство убийства врага его скальп. Так, англо-американцы, борясь за южные земли против мексиканцев платили своим «союзникам» апачам премии за скальпы мексиканских солдат или индейцев сотрудничающих с мексиканцами в войне против американцев. Ту же тактику предпринимали и мексиканские власти, принимая в «союзники» апачей.
У апачей скальп не приносил большого почета, поскольку кто угодно мог снять его с уже убитого врага. Поэтому отношение апачей к скальпированию было второстепенным значением. Но если апач скальпировал врага при особо опасных обстоятельствах, то он ценился как военный трофей. «Свежие» скальпы первым делом натягивались на рамы, обезжиривались и высушивались. Затем «готовый» скальп украшался рисунками и перьями. Скальпы или их части, в особенности волосы, воин-апачи носил на одежде в качестве свидетельства личного мужества (опять же элемент культуры присущий равнинным апачам).
Наблюдая снятие скальпа воином-апачи, современник писал: «Чтобы снять скальп, они переворачивают труп на живот, хватают его за волосы и режут кожу головы вокруг. Затем они наступают на шею и коротким резким движением отрывают скальп».
Сегодня едва ли можно узнать, кто принес в апачскую культуру обычай скальпирования. Современник спрашивал одного из апачских вождей: «Почему апачи делают это?» Индеец ответил: «Апачи поступают так, потому что так делают их враги».
Американисты конца ХIХ века уверены в том, что тайна обычая скальпирования кроется в самой манере ведение войны индейцами, где основная роль возлагалась на небольшие отряды, проникавшие на отдаленные земли враждебных племен, что характерно для апачских групп индейцев. По возвращении домой они должны были принести с собой доказательства смерти врага. Скальп в отличие от других частей человеческого тела не портился и был более компактен при длительном переходе к родному селению.
Особый интерес представляет, как мне кажется боевое применение апачами скаковых лошадей, которые в их боевом искусстве играли не маловажную роль.
Лошадям, используемым для боя, апачи уделяли особое внимание. Если апач имел несколько лошадей то, в поход он ехал на обычной лошади. Лошадь скаковую или боевую вел на поводу. Боевых лошадей апачи обучали различным приемам, которые могли пригодиться на войне или на охоте. Лошадь дрессировалась, таким образом, что бы всегда находиться рядом с хозяином и не убегать, даже тогда когда он спешивался в бою. Лошадям апачи подавали особые голосовые знаки, на которые лошадь реагировала и мгновенно появлялась рядом с хозяином.
Если лошадь убегала во время боя, то апач мог погибнуть. Поэтому они использовали следующий прием. На скаку индеец останавливал коня, соскакивал, держа в руках накинутую на шею животному веревку. Если конь делал шаг, воин с силой дергал веревку, причиняя ему боль. Так конь приучался стоять рядом с хозяином и не отходить даже во время боя. На равнинной местности апач вставал на спину коню, чтобы осмотреть местность и в этой ситуации конь также должен был стоять как вкопанный. Апачи обучали коней пить по команде, издавая особый звук. Если лошадь отказывалась пить воду, это означало, что вода не подходит для питья. Стойка коня отрабатывалась апачами и при прицельной стрельбе из ружья, когда верховой воин упирал в землю две скрещенные палки и клал на них дуло ружья, добиваясь абсолютного попадания в цель (описание есть и Ю. Стукалина).
Воины апачи были искусными боевыми наездниками и управляли лошадьми на полном скаку без уздечки, что всегда удивляло европейцев. Индеец при этом наклонял туловище то в одну то в другую сторону и, таким образом, добивался маневра. Их лошади обучались приемам преследования врага или зверя и выполняли эту функцию подобно охотничьей собаке. И характерно то, что во время преследования наездник ею не управлял и был сосредоточен на цели.
Такие сюжеты мы наблюдаем в вестернах, когда индейцы в бою с бледнолицыми на полном скаку поражают их выстрелами из лука либо ружья. Следовательно, это не режиссерский вымысел для придания картине колорита.
Весьма интересны воспоминания современников о столкновениях апачей с противниками, о которых последние судят, о тактике боевых действий используемой апачами.
Описание тактики апачского боя в литературных источниках начинает появляться у американских исследователей на рубеже ХIХ-ХХ веков. Рассказы о боях индейцев записывались белыми в ходе опроса самих индейцев, которые старались наиболее правдиво изложить факты и события. Но и находились такие, которые за небольшую цену готовы были воспроизвести минувшее историческое событие в той интерпретации, которую желал услышать белый человек. Воспоминания белых современников, наоборот, за редким исключением насыщены всевозможными преувеличениями.
Но как бы там ни было, на основе этих воспоминаний и описаний, постараемся кратко показать тактические особенности боевого искусства апачей.
Как противник апачи были весьма коварны и хитры. К этому их обязывал их образ жизни, который подразумевал постоянный риск, а значит и известную храбрость.
Белые переселенцы при продвижении на Юго-запад и переходе через апачские земли зачастую получали инструкции на случай столкновения с апачами. Инструктировали их бывалые охотники бледнолицые, а также всевозможные золотоискатели и просто искатели приключений, в той или иной мере сталкивавшиеся с индейцами.
Например, пионеров предупреждали, что апачи увидев их обозы, могут на полном скаку начать приближение к ним, что означает их дружелюбие, а не враждебность. Самое главное не дать апачам подойти поближе, для этого необходимо на языке жестов показать им, что вы их не знаете и пусть, мол, скажут друзья они или враги. Если апачи настроены враждебно, надо направить на них ружье, и они обратятся в бегство. Но если упаси, бог ружье выстрелит, то апачи вас просто разорвут, если же конечно, вас не спасет ваша быстрая лошадь. Если на вашем пути повстречалась группа молодых воинов-апачи, то вам крупно не повезло. Не стоит доверяться им и следует быстро с ними расправиться, пока они не расправились с вами. Эти в бегство не обратятся и пока не срежут с вас скальпы с пути не уйдут.
При столкновениях тактика апачей была конно-стрелковой. Они без надобности не спешивались и не вступали в рукопашный бой, в основном поражая противника стрелами. Для открытого полевого сражения такая тактика по оценке современников считалась архаизмом, но для партизанских вылазок была хороша. Необычайной была способность апачей собираться в отряды по 1500 человек одних воинов и наголову уничтожать трехкратно превосходящего противника (в более ранние времена, ну скажем молодости Кочиза, Джеронимо).
При столкновении с бледнолицыми в равнинной местности апачи окружали их, скача по кругу, расстреливали обороняющихся за спешно созданными ими баррикадами из повозок или фургонов. Тем самым апачи вынуждали противника израсходовать свои боеприпасы. И как только индейцы видели, что у белых нет боеприпасов, либо они перезаряжают свое оружие, бросались на баррикады и в рукопашной схватке перебивали их. Если же апачи все же решили атаковать поставленные в круг фургоны, они мчались вокруг него, постепенно сжимая кольцо. При этом воины апачи обстреливали защищающихся из луков и ружей.
Чтобы избежать расправы апачей, белые просто иногда отпускали своих лошадей, и апачи бросались за ними, желая захватить добычу, и после этого чувствовали, себя удовлетворенными и покидали место боя.
Если ситуация складывалась так, что атаковали белые, апачи бросались в рассыпную, при этом отстреливаясь из луков. И как только у белых заканчивались патроны апачи разворачивались и атаковали. С появлением винчестеров и револьверов типа «кольт» у белых, ситуация изменилась не в пользу индейцев, их потери стали выше. Хотя при преследовании конных апачей, последние не давали возможности белым прицеливаться, т.к. индейцы, свешиваясь, с одного бока лошади на другой отступали не единой группой, а опять же рассыпались. Кроме того, как сказано выше, у апачей были более быстроногие, выносливые и дрессированные лошади, чем у белых, что давало им преимущество в боевом перемещении.
Если апачи преследовали убегающего противника, то они его просто сшибали стрелой, и если поблизости не было укрытия, то участь его была предрешена. При загоне жертвы апачи вселяли в человека страх, даже если он мог защитить себя, будучи вооружен огнестрельным оружием. Поддавшись страху человек, не мог сделать не единого выстрела, в то время как апачи его хладнокровно расстреливали стрелами. Такие тела несчастных называли подушечками для иголок.
При атаке апачи старались выбрать для нападения места, где противнику было бы трудно защищаться. На караваны они могли нападать ночью, перебив бесшумно охранение, отвязав лошадей и угнав скот. Если противником были солдаты регулярной армии, то апачи на открытой местности от боя уходили и заманивали врага в каньоны, лесистую местность. Например, рассредоточившись по скалам, или деревьям апачи расстреливали противника стрелами, если была необходимость это сделать бесшумно, либо из ружей шквальным огнем. Потом быстро покидали места дислокации и меняли позиции. Таким образом, сообразить, откуда исходит угроза, противник не мог. Все делалось индейцами весьма быстро. Надо сказать, что апачи предпочитали скоротечную тактику боя.
Если какая-то повозка или фургон отставали от конвоя, апачи настигали отбившихся, захватывали содержимое фургонов и лошадей, мужчин убивали, женщин и детей могли оставить в живых и увезти в плен, могли и убить.
Табуны лошадей белых переселенцев также являлись целью, для достижения которой апачи применяли свое боевое искусство. На привале, переселенцы изнеможенные дорогой и успокоенные тем, что на пути не увидели, не одного индейца плохо охраняли лошадей и позволяли им пастись вдалеке от лагеря. Но это не означало, что если они не видели апачей, то апачи не видели их. Апачи мастера устраивать засады. Незаметно подкравшись к лошадям, апачи воплями обращали их в паническое бегство и загоняли в ловушку в направлении ожидающих соплеменников. После, вместе с табуном быстро скрывались.
Нельзя сказать, что конвои переселенцев были легкой добычей индейцев. С переселенцами апачам драться было легче, чем с регулярными войсками, но в конвоях находились вооруженные ружьями мужчины, которых было не мало. И потери индейцев были значительными. И вообще, если бы конвой являлся легкой добычей для апачи, то Юго-запад белыми ни когда не был бы освоен.
На поселения белых апачи практически не нападали. В лучшем случае, они применяли по отношению к населению «тауна» тактику выманивания их за пределы поселения, либо проникали внутри поселения под мирным предлогом.
Осаду фортов (укреплений) не применяли, ибо это не соответствовало их тактике ведения войны. Вокруг форта апачи оставляли молодых воинов желавших проявить себя и захватить добычу, но основной отряд обычно уходил в тот же день.
При столкновениях с армейскими формированиями апачи, как и в битвах со своими краснокожими противниками могли выстраиваться в линию и ждать лобовой атаки кавалерии. Как только атака начиналась, апачи ее не принимали и часть воинов, находившаяся на пути кавалеристов отступала, рассеиваясь, а воины, находившиеся с флангов линии нападали на атакующих с обеих сторон и заходили с тыла. Те, что рассеялись, начинали замыкать кольцо, скача по кругу присоединяясь к нападавшим с флангов. Таким образом, кавалеристы увлекались преследованием рассеявшейся части и сами рассеивались, и их поражение не заставляло себя ждать.
Один боевой офицер американской армии писал, что удивительное искусство апачей их верховая езда, боевая выучка и тактика. «Резкими поворотами своих быстроногих лошадок, избегая бешеных атак своего неуклюжего врага и кружа вокруг подобно хищным птицам, они собираются вместе и нападают на фланги и тыл, сокрушают его, а затем рассыпаются, как по волшебству, чтобы повторить свой прием на следующем враге».
Несмотря на то, что солдаты были вооружены револьверами, в ближнем бою они уступали конным апачам, вооруженным луками и стрелами. Лошади американских драгун были плохо тренированы и не приспособлены к индейскими методам войны.
Апач вооруженный луком или копьем сближался с драгуном на расстоянии эффективного выстрела из лука, метров 15-20, перемещаясь вокруг него и пугая его лошадь воплями. Тем самым апач не давал драгуну произвести прицельный выстрел из револьвера, так как лошадь солдата была взволнована и ему не подчинялась. В то же время индеец стрелял из лука в человека и лошадь с такой скоростью, на которую не способен даже револьвер. При этом апач стрелял, из-под шеи своей лошади свешиваясь то с правого, то с левого ее бока.
Я бы сравнил искусство боя апачей с боевым искусством русских казаков.
Американские военные того периода считали что, против индейцев артиллерия абсолютно бесполезна, так как те не атакуют плотной группой и уходят за пределы досягаемости снарядов.
Отлично ориентируясь на своей территории, апачи заводили войска американской армии в засады, где не было воды и травы.
Одни из участников рейда против апачей писал в своем дневнике: «Безлюдная местность. Выжженная солнцем пустыня и скалы. Ничего кроме скал. Мы уже неделю преследуем апачей. Мы на границе с Мексикой, дальше пустыня, огромная Чиуауа. Люди устали, воды практически нет. Апачей тоже нет, но они есть. Каждый день индейцы нас убивают, мы же не ликвидировали ни одного индейца. Все бесполезно. Зачем они нам. Зачем эта война с ними. Не понимаю…» (авторский перевод с английского).
Другой участник событий тех далеких лет вспоминал: «Мы настигли группу апачей. Те отстреливались, убили восемь наших человек. Апачей всего трое воинов. Видимо они остались прикрывать отход соплеменников. Я выстрелил в лошадь одного из них и убил ее. Индеец упал, но успел укрыться за камнями, трое моих товарищей незаметно подобрались к индейцу и решили схватить его. Но за камнями индейца не оказалось, и в мгновение он возник ни откуда, ножом зарезал этих троих и опять укрылся за этими камнями. Я открыл прицельный огонь по индейцу. Он выждал и словно ящерица ползком, начал быстро перемещаться в моем направлении. Я стрелял, стрелял, но никак не мог поразить его. Патроны закончились, и я начал перезаряжать ружье и на миг упустил из вида индейца. Как только я поднял глаза, и вскинул ружье, то увидел, что на меня летит тело с коротким ножом в руке, нацеленным мне прямо в горло…. Потом все… Сержант Рэндал сразил индейца выстрелом в затылок. Мы посмотрели на труп индейца. Рэндал сказал: «Мальчишка». Мы молчали… мне было не по себе… Знаю одно – этот молодой апач сущий демон….» (авторский перевод с английского).
Апачи не принимали боевую выучку американских солдат достаточно серьезно, и к своим индейским противникам надо сказать относились с большей опаской, нежели к белым.
Например, они не понимали суть перестрелки с большого расстояния. Бывалые воины-апачи говорили: «Война белых людей – это всего лишь стрельба». Кроме того, по мнению индейцев, во время стрельбы расходовалось большое количество патронов, которые они считали дорогостоящими, и их с большей пользой можно было бы применить на охоте.
После окончания одной из военных экспедиций американской армии против апачей высокие армейские чины пришли к выводу, что военная система, которой обучалась и которая практиковалась американской армией до войны с Мексикой, была эффективной и хорошо адаптированной для искусства войны среди цивилизованных народов. Но тактики индейцев сделали эту систему полностью бесполезной. «Действовать против врага, который сегодня здесь, а завтра там, который сегодня увел табун мулов в верховья реки Арканзас. А в следующий раз проявился в самом сердце населенных районов Мексики…который повсюду, не будучи при этом в каком-то конкретном месте, который собирается в момент сражения и исчезает, когда удача отворачивается от него, который оставляет своих женщин и детей далеко от театра военных действий и не имеет городов, ни складов, требующих защиты… не обременен обозами из фургонов или вьючных лошадей, который вступает в дело, только если это отвечает его целям, и иногда не делает этого, не имея преимущества в численности или позиции. С таким врагом учение о военной стратегии цивилизованных народов теряет свой основной смысл и редко находит применение на практике»- писал генерал Мэрси.
Кроме тактических особенностей боя интересна и разведывательная практика апачей. Разведывательный навык прививался воину апачи опять же с детства и заключался, прежде всего, в следопытской практике. Умение распознавать материальные следы характерно для любого воина апачи. Далее искусство устраивать засады неотъемлемая часть подготовки воина. Засаду апач мог устроить на равнинной или пустынной местности. Распознать засаду апачей мог только апач, ни кто другой из индейцев, ни говоря уже о белых.
В процессе подбора материала для книги я обнаружил ряд интересных свидетельств характеризующих разведывательную практику индейцев-апачи.
« ….мы долго двигались на юг. Нас было восемь человек. Ценным «грузом», который мы конвоировали, был один из апачских вождей Масау. Индейца мы пленили случайно, он сам того не ожидал, как нарвался на нас на просторах Чиуауа. Что он делал один в пустыне…? У нас был приказ этапировать его в форт. Форт находился от нас в одном дне пути. На привале мы расположились на отдых, выставили охранение, вокруг ни кого не было. Людвиг отошел по нужде на несколько шагов и больше никто из нас, его не видел. Индеец в это время лежал в повозке связанным. Мы взялись за ружья и насторожились. Наши лошади заметно начали испытывать волнение. Это означало, что не все в порядке. Энди сказал мне, будто индейцы рядом. Я возразил, откуда им взяться в пустыне, здесь кроме ящериц ничего нет. Лошади, говорит Энди, индейца за милю чувствуют. Потом Энди умолк. Я обернулся и его не нашел. Я окликнул его несколько раз, он не отзывался. Все остальные обратили внимание на какую-то лошадь, идущую к месту нашего привала. Лошадь была без всадника. Потом откуда не возьмись в павозку, где лежал индеец, вонзился томагавк, мы подошли к повозке. И в то же время кто крикнул: «Смотрите, уходит»! На этой лошади, в направлении горизонта пригнувшись, уже скакал Масау. Мы начали палить почем зря. Индеец ушел. Как ему удалось освободиться мне неизвестно до сих пор» (авторский перевод с английского).
Что-то похожее на магический трюк Коперфильда не правда ли? Однако, как мне кажется, это искусство скрытно перемещаться вслед за противником, не давая себя обнаружить присуща апачам. Апачи находились рядом со своим лидером в момент его пленения. Но отбивать его в бою посчитали, видимо не целесообразным. Улучили момент, подходящий для его освобождения (привал) и без боя выкрали вождя. Апачи обладали навыками и секретами внезапного появления перед противником и такого же исчезновения. Белых это просто шокировало, и они не понимали, как им это удается.
В 1886 году разведывательные навыки и возможности апачей стали потребностью американской армии. Из числа индейцев формировались отряды скаутов, которые имели официальный статус и лишь в 1947 году эти подразделения были упразднены. Апачи служили в разведывательных и специальных подразделения американской армии наряду с индейцами других племен. Их практика общения жестами при передаче информации на расстоянии, скрытного перемещения по различной местности, организация засад, оборудование тайников, схронов, приносила огромную пользу во время ведения США различных локальных войн.
Что же касается практики рукопашного боя апачей, систематизированных описаний, и тем более, исследований по этому вопросу я не нашел. Лишь не значительные эпизоды их войны против американской армии, могут свидетельствовать о данной практике.
Для апачи, по моему мнению, рукопашная схватка с противником – это прежде всего, внезапность столкновения и мгновенное его поражении колющим, режущим и рубящим оружием. Современное понимание рукопашного боя как удары руками ногами по традиции какой-нибудь бойцовской школы апачам не было свойственно. Конечно, в схватке они могли при необходимости ударять противника частями тела, но для них это было лишь сопротивлением, а не используемыми приемами как в боксе или каратэ. И вообще по свидетельствам белых современников в потасовке с бледнолицыми, грубо говоря, на «кулачки» индейцы проигрывали. Причинами тому были отсутствие навыков кулачного боя, различные антропометрические показатели (они были не большого роста и небольшой массы тела, как и их предки – монголоиды) и опять же свойственный им военный менталитет. Драться кулаками с противником апач считал нецелесообразным, т.к. удар рукой или ногой не обезвреживает врага, не дает гарантии его уничтожения. Удары они наносили противнику лишь только в том случае, когда зарабатывали себе баллы на подвиг. Считалось что настигая противника, ударяя его, а не убивая, т.е. прикасаясь к нему, для индейца весьма почетная тактика в рукопашном бою. Таким образом, поиграв с противником, попинав его, апач показал свою удаль пред соплеменниками, удовлетворялся, а после убивал противника колющими, режущими, рубящими предметами.
Философия боевого искусства индейцев-апачи заключалась в их концепции войны, отношении к войне, воинскому искусству в целом. Кроме этого неиссякаемая жажда славы, признания, самоутверждения среди соплеменников толкала воина апачи на совершение высоко оцениваемых поступков.
В системе оцениваемых поступков существовали некие «зачеты». Для подсчета «зачтенных» поступков использовалась шкала на деревянной палке, на которой наносились киноварью рисунки, рисочки и т.п.
Если апач смог приблизиться к вражескому воину и дотронуться до него и после это ему удалось ускакать и остаться в живых, это говорило о его храбрости, и он получал «зачет» как совершивший нечто настоящее достойное храбреца. Но если апачу после того как он дотронулся до врага пришлось его убить, то его могли посчитать трусом и «зачета» он не получал (практика «ку» характерная для равнинных племен).
Кроме этого достойными, ценимыми, зачетными поступками были захват ружья противника, лука со стрелами, ранение в бою, убийство лошади врага, убийства врага мужского пола, конокрадство (с десяток лошадей), лидерство в победоносном военном отряде, количество боевых рейдов (до 50).
Наличие воинских «зачетных» деяний давало возможность воину претендовать на уважение в племенной организации и впоследствии становиться военным лидером.
Неотъемлемой частью боевого искусства апачей являлось врачевание.
Образ жизни, который они вели, предполагал выбитые челюсти, порванные связки, ножевые порезы, шрамы от пуль и т.п. Особенно часто встречались травмы ног. Некоторые бойцы, став хромыми, принимали участие в войнах. Другие же не способные больше воевать находили себя в качестве оружейников и иной хозяйственной жизни племени.
Надо сказать, что этнографические свидетельства того времени, говорят о том, что апачи были искусными врачевателями, особенно умело лечили переломы конечностей, растяжения, контузии, ранения огнестрельные и от стрел. Операции естественно проводились без наркоза самими воинами под руководством знахарей или шаманов. Например, способ извлечения стрел с зазубренными наконечниками из мягких тканей производился расщепленной палочкой, концы которой закруглялись так, чтобы она легко входила внутрь по стреле и закрывала зазубрины. После этого палочка крепко привязывалась к древку, и стрела вытаскивалась, не разрывая мышц.
Апачи негативно относились к ампутации конечностей, и по свидетельству современников, никогда ее не практиковали. Если начиналась гангрена, индеец всегда погибал, т.к. шаманы считали, что лучше человек пусть умрет, и в загробном мире будет полноценным, нежели будет мучаться при жизни калекой.
Есть свидетельства, когда тяжелые ранения и травмы индейцев пытались лечить белые доктора. Зачастую из моральных соображений они признавались в бессилии помочь индейцам. После отказа докторов, апачи увозили своих больных в селение. За дело брались шаманы и безнадежных спасали. Обычно воины апачи предпочитали пользоваться услугами индейских докторов – шаманов, так как считали их людьми просвещенными, ибо те умели говорить с духами. А белые доктора с духами не общались, поэтому по представлениям апачей и лечить не могли толком.
Техники лечения шаманов и специализация лечения варьировались в зависимости от природы видений, через которые шаманом были получены знания.
Во время ритуального лечения использовались магические песнопения, барабан, трещотка, курительная трубка, амулеты из священной связки, а также свисток, отгонять злых духов, намеривающихся забрать жизнь у пострадавшего. Практиковалось окуривание дымом.
Ранения шаманы лечили травами, отварами. Для остановки крови применяли паутину, сушеную мякоть древесной коры, бизоний жир.
Шаманы психологически воздействовали на пациента при помощи различных фокусов. Например, шаман из тела больного на глазах у него самого и родственников мог достать мышь, поясняя, что это она причиняла ему боль, таким образом, больной убеждался в силе лекарских способностей шамана. Белые современники, оказавшись очевидцами таких трюков, предложили однажды шаману осмотреть его на предмет наличия у него змей, пауков, крыс. Ничего подобного обнаружено при нем не было, и шаман продолжил процедуру лечения, высасывая из тела больного червей, сгустки крови, кожу и т.п. Трюк был проделан блестяще и остался загадкой для всех. Кстати сказать, шаманы индейцев обладали гипнотическими способностями. (по шаманам апачи лучше всего у Ю.Стукалина)
Таковы особенности боевого искусства апачи, многие секреты которого мы ни когда уже не узнаем.

Так и есть, чем обильней и полноценней питание - тем выше рост населения, еще на рост прилично влияет комфортность условий жизни, например в эпохи реформаций и войн рост людей ощутимо снижается.
Да, стрессы исключать не стоит, хотя не следует забывать и о том, что в эпоху реформаций и войн, в первую очередь страдает, опять таки качество питания.

Цитата
Да, чукчи довольно могучи, но не велики ростом, недаром они были самым свирепым народом на Северо-Востоке Азии и выиграли русско-чукотские войны, их позже советская власть только огненной водой и смогла приручить.
Ну, тут тоже не всё так однозначно. могучи они или нет не так уж важно. Важно то, что они были блестяще адаптированы к этому климату и научились делать этакие "протобронежилеты", что заставляло казаков полагаться на рукопашный бой, что конечно-же уравнивало шансы. Плюс знание местности, имение ориентироваться на грани фантастики, охотничьи навыки.... Всё это делало их очень крепким орешком. Это сильно раздражало Екатерину Вторую, которая, кстати, приказывала именно то, за что ругают Алоизыча, и на что закрывают ясны очи в случае таких персонажей, как Екатерина Вторая или "кроткий" библейский царь Давид: она хотела полностью их уничтожить (попытка геноцида, проще говоря). К счастью это не получилось, а последующие цари были умнее и поняли, что лучше торговать чем воевать.

Цитата
Тут еще необходимо учесть, что русичи заселяя новые земли постепенно смешивались с местным финно-угорским населением (мордва, чуваши, марийцы и т.д.) вот еще отсюда нордический тип стал меняться на так ныне встречающийся широколицый (брахицефальный) да и курносые носы от туда же.
В том-то дело, что в ту эпоху смешения практически не было. Иначе вопрос был-бы решен. А брахицефалы были среди славян и ранее, просто они составляли меньшинство. Потомством смешения с местным (исконно фино-угорским) населением, являются только различные миксы с уралоидом и лаппоидом (например субуралоид и восточный балтид)

Цитата
Все таки в делении Север-Юг слишком много исключений, например шведы и норвежцы крупные, а рядом проживающие лапланоиды нет.
Мы наверное о разном говорим. Когда я говорю "крупный", а я имею в виду не рост а телосложение, а вы, похоже, наоборот.
Лаппоиды, лаппоноиды и лапиды, достаточно массивны, но невысоки. преимущественно же нордоидное население Швеции и Норвегии, отличается высоким ростом, но средним и легче среднего телосложением.

А вообще самый простой способ узнать что к чему: посмотреть соревнования силовиков. Сразу становится ясно, кто богатырь, а кто - не очень.

--------------------
ПЖТ на 14.06.14: (144/5х3; 114/4х4; 180/2)
Вернуться в начало страницы

+Ответить с цитированием данного сообщения
JAS
сообщение 8.7.2014, 18:01
Сообщение #3

Знаток
Иконка группы

Группа: Заблокированные
Сообщений: 2 875
Регистрация: 18.2.2010
Из: Москва
Пользователь №: 11 401
Спасибо сказали: 631 раз

Цитата(Ярыч @ 8.7.2014, 13:50) *
А вообще самый простой способ узнать что к чему: посмотреть соревнования силовиков. Сразу становится ясно, кто богатырь, а кто - не очень.
Ну вот пример с тяжелой атлетикой, в ней на соревнованиях мирового уровня очень неплохо смотрятся довольно таки южные - болгары, иранцы и те же кавказцы.
Кстати у ближневосточных народов (куда можно отнести в определенной мере болгар, иранцев и кавказцев) в сравнении с другими народами по генетическим исследованиям больший процент примеси неандертальцев, а у африканских негров этой примеси вообще нет.

И еще негры при обильном питании начинают расти не только ввысь, но и в ширь (пример американские негры), в поднятии тяжестей они проигрывают белым за счет более длинных рычагов (конечностей), но вот в единоборствах составляют достойную конкуренцию, да и гигантов среди них много - таких как Шакил О′Нил.

Цитата(Ярыч @ 8.7.2014, 13:50) *
Ну, тут тоже не всё так однозначно. могучи они или нет не так уж важно. Важно то, что они были блестяще адаптированы к этому климату и научились делать этакие "протобронежилеты", что заставляло казаков полагаться на рукопашный бой, что конечно-же уравнивало шансы. Плюс знание местности, имение ориентироваться на грани фантастики, охотничьи навыки.... Всё это делало их очень крепким орешком. Это сильно раздражало Екатерину Вторую, которая, кстати, приказывала именно то, за что ругают Алоизыча, и на что закрывают ясны очи в случае таких персонажей, как Екатерина Вторая или "кроткий" библейский царь Давид: она хотела полностью их уничтожить (попытка геноцида, проще говоря). К счастью это не получилось, а последующие цари были умнее и поняли, что лучше торговать чем воевать.
Все верно, эту часть истории предпочитают замалчивать, у чукчей даже сохранились предания, как казаки вырезали животы беременным чукчанкам и вообще не щадили никого из них в период этих войн. Не додумались еще тогда подсунуть им огненную воду, от которой чукчи впоследствии стали деградировать.

Цитата(Ярыч @ 8.7.2014, 13:50) *
В том-то дело, что в ту эпоху смешения практически не было. Иначе вопрос был-бы решен. А брахицефалы были среди славян и ранее, просто они составляли меньшинство. Потомством смешения с местным (исконно фино-угорским) населением, являются только различные миксы с уралоидом и лаппоидом (например субуралоид и восточный балтид)
Русичи как завоеватели все равно пользовали женскую часть финно-угров и смешение шло мужчин русичей и женщин финно-угров, но не наоборот. Т.е. дети от таких помесей оставались в племенах местных финно-угров, постепенно финно-угры от таких связей стали внешне приближены к славянам, что впоследствии сделало возможным слияние славян и финно-угров в крестьянской массе населения России.

А вот русские дворяне с финно-уграми были перемешаны гораздо меньше чем русские крестьяне, но они мешались со знатными татарами, немцами и даже кавказцами.

Все мы изучали в школе Пунические войны. В итоге которых римляне победили карфагенян, Карфаген был разрушен и стал римской колонией. И узнавали еще, что мы тихо и мирно освоили практически не заселенные Восточную Сибирь и Дальний Восток еще в 17-м веке.

И вот я вижу во френдленте пост, описывающий не менее длительную и захватывающую эпопею проведенных Россией Чукотских войн. Читайте и наслаждайтесь.

Оригинал взят у morseg в Чукотские войны
Что мы знаем о чукчах, кроме анекдотов?
А знаете ли Вы, что в XVIII веке Российская империя, победившая всех своих соседей, с которыми ей довелось столкнуться в бою, не смогла покорить … чукчей. Этот маленький северный народ почти полтора века успешно отстаивал свою независимость от русских штыков. Даже самые боеспособные из малых наций, соседствовавших с Россией, – упорные финские партизаны или неукротимые кавказские абреки – в итоге сдались на милость русского царя. И только «настоящие люди» (именно так переводится «луораветлан» – самоназвание чукчей), считавшие огнестрельное оружие ненужной игрушкой, не сдались и заставили Российскую империю признать войну с ними бесперспективной.
Этот пост рассказывает о чукотских войнах и о том чем они закончились ...
«Чюхчи в ясаке отказали и учали стрелять…»
Первая встреча русских и чукчей произошла летом 1642 года на реке Алазее. Не все даже знают о существовании такой огромной реки, протекающей на востоке Якутии, – а ведь она длиннее Рейна, самой большой водной артерии Западной Европы. Но если три с лишним века назад на берегах Рейна уже жили миллионы людей, то по берегам Алазеи, протянувшимся на полторы тысячи километров, кочевало лишь несколько сотен первобытных людей.
И 374 года назад 15 казаков – весьма крупный для тех мест и времён отряд – во главе с атаманами Иваном Ерастовым и Дмитрием Зыряном из устья реки Индигирки морем вышли к устью Алазеи. Там-то они и повстречали ранее неизвестное племя, о котором позднее сообщили московскому начальству: «Живут те чюхчи промеж Алазейскою и Колымскою реками на тундре, сказывают их человек с четыреста и больше… Чюхчи в государеве ясаке отказали и по обе стороны Алазейские реки обошли, и учали нас с обеих сторон стрелять».
Казаки попробовали заставить «чюхчей» платить ясак – дань мехами соболей, песцов и лисиц. Те отказали и целый день, несмотря на огонь казачьих ружей, обстреливали отряд Ерастова из луков. Из 15 казаков 9 были ранены чукотскими стрелами с костяными наконечниками – русский отряд отступил.
Но от планов освоить манившие несметными богатствами земли на самом северо-восточном краю Азии русские первопроходцы не отказались. Ведь именно здесь массово добывалось то, что к западу от Урала ценили буквально на вес золота, – не только драгоценные меха, но и «рыбий зуб», то есть моржовый клык.

В конце XVII столетия хороший дом в Москве стоил 10 серебряных рублей, ровно столько в Западной Европе давали за две шкурки «седого соболя» с серебристым отливом или четыре моржовых клыка, которые тогда ценились дороже слоновьей кости. Удачливый казак-первопроходец за год добывал цену почти сотни московских «квартир», а продажа за границу соболей и «рыбьего зуба» обеспечивала в те века значительную часть доходов царской казны – примерно как в наше время экспорт нефти и газа.
Поэтому первопроходцы XVII столетия шли к заполярному «Эльдорадо», не глядя ни на какие природные и военные трудности. Помимо чудовищных расстояний, гигантских даже по меркам XXI века, помимо тяжелейшего климата с морозами за пятьдесят градусов ниже ноля и полярными ночами было еще и сопротивление местных племён.
Народы Крайнего Севера с разной степенью ожесточённости сопротивлялись такому нововведению пришельцев. Но когда к кочевникам, рыбакам и охотникам, жившим в каменном веке и не знавшим даже железа, приходили стрельцы и казаки со стальными саблями и ружьями, итоги боевых столкновений почти всегда были не в пользу аборигенов, и местные племена предпочитали договариваться с русскими о размерах «государева ясака», пушной дани.
Тем более что в обмен на подати «служилые люди» московского царя не только заводили привлекательную торговлю, но и гарантировали защиту от набегов соседних племён. Междоусобные войны были бичом северной жизни, и в ряде случаев уплата дани русским становилась предпочтительнее независимого существования под ударами столь же первобытных соседей.
Именно так «под руку» далёкой Москвы перешли многие роды коряков и юкагиров, страдавших от постоянных грабительских набегов чукотских племён. Фактически меховую дань эти люди, жившие между Колымой и Камчаткой, обменивали на безопасность от боевитых чукчей. Ведь три века назад чукчи отличались необыкновенной воинственностью на фоне иных северных племён.
«Настоящие люди» из каменного века
Само название чукчи происходит от чукотской фразы «богатые оленями» – так кочевые «настоящие люди» представлялись русским казакам в XVII веке в тех немногих случаях, когда обоюдные контакты заканчивались миром, а не войной.
За полвека, с 1653 по 1710 год, «речные» чукчи восемь раз воевали с русскими и осаждали Нижнеколымский острог. Но в итоге перманентных войн со всеми, включая своих же чукотских родичей, немногочисленные колымские «речные чюхчи» были почти полностью уничтожены. Их остатки бежали по тундре аж на две тысячи километров к западу, в низовья Енисея, где в середине XVIII века были окончательно истреблены тунгусами-эвенками.

Чукчи речные и оленные

Русские первопроходцы различали «оленных» чукчей и «сидячих» – первые кочевали с многочисленными стадами оленей, вторые жили на морском берегу, занимаясь морским промыслом, рыбной ловлей и охотой на диких оленей. Был еще третий, самый малочисленный вид – так называемые «пешие чюхчи», чьи совсем первобытные кланы ещё даже не знали приручения оленей или ездовых собак, живя исключительно пешей охотой. Во времена царя Петра I на территории современного Чукотского автономного округа проживало не более 10 тысяч чукчей. Еще около тысячи «настоящих людей» кочевали в районе Колымы. Их русские называли «речными», в отличие от «каменных чюхч» с Чукоткоского полуострова. Колымские «речные» чукчи вели постоянные войны не только с русскими первопроходцами и окрестными племенами юкагиров, но и со своими ближайшими родичами – «каменными» чукчами.

Принуждая аборигенов Сибири к уплате «ясака», казаки обеспечивали их подчинение и лояльность тем, что брали от каждого племени «аманатов»-заложников, живших в казачьих острогах. В случае отказа от выплаты дани или нападений «аманаты» отвечали своими жизнями. Но в отношениях с чукчами эта проверенная система подчинения дала сбой – легко рискуя своей жизнью в боях, на охоте или в плаваниях по ледяным водам северных морей, чукчи столь же легко относились к жизням своих родственников, попавших в «аманаты» к казакам. Институт заложничества в отношениях с чукчами не работал.
Вдобавок, чукчи жили первобытно-общинным строем, их вожди – «эремы» или «тойоны» – были всего лишь авторитетными родичами, а не полновластными князьями. Поэтому русские просто не могли найти у чукчей ту «вертикаль власти», которую можно было бы уничтожить, подчинить или подкупить.
Прирождённые убийцы
Сама суровая жизнь на Крайнем Севере, необходимость постоянно двигаться и охотиться, делала чукчу прирождённым воином, умелым и выносливым, способным, по описаниям очевидцев тех лет, целый день напролёт бежать по тундре, преследуя диких оленей. При этом всех описаниях жизни и быта чукчей XVIII столетия отмечается, что даже на стойбищах во время отдыха они постоянно занимались военной подготовкой.

Вооружение «настоящих людей»

Кожаные латы изготовлялись из толстой шкуры морских тюленей-сивучей. Такой панцирь из скреплённых кожаных лент – нижний ряд нашивался на верхний – закрывал всё тело воина от шеи до колен. Костяные доспехи представляли собой панцирь в виде скреплённых ремешками костяных пластинок из оленьего рога, китового уса или моржового клыка.


В дополнение обычно использовался деревянный щит, обтянутый кожей, но не привычный нам наручный, а привязанный к спине воина. Он прикрывал всю спину, возвышаясь над головой, чтобы защитить затылок и шею. К такому щиту часто крепились «крылья» для защиты рук – деревянные дощечки, обтянутые кожей. Руки и ноги воина защищались налокотниками и поножами из костяных пластин. Для защиты головы использовался кожаный или костяной шлем, имеющий вид конусообразной шапки с наушниками, иногда с прикрывавшим лицо костяным забралом.


Главным оружием рукопашного боя было копье с каменным или костяным наконечником. Использовалась и алебарда-«чекуша»: палка длиной полтора метра, на одном конце которой имелось утолщение, в которое вставлялись под прямым углом к древку наточенные моржовые клыки. Наряду с деревянным луком и стрелами применялось и такое первобытное оружие, как праща, – оружие для метания камней. У каждого воина был нож, который делался из «китового уса» – длинной и гибкой роговой пластины.

Культура и психология чукотских племён трёхвековой давности были нацелены на постоянную войну против окружающего мира. Жестокость и доблесть считались желанным и неотъемлемым качеством мужчины-чукчи, который должен был жить прежде всего воином, побеждающим и обирающим соседние народы.

Облачение чукотского воина
Чукчи имели свой военный устав, как жить и действовать на войне, оформленный в виде совокупности рифмованных «боевых заклинаний». Перед началом войны обычно приносили магические жертвы – оленей или собак, а в особо важных случаях и выбранных шаманами людей. Подобно индейцам, чукчи наносили на себя татуировки – воины татуировали у себя на руках точки или изображения человечков по количеству убитых врагов.
Во время походов и перед боем, чтобы подхлестнуть нервную систему и физические резервы организма, чукчи нередко использовали наркотическое опьянение. Для это они жевали грибы-мухоморы, а самым лучшим средством для входа в боевой транс считалось выпить мочу человека, предварительно наевшегося мухоморов…
Командовали чукотскими дружинами выборные вожди – «тойоны». На 1731 год русские знали о трёх таких вождях, самых сильных на Чукотке, – тойон Наихню возглавлял войско численностью 700 воинов, у тойона Хыпая бойцов было около тысячи, а тойон Кея командовал пятью сотнями воинов. Воинами считались все мужчины чукотских родов, за исключением малых детей и совсем немощных стариков.
«Для прибыли государственной…»
Первый поход русского отряда за «ясаком» на Чукотку состоялся в 1660 году. Отряд под началом Курбата Иванова провёл несколько боёв с «каменными чюхчами», но успехов в сборе меховой дани не добился. И следующие 80 лет шла настоящая война русской власти с различными кланами чукчей. Стороны обменивались набегами и налётами, практически каждый год происходило одно или несколько крупных (по меркам Крайнего Севера) столкновений казаков с чукчами. Зачастую русские ходили в походы против «настоящих людей» вместе с юкагирами и коряками, которые постоянно страдали от набегов воинственных чукчей.
К концу царствования Петра I далеко на западе русская армия с успехом воевала против шведов, турок и персов, зато в самом дальнем северо-восточном углу Азии оставался непокорённым маленький первобытный народ, не знавший железа и упорно отказывавшийся платить дань русскому царю. Другие окрестные народы – эвены, юкагиры, коряки, ительмены – тоже периодически бунтовали, но «ясак» платили и считались подданными России.
Чукчей же не считали русскими подданными даже любившие выдать желаемое за действительное присылаемые из Москвы сибирские и якутские воеводы. Всю Сибирь, от Урала до Охотского моря, русские прошли и застроили острогами всего за 60 лет. Но за 80 лет с момента первого контакта с чукчами на территории их постоянного проживания и кочевания так и не удалось построить ни одного русского поселения.

Лишь на юго-западе современного Чукотского автономного округа, на территории корякских кочевий, ещё Семён Дежнёв в 1649 году построил Анадырский острог. «Никакова ясаку не платили, и ныне платить не будем», – доносил ответ чукчей начальству крещёный юкагир Иван Тёрешкин, в 1711 году отправленный из Анадырского острога на переговоры.
Более того, в 20-е годы XVIII века чукчи активизировали свои набеги на платившие «ясак» окрестные племена, чем подрывали авторитет русской власти. Почти за 6 тысяч вёрст от Чукотки, в далёком Петербурге, решили больше не терпеть такие безобразия, и весной 1727 года Сенат Российской империи повелел организовать особую «экспедицию» для окончательного покорения северо-восточного угла Азии.
Была еще одна немаловажная причина, требовавшая скорейшего покорения Чукотки. Уже были разведаны пути на богатую мехами Аляску, и Камчатка с Чукоткой рассматривались в Петербурге как удобный плацдарм для продвижения на новый континент. Поэтому на «плацдарме» требовалось срочно навести порядок и установить наконец российскую власть.
«Анадырская экспедиция», или три винтовки для чукчей
Задуманное весной 1727 года покорение Чукотки вошло в историю как «Анадырская экспедиция», по имени Анадырского острога, ставшего базой для походов против чукчей. В «экспедицию» вошёл 591 человек – сибирские казаки, солдаты, рекруты и даже ссыльные каторжники, которым пребывание в заключении заменили на дальний поход.
На вооружение «Анадырской экспедиции» поступило 11 пушек, 700 ядер, 4 ручные мортиры, 410 гранат к ним, 150 ручных гранат и 400 фузей с большим количеством боеприпасов. На крайний север из Петербурга везли даже самое «высокотехнологичное оружие» тех лет – пороховые ракеты. Они должны были пугать аборигенов Чукотки, как писалось в сенатской инструкции, «для страху, понеже никогда они того не видали».
Поскольку собирались не только воевать, но и договариваться с чукчами о вступлении в подданство России, то для подарков вождям кланов везли медные котлы, зеркала, железные иголки, а также 10 пудов табака и 50 ведер водки.

Воеводы Дмитрий Павлуцкий и Афанасий Шестаков
По меркам того времени «экспедиция» была неплохо подготовлена и хорошо вооружена. Но в далёком Петербурге допустили стратегическую ошибку. Изначально «экспедицию» возглавил якутский казачий голова Афанасий Иванович Шестаков, и уже вдогонку к нему из Петербурга назначили военного руководителя «экспедиции» – капитана Тобольского драгунского полка Дмитрия Ивановича Павлуцкого.
Два командира, не желавшие подчиняться друг другу, тут же разругались. До Якутска из Петербурга в те времена добирались почти год, еще год ушёл чтобы окончательно собрать в Якутске все силы и средства будущей «Анадырской экспедиции». За это время драгун Павлуцкий и казак Шестаков окончательно рассорились – в итоге летом 1729 года они разделились, отряд первого двинулся на Чукотку через Колыму, а второй решил идти на чукчей через Охотск. Заметим, что Нижнеколымский и Охотский остроги разделяло расстояние почти в 1000 вёрст.
Перезимовав в Охотске, весной 1730 года отряд Шестакова двинулся на север вдоль побережья Охотского моря, чтобы перехватить чукчей, по завершении самого холодного времени года совершавших регулярные грабительские набеги на коряков. 13 марта казачий голова от местного населения получил известие о крупном отряде «каменных чюхч» и тут же бросился в погоню.
Столкновение произошло на следующий день, когда небольшой русский отряд вдруг оказался перед лицом превосходящих сил противника. Под началом Шестакова было 127 человек: 23 казака, 10 якутов, 81 ламут и тунгус (эвен и эвенк) и 52 союзных коряка. Часть ламутов-эвенов, испугавшись большого числа чукчей, перед боем дезертировали.
Немногие выжившие позднее доносили, что чукчей было почти две тысячи. Правда, «настоящие люди» ходили в набеги вместе с семьями, жёнами и детьми – то есть бойцов в этом семейном отряде было около 300. В любом случае чукчи имели значительное превосходство, а уступая русским в оружии, они наголову превосходили по боеспособности их северных союзников.
Эта большая по меркам Крайнего Севера битва произошла 14 марта 1730 года у реки Ягачи (ныне это территория граничащего с Чукоткой Пенжинского района в Корякском округе Камчатского края). Для сражения Шестаков построил свой отряд так: на правом фланге эвенки, на левом – коряки, а в центре – маленькая группа русских и якутов, вооружённых ружьями. Казачий голова, видимо, надеялся на их огонь, тем более что у него имелась даже такая новинка, как три нарезные винтовки, стрелявшие в четыре раза дальше гладкоствольных.
Но чукчи не дали своим противникам реализовать техническое преимущество. Русские и якуты отбили атаку в центре, но главные силы «настоящих людей» били по флангам. Смяв эвенков и коряков, чукчи с трёх сторон атаковали русский центр и, выдержав ещё один залп, довели дело до рукопашной, где уже сказалось их численное преимущество.
Отряд Шестакова был полностью разбит. Сам казачий голова, одетый в кольчугу, был осыпан множеством стрел, костяной наконечник одной из которых смертельно ранил его в шею.
Бегством сумели спастись лишь несколько казаков и их северных союзников. По меркам Крайнего Севера чукчи захватили богатейшие трофеи – не только знамя отряда Шестакова, но и 12 кремневых ружей-«фузей», все 3 нарезные винтовки, дюжину железных кольчуг, столько же ручных гранат и немало холодного оружия.
Ледяной поход капитана Павлуцкого
Большая победа настолько вдохновила чукчей, что они своими набегами буквально затерроризировали окрестности Анадырского острога. В радиусе 200 вёрст от него по дошедшим до нас русским налоговым документам на 1730 год числилось 558 «ясачных» коряков, то есть глав семейств, плативших пушную дань в обмен на защиту. И за лето того года ободрённые разгромом отряда Шестакова чукчи убили пятую часть этих российских «налогоплательщиков».

Возведение Анадырьского острога
Известие о разгроме и гибели Шестакова его соратник-соперник капитан Павлуцкий, находившийся на Колыме, получил через три месяца. Он тут же двинулся к Анадырскому острогу, которого достиг лишь 3 сентября 1730 года, пройдя за два месяца по безлюдной тундре свыше 700 вёрст. Здесь драгунский капитан обнаружил, что прославленный Анадырский острог – это деревянный частокол на острове посреди реки всего с одной сторожевой вышкой и дюжиной изб и амбаров. Гарнизон единственного русского укрепления на Чукотке насчитывал всего 18 казаков, безвылазно сидевших за забором «в осаде» из-за опасения «чюхч».
В отряде Павлуцкого было 150 солдат и 57 казаков – очень внушительная для тех краёв сила. Но памятуя о поражении Шестакова и боеспособности противника, поход вглубь Чукотки отложили на год. За зиму солдаты и казаки Павлуцкого начали перестраивать Анадырский острог, превращая его в настоящую деревянную крепость со стенами выше 3 метров и пятью башнями.
В марте следующего 1731 года, получив с Камчатки дополнительные припасы, отряд Павлуцкого выступил в карательный поход на чукчей. Войско в 215 русских, 160 коряков и 60 юкагиров было самым большим, которое когда-либо ранее вторгалось вглубь Чукотского полуострова.
Северные расстояния были столь велики, что Павлуцкий впервые столкнулся с противником лишь через три месяца после начала похода где-то в районе Залива Креста, в 700 верстах от Анадырского острога. 7 июня 1731 года русский отряд оказался перед устьем большой «незнаемой» реки, впадающей в Чукотское море. Это уже почти Заполярье, в июне на реке только начинался ледоход, вода покрыла подтаявший лёд, и препятствие форсировали северным образом – устье просто обошли большой дугой по ещё крепкому морскому льду. Однако когда Павлуцкий и его люди подошли к берегу, то там их уже ждали около тысячи чукчей в полной боевой готовности.
Ополчение «тойона северо-восточного моря» Наихню следило за русским отрядом и подловило его на выгодной позиции. Чукчи стояли на высоком берегу, а русские, коряки и юкагиры — на рыхлом льду, от берега их отделяла полоска подтаявшей воды. Чтобы выйти на берег, надо было пройти метров 20 по пояс в ледяном прибое и под градом чукотских стрел.

Чукчи встретили отряд Павлуцкого на берегу
И тут русские XVIII столетия продемонстрировали, что они тоже очень боеспособный народ. Едва завидев вооружённых чукчей, Павлуцкий моментально бросился в атаку через воду. Тойон Наихню просто не ожидал, что его атакуют так сразу и из такого неудобного положения. Держа ружья надо головой, солдаты и казаки выбрались из ледяного моря на берег и кинулись в бой.
Отступать на родной земле чукчи не хотели, упорное сражение длилось до вечера. Сказалось превосходство огнестрельного и стального оружия русских. В ходе долгого боя на берег переправили обоз отряда Павлуцкого, и драгунский капитан надел захваченные в поход рыцарские латы. Многие казаки имели кольчуги, и вслед за «рыцарем» Павлуцким они врубались в ряды чукотских воинов.
К вечеру казаки и солдаты убили свыше 400 чукчей, остатки войска тойона Наихню бежали. По чукотскому обычаю, семьи воинов находились тут же, наблюдая за боем своих мужчин. И отступающие чукчи, тоже в соответствии с национальным обычаем, зарезали несколько сотен своих детей, чтобы облегчить оленьи упряжки и не оставлять потомство врагу.
Отряд Павлуцкого потерял в том бою лишь 8 человек убитыми, но было множество легкораненых. В качестве добычи войскам «Анадырской экспедиции» досталась сотня пленных женщин и детей, кого чукчи бросили, не успев зарезать, и свыше трёх тысяч оленей.
«Чюкоцкая земля самая пустая…»
Следующее большое сражение состоялось через три недели. Неожиданно отряд Павлуцкого на марше с двух сторон атаковало свыше тысячи чукчей – ополчение «тойона восточного моря Хыпаю» и остатки воинов разбитого ранее «тойона северо-восточного моря» Наихню. Но бойцы Павлуцкого не растерялись: соорудив из поставленных вертикально саней-«нарт» кольцевую стену, они ружейным огнём отбили неожиданный бросок и сами перешли в контратаку.

Кольцевая оборона русского отряда
Бой продолжался несколько часов. Потеряв три сотни убитыми, чукчи отступили. На этот раз русским достались минимальные трофеи – десяток пленных и немного оленей. Радовало лишь то, что в этом бою в отряде Павлуцкого не было убитых, но вновь было несколько десятков раненых.
В середине июля 1731 года войска «Анадырской экспедиции» вышли на самый восточный берег Чукотки. Всего лишь в сотне с лишним вёрст от них лежала Америка. Здесь, на краю Азии, отряд Павлуцкого встретил стойбища «пеших чюхч», которых возглавлял «тойон северного моря» Кею.
На первой встрече 14 июля 1731 года тойон Кею в обмен на медные котелки и зеркала согласился платить «ясак» и даже войти в русское подданство. Однако когда на следующий день Павлуцкий с частью отряда подошёл к его стойбищу, то был атакован пятью сотнями чукотских воинов. Мы уже никогда не узнаем, что произошло – переел ли тойон Кею «боевых» мухоморов накануне ночью или заранее планировал обмануть русских…
Битва продолжалась целый день; к вечеру, потеряв почти половину воинов убитыми, люди тойона Кею отступили. Отряду Павлуцкого разгром крупнейшего войска «пеших чюхч» обошёлся в одного убитого казака и три десятка раненых. Но трофеи вновь были невелики – всего тридцать оленей и несколько пленных.
Итогом боёв Павлуцкого стало первое попавшее в Петербург подробное описание Чукотского полуострова. «Чюкоцкая земля кругом Анадырского носу, – писал драгунский капитан далёкому начальству, – самая пустая, лесов и никаких угодей в той земле, рыбных и звериных промыслов не имеетца, токмо довольно каменных гор да воды, а больши во оной земли ничего не обретаетца, и вышеписанные немирные чюкчи живут во оной земле при морях и питаютца нерпой и моржевым и китовым жиром и травой…»
До осени 1731 года «экспедиция» Павлуцкого прошла пешком по Чукотке, по горам, болотам и тундре свыше 2 тысяч вёрст. Помимо трёх больших сражений с чукчами было множество мелких стычек, разорили немало их стойбищ. По подсчётам Павлуцкого, всего убили 1452 взрослого чукчи мужского пола.

Павлуцкий первым подробно описал Чукотский полуостров

Но общий итог похода вызвал вопросы. В плюс можно было отнести лишь большие потери, нанесённые самой боеспособной части «настоящих людей», и возврат трофеев, захваченных чукчами при разгроме отряда Шестакова – русские отбили и знамя, и все три нарезных винтовки (это новшество чукчи так и не оценили), и дюжину железных кольчуг. Кроме того, из рабства у чукчей освободили 42 коряка и 2 русских (имена и фамилии последних документы XVIII века сохранили до наших дней – Илья Панкарин и Анна Ворыпаева).
Но военное поражение и большие потери не сломили чукчей. Наоборот, осознав могущество надвигающейся России, они стали объединяться, и после похода Павлуцкого в последующих набегах на русские владения стали участвовать даже те дальние кланы чукчей, которые ранее никогда не покидали берега Чукотского моря.
Не решила экспедиция Павлуцкого и финансовый вопрос – ценных мехов, ради которых собственно и покоряли всю Сибирь, захватили до обидного мало, всего 136 «красных» лисиц и пять «сиводущатых» (один из самых дорогих мехов). Конечно, в Москве такая «пушная казна» стоила рублей 500, огромное богатство для одного человека. Но затрат на «Анадырскую экспедицию» это не покрывало даже на десятую часть.
Ещё за весь поход бойцы Павлуцого захватили свыше 40 тысяч оленей. Но в постоянных стычках с чукчами пасти эти полудикие табуны было невозможно, поэтому часть оленей съели, а большую часть просто растеряли: вернувшаяся в Анадырский острог 21 октября 1731 года «экспедиция» привела с собой менее тысячи.
Война с чукчами оказалась сложной, дорогой, а главное – бесконечной.
(Окончание следует)
FACEBOOK8 TWITTER

шиноби, меня восхищает ваше увлечение японской культурой, но удручает слепая вера в то. что у них самое, а у нас нет. даа. достаточно мне вспомнить, сколько сил и денег вложил в эту долбаную тойоту . про американскую армию, меня вообще покоробило, и я вспомнил, как элитные американцы на пяти вертолётах в пустыне в гору врезались.
запомни, друг мой : самые крутые бандиты у нас, самые красивые жены --у нас, самые убитые дороги --у нас, и самые лучшие войска--это мы, а потому, что всех американцев хоть и орда, за то нас рать.
ну и, конечно, с новым годом тебя!

нашли чем гордиться бандитами кстати наши бандиты мелкие посравнению с козой нострой и женщины унас несамые красивые еще я неввсе японское а весь мировой опыт что нашол сновым годом вас всех вас тоже.

просто все руководители все выбирают самоее лучщие что есть вэтом мире

кстати американская армия тратит 50 процентов её бюджет больше чем все страны мира

нащет армии тоже все разложилось некто там нечего длать нехочет офицеров нужно пинать солдат там оружие ржавое и беринехочу голыми рками

и этим нельзя нечего поделать

еще могу вот что сказать как человек совецкий мне нравились мультики и кино совецкой сечас мне это ненравиться кудатом да диснея и голивуда

уолт дисней безусловно талантливый человек. нечего спорить, и мультфильмы его добрые и интересные. а в голливуде почти все кинокомпании созданы выходцами из россии. как вам адмирал ушаков и генеоалисимус суворов, не проигравшие ни одной битвы? а в америке какой-то генерал--национальный герой, который знаменит тем, что со своей армией уничтожил поселение индейцев с женщинами и детьми(с ружьями против луков и стрел).
мы и они геройство по-разному понимаем.
меня впечатлило, когда я узнал, что защитники ленинграда слепли от голода, и при этом не переставали воевать, пушечный рассчёт состоял из четырёх человек. троих слепых заряжающих и одного зрячего наводчика.

потребление слова хашишийа по отношению к низаритам прослеживается в письменных источниках с начала XII века. К этому времени относится обострение полемики между двумя течениями исмаилизма — низаритами и утвердившимися в фатимидском Египте мусталитами. В одном из сочинений, написанных в правление фатимидского халифа аль-Амира, в 1122 году, сирийские низариты были впервые названы хашишийа. Термин был снова употреблён по отношению к ним в сельджукской хронике Нусрат ал-фатра (1183), равно как и в трудах историков Абу Шамы (ум. 1267) и Ибн Муйассара (ум. 1278). Персидские низариты аламутского периода также назывались хашиши в зайдитских сочинениях. Во всех названных источниках нет обвинений в употреблении низаритами гашиша; слово хашишийа использовалось в уничижительных значениях «чернь, низшие классы» и «неверующие социальные парии»[1].

К началу XII века относятся первые столкновения низаритов с крестоносцами. Со времён главы сирийских низаритов Рашид ад-Дина Синана (1163—1193) в сочинениях западных летописцев и путешественников появляется термин ассасин, производный от хашиши[1]. Предполагается и другое происхождение слова — от арабского хасанийун, означающего «хасаниты», то есть последователи Хасана ибн Саббаха[2].

Обзор истории низаритов[править | править вики-текст]
Ранний шиизм и его ответвления[править | править вики-текст]
Основные статьи: Шииты, Исмаилиты
После смерти Мухаммеда, когда поднялся вопрос о том, кто станет главой мусульманской общины, а значит, по тем временам весьма большого и могущественного государства, исламская умма претерпела раскол на два враждующих лагеря: суннитов, приверженцев ортодоксального направления ислама, и шиитов.

Часть мусульман выступала за то, что власть должна принадлежать только прямым потомкам пророка Мухаммеда, то есть прямым потомкам Али ибн Абу Талиба, двоюродного брата пророка, женатого на Фатиме, любимой дочери Мухаммеда. По их мнению, близкое родство с пророком Мухаммедом делало потомков Али единственно достойными правителями исламского государства. Отсюда пошло название шиитов — «ши’ат Али» («партия Али»).

Шииты, находившиеся в меньшинстве, нередко подвергались гонениям со стороны суннитского правящего большинства, поэтому они были часто вынуждены находиться в подполье. Разрозненные шиитские общины были изолированы друг от друга, контакты между ними были сопряжены с величайшими сложностями, а нередко — и угрозой для жизни. Часто члены отдельных общин, находясь рядом, не подозревали о соседстве единоверцев-шиитов, так как принятая у них практика позволяла шиитам скрывать свои истинные взгляды[3]. Вероятно, многовековой изолированностью и вынужденной замкнутостью можно объяснить большое количество самых разнообразных, порой чрезвычайно нелепых и безрассудных ответвлений в шиизме.[источник не указан 1213 дней]

Шииты по своим убеждениям были имамитами, считавшими, что рано или поздно мир возглавит прямой потомок четвёртого халифа Али. Имамиты верили, что когда-нибудь воскреснет один из ранее живших законных имамов, чтобы восстановить попранную суннитами справедливость. Главное направление в шиизме основывалось на вере в то, что в качестве воскресшего имама выступит двенадцатый имам, Мухаммед Ибн Аль-Хасан (Абуль-Касым, бен Аль-Хосан), появившийся в Багдаде в IX веке и бесследно исчезнувший в 12-летнем возрасте. Большая часть шиитов свято верила в то, что именно Абуль-Касым являлся «скрытым имамом», которому в будущем предстоит вернуться в человеческий мир в виде мессии-махди («скрытый имам»—спаситель). Последователи двенадцатого имама впоследствии стали называться «двунадесятниками». Таких же взглядов придерживаются современные шииты.

Примерно по этому же принципу формировались и остальные ответвления в шиизме. «Пятиричники» — верили в культ пятого имама Зейда ибн Али, внука шиитского имама-мученика Хуссейна. В 740 году Зейд ибн Али поднял шиитское восстание против Омейядского халифа и погиб в бою, сражаясь в первых рядах повстанческой армии. Позднее пятиричники разделились на три мелких ответвления, признававших право имамата за теми или иными потомками Зеида ибн Али.

Параллельно с зейдидами (пятиричниками), в конце VIII века зародилось движение исмаилитов, впоследствии получившее широкий отклик в исламском мире.

В X веке исмаилитами был основан Фатимидский халифат. К этому времени исмаилитское влияние распространилось на Северную Африку, Палестину, Сирию, Ливан, Йемен, Сицилию, а также на священные для мусульман города Мекку и Медину. Однако в остальном исламском мире, включая ортодоксальных шиитов, исмаилитов считали опаснейшими еретиками и при любом удобном случае жестоко преследовали.

Хасан ибн Ас-Саббах[править | править вики-текст]

Хасан ибн Саббах в представлении неизвестного художника
Основные статьи: Хасан ибн Саббах, Низариты
Хасан ибн Ас-Саббах, примкнувший к исмаилитам в молодости, а позднее побывавший в Каире, столице Фатимидского халифата, приобрёл необходимые знания и опыт проповедника (да’и). В 1080-е он постепенно сплотил вокруг себя большое число почитателей, учеников и последователей. В 1090 году им удалось без боя овладеть крепостью Аламут неподалёку от Казвина, в горных районах Западной Персии. В последующие годы сторонники Ас-Саббаха захватили или получили ряд крепостей в долине Рудбар и Кумисе, городов в Кухистане, а также несколько замков на западе — в горных районах Ливана и Сирии. Со временем было создано исмаилитское государство, история которого была прервана в 1256 году монгольским завоеванием[4].

Ибн Ас-Саббах установил в Аламуте для всех без исключения суровый образ жизни. Первым делом он демонстративно, в период мусульманского поста Рамадан, отменил на территории своего государства все законы шариата. За малейшее отступление грозила смертная казнь. Он наложил строжайший запрет на любое проявление роскоши. Ограничения касались всего: пиров, потешной охоты, внутреннего убранства домов, дорогих нарядов и т. п. Суть сводилась к тому, что в богатстве терялся всякий смысл. Зачем оно нужно, если его нельзя использовать? На первых этапах существования Аламутского государства Ибн Ас-Саббаху удалось создать нечто, похожее на средневековую утопию, которой не знал исламский мир и о которой даже не задумывались европейские мыслители того времени. Таким образом, он фактически свел на нет разницу между низшими и высшими слоями общества. По мнению некоторых историков, государство исмаилитов-низаритов сильно напоминало коммуну, с той разницей, что власть в ней принадлежала не общему совету вольных тружеников, а все-таки авторитарному духовному лидеру-вождю.

Сам Ибн Саббах подавал своим приближенным личный пример, до конца своих дней ведя чрезвычайно аскетичный образ жизни. В своих решениях он был последователен и, если требовалось, бессердечно жесток. Он приказал казнить одного из своих сыновей лишь по подозрению в нарушении им установленных законов.

Объявив о создании государства, Ибн Саббах отменил все сельджукидские налоги, а вместо них приказал жителям Аламута строить дороги, рыть каналы и возводить неприступные крепости. По всему миру его агенты-проповедники скупали редкие книги и манускрипты, содержавшие различные знания. Ибн Саббах приглашал или похищал в свою крепость лучших специалистов различных областей науки, начиная от инженеров-строителей, заканчивая медиками и алхимиками. Хашшашины смогли создать систему фортификаций, которая не имела себе равных, а концепция обороны вообще на несколько веков опередила свою эпоху. Сидя в своей неприступной горной крепости, Ибн Саббах отправлял убийц-смертников по всему государству Сельджукидов. Но к тактике террористов-самоубийц Ибн Саббах пришёл не сразу. Существует легенда, согласно которой он принял такое решение благодаря случаю.

Во всех концах исламского мира по поручению Ибн Саббаха, рискуя собственной жизнью, действовали многочисленные проповедники его учения. В 1092 году в городе Сава, расположенном на территории Сельджукидского государства, проповедники хашшашинов убили муэдзина, опасаясь, что тот выдаст их местным властям. В отместку за это преступление, по приказу Низама аль-Мулька, главного визиря сельджукидского султана, предводителя местных исмаилитов схватили и предали медленной мучительной смерти. После казни его тело показательно проволокли по улицам Савы и на несколько дней вывесили труп на главной базарной площади. Эта казнь вызвала взрыв негодования и возмущения в среде хашшашинов. Возмущенная толпа жителей Аламута подошла к дому своего духовного наставника и правителя государства. Легенда гласит о том, что Ибн Саббах поднялся на крышу своего дома и громогласно произнес: «Убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство!»

Не успел Ибн Саббах спуститься в свой дом, как из толпы выделился молодой человек по имени Бу Тахир Аррани и, опустившись на колени перед Ибн Саббахом, изъявил желание привести в исполнение вынесенный смертный приговор, даже если при этом придется заплатить его собственной жизнью.

Небольшой отряд фанатиков-хашшашинов, получив благословение от своего духовного лидера, разбился на мелкие группы и двинулся в сторону столицы государства Сельджукидов. Ранним утром 10 октября 1092 года Бу Тахир Аррани каким-то способом умудрился проникнуть на территорию дворца визиря. Спрятавшись в зимнем саду, он терпеливо ожидал свою жертву, прижав к груди огромный нож, лезвие которого было предварительно смазано ядом. Ближе к полудню на аллее появился человек, одетый в очень богатые одеяния. Аррани никогда не видел визиря, но, судя по тому, что человека, идущего по аллее, окружало большое количество телохранителей и рабов, убийца решил, что это мог быть только визирь. За высокими, неприступными стенами дворца телохранители чувствовали себя слишком уверенно и охрана визиря воспринималась ими как не более чем ежедневная ритуальная повинность. Улучив удобный момент, Аррани подскочил к визирю и нанес ему, по меньшей мере, три удара отравленным ножом. Стража подоспела слишком поздно. Прежде чем убийца был схвачен, визирь уже извивался в предсмертных судорогах. Стража практически растерзала Аррани, но смерть Низама аль-Мулька стала символическим сигналом к штурму дворца. Хашшашины окружили и подожгли дворец визиря.

Смерть главного визиря государства Сельджукидов повлекла за собой настолько сильный резонанс во всем исламском мире, что это невольно подтолкнуло Ибн Саббаха к очень простому, но, тем не менее, гениальному выводу: можно выстроить весьма эффективную оборонительную доктрину государства и, в частности, движения исмаилитов-низаритов, не затрачивая значительные материальные средства на содержание большой регулярной армии. Необходимо было создать свою «спецслужбу», в задачи которой входило бы устрашение и показательное устранение тех, от кого зависело принятие важных политических решений; спецслужбу, которой ни высокие стены дворцов и замков, ни огромная армия, ни преданные телохранители не могли бы ничего противопоставить, чтобы защитить потенциальную жертву.

Прежде всего, следовало наладить механизм сбора достоверной информации. К этому времени у Ибн Саббаха во всех уголках исламского мира уже действовало бесчисленное количество проповедников, которые регулярно сообщали ему обо всех происходящих событиях. Однако новые реалии требовали создания разведывательной организации качественно иного уровня, агенты которой имели бы доступ к высшим эшелонам власти. Хашшашины одни из первых ввели понятие «вербовка». Имам — вождь исмаилитов — обожествлялся, преданность единоверцев Ибн Саббаху делала его непогрешимым; его слово было больше чем закон, его воля воспринималась как проявление божественного разума. Исмаилит, входящий в разведывательную структуру, почитал выпавшую на него долю как проявление высочайшей милости Аллаха. Ему внушалось, что он появился на свет лишь для выполнения своей «великой миссии», перед которой меркнут все мирские соблазны и страхи.

Благодаря фанатичной преданности своих агентов, Ибн Саббах был информирован обо всех планах врагов исмаилитов, правителей Шираза, Бухары, Балха, Исфахана, Каира и Самарканда. Однако организация террора была немыслима без создания продуманной технологии подготовки профессиональных убийц, безразличие к собственной жизни и пренебрежительное отношение к смерти которых делало их практически неуязвимыми.

В своей штаб-квартире в горной крепости Аламут, Ибн Саббах создал настоящую школу по подготовке разведчиков и диверсантов-террористов. К середине 90-х гг. XI века Аламутская крепость стала лучшей в мире академией по подготовке тайных агентов узкого профиля. Действовала она крайне просто, тем не менее, достигаемые ею результаты были весьма впечатляющи. Ибн Саббах сделал процесс вступления в орден очень сложным. Примерно из двухсот кандидатов к завершительной стадии отбора допускали максимум пять-десять человек. Перед тем, как кандидат попадал во внутреннюю часть замка, ему сообщалось о том, что после приобщения к тайному знанию обратного пути из ордена у него быть не может.

Одна из легенд гласит о том, что Ибн Саббах, будучи человеком разносторонним, имевшим доступ к разного рода знаниям, не отвергал чужого опыта, почитая его как желанное приобретение. Так, при отборе будущих террористов, он воспользовался методикой древних китайских школ боевых искусств, в которых отсеивание кандидатов начиналось задолго до первых испытаний. Молодых юношей, желавших вступить в орден, держали перед закрытыми воротами от нескольких суток до нескольких недель. Только самых настойчивых приглашали во внутренний двор. Там их заставляли несколько дней впроголодь сидеть на холодном каменном полу, довольствуясь скудными остатками пищи и ждать, порой под ледяным проливным дождем или снегопадом, когда их пригласят войти внутрь дома. Время от времени на внутреннем дворе перед домом Ибн Саббаха появлялись его адепты из числа прошедших первую степень посвящения. Они всячески оскорбляли, даже избивали молодых людей, желая проверить, насколько сильно и непоколебимо их желание вступить в ряды хашшашинов. В любой момент молодому человеку позволялось подняться и уйти восвояси. Лишь прошедшие первый круг испытаний допускались в дом Великого Владыки. Их кормили, отмывали, переодевали в добротную, теплую одежду… Для них начинали приоткрывать «врата иной жизни».

То же предание гласит о том, что хашшашины, силой отбив труп своего товарища, Бу Тахира Аррани, похоронили его по мусульманскому обряду. По приказу Ибн Саббаха на воротах крепости Аламут была приколочена бронзовая табличка, на которой было выгравировано имя Бу Тахира Аррани, а напротив него, имя его жертвы — главного визиря Низама аль-Мулька. С годами эту бронзовую табличку пришлось увеличить в несколько раз, так как список стал составлять уже сотни имен визирей, князей, мулл, султанов, шахов, маркизов, герцогов и королей.

Хашшашины отбирали в свои боевые группы физически сильных молодых людей. Предпочтение отдавалось сиротам, поскольку от хашшашина требовалось навсегда порвать с семьей. После вступления в секту его жизнь всецело принадлежала «Старцу Горы», как называли Великого Владыку. Правда, в секте хашшашинов они не находили решения проблем социальной несправедливости, зато «Старец Горы» гарантировал им вечное блаженство в райских садах взамен отданной реальной жизни.

Ибн Саббах придумал довольно простую, но чрезвычайно эффективную методику подготовки так называемых «фидаинов»[5]. «Старец Горы» объявил свой дом «храмом первой ступени на пути в Рай». Существует ошибочное мнение, что кандидата приглашали в дом Ибн Саббаха и одурманивали гашишем, отчего и пошло название ассасин. Как уже говорилось выше, на самом деле, в ритуальных действах низаритов практиковался опиумный мак. А приверженцев Саббаха прозвали «гашишшинами», то есть «травоедами», намекая на характерную для низаритов бедность. Итак, погруженного в глубокий наркотический сон, вызванный опиатами, будущего фидаина переносили в искусственно созданный «райский сад», где его уже ожидали смазливые девы, реки вина и обильное угощение. Окружая растерянного юношу похотливыми ласками, девушки выдавали себя за райских девственниц-гурий, нашептывая будущему хашшашину-смертнику, что он сможет сюда вернуться как только погибнет в бою с неверными. Спустя несколько часов ему опять давали наркотик и, после того как он вновь засыпал, переносили обратно. Проснувшись, адепт искренне верил в то, что побывал в настоящем раю. С первого мига пробуждения реальный мир терял для него какую-либо ценность. Все его мечты, надежды, помыслы были подчинены единственному желанию вновь оказаться в «райском саду», среди столь далеких и недоступных сейчас прекрасных дев и угощений.

Стоит заметить, что речь идет об XI веке, нравы которого были настолько суровы, что за прелюбодеяние могли просто-напросто забить камнями. А для многих малоимущих мужчин, ввиду невозможности заплатить калым за невесту, женщины были просто недосягаемой роскошью.

«Старец Горы» объявил себя чуть ли не пророком. Для хашшашинов он был ставленником Аллаха на земле, глашатаем его священной воли. Ибн Саббах внушал своим адептам, что они могут попасть в райские сады, минуя чистилище, лишь при одном условии: приняв смерть по его непосредственному приказу. Он не переставал повторять изречение в духе пророка Мухаммеда: «Рай покоится в тени сабель». Таким образом, хашшашины не только не боялись смерти, но страстно её желали, ассоциируя её с долгожданным раем.

Вообще, Ибн Саббах был мастером фальсификации. Иногда он использовал не менее эффективный прием убеждения или, как сейчас называют, «промывания мозгов». В одном из залов Аламутской крепости, над скрытой ямой в каменном полу, было установлено большое медное блюдо с аккуратно вырезанной по центру окружностью. По приказу Ибн Саббаха, один из хашшашинов прятался в яме, просовывая голову через вырезанное в блюде отверстие, так что со стороны, благодаря искусному гриму, казалось, будто бы она отсечена. В зал приглашали молодых адептов и демонстрировали им «отсеченную голову». Неожиданно из темноты появлялся сам Ибн Саббах и начинал совершать над «отсеченной головой» магические жесты и произносить на «непонятном, потустороннем языке» таинственные заклинания. После этого, «мертвая голова» открывала глаза и начинала говорить. Ибн Саббах и остальные присутствующие задавали вопросы относительно рая, на которые «отсеченная голова» давала более чем оптимистические ответы. После того, как приглашенные покидали зал, помощнику Ибн Саббаха отрубали голову и на следующий день выставляли её напоказ перед воротами Аламута.

Или другой эпизод: доподлинно известно[источник не указан 1980 дней], что у Ибн Саббаха было несколько двойников. На глазах у сотни рядовых хашшашинов двойник, одурманенный наркотическим зельем, совершал показательное самосожжение. Таким способом Ибн Саббах якобы возносился на небеса. Каково же было удивление хашшашинов, когда на следующий день Ибн Саббах представал перед восхищенной толпой целым и невредимым.

Один из европейских послов после посещения Аламута [источник не указан 2263 дня] — ставки «Старца Горы», вспоминал: «Хассан обладал прямо таки мистической властью над своими подданными. Желая продемонстрировать их фанатичную преданность, Хассан сделал едва заметный взмах рукой и несколько стражников, стоявших на крепостных стенах, по его приказу незамедлительно сбросились в глубокое ущелье…»

Кроме «идеологической подготовки», хашшашины очень много времени проводили в ежедневных изнурительных тренировках. Будущий хашшашин-смертник был обязан прекрасно владеть всеми видами оружия: метко стрелять из лука, фехтовать на саблях, метать ножи и сражаться голыми руками. Он должен был превосходно разбираться в различных ядах. «Курсантов» школы убийц заставляли по много часов и в зной, и в лютую стужу сидеть на корточках или неподвижно стоять, прижавшись спиной к крепостной стене, чтобы выработать у будущего «носителя возмездия» терпение и силу воли. Каждого хашшашина-смертника готовили для «работы» в строго определённом регионе. В программу его обучения входило также изучение языка того государства, в котором его могли задействовать.

Особое внимание уделялось актёрскому мастерству — талант перевоплощения у хашшашинов ценился не меньше, чем боевые навыки. При желании они умели изменяться до неузнаваемости. Выдавая себя за бродячую цирковую группу, монахов средневекового христианского ордена, лекарей, дервишей, восточных торговцев или местных дружинников, хашшашины пробирались в самое логово врага, чтобы убить там свою жертву. Как правило, после выполнения приговора, вынесенного «Старцем Горы», хашшашины даже не пытались скрыться с места покушения, с готовностью принимая смерть или убивая себя самостоятельно. Саббахиты, или «люди горных крепостей», как часто называли хашшашинов, даже находясь в руках палача и подвергаясь изуверским средневековым пыткам пытались сохранять улыбки на своих лицах.

Слухи о «Старце Горы» очень быстро распространились далеко за пределы исламского мира. Многие из европейских правителей платили дань, желая избежать его гнева. Ибн Саббах рассылал по всему средневековому миру своих убийц, никогда не покидая, впрочем, как и его последователи, своего горного убежища. В Европе предводителей хашшашинов в суеверном страхе называли «горными шейхами», часто даже не подозревая, кто именно сейчас занимает пост Верховного Владыки. Почти сразу после образования ордена, Ибн Саббах смог внушить всем правителям, что от его гнева невозможно укрыться. Осуществление «акта божьего возмездия» — это лишь вопрос времени.

Примером «отсроченного акта возмездия» может служить характерный случай, дошедший до нас благодаря многочисленным преданиям, передаваемым из уст в уста уцелевшими хашшашинами. (Со времен первого хашшашина-смертника Бу Тахир Аррани, память о погибших за «святую идею» тщательно хранилась и почиталась последующими поколениями хашшашинов.) Хашшашины долго и безрезультатно охотились за одним из могущественных европейских князей. Охрана европейского вельможи была организована настолько тщательно и скрупулёзно, что все попытки убийц приблизиться к жертве неизменно терпели неудачу. Во избежание отравления или иных «коварных восточных ухищрений», ни один чужак не мог не только подойти к князю, но и приблизиться ко всему, чего могла коснуться его рука. Пища, которую принимал князь, предварительно опробовалась специальным человеком. День и ночь возле него находились вооруженные телохранители. Даже за большие богатства хашшашинам не удавалось подкупить кого-либо из охраны…

Тогда Ибн Саббах предпринял нечто иное. Зная, что европейский вельможа слыл ярым католиком, «Старец Горы» отправил в Европу двух молодых людей, которые по его приказу обратились в христианство, благо, принятая среди шиитов практика «такийя» позволяла им совершить обряд крещения для достижения священной цели[3]. В глазах всех окружающих они стали «истинными католиками», ревностно соблюдавшими все католические посты. В течение двух лет они каждый день посещали местный католический собор, проводя долгие часы в молитвах, стоя на коленях. Ведя строго канонический образ жизни, молодые люди регулярно отпускали собору щедрые пожертвования. Их дом был круглые сутки открыт для любого страждущего. Хашшашины понимали, что единственную узкую брешь в охране вельможи можно найти во время воскресного посещения им местного католического собора.

Убедив всех окружающих в своей «истинной христианской добродетели», новообращенные псевдокатолики стали чем-то само собой разумеющимся, неотъемлемой частью собора. Охрана перестала обращать на них должное внимание, чем незамедлительно и воспользовались убийцы. Однажды, во время очередного воскресного служения, одному из хашшашинов удалось приблизиться к князю и неожиданно нанести ему несколько ударов кинжалом. Охрана молниеносно среагировала, и нанесенные хашшашином удары пришлись в руку и плечо, не причинив вельможе серьёзных ранений. Однако второй хашшашин, находящийся в противоположном конце зала, воспользовавшись суматохой и вызванной первым покушением всеобщей паникой, подбежал к жертве и нанес ему смертельный удар отравленным кинжалом в самое сердце.

Организация, созданная Ибн Саббахом, имела строгое иерархическое построение. В самом низу находились рядовые члены — «фидаины» — исполнители смертных приговоров. Они действовали в слепом повиновении и, если умудрялись выжить несколько лет, повышались до следующего звания — старшего рядового или «рафика»[6]. Следующим в иерархической пирамиде хашшашинов было звание «даи»[7]. Непосредственно через даи передавалась воля «Старца Горы». Продолжая продвигаться по иерархической лестнице, теоретически можно было подняться и до статуса «дай аль-кирбаль», которые подчинялись только, скрытому от посторонних глаз, таинственному «Шейху аль-Джабалю», то есть самому «Старцу Горы» — Великому Владыке ордена хашшашинов и главе исмаилитского государства Аламут — шейху Хассану I ибн Саббаху.

Нельзя не заметить, что хашшашины своим примером вдохновили многие тайные общества Востока и Запада. Европейские ордены подражали хашшашинам, перенимая у них методику жесткой дисциплины, принципы повышения в ранге, технику знаков отличия, эмблем и символов.

Иерархическое построение внутри ордена хашшашинов было неотъемлемо связано с различными «степенями посвящения», что весьма характерно для всех исмаилитских общин того периода. Каждая новая ступень посвящения все дальше отдалялась от исламских догм, приобретая все больше чисто политическую окраску. Высшая степень посвящения почти не имела ничего общего с религией. На этом этапе такие базисные понятия, как «священная цель» или «священная война» приобретали совершенно иной, диаметрально противоположный смысл. Оказывается, можно употреблять алкоголь, нарушать исламские законы, ставить под сомнение святость пророка Мухаммеда и воспринимать его жизнь всего-лишь как красивую поучительную легенду-сказку. Из всего этого можно прийти к выводу, что верхушка правления секты хашшашинов придерживалась, тщательно скрываемого как от внешнего мира, так и от рядовых членов секты, «религиозного нигилизма» или, если быть более точным, «религиозного прагматизма», посредством которого решались те или иные насущные политические задачи. [источник не указан 2287 дней]

Ассасины и крестоносцы[править | править вики-текст]
26 ноября 1095 года римский папа Урбан II на церковном соборе в Клермоне призвал к началу крестового похода по освобождению Иерусалима и Палестины из-под власти мусульман турок-сельджуков.

В августе 1096 года в направлении Ближнего Востока из разных частей Европы двинулись четыре колонны рыцарей-крестоносцев. Из южной Франции — под предводительством Раймонда Тулузского, из Италии — под предводительством норманнского князя Боэмунда Тарентского, из Нормандии — под руководством герцога Нормандского Роберта, из Лотарингии — во главе с Годфруа де Бульоном, более известным как Готфрид Бульонский. Соединившись в Константинополе, войска крестоносцев переправились в Малую Азию и захватили города Никея, Эдесса и Антиохия. 15 июля 1099 года, после кровопролитной осады, был взят Иерусалим. Таким образом, в результате Первого крестового похода, который длился три года, на Ближнем Востоке образовалось несколько христианских государств: Королевство Иерусалимское, возглавляемое Годфридом Бульонским, Княжество Антиохийское, Графства Триполийское и Эдесское.

Римско-католическая церковь обещала участникам похода отпущение всех грехов. В рядах рыцарей-крестоносцев не было единства, чем не преминул воспользоваться Хассан ибн Саббах [источник не указан 2287 дней]. Нищие европейские бароны, авантюристы и разбойники разного сорта, привлекаемые несметными сокровищами богатого Востока, создавали временные союзы и коалиции, которые никогда не отличались особой прочностью. Именно в этот период во многие европейские языки вошло слово «ассасин», которое приобрело значение «наемный убийца».

Старец Горы[править | править вики-текст]
Согласно Фархаду Дафтари следует различать исмаилитов-низаритов Сирии и исмаилитов-низаритов Персии (Иран). Мусульманские источники не употребляли прозвище крестоносцев «Старец Горы» относительно главы государства исмаилитов. Но и Аль-Муалим не сидел на месте. По мнению Фархада Дафтари, изучившего (по его словам) недоступные до начала ХХ века источники исмаилитов, «Хасан ас-Саббах при жизни получил от своих единоверцев прозвище „Наш Господин“ („Саййидна“)»[8]. А «Низаритское государство периода Аламута управлялось последовательно тремя да’и и пятью имамами, обычно именуемыми в персидских источниках „владетелями Аламута“»[9].

Выражение «Старец Горы» использовали крестоносцы и средневековые европейские хронисты применительно к исмаилитам-низаритам Сирии.

Арнольд Любекский в «Славянскую Хронику» вставляет описания Бурхарда, викария Страсбурга, ошибочно именуемого им Герхардом: «А теперь дадим слово самому Герхарду: … Замечу, что в землях Дамаска, Антиохии и Алеппо живёт в горах некий сарацинский народ, который на своём языке называется ассассины, а у романских народов зовётся людьми Горного Старца. Эти люди живут без всякого закона, вопреки сарацинскому обычаю едят свиное мясо и живут со всеми женщинами без разбору, в том числе с матерями и сёстрами. Они обитают в горах и считаются непобедимыми, ибо укрываются в чрезвычайно укреплённых замках. Земля их не слишком плодородна, и они живут в основном за счёт скотоводства. Они имеют меж собой повелителя, который внушает сильный страх всем сарацинским князьям, и ближним, и дальним, а также соседним христианским правителям, ибо имеет обыкновение убивать их удивительным образом. Вот как это происходит»[10].

Вероятно апологет исмаилизма низаритов, но не исмаилизма мусталитов (?) Фархад Дафтари в современных условиях информационных войн «льёт воду на свою мельницу» и действует по партийному указанию: «Рассказ Арнольда Любекского важен в нескольких отношениях. Во-первых, косвенным указанием на его собственные сомнения по поводу достоверности поступивших ему сведений. Подчеркивая надежность своих источников, Арнольд удостоверял, что реалистичность рассказываемого в легендах об ассасинах не подвергалась сомнению крестоносцами, что, естественно, способствовало последующей разработке и активному распространению этих выдумок в средневековой Европе»[11].

Не может быть никаких сомнений в том, что Фархад Дафтари не читал «Славянскую Хронику» Арнольда Любекского, где в книге VII, 8 автор говорит не от себя, а цитирует, даёт слово Герхарду Страсбургскому (ошибка Арнольда Любекского — правильно Бурхарту Страсбургскому)[10]. Но для Фархада Дафтари в этом случае существует не один источник — Бурхарт Страсбургский, а два: Бурхарт Страсбургский и Арнольд Любекский.

Описания деяний «горного старца» Персии в Аламуте находим у Марко Поло: «Все, что Марко рассказывал, то и вам передам; а слышал он об этом от многих людей. Старец по-ихнему назывался Ала-один»[12]. Здесь имеется в виду не последний «Старец Горы» в понимании хрониста, а предпоследний имам исмаилитов-низаритов Персии Ала ад-Дин Мухаммед III (правил 1221—1255). В этом случае персидский политический деятель Рашид-ад-Дин, еврей[13], принявший ислам суннитского толка, хотя его дед находился в окружении последнего имама исмаилитов-низаритов Рукн ад-Дина Хурушаха в крепости Аламут, не упоминает о «Старце Горы», но использует понятия «государь» и «правитель»: «Хуршах, государь еретиков»[14].

Интересен взгляд Льва Гумилёва, считавшего исмаилитов друзьями тамплиеров: «Хасан Саббах был гениальным злодеем. Он изобрел особую форму геноцида. Уничтожались только талантливые люди: храбрые эмиры, умные и образованные муллы, набожные отшельники, энергичные крестоносцы и халифы. В числе жертв исмаилитов были Низам-уль-Мульк, Конрад Монферратский, халиф Мустансир и многие другие. Зато трусы, дураки, люди, склонные к предательству, склочники и пьяницы чувствовали себя спокойно. Им было даже выгодно, что для них освобождались вакансии на служебной лестнице или устранялись соперники».

Повелители исмаилитов никого не опасались в своих горных замках, а исполнители шли на жертву, давали себя казнить в ожидании блаженства в антимире, где все наоборот.

Исмаилиты боролись за упрощение системы и добились успеха, сделав свой этнос беззащитным. Они действовали, как раковая опухоль в организме, и погибли вместе с социальным организмом, когда в 1253 г. был задуман и затем осуществлен «желтый крестовый поход».

Первой жертвой монголов стал замок Аламут, где жил последний исмаилитский «старец» (пир) Хуршах, молодой человек, унаследовавший власть от своего отца. Это был любитель вина и женщин, поощрявший интриги при своем дворе. Он мог бы ещё долго сидеть в своем замке, но у него сдали нервы. Узнав, что ему лично обещана жизнь, он явился в 1256 г. в ставку Хулагу. Тот отправил его в Монголию, но Мункэ терпеть не мог изменников и приказал убить Хуршаха в пути[15].

Низариты после Ибн Саббаха[править | править вики-текст]
Хассан ибн Саббах умер в 1124 году в возрасте 73 лет. После себя он оставил радикальную религиозную идеологию и тесно сплетенную сеть хорошо укрепленных горных крепостей, управляемых его фанатичными сторонниками. Государству Ибн Саббаха было суждено просуществовать ещё 132 года…

Пик влияния хашшашинов приходится на конец XII века. Это связано с возвышением государства турок-мамлюков во главе с султаном Юсуфом ибн Айюбом по прозвищу «Салах ад-Дин»[16]. С лёгкостью захватив прогнивший Фатимидский халифат, с которым у крестоносцев был заключён длительный мирный договор, Салах ад-Дин объявил себя единственным истинным защитником ислама. Отныне ближневосточным христианским государствам крестоносцев угрожала опасность с юга. Длительные переговоры с Салах ад-Дином, который видел своё предназначение в том, чтобы изгнать христиан с мусульманского Востока, не привели к существенным результатам. С 1171 года для крестоносцев начинается тяжелейший период войн с Салах ад-Дином. На этот раз над Иерусалимом, оплотом христианства на Ближнем Востоке, нависла неминуемая угроза…

Малочисленные, фактически отрезанные от остального христианского мира, ослабленные междоусобными распрями крестоносцы даже не думали о дальнейшей экспансии на мусульманские земли. Иерусалимское королевство подвергалось одной атаке за другой. Вполне естественно, что в такой безвыходной ситуации им не оставалось ничего иного, как заключить союз с хашшашинами. Было несколько странно и необычно видеть выступающую совместным ополчением мусульманскую и крестоносную дружины. По большому счёту, хашшашинам было всё равно, с кем воевать и на чьей стороне выступать. Для них врагами были все — и христиане, и мусульмане. Богатые феодалы крестоносцев щедро оплачивали услуги хашшашинов. Многие арабские аристократы и военачальники пали от кинжалов убийц-хашшашинов в этот период. Даже самому Салах ад-Дину пришлось пережить несколько покушений, после которых он лишь по счастливой случайности остался жив. Однако союз крестоносцев и хашшашинов не просуществовал долго. Ограбив исмаилитских купцов, король Иерусалимского королевства Конрад Монферратский подписал себе смертный приговор. После этого хашшашины стали отправлять убийц в оба лагеря. Доподлинно известно, что за этот период от рук хашшашинов погибли: шесть визирей, три халифа, десятки городских правителей и духовных лиц, несколько европейских правителей, такие как Раймунд II, Конрад Монферратский, герцог Баварский, а также видный общественный деятель, персидский учёный Абд уль-Махасин, вызвавший гнев «Старца Горы» своей резкой критикой в адрес хашшашинов.

Басаван. Хулагу разрушает крепость Аламут. Могольская миниатюра, ок. 1596 г. Музей искусства Вирджинии.
Когда государство низаритов достигло пика своего могущества, оно уже сильно отличалось от того, что заложил Ибн Саббах. Из средневековой коммуны государство Аламут фактически превратилось в наследственную монархию с узаконенной родовой передачей власти. Из среды высших чинов ордена выделилась своя феодальная знать, которая больше тяготела к суннитским вольностям, чем к шиитскому аскетизму. Новая знать предпочитала общественный порядок, в котором роскошь и богатство не считались пороком. Расстояние между простыми слоями населения Аламута и феодальной знатью всё больше увеличивалось. По этой причине желающих жертвовать собой находилось всё меньше и меньше.

После смерти Ибн Саббаха его преемники не смогли расширить владения государства. Провозглашенные Ибн Саббахом лозунги остались невыполнимыми. Государство хашшашинов начали раздирать острые внутренние кризисы и его былая мощь стала сходить на нет. Хотя хашшашины пережили государство Сельджукидов, возвышение и падение великой Хорезмской державы, основания и крушения ближневосточных государств крестоносцев, государство Аламут неминуемо приближалось к своему закату.

Падение Фатимидского халифата остро отразилось на стабильности Аламута. Салах ад-Дин, превратив Фатимидский халифат в государство мусульман-мамлюков, стал наносить сокрушительные удары не только по крестоносцам. В конце XII века турки-мамлюки во главе с Салах ад-Дином стали вторгаться в сирийские владения хашшашинов, а с востока уже тянулись армии монголов. Но несмотря на оказываемое на них со стороны могущественного Салах ад-Дина давление, хашшашины всё ещё продолжали действовать. Занимавший в то время пост Шейха аль-Джабаля Рашид ад-Дин ас-Синан был достаточно умным и сильным политиком, которому удавалось за счёт ловкого лавирования между католиками и суннитами поддерживать суверенитет низаритского государства.

В 1250-х войска Хулагу, внука Чингисхана, вторглись в районы Западной Персии. Ослабленное государство исмаилитов пало практически без боя. Позднее, в 1273 году, египетский султан Бейбарс I уничтожил последнее убежище хашшашинов в горных районах Сирии.

Официально секта хашшашинов прекратила своё существование в 1256 году, после того, как пали крепости Аламут и Меймундиз. В главе XLIII «Книги о разнообразии мира» Марко Поло допущена неточность в дате и имени последнего «Старца Горы» (имама ассасинов): «Так-то был взят и убит старец Ала-один вместе со всеми своими; с тех пор и поныне нет более ни старца, ни асасинов. Кончились и владычество старца, и злые дела, что творил он в старину»[17]. Последним имамом ассасинов, которого монголы убили после сдачи их важнейшей крепости Аламут, был не Ала ад-Дин Мухаммед III (правил 1221—1255), а его сын Рук ад-Дин Хуршах (правил 1255—1256).

В русском переводе «Сборника летописей» Рашид-ад-Дин называет исмаилитов еретиками, но не ассасинами: «Время господства исмаилитов в здешнем краю продолжалось сто семьдесят семь лет с начала [своего в] 477 году [1084/85], на что намекает слово Аламут, и до конца — 1 числа месяца зи-л-ка’дэ лета 654 [20 XI 1256]. Число их правителей — семь, в следующем перечислении и порядке: 1) Хасан ибн Али ибн Мухаммед ас-Саббах ал-Химьяри. 2) Кия Бузург-Умид. Он и Хасан оба были дā’и. 3) Мухаммед [сын] Бузург-Умида, который известен под [прозванием] Ала зикрихи-с-салям. 4) Хасан сын Мухаммеда, [сына] Бузург-Умида. 5) Джелаль-ад-дин Хасан сын Мухаммеда. Его также называли Хасан Нов мусульман. 6) Ала-ад-дин Мухаммед сын Хасана, сына Мухаммеда. 7) Рукн-ад-дин Хуршах сын Ала-ад-дина, на котором могущество пресеклось»[4].

Хашшашины, как и прежде, у истоков своего зарождения, были вынуждены рассеяться по горам и уйти в подполье, они больше не восстановили своего могущества. Однако исмаилитское движение продолжило своё существование. В XVIII веке иранский шах официально признал исмаилизм течением шиизма. Нынешний прямой потомок последнего «Старца Горы» — принц Ага-хан IV, в 1957 году принял главенство над исмаилитами.

Мифы об ассасинах[править | править вики-текст]
Легенда об ассасинах, распространившаяся в Европе в изложении венецианского путешественника Марко Поло (от. 1254—1324), в общих чертах сводилась к следующему. В стране Мулект в старину жил горный старец Алах-оддин, устроивший в неком укромном месте роскошный сад по образу и подобию мусульманского рая. Юношей от двенадцати до двадцати лет он опаивал и в сонном состоянии переносил в этот сад, и они проводили там целый день, забавляясь с тамошними женами и девами, а к вечеру их снова опаивали и переносили обратно ко двору. После этого юноши были «готовы и на смерть, лишь бы только попасть в рай; не дождутся дня, чтобы идти туда… Захочет старец убить кого-нибудь из важных или вообще кого-нибудь, выберет он из своих ассасинов и куда пожелает, туда и шлет его. А ему говорит, что хочет послать его в рай и шел бы он поэтому туда-то и убил бы таких-то, а как сам будет убит, то тотчас же попадет в рай. Кому старец так прикажет, охотно делал всё, что мог; шел и исполнял всё, что старец ему приказывал».

В переводе на русский язык «Книги о разнообразии мира» Марко Поло (Главы XLI, XLII, XLIII) нет ни слова об употреблении гашиша: «сперва их напоят, сонными брали и вводили в сад; там их будили»[17].

Марко Поло не конкретизирует название средства, которым опьяняли юношей; однако французские писатели-романтики середины XIX в. (см. Клуб ассасинов) были уверены, что это гашиш. Именно в таком ключе пересказывает легенду о горном старце граф Монте-Кристо в одноимённом романе Александра Дюма. По его словам, старец «приглашал избранных и угощал их, по словам Марко Поло, некоей травой, которая переносила их в эдем, где их ждали вечно цветущие растения, вечно спелые плоды, вечно юные девы. То, что эти счастливые юноши принимали за действительность, была мечта, но мечта такая сладостная, такая упоительная, такая страстная, что они продавали за неё душу и тело тому, кто её дарил им, повиновались ему, как богу, шли на край света убивать указанную им жертву и безропотно умирали мучительной смертью в надежде, что это лишь переход к той блаженной жизни, которую им сулила священная трава».

Таким образом была создана одна из ключевых легенд о гашише, существенно повлиявшая на его восприятие в западной культуре. Вплоть до 1960-х гг. психотропные препараты конопли воспринимались массовым сознанием как снадобье, дарящее райское блаженство, убивающее страх и возбуждающее агрессию (см. Анслингер, «Косяковое безумие»).

Интересно, что легенда об ассасинах имеет под собой солидную историческую основу. «Горные старцы» действительно правили в XI—XIII в. в иранской крепости Аламут; они принадлежали к исламской секте исмаилитов и решали свои внешнеполитические проблемы с помощью террористов-смертников. Однако о том, что в их подготовке применялся гашиш, нет никаких достоверных исторических свидетельств. Если такое средство и применялось, доказательств тому нет[18].

Примечания[править | править вики-текст] про суворва он гений а вот александ макидонский хоть не русский бы но пол мира захавтил ченгхисхан вобще пол мира захватил

Тесно переплетались судьбы корейского и китайского народов. "Губы и зубы" называют в Китае эти две страны, имея ввиду их не только географическую, но и культурную близость. Корея многое взяла от Китая, но и Китай не мало позаимствовал у своего восточного собрата. Государственность Кореи оформилась ещё за долго до нашей эры, как и в Китае. На протяжении многих столетий здесь существовало три королевства: Когурё (37 г. до н.э.-668н.э.), Пекче (18 г до н.э.-663 н.э.), Силла (57 г. до н. э. - 935 н.э.).
За долго до прихода Бодхидхармы в Китай (527 г.) в Корее практиковались различные виды Боевых искусств. Об этом говорят нам археологические находки, настенная живопись на захронениях в ранней столице государства Когурё - Чольбоне. Изображения различных боевых сцен имелись и в городе Хвандо, бывшем на протяжении четырёх веков (4-427 гг.) столицей этого государства. Каменные изваяния стражей у входа в пещерный храм Соккурам (VIII в.) также свидетельствует o распространенности в Корее боевых единоборств, известных под названием Субак, Квонбоп и Пигаксуль.

Сегодня в Корее около тридцати видов боевых искусств, которые можно условно разделить на пять групп. К первой относятся Tхэквондо и созданные на его основе направления, в которых удары ногой имеют приоритет над ударами руками и отсутствуют формы работы с оружием. Вторая группа - это стили, в которых используются броски и захваты, а также разработана техника действий с оружием (Xапкидо, Kуксульвон и др.). К третьей группе относятся традиционные буддийские стили (Xельдо, Пульмудо и др.), превращенные в лечебно-оздоровительные направления. К четвертой группе принадлежат традиционные виды корейских боевых искусств: Tхэккен, Чхарек и др. И, наконец, пятая группа включает в себя все вновь образованные виды боевых искусств, такие как Bонхвадо. Квонбоп Корейский термин, аналогичный китайскому «цюань-фа», т.е. «кулачный бой». Им обозначают корейские боевые искусства в целом. Традиция боевых искусств началась в Корее с периода Трех Государств (Когурё, Пэкчё и Сил-ла), существовавших на территории Корейского полуострова с I века до н.э. по 668 г. н. э. В каждом из них имелись свои системы боя. Например, в Когурё, располагавшемся в северной части полуострова и на значительной части территории современной Маньчжурии, существовала система «сонбэ». Выросшее и окрепшее в борьбе с Китаем, Когурё имело сильную, хорошо обученную армию, которая не раз громила захватчиков. В государстве Пэкчё боевые искусства были известны под названием «субак». Любопытно, что теми же иероглифами записывалось древнейшее название боевых искусств Китая («шоубо»). То есть, название корейского искусства боя передавалось китайским термином. Это понятно, поскольку в описываемое время древнекитайский язык вэньянь играл на Дальнем Востоке роль, сходную с ролью латинского языка в средневековой Европе. Наиболее интересно государство Силла, прославившееся своим военно-религиозным институтом хваранов («цветущая молодежь»). Эти юноши, отбираемые в возрасте 14—15 лет из дворянских семей, в мирное время занимались изучением целого комплекса боевых искусств, распевали песни, наделенные «магической силой», учились управлять страной, а на войне сражались в первых рядах и были-наиболее подготовленными боевыми отрядами, о подвигах которых немало сведений в корейских летописях. Тренировка хваранов включала в себя не только упражнения в медитации, поэзии, музыке и танцах, но и джигитовку, занятия фехтованием и стрельбой из лука, а также — субак. Задачей такой комплексной подготовки было воспитание совершенной, гармонической личности. В борьбе между тремя государствами роль объединителя страны сыграла Силла, использовавшая помощь танского Китая. В 668 г. Корея стала единым государством, тесно связанным с соседним Китаем. Квонбоп обогатился китайской традицией, и ряд его направлений, например, «тан-судо» («танская рука»), эту связь подтверждает. Однако внедрение китайских элементов способст-вовало расслоению квонбоп на две ветви. Одна, более китаизированная, включила в себя боевые искусства, распространенные при дворе или в буддийских монастырях, а также применяемые для обучения элитных подразделений войск. Другая сохранила свою корейскую самобытность и была популярна среди простых людей как в городах, так и в сельской местности. Эта тенденция продолжалась и после 976 г., когда на смену Объединенному Силла пришло государство Корё. В это время многие направления развития боевых искусств оформились в определенные школы и стили. В частности такие как тхэккён, чхарёк, субак, орёнквон и юсуль сформировались именно в это время. Наиболее самобытным и наиболее корейским из перечисленных является тхэккён. Техника тхэккён не отличается разнообразием стоек, зато характеризуется развитой техникой ног с большим арсеналом разнообразных подножек и подсечек. Выше грудной клетки ногами не бьют, поэтому круговые удары ногами встречаются чаще проникающих. В поединках главным было повалить противника, а не нанести ему какое-то серьезное телесное повреждение. Техника рук — круговые движения, причем кулаки не используются вообще. Руки применяются для тычковых ударов ладонью в лицо и в горло, а также для захватов руки или ноги противника, позволяющих нанести ему сильный удар ногой. Основная борьба ведется именно ими, поэтому блоки ногами, подножки, зацепы, подсечки составляют основной арсенал приемов. Система тренировок достаточно жесткая: ученики тренируются, набивая ноги на камнях, на стволах деревьев, прыгая через колючие кусты или отталкиваясь от деревьев. Предусмотрено боевое применение «колеса» и сальто назад. Субак в Силла-Коре превратился в конкретный стиль, в котором, в отличие от тхэккён, нога бьет в основном выше пояса, используется кулак и ударная работа локтями. Одной из наиболее распространенных стоек этого стиля является положение с руками, сложенными перед грудью как для молитвы. Из этой стойки производятся все основные удары руками. Наряду с такими «внешними» стилями, как субак и тхэккён, широко распространенными среди крестьянства, существовали направления «внутреннего» плана, культивировавшиеся корейскими горными отшельниками, близкими китайским даосским монахам и японским ямабуси. В их среде было развито «мягкое искусство» юсуль, построенное на бросках, болевых замках, захватах и точечных ударах в уязвимые места, топография которых была детально разработана. Естественно, такой отшельник занимался не только и не столько боевым искусством, сколько своим духовным совершенствованием, предполагавшим осознание себя как части природы, умение жить в гармонии с окружающим миром, и способность гармонизировать мир вокруг себя. Другой системой подобного типа был чхарёк («заимствование силы»). Она сводилась к тому, что после долгих лет тренировок в горах тело и чувства отшельника приобретали качества, свойственные окружающим его животным, а сам он достигал гармонии с миром природы, благодаря чему получал возможность собирать от нее энергию, реализовывая ее, например, в форме «железной рубашки». Типично корейская техника работы ногами (куда входят удары из сидячего положения) сочетается в чхарёк с любопытной системой блоков, где кулак противника захватывается согнутой в локте рукой; удержания чередуются с заломами и жесткими ударами. Искусство использования внутренней энергии включает в себя способность прицельной «стрельбы» ею, когда например, от легкого удара по горке кирпичей нижний разлетается вдребезги, а остальные .остаются целыми. В более позднее время, подобная техника была известна под названием кидо или кихап, мастера ее встречаются и среди советских корейцев (Си-дэо Кин и другие). При дворе правителей королевства Корё культивировались направления, близкие к китайским. Правда, уровень подготовки корейского солдата к концу династии Корё упал, поэтому искусство боя голыми руками изучала не вся солдатская масса, а лишь ее спецформирования, подобные «трем особым корпусам» самбёльчхо — личным войскам дома Чхве, узурпировавшего в конце династии власть в стране и установившего нечто вроде японского сёгуната, который смогло сокрушить только монгольское вторжение. Самбёльчхо, ставшие основной силой сопротивления, монголам, изучали так называемый орёнквон («кулак пяти видов»), в который входили направления «кулак пушечного удара», «кулак свирепого тигра», «кулак обезьяны», «кулак журавля» и «кулак семи звезд». К концу XIII века монголы прочно осели в Корее и даже использовали ее как основной плацдарм для двух неудавшихся попыток захватить Японские острова. Однако сопротивление населения Кореи вынудило их сохранить правящую династию Корё и ввести систему, похожую на ту, которой удостоились русские княжества, а именно косвенное управление через систему чиновников, аналогичных баскакам на Руси, которая существовала вплоть до конца монгольской династии Юань на территории Китая (1368 г.). Монгольское влияние в Корее проявилось в разных областях, в том числе в боевых искусствах, куда они занесли ссирым — обычную борьбу на поясах, в которой запрещены удары, допускаются только броски-с применением корпуса, бедер, рук и ног. Большое внимание уделяется весу бойца. В этом ссирым похоже на японское сумо и на другие виды борьбы алтайско-монгольского происхождения. В 1392 г. в Корее пришла к власти династия Ли, правившая вплоть до японской аннексии в 1910 г. Новое правление принесло значительные перемены в государственном строе. Буддизм утратил былое влияние, место его заняло конфуцианство. На судьбе боевых искусств это отразилось двояко. С одной стороны, искусство рукопашного боя по-прежнему входило в состав дисциплин, которые будущие чиновники и офицеры должны были сдавать на государственном экзамене. Претенденты экзаменовались в знании древних трактатов, стрельбе из лука и вольтижировке, кроме того, «абитуриент» должен был победить в кулачном бою не менее трех соискателей. Впрочем, это относилось к офицерам. А солдат учили по китайскому принципу, предполагающему ограниченное умение владеть всем понемногу. Поэтому общий уровень подготовки солдат корейской армии (равно как и современной ей китайской) был невысок. Поднимали его только особо талантливые и думающие командиры. Одним из которых был, например, национальный герой Кореи, выдающийся полководец Ли Сунсин (1545—1598). В тренировку его воинов входили и прыжки через стену (зачастую — в полном вооружении) и силовые упражнения с мешками земли и многое другое. В 1592 г. на Корею обрушились серьезные испытания — в страну вторглась японская армия, боевые качества которой были в то время лучшими на Дальнем Востоке. Корейские войска потерпели ряд поражений, меньше чем за полгода японцы захватили почти всю страну. Тогда на борьбу с захватчиками поднялся народ. Партизанские отряды «армии справедливости» (ыйбён) нередко возглавляли местные мастера боевых искусств. С помощью умелых действий корейского флота, возглавляемого Ли Сунсином, партизан и пришедших на помощь китайских войск, японцы в конце концов были изгнаны, но закончилась война лишь в 1598 г. с большими потерями для Кореи. В сражениях против японцев принимали также участие отряды монахов-воителей, вооруженных своими боевыми посохами. Число занимающихся боевыми искусствами в связи с войной резко увеличилось. Тренировались воины и крестьяне, ремесленники и торговцы, чиновники и монахи. Много нового принесли китайские инструкторы из состава экспедиционного корпуса. Они, например, занесли в Корею соримквон, представляющий собой несколько кореизированный вариант шаолиньской школы ушу, хотя буддийские системы самообороны, не связанные с нею, тоже существовали в Корее достаточно давно. Примером тому может быть хёльдо, которое включает в себя броски и обездвиживание противника через воздействие на биологически активные точки. Мастер хёльдо мог легким прикосновением заставить своего противника потерять сознание, вызвать, у него болевой шок, «отключить» руку или ногу, парализовать все тело. Другой буддийский стиль — пульмудо — более разнообразен, он похож на китайские стили, предпочитающие мягкую технику работы рук. Ладонь обычно открыта и двигается по кругу, темп исполнения форм значительно медленнее, чем в других направлениях, а сами движения иногда напоминают «журавля» или «богомола». В XVI веке в северо-западных провинциях Кореи возникла интересная техника, построенная главным образом на работе локтями, плечами и головой. Особо была известна работа косой, которая использовалась в качестве плетки. В кончик косы вставлялся острый гребень или вплеталась металлическая гирька. Техника получила название пакчхиги. Оригинальный стиль оказался популярным во всем регионе, в том числе в Китае, где вероятно, функционировал в виде семейной школы с основателем корейского происхождения. После войны 1592—1598 гг. снова наступил застой. Преподавание боевых искусств не поощрялось. В условиях усиливающейся стагнации корейского общества уровень требований к военным понижался, и самобытная традиция корейских боевых искусств была полузабыта. Можно только сожалеть о тех направлениях, которые были навсегда утрачены из-за небрежения государства к этой ветви национальной культуры. В 1905 г. Корее был навязан японский протекторат, а в 1910 г. аннексированная страна превратилась в японскую колонию и сразу же испытала на себе ее империалистическую политику, направленную на уничтожение корейского менталитета и замену .его японским. Насильственно вводился синтоизм, корейские имена переделывались на японский манер, а в школах под названием «родная речь» изучался японский язык. Преследование корейского и насаждение японского проявилось и в боевых искусствах. Как атрибуты японского образа жизни, в Корее появились залы для занятий дзюдо, кэндо, каратэ. Последнее, правда, не прижилось, а вот дзюдо и кэндо завоевали популярность и ныне даже считаются чуть-ли не корейскими традиционными боевыми искусствами. Произошла замена смысла термина «юсуль» («мягкое искусство»), под которым теперь стали понимать не исчезнувший корейский внутренний стиль, а японское дзю-дзюцу. Традиция же корейских боевых искусств в этот период приобрела новые формы. Если раньше «подпитка» ее шла из Китая, то теперь источником косвенного влияния стали японские школы. В 1919 г. у известного японского мастера школы «Дайто-рю» айки-дзюцу, учителя самого Морихэя Уэсибы — создателя айкидо, Сокаку Такэда появился корейский ученик по имени Чхве Ёнсоль. Овладев искусством настолько, что сумел победить сына учителя, он вернулся в Корею, где соединил обретенные в Японии знания с остатками корейского юсуль, которое в то время носило название «кидо», что значит «путь энергии», и традиционной корейской техникой высокой ноги. Родившийся в результате этого новый стиль получил название хапкидо («путь соединения энергии»). Иероглифами это название записывается так же, как айкидо, но если после плавного обхода противника по круговой траектории адепты направления, разработанного Уэсибой, стремятся вывести его из равновесия и бросить, то ученики Чхве Ёнсоля применяют ломающий кости захват или просто удар. Есть в хапкидо и мощные прыжки, и детально разработанная система использования подсобных предметов (трость, палочки для еды и др.). Поэтому, если айкидо называют сугубо внутренним стилем, то хапкидо имеет репутацию гармоничного сочетания твердого и мягкого, внешнего и внутреннего. Сейчас хапкидо второе по известности корей-ское боевое искусство. Как и в любом большом направлении, единого руководства в нем нет. В Корее наиболее известными считаются федерации, которыми руководят Мён Дженам, развивающий мягкое направление, и Хван Доккю, делающий упор на более жесткие техники. В Соединенных Штатах, где хапкидо завоевывает все большую популярность, наиболее известны Мён Гвансик и, особенно, мастер Чи Ханджэ, считающийся одним из наиболее продвинутых учеников ныне покойного Чхве Ёнсоля. Его направление в хапкидо, названное синмудо, меньше других похоже на айки-дзюцу, а сам мастер Чи, невзирая на свой возраст (75 лет), до сих пор считается прекрасным бойцом. Когда после освобождения Кореи в 1945 г. квонбоп вышел из подполья, выяснилось, что хотя большинство, технических приемов сохранилось, духовно-философская традиция во многом утрачена. Открывались все новые и новые залы, число инструкторов, преподающих разные виды боевых искусств, множилось, но мало кто из них серьезно знал историю своей школы или мог объяснить ее философские принципы. Очень часто все сводилось к освоению голой техники. Процесс этот подстегнула Корейская война 1950—1953 гг., во время которой резко увеличился спрос именно на инструкторов-прикладников. Основная масса инструкторов практиковала различные направления, близкие к субак. Названий было много: тэгён, тосудо, тансудо, тэквонбоп и так далее. Как и собственно субак, это были направления, испытавшие на ранних этапах своего становления китайское влияние, но отличающиеся характерным для Кореи вниманием к технике ног и высоким ударам ими. После Корейской войны возникла явная тенденция к унификации квонбоп и созданию единого корейского боевого искусства, которое могло бы символизировать «дух нации». Таковое было создано генералом Чхве Хонхи на базе девяти исходных направлений (кванов, разница между которыми значительно меньше, чем между различными направлениями каратэ-до), одним из которых руководил он сам. Новое искусство после долгих споров Нарекли тхэквондо, хотя многие отдавали предпочтение названию субак. Тхэквондо буквально значит «путь ноги и кулака». Этим он как бы инкорпорирует в себя все разновидности боевых искусств, являясь собирательным названием типа «кулачный бой», под которым можно понимать все что угодно. Принцип его создания напоминает китайский «длинный кулак», новый «внешний» стиль ушу, созданный за счет использования элементов различных старых. Тхэквондо было более доступным, упрощенным и менее опасным для здоровья тренирующихся, чем другие современные ему школы, и получило Поэтому активную поддержку государства. Большинство иных школ отошло в тень или получило развитие среди корейцев за рубежом, главным образом в США. Способствовало этому и то, что в Южной Корее, где было создано тхэквондо, другие боевые искусства периодически попадали под запрет. В 1961 г, Чхве Хонхи по политическим мотивам эмигрировал в Канаду. Сейчас организованная им Международная федерация тхэквондо (ИТФ) поддерживается в основном, Северной Кореей и базируется на техниках тех кванов, которые подержали ИТФ. На Юге же существует более признанная в мире Всемирная федерация тхэквондо (ВТФ), руководимая Ким Унъёном, со штаб-квартирой в Сеуле, в Академии тхэквондо Куккивоне. Ким Унъён много сделал для пропа-ганды тхэквондо. Его стараниями оно в недалеком будущем станет олимпийским видом спорта. Однако его стремление превратить тхэквондо из боевого искусства в спорт на манер кикбоксинга, часто критикуется «хранителями старины». Поэтому с созданием тхэквондо процесс формирования корейских боевых искусств не завершился и продолжается до сих пор. С середины 70-х годов в Корее и США возникло много стилей корейского происхождения, вобравших в себя элементы, не включенные в тхэквондо. Наиболее известные среди них следующие: Куксуль, что можно перевести как «государственное» или «дворцовое» искусство, было создано мастером Со Инхёком, тридцать лет странствовавшим по храмам в поисках забытых приемов и написавшим книгу, посвященную историю корейских боевых искусств. Адепты куксуль — одни из немногих, чья форма черного цвета. Это необычно для тех, кому Привычен белый цвет кимоно. И вообще, в куксуль много интересных сочетаний. Традиционная высокая нога с прыжками и ударами сразу по двум противникам сочетается с очень мягкими основными стойками. Применяется множество разнообразных положений руки, из которых наиболее типична ладонь с сильно согнутыми пальцами, но согнутыми в верхних фалангах. Техника бросков, захватов и падений похожа на хапкидо, но захваты, в основном, на кисть. Захваты преобладают щипковые и когтевые. При работе с двумя противниками мастер куксуль не вертится, разворачивая корпус, а активно работает руками во всех направлениях. Много работы с колена и в партере. Разработан большой арсенал приемов из положений лежа и сидя против стоящего противника. Оружие куксуль также богато и разнообразно: костыль, короткая палка, шест, пояс, меч, веер, кинжал. В формах много сложных кувырков и перехватов, применяется обратный хват меча. Кроме того, куксуль — одно из немногих направлений, где учат спаррингу с оружием. Самым таинственным корейским боевым искусством считается хварандо, которое, согласно открывшему его широкой публике мастеру Ли Банд-жу, длительное время укрывалось в буддийских храмах. Техника хварандо и основные принципы этого! боевого искусства близки к хапкидо, но дополнены упражнениями кихап, благодаря которым продвинутые ученики в состоянии разбивать о собственную голову каменные валуны. Арсенал оружия разнообразен, а искусство боя различными типами шестов считается одним из наиболее развитых и функциональных. Повлияло хапкидо и на систему, созданную мастером Ли Донгу — сонмудо. Круговых движений в ней меньше, самооборона построена на достаточно жестких правилах, но нацелено сонмудо на комплексную тренировку духа и тела, имеется система упражнений, развивающих способность управления внутренней энергией, умение работать вслепую, в том числе с оружием. Брат одного из упомянутых патриархов хапки-до Мён Джэнама — Мён Жэок на базе хапкидо создал свою систему — хведжон мусуль, где развороты корпуса используются, в основном, для обхода противника и нанесения ударов. Особой техникой хведжон мусуль является чоксульдо — детально разработанная техника ударов ногами. Популярны сейчас в Корее и некоторые традиционные стили, особенно тхэккён, для восстановления и пропаганды которого много сделал недавно умерший мастер Сон Докки. Стали более доступными для изучения светской публике и буддийские стили. В частности, в Сеуле уже в течение ряда лет существует научно-исследовательский институт пульмудо, который возглавляет Чо Джарён, изучавший это боевое искусство под руководством высших буддийских священнослужителей. Включив в пульмудо традиционные китайские оздоровительные системы (например, комплекс тайцзицюань из 24-х форм, который, правда, выдается за исконно корейский), он разработал лечебно-прикладное направление и называет пульмудо «искусством жизни», в отличие от прочих боевых искусств, главная . цель которых — уничтожить противника. Сейчас у института есть филиалы в Гонконге и Парагвае. Опыт Брюса Ли (по созданию своего боевого стиля) в Корее встретили с интересом. Среди вновь созданных боевых искусств много построенных по- аналогичному принципу. Например, техника рук — от каратэ, ног — от тхэккён (стиль ханпхуль). Даже небезызвестный Мун Сон Мён попытался создать собственное направление боевых искусств, включающее элементы хапкидо, дзюдо и тхэквондо, назвав его вонхвадо. Среди студентов распространяется кёккидо, которое чаще называют по-европейски триатлон. Зародившийся среди студентов военной академии, этот стиль включает в себя поединок из трех раундов, в каждом из которых соперники ведут бой, используя разные техники: в первом раунде — тхэквондо, во втором — дзюдо, в третьем — вольная борьба. Есть и кёктхуги, корейский вариант кикбоксинга. Тенденция новотворчества коснулась также работы с оружием. Мастер А. Санго на базе традиционных корейских техник работы с мечом, японских кэн-дзюцу и нин-дзюцу, а также элементов фехтования стран Юго-Восточной Азии, создал любопытное направление, называемое чхонмёдо. Основным оружием здесь является меч, хотя воспринимая любой предмет как потенциальное оружие и умея раскрыть его боевые возможности на о"снове неких общих принципов, адепты чхонмёдо в состоянии вести бой чем угодно, будто то китайские боевые кольца, японские тонфы или обычные палки. Другой системой, похожей на чхонмёдо работой с оружием является сольсадо, которое одни воспринимают как «оружейную приставку» к тхэквондо, а другие возводят к корейским ниндзя «сульса». В арсенале сольсадо — меч, саи, нунтяку, серп, шест, короткая палка, парные дубинки и кинжалы, хотя работа пустой рукой тоже присутствует. Если попытаться систематизировать известные корейские боевые искусства, число которых превышает три десятка, то можно сказать, что они распадаются на несколько больших групп. К первой относится тхэквондо и сопутствующие ему направления с их высокой ногой, приматом ноги над руками и практическим отсутствием форм с оружием (за исключением куксуквон, в котором есть формы с мечом и шестом): субак, тансудо, куксуквон и др. Ко второй — хапкидо и сопутствующие ему стили, объединенные развитой техникой рук (в основном, бросков и захватов), и разработанными техниками с оружием: куксуль, хварандо, сонму до и др. К третьей — буддийские стили, превращенные сейчас в лечебно-оздоровительное направление: хёльдо, пульмудо и др. К четвертой — аутентичные корейские традиционные виды боевых искусств: тхэккён, чхарёк, сси-рым и др. К пятой — всякого рода новации: во-нхвадо, ханпхуль, чондосуль и др. Источник: maw.h12.ru

самые большие школы это в япони и китае там написаны целые инцыклоедии

еще могу сказать есть такой товарищ бадюк он чемпион всего врун конечно он сильно перкачен он мишок для битья почему потомучто нельзя заниматься качаться сильно еще могу сказать он пиарил спарту бритву котый паклечечил учика до ивалидости довел за 3 боцойм хотел стат

я вот задмократию

О боевых искусствах, и, в частности, о рукопашном бое Древнего Египта написано, в общем, не так уж много. Как в кругах изучающих боевые искусства, так и в кругах историков и востоковедов, эта тема не находит широкого отклика. Скорее всего это происходит потому, что среди первых не так уж много специалистов - историков, а среди вторых - более или менее разбирающихся в боевых искусствах. Мне однажды пришлось консультировать одного весьма даренного, и достаточно прогрессивного египтолога. Он, собираясь защищать диссертацию по военному делу в Древнем Египте, собирался включить в нее материалы по рукопашному бою египтян, и ему нужна была квалифицированная консультация по интерпретации техники боя, изображенной на Стеле борцов в Бени Хасане. После продолжительной беседы, он сказал: «Знаешь, это все очень здорово, и то что ты говоришь правильно и интересно, только на защите я должен буду сказать где, когда и кем описан каждый прием, в какой книге и на какой странице. Иначе меня на смех поднимут.» Долго пришлось автору объяснять, что одних только технических элементов можно насчитать несколько тысяч, а уж приемов состоящих из них - несчетное множество и описать их все просто нереально, да и не нужно. На что он ответил: «Ты же знаешь, что в науке если что-то не описано, то значит, это не существует!» В общем, так он этот материал и не включил в свою диссертацию...

В Москве, в 1996 году, в издательстве «Олимп» вышла весьма интересная 4-х томная «История боевых искусств» под редакцией Г. К. Панченко. В целом данное исследование сделано весьма профессионально и представляет несомненный интерес для всех интересующихся боевыми искусствами, как первое фундаментальное исследование малоизвестных направлений боевых искусств. Но там есть ряд неточностей, в частности в материалах по бразильской капоэйре, славянским стилям, а так же по египетскому руко-пашному бою. Поскольку это, пожалуй, единственный материал, доступный массовому читателю освещающий эту тему, хотелось бы остановиться на нем подробней, и сделать несколько поправок. Сначала приведем некоторые выдержки из текста.

«Итак, Египет. Борьба проходит, как бы мы сейчас сказали, в «вольном стиле». Даже более чем вольном: разрешены болевые приемы, удушения, броски с размаха на твердую землю... Но правила существуют, и за их нарушения карают круче, чем сейчас: нарушителю тут же засчитывают поражение. Разумеется, это происходит на официальных соревнованиях, являющихся частью военных парадов. Кроме того, Египет имел свой «уличный стиль», не очень, впрочем, отличающийся от официального. Борьба пользовалась немалой популярностью (существовали даже самоучители - нечто вроде комиксов: рисунки и комментарии). Техника боя, похоже, была высокой: умелый борец одолевал сразу несколько противников...

До нас дошло достаточно много описаний и рисуночных изображений борцовских поединков. Наибольшей известностью пользуется так называемая Стела борцов из гробницы Бени Хассана (2050 г. до н. э.). На ней показано 123 борцовских приема, причем некоторые из них, по-видимому, изображены в три фазы, как это практикуется в современных учебниках: начало, кульминация и финал...

Разнообразие приемов, судя по изображению, было велико. Боролись в стойке и в партере, применяли болевые захваты и удержания, «прилипание» к противнику, удушение... Тела египетских борцов не переотягощены атлетической мускулатурой: главным фактором выступала не сила, а ловкость и цепкость, точность проведения приема, быстрота.

А как обстояло дело с ударной техникой? Раньше считалось, что египтя не ее вообще не знали. Теперь найдены несколько изображении, относящихся примерно к XIV в. до н. э. Они показывают нам кулачных бойцов, участвующих в массовых празднествах по поводу какой-то храмовой церемонии (вероятно, связанной с культом Осириса).

Это не препятствует использованию единоборства и в боевых целях: та же борьба, вполне применимая на практике, тоже неоднократно использовалась в таких церемониях. Кроме этой серии изображений, существуют и другие находки - правда, очень редкие, несистематические, но порой даже более древние. Самой старой из них свыше 5 тысяч лет.

Однако египетский бокс все-таки был явно «игровым» искусством. Удары в нем лишь намечались. Но делалось это, по-видимому, не из гуманных соображений. Намеренно ограничивают себя единоборства, которым изначально присущ жесткий контакт; а египтяне явно не представляли себе, что ударом голой руки можно нанести серьезную травму (иное дело - борцовским броском!).

Поэтому кулачный бой (а лишь на одном изображении вполне уверенно можно распознать удар раскрытой ладонью; возможно, это даже ошибка не то художника, не то самого бойца) был чем-то гораздо более символическим, чем некоторые виды египетской игры в мяч: мячи тогда бывали жесткими и посылали их с большой силой... Был, впрочем, такой вид единоборства, как бой на коротких палках.

И вот тут-то, кроме палочных, допускались удары локтем или предплечьем левой руки в специальном нарукавнике, головой (в кожаном шлеме) и ногами - коленом наверняка, да и на ступню запрета не было, но не было и умения бить ступней. Для защиты от ударов коленом применялся кожаный протектор, прикрывающий пах.

У боксеров его не было никогда, у борцов - был крайне редко (и то, вероятно, эти борцы только что соревновались на палках и просто не успели переодеться). Иногда, вместо палки состязающиеся употребляли гибкую связку папирусовых листьев. В таких поединках не было протекторов ни на пах, ни на левую руку - и эта рука... атаковала уже не предплечьем, а кулаком! Правда, удары были не менее символическими, чем в «чистом» кулачном бою. Столь же символическими, как удар лиственной дубинкой... А против жесткой дубинки египтяне работали лишь защищенной рукой. Да, «спортивный» аспект египетских единоборств несомненен. Никто в Египте и не ожидал, что фехтовальные приемы палочного боя могут быть впрямую перенесены в боевую обстановку. Соответственно и от игрового «фехтования голыми руками» - кулачного боя - этого никто не ждал. Лишь борьба в некоторых случаях могла помочь...

Практически не видно, чтобы борцы применяли движения, не требующие силы (хотя вся борьба в целом не производит впечатления грубосиловой). Так, в Египте еще не родились полноценные кистевые приемы: бросок и залом обычно рычажные, с использованием «замка» из предплечий и т.д.

А что касается знаний о человеческом теле, то на ряде изображений мы видим то, что многие исследователи называют «египетской йогой». Это, вероятно, была еще «йога плоти», а не «йога духа» - но и это немало. К тому же привычка систематизировать приемы распространилась и на формы «йогической» гимнастики. Полученные навыки, интуитивно или осознанно, переносились в боевые школы Египта. В стрельбу из лука - без всяких сомнений. В «спортивное фехтование» и «спортивную борьбу» - очень вероятно. А вот в боевую борьбу, в способы владения боевым оружием (кроме копья и лука), они проникали гораздо в меньшей степени... Бокс же в Египте никогда и не был боевым»... Сразу бы хотелось остановиться на «египетском боксе». К сожалению, автор вышеприведенного материала не приводит более или менее понятных выводов о том, почему «египетский бокс» не был боевым.

Попробуем задуматься. Везде, во все времена, во всех уголках земли основу рукопашного боя ( именно боя, а не соревнований), драки, составляют удары. Это заложено на уровне инстинктов. Если посмотреть на животных, то можно заметить, что в их поединках изначально превалируют удары, с них начинается любой поединок. Удар - основа боя, без ударов он превращается в борьбу, пусть жесткую, но борьбу. Анализируя изображения из гробницы в Бени Хасане, следует учитывать, что на них изображен соревновательный вариант рукопашного боя, именно рукопашного боя, а не борьбы. Основанное на этих изображениях утверждение о том, что удары не применялись или применялись с какими либо ограничениями, вряд ли правомочно, ибо во - первых удары все-таки изображены, а во-вторых очень маловероятно, что в таких жестких поединках с ударами головой о землю, с жесткими падениями локтем на противника, и захватами паха удары только намечались. Пусть в процентном отношении изображения ударов проигрывают, но они есть, и достаточно конкретны - удары в пах, в колено, «наковальни», локтем в ближнем бою - все эти техники разумней было бы запретить, чем разрешить только намечать их в бою. Но они есть и не запрещены. Закономерность боя один на один на ограниченной площади состоит в том, что превалирование техники борьбы неизбежно («бои без правил» это ясно показывают). Ограниченное изображение ударов можно объяснить еще и тем, что удар, особенно рукой, в статическом изображении гораздо менее зрелищен, чем выведение или тот же бросок, с высокой амплитудой, и эффектным приземлением. Как мы знаем, эстетика не была чужда египтянам. Не совсем понятно так же, откуда взято утверждение о том, что у египтян «не было умения бить ногой». На рисунке 5 показан ряд эффективных ударов присущих египетскому бою. Следующий факт, вызывающий сомнения - удары открытой ладонью. На египетских изображениях ударов ладонью можно распознать значительно больше, чем кажется на первый взгляд. Утверждение о том, что в «никто в Египте и не ожидал, что фехтовальные приемы палочного боя могут быть впрямую перенесены в боевую обстановку» тоже не совсем верны. Уж если и переносить что либо на боевую обстановку, так это именно палочный бой, а не борьбу. В бою против нескольких противников борцовская техника сводится к минимуму, а в вооруженном поединке удары составляют основную часть боя. К тому же, думается, что именно боевая обстановка - мать палочного боя. Взять палку, или камень, или (позднее) нож, и ударить им врага - это опять-таки заложено на уровне инстинктов. Об этом говорят не только реалии нашей «уличной» действительности, но и исторические факты, и медицина. И последнее. Не совсем понятно что подразумевается под словами «движения не требующие силы». Если это - техника использования силы противника против него самого, то во-первых египтяне ее знали, а во-вторых - каждой технике свое место. Вспомним, например, дзюдо. Его девиз «поддаться что бы победить». Но часто ли можно увидеть использование этого принципа на соревнованиях? Несомненно, что на протяжении всей истории, в Египте существовало несколько направлений боевых искусств, которые могли видоизменяться с течением времени. Направления эти следующие:

1. Армейский прикладной стиль.

2. Соревновательные стили.

3. Народные стили («уличный стиль»).

4. Жреческие стили.

Существует предположение о том, что в каждом доме существовали так же свои подражательные стили, основанные на подражании животным, растениям и явлениям природы, персонифицировавшим тех или иных богов. Способность и страсть древних к подражанию и отождествлению себя с окружающим миром, общеизвестна. Основной базой первых трех направлений являлся армейский стиль - динамичный, жесткий и очень разноплановый, включающий в себя владение разнообразным оружием. Техническая его база была весьма разнообразна и включала в себя броски, выведения из равновесия, удары различными частями тела, весьма развитые техники удушающих и болевых захватов, «наковален», техники перекрытия конечностей противника.

В принципе армейский рукопашный бой можно смело разделить на две составляющие: соревновательный и прикладной. На Стеле борцов изображен явно соревновательный. При этом следует иметь ввиду, что этот стиль был много жестче любых современных боев без правил.

Ни для кого уже не секрет, что любые «бои без правил» имеют свои правила. Были они и у египтян. На это указывает во-первых наличие судей, во-вторых - сама форма победы. Судя по рисункам, бой велся до тех пор, пока кто-либо из противников не сможет его продолжать. Главное правило было не убивать противника, а значит, сам рисунок боя, его техническая и психологическая подоплека были отличны от, например, прикладного боя на уничтожение, который практиковали военные, и, отчасти, маджаи - наемники-полицейские.

Говоря о правилах, следует так же отметить, что по-видимому были запрещены удары по глазам. В сравнении с любыми современными соревновательными системами египетская много более адаптирована к реалиям жизни. Ниже приведена сводная таблица традиционных запретов в современных «боях без правил» и в египетских.

Итак, как можно видеть, древние египятне по жесткости и вольности првил занчительно превосходили нанешних соревновательные системы. К сожалению, нам точно не известно, на каком покрытии происходили схватки, скорее всего оно было все-таки жестким.

Энциклопедии на DVD (тело человека, история древних стран, загадочный мир)

С возникновением человека на Земле, перед ним всегда стояла проблема выживания и продолжения рода. С момента его рождения и до самой смерти окружавшая среда воздействовала на него, заставляя противостоять этому воздействию с целью сохранения жизни. Жизнь первобытного человека требовала от него выносливости, физической силы и сообразительности, поэтому взрослые учили детей бегать, плавать, охотиться и сражаться с врагами, угрожавшими существованию их племени. Особую роль здесь играла охота – важнейшая сфера деятельности человека, в процессе которой вырабатывалась физическая сила, стойкость, развивалась наблюдательность, закалялась воля и приобретались практические жизненные знания и навыки.
В условиях постоянно меняющейся и не всегда благоприятной человеку обстановки, он использовал для своего выживания действия, суть которых – ответная реакция организма на внешние раздражители с участием центральной нервной системы, называемая рефлексами. Рефлексы по своему биологическому предназначению играют первостепенную роль в жизни человека, регламентируя всю его деятельность. Они бывают пищевые, ориентировочные, половые, оборонительные и др. Однако, кроме постоянных, наследуемых рефлексов, закономерно возникающих в ответ на раздражители (безусловные рефлексы), появляются и действия, с виду носящие рефлекторные черты, но имеющие существенные отличия. Это так называемые условные рефлексы, приобретённые в течение длительной жизненной деятельности человека, благодаря образованию временных нервных связей в высших отделах ЦНС – коре большого головного мозга. Условные рефлексы – это своего рода индивидуальный опыт организма. Этот опыт включал в себя уроки, полученные в результате синтетического ведения охоты и боевых стычек с другими племенами.
В процессе жизни опыт обобщался, систематизировался и передавался из поколения в поколение, преследуя основную цель – повышение степени выживаемости конкретного человека или племенного сообщества в борьбе с вредными силами природы. Передача опыта осуществлялась методом военных игр, в которых воспроизводились подробные элементы боя или охоты.
Перед тем как отправиться на охоту, первобытный человек совершал целый ряд действий, связанных с предстоящей погоней за животными и их убийством или с применением оружия против своих врагов. Для подготовки к охоте человек использовал содержащихся и откармливающихся специально для этой цели в клетках животных, которых перед охотой выпускали и, гоняясь за ними, отрабатывали все те приёмы, которыми должна была сопровождаться настоящая охота. Такая «учебная» охота особенно была полезна для молодых, неопытных охотников, которые таким способом совершенствовали своё мастерство.
Устраиваемые для молодых воинов племени военные игры преследовали цель отработать у них навыки борьбы против враждебных племенных групп, с применением характерного им оружия. Иногда для этой цели использовались пленные, которых затем или съедали или превращали в рабов. Но перед играми на сборе всего сообщества сначала устраивали поединки, где кто-то из пленных принимал участие в бою с воинами племени. Естественно, пленному не давали настоящего оружия, а вооружали учебным. Такое практиковалось у многих народностей, например у ацтеков, где племя теночков устраивало празднества в честь бога солнца Тонатиу, во время которых проводились поединки с участием захваченных пленных другого клана – тлашкаланцев. Пленных вооружали деревянными мечами без обсидиановых вкладышей и, сковав путами, устраивали поединки с последующим их убийством. Молодые воины учились здесь поражать противника в учебно-боевом режиме, не боясь получить смертельную травму.
В процессе совершенствования орудий труда и боевого оружия, под влиянием новых форм ведения хозяйства и по мере развития человеческого сознания, эти игры стали принимать чисто символический характер. В них животные уже заменялись чучелами, а оружие – макетами. Постепенно игры символические стали переходить в игры состязательные, спортивные.
С возникновением религиозных верований элементы физической культуры стали связываться с религиозными обрядами, что в свою очередь стадо причиной появления культовых танцев и обрядов. Однако задача борьбы с враждующими «племенами» не утратила своей актуальности и до наших дней. Постоянные войны требовали подготовленных солдат, способных победить противника в схватке, и одной из фаз боя как раз и являлось умение одержать верх с применением подручных средств и голыми руками.
До возникновения речи, при формировании опыта владения оружием, основная роль отводилась подражательным рефлексам – действиям по типу «смотри и делай, как я». Но только после возникновения второй сигнальной системы (речи), этот опыт стал передаваться устно, а затем и записываться. Очевидно, так закладывались предпосылки возникновения наступательных и оборонительных приёмов, передаваемых в поколениях воинов и ставших в последующем тем понятием, под которым мы ныне подразумеваем боевые искусства.
Практика боевых искусств была всегда связана с насилием над личностью, хотя этой личностью и является враг. Поэтому необходимо выяснить, в чём же отличие этих, часто садистских приёмов ведения боя, от подлинно боевого искусства? Что оправдывает передачу этого мастерства из поколения в поколение, помимо узкой профессиональной и прикладной потребности? Что даёт изучение бойцовских движений человеку, и как они способствуют развитию и совершенствованию личности?
Практика обучения голым приёмам никогда ничего общего не имела с нравственностью: техника рукопашного боя в этом случае никогда с ней не соприкасалась. Здесь большее значение имела степень нанесённых увечий – физический эффект воздействия. Но ещё в древности люди заметили, что любое происходящее в мире явление имеет и свою оборотную сторону, часто скрытую от взгляда неискушённого наблюдателя.
В восточных философских течениях существовало своё понятие об этих сторонах, представлявшихся им в виде борьбы полярных сил Инь и Ян. Ознакомившись с этими силами, становится понятным, что недочёт какого-либо компонента противовеса, при любом виде деятельности, приводит к нарушению всей системы в целом. Естественно, что культивирование в человеке чисто прикладных навыков убийства себе подобных в дальнейшем рикошетом било и по самой личности, точнее, по её психике, даже несмотря на то, что нравственные понятия в этом случае прорастают в патриотическую категорию. Однако обоснование этой категории – не что иное, как попытка найти компенсатор – частичное оправдание «справедливого» насилия над врагом. Но это оправдание неполноценно, ибо отражает интересы отдельных наций и государств, участвующих в конфликте.
Большое влияние на процесс превращения науки убивать в искусство совершенствования человека сыграли и религиозные догматы. Истоки связи религии с боевыми единоборствами следует искать в истории их возникновения, в философском ключе, который несёт данная религия, в наличии необходимости религиозного учения культивировать в своей сути понятие борьбы – преодоления каких-либо препятствий.
Возникновение и становление большинства мировых религий происходило в бурное время сложных исторических событий: войн и прочих вооружённых конфликтов, в период возникновения и распада государств. Впрочем, в христианстве это не повлияло на появление в его религиозных догматах элементов активного жизненного воспитания. Здесь больше всего проявились элементы пассивного отношения к жизненным трудностям: смирение перед ними, податливость и недеяние; выполнение предписаний божественных откровений, начертанных в Евангелиях. Это, конечно, не говорит о том, хороша или плоха конкретная религия, вопрос в том, как она соотносится с идеей борьбы и противостояния. В принципе, добиваться состояния внутренней гармонии человека можно и пассивным способом, а не только активным. Следуя советам древних, по этому поводу можно заметить, что «...вершина у горы одна, но путей к ней много и не всякий путь рационален и короток...».
В традиционных восточных философских течениях свойственен целостный подход к верам. Как уже отмечалось ранее, это означает, что любая деятельность должна быть уравновешенной: скомпенсированной как внутри себя, так и в соотношении с окружавшим миром. То есть, по образу и подобию Космоса, в котором царит гармония. Поэтому красота, целостность, гармония – понятия если не тождественные, то, по меньшей мере, родственные. Восточные древние философы полагали, что дисгармонические и непристойные поступки, чувства и мысли разрушительно сказываются не только на ближнем окружении согрешившего человека, но и на всём мироздании. Подобная «модель мира» порождала эстетизацию быта, разработку этикета и ритуалов, и самым непосредственным образом касалась процесса окультуривания различных боевых стычек, стремясь даже в них не выйти за рамки своих философских постулатов. Поэтому воинские искусства на Востоке никогда не сводились к наборам технических приёмов и методам ведения борьбы, а представляли собой сложную идейно-философскую систему. Здесь следует отметить и отношение человека к природе, к определённому им самим месту в ней, отношение между субъектом и объектом, а также специфическую трактовку личности, характерную для стран буддийского региона.
В отношении к природе Восток имеет иную традицию, чем Европа. Одним из мотивов в отношении к природе в Европе было идущее, отчасти от Сократа, пренебрежение к ней. Он противопоставлял человека природе, считая, что изучение её – дело грязное и недостойное. Человек должен устремлять свой интерес к постижению духовных вещей, таких, как добра, справедливости, красоты чувств. Если взять западные монотеистические религии, то в них, как правило, природе почти нет места. Так, христианство, ставшее в известной степени детерминантом западной культуры, в своих догматизированных положениях рассматривает природное, как основу греховного: природа антиномична Богу, ибо она смертна, а потому противоположна вечному, совершенному духу. Интересно, что раннее христианство, отвергнувшее язычество, но непосредственно вышедшее из его недр, не знало такого противопоставления, утверждая нерасчленимое единство в человеке духовного и материального начал.
Восточные же религии с их языческими мотивами (индуизм, синтоизм, буддизм) всегда относились к природе как к чему-то одушевлённому, живущему своей независимой жизнью. Почтительное отношение к окружающему человека миру и природе, как основной его части, всегда считалось на Востоке безусловной эстетической и этической нормой.
В понимании отношений между субъектом и объектом также существует значительное различие между подходами к самой этой проблеме на Востоке и на Западе. Традиционное противопоставление субъекта объекту, типичное для западного научного способа мышления (характерное для так называемого европейского рационализма, идущего от Декарта), предполагает отделение субъекта от объекта. Это в корне отлично от способа мышления принятого в буддийском регионе и отнюдь не абсолютизирующего роли науки в постижении мира, ибо она не более как субъективный человеческий (и потому способный к искажениям) инструмент для описания объективного.
Разделение субъекта и объекта, являющееся в некотором роде условным приёмом, вводимым для удобства в целях исследования, обеспечивает субъекту большую активность и свободу оперирования с объектом. Но часто субъект, как активное начало, искусственно противопоставляется объекту, как началу пассивному, т.е. искусственно нарушается их гармоническое сочетание. О. Тоффлер писал: «Современная западная цивилизация достигла необычайных высот в искусстве расчленения целого на части, а именно, в разложении на мельчайшие компоненты. Мы изрядно преуспели в этом искусстве, преуспели настолько, что нередко забываем собрать разъятые части в то единое целое, которое оно некогда составляло».
Восточные же философские учения не ставят цели вырвать человека из мира, чтобы затем поставить его в противоположность к последнему. Таким образом, проблема субъектно-объектных отношений решается здесь как бы путем выхода за пределы этих отношений вообще.
Рассматривая этого человека как неотделимую часть природы, восточные философы помещали его в поток бытия в неразрывном единстве и слитности с остальным миром. Поэтому главным способом восприятия мира и основным приёмом мышления выступает не расчленённое мыслительное действие, отчуждённое от действительности, а непосредственное чувственное переживание включённости в мир, слитности и единства с ним.
Осознание целостности бытия означает умение не впадать в крайности, способность видеть в вещах их оборотную, противоположную сторону, учит предвидеть течение событий и корректировать их, управлять ими. Учиться создавать правильные соотношения с окружающей средой, с самим собой, с Космосом и есть тот путь, которому следовали древние восточные философы. Начиналась эта учёба с умения соотноситься с материальными объектами, окружавшими человека и с самим собой: правильно дышать, ходить, перемещать окружающие предметы и т.п. Затем условия усложнялись, ученик учился гармонии взаимоотношений в условиях всё более изменяющейся обстановки. Эти факторы заставляли его учителя моделировать учебные схватки и поединки, так как в них наиболее ярко, с большим уровнем, функционировали все нервные процессы и максимально проявля¬лось внимание, собранность, готовность организма работать в экстремальном режиме. На фоне высокого уровня возбуждения ЦНС проявлялась возможность корректировать и углублять чувствование мира.
Освоив эти первые ступени учения, новообращённый в буддизм начинал постигать возможности управлять своими внутренними состояниями, дабы уметь соотнести своё внешнее проявление с внутренним, уравновесить своё в себе и себя с окружающим миром – не дать внешней среде разрушить себя. После этого осваивались медитации, упражнения на дыхание, развитие ауры чувств. Таким образом, двигательный блок упражнений служил лишь первой ступенью религии, орудием для обучения организма определять соотношения с материальными объектами, добиваясь чувства комфортности, и преследовал следующие цели: 1) создать организму предпосылки для освоения последующих ступеней; 2) не дать среде разрушить этот организм по мере прохождения обучения.
Не удивительно, что закон нравственности лежит и в основе всех боевых искусств, препятствуя их превращению лишь в голую технику борьбы, которая в этом случае легко может стать только техникой убийства. Концепция воздержания от неоправданного насилия не является исключительной принадлежностью боевых единоборств. От нравственных аксиом отталкивались все крупные философские и религиозные системы Востока. Например, в первой ступени классической восьмиступенчатой йоги говорится о преодолении эгоизма и испытании ученика «праведным образом жизни», требующим не только не убивать, но и вообще не причинять страданий. На этой ступени ученик должен был доказать готовность духа следовать учению. Такая цель приобрела в боевых искусствах ведущее значение. А ведь в овладении боевым мастерством было больше всего соблазнов эгоистического самоутверждения за счёт слабых.
Таким образом, мы можем утверждать, что навыки ведения боя становятся искусством только тогда, когда:
– они неразрывно связаны с окружающей действительностью, не травмируя и не нарушая её, а гармонично вписываясь в обстановку;
– навыки становятся средством для совершенствования человека и воспитания у него новых, более высоких способностей;
– они имеют свойство передаваться в поколениях, совершенствуясь даже тогда, когда в них пропадает практическая надобно¬сть (социальный заказ общества).
Вся эта воспитательная деятельность базируется на фундаменте высокой нравственности, на обретении учеником высшей гармонии человеческого бытия как природного явления.

2. ВОЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ДРЕВНЕГО МЕЖДУРЕЧЬЯ

В Древнем Междуречье, городах-государствах Уре, Уруке, Лагаше, а позднее в Вавилонии и Ассирии, сложилась своя военная организация. Здесь также была известна фаланга и основу войск составляла тяжёлая и лёгкая пехота, чётко различавшаяся по типу оружия. Тяжеловооружённые пехотинцы делились на копейщиков, лучников и щитоносцев. Последние сражались парами: один держал высокий, загибающийся кверху щит, а другой стрелял из лука. Копейщики имели металлические щиты, шлемы и пластинчатые доспехи, изготовленные из железа. Ассирийцам была уже известна конница, которая атаковала неприятеля вслед за тяжёлыми боевыми колесницами. Нападали они всегда стремительно и внезапно, зачастую ночью.
Прежде чем отправиться в поход, они собирали о неприятеле как можно больше сведений: под видом купцов засылали шпионов и диверсантов, которые распространяли слухи, сеяли смуту, отравляли колодцы и убивали военачальников и вельмож неприятеля.
Основу вооружённых сил Персидского государства составляла хорошо обученная и вооружённая царская гвардия – «бессмертные», насчитывавшие 10 тысяч пехотинцев. Своё прозвище они получили потому, что на место каждого выбывшего, тотчас же становился новый. Общее число их пребывало неизменным, создавая иллюзию постоянства и вечности. Их вооружение составляли мечи, которыми они очень виртуозно владели. Особенностью тактики было широкое применение различного метательного оружия. Во время боя позади войска персов выставлялся заслон из отборных бойцов для уничтожения струсивших и пытающихся спастись бегством солдат. Это заставляло их наступать несмотря ни на что, ибо в случае победы их ждала награда, в случае поражения или бегства – смерть.
У «бессмертных» существовали определённые приёмы использования рук и ног для ударов с целью отбива щита с дальнейшим задействованием меча, чтобы поразить открывшееся место на теле неприятеля. Удары по лицу защитными приспособлениями на руках и способы изымания оружия голыми руками напоминают некоторые сегодняшние виды современных болевых захватов.

Рис. 1. Воины Древней Ассирии – копейщики.

3. ВООРУЖЁННЫЕ СИЛЫ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

В Древней Греции основой вооружённых сил являлись тяжело вооружённые пехотинцы – гоплиты. Одежда воинов состояла из короткого хитона, поверх которого одевалась металлическая кираса – торакс, нередко богато украшенная. К плечам и подолу крепились ременные полоски с металлическими бляхами, обеспечивающие защиту, но не стеснявшие свободы движения. Составленная из этих же ремней юбочка называлась зома. На ноги надевали поножи из кожи или металла, закреплявшиеся на икрах ремнями. Голову венчал металлический шлем с высоким гребнем из конского волоса, хорошо защищавший от удара сверху. Гордостью воина являлся бронзовый щит, украшавшийся рельефными изображениями или росписью (либо круглый, либо в виде овала неправильной формы) – беотийский щит. Оружием служили копьё, меч, кинжал из стали либо бронзы.
В афинской армии кроме гоплитов существовали средние пехотинцы –пельтасты. Они носили лёгкий кожаный щит – пельту, длинное копьё и меч. Боевой порядок состоял из фаланги гоплитов, лёгкой и средней пехоты, а также конницы, игравшей в Спарте и Афинах вспомогательную роль. При Александре Македонском конница получила самостоятельность и осуществляла главный удар по неприятелю. Им также был создан новый род войск – димахи – своего рода драгуны, которые могли вести бой и в конном и в пешем строю.
Сражение происходило приблизительно так: бой завязывала лёгкая пехота и конница, затем тяжёлая кавалерия наносила удар на одном из флангов, стремясь прорвать фронт противника и выйти в тыл. Средняя пехота расширяла прорыв, после чего в атаку шла фаланга гоплитов, вооруженная удлинёнными, до 4 метров, копьями – сариссами. При этом воины первых шеренг выставляли копья, а остальные держали их перед собой. Защищённая сплошной стеной из щитов и панцирей, ощетинившаяся плотными рядами копий фаланга наносила сокрушительный удар, после чего лёгкая конница начинала преследовать противника.
Подготовка воинов различных легионов отличалась, т. к. в Древней Греции не существовало единой системы физического воспитания.

Рис. 2. Воин афинской армии – пельтаст – средний пехотинец.

В Элладе главенствовали преимущественно две школы: спартанская и афинская. Остановимся на воспитании воинов в государстве Спарта.
Сразу после рождения, детей несли к старейшинам-перонтам. Они осматривали ребёнка и выносили решение о его дальнейшей судьбе. Слабых детей, не могущих в дальнейшем достойно представлять касту воинов, сбрасывали в пропасть горного хребта Тайгета. Жизнь такого младенца, по их мнению, не нужна была ни ему самому, ни родителям, ни государству. Исторически народ Спарты состоял из трёх сословий: спартанцев – потомков завоевателей-дворян; пэриэков и илотов – потомков порабощённых ахейцев. Даже в самые лучшие времена воинов-спартанцев было не более 10 тысяч человек, илотов же – от 200 до 300 тысяч.
Если бы спартанцы хоть на один день забыли, что они на войне, Спарта была бы стёрта с лица земли. Спартанцам было запрещено заниматься, чем бы то ни было, кроме военного дела. С 7 лет они воспитывались в государственных школах. Первая группа учеников состояла из детей возраста от 7 до 12 лет, вторая – от 12 до 14. Учитель-педоном следил за их воспитанием, наблюдал: смелым ли рос мальчик и упорным ли был в драках. Режим юных спартиатов строился так, чтобы приучить их к неприхотливости и выносливости. Ели они мало, ходили круглый год в одном плаще. Чтобы приучить подростков к военной жизни, их учили воровать и добывать себе пропитание самим. Кто приходил без добычи, того избивал учитель и сверстники. Известен случай, когда мальчик-спартанец украл лисёнка, но не хотел отдавать его учителю и стоял перед ним, боясь показать, что зверёк у него за пазухой. Лисёнок в это время прогрызал живот, а мальчик молча терпел боль. Подобного рода мужество поощрялось в Спарте.
Детей разбивали на группы. Во главе каждой группы ставился ирэн –старший и наиболее авторитетный мальчик, в полной власти которого и находилась эта группа.
С 18 лет юноша становился эфебом – получал оружие и занимался чисто военными упражнениями. С этого момента он принимал участие в тайных операциях тайной организации криптиев, которая занималась поиском и истязанием беглых илотов.
Умственное образование в Спарте не поощрялось, это было частным делом каждого. Основными элементами обучения были охота, военные танцы с оружием и физические упражнения. Специальных приёмов рукопашного боя не было, практиковался бокс, бег, плавание, метание копья, упражнения с мечом. Считалось, что настоящий спартанец должен был побеждать не хитрыми приёмами, а силой и ловкостью. Молодые спартанцы любили устраивать сражения на островке, окружённом водой, стремясь столкнуть противника в воду. Во время проведения праздника в честь богини Артемиды юных спартанцев секли розгами на алтаре в присутствии родителей и всех жителей Спарты. Необходимо было вынести истязание молча, без единого стона, случалось, что дети умирали под розгами, не издав ни звука.
Каждые 10 дней юношей осматривали старейшины-эфоры. Как свидетельствует древний историк Павсаний: «Если они были крепки и сильны, словно высеченные из камня, благодаря телесным упражнениям, то удостаивались одобрения. Если же эфоры замечали у них следы дряблости и рыхлости, связанные с наросшим от недостатка трудов жиром, юноши подвергались телесным наказаниям».
Одной из организаций, объединявшей эфебов, была агела. Принцип существования агелы был сугубо классовым. Сюда могли попасть лишь юноши высшей аристократии. Руководил агелой отец одного из её членов –агелат или боаг. Эфебы, объединённые в агелу, клялись всё делать вместе: жить вместе, жениться в один день, умирать на поле боя вместе. И это была не пустая клятва – они так и поступали. Древнегреческий историк и географ Страбон писал: «Что бы юноши стали мужественными, а не трусами, их с детства приучали обращению с оружием и к тяжёлому труду, чтобы они научились презирать жару и холод, каменистые дороги, удары в гимнасиях и в боевом строю. У них введены упражнения не только в стрельбе из лука, но также и в военной пляске... так, что даже игры у них не были свободны от полезных для войны упражнений».
Перед боем спартанцы одевались в красные одежды, чтобы не была видна кровь от ран. Они первые научились биться строем, фалангой, а не каждый сам за себя. Покинуть свое место в строю считалось преступлением.
Школой второго направления в Древней Греции была афинская школа. Здесь тоже был обычай убивать новорождённых с физическими недостатками, но решение об этом принимал отец ребёнка. Первые школы в Афинах существовали с VII века до н. э. В школах обучались за государственный счёт дети родителей, погибших на поле боя. Школьная жизнь начиналась у них с 6-7 лет. До 14-16 лет дети жили в семье и посещали школу. Существовало три вида школ: грамматическая, орхестрика и гимнастическая (палестра). Грамматическое обучение включало в себя искусство, историю, чистописание; орхестрика – танцевальные упражнения под музыку; палестрика – пятиборье: бег, прыжки, метание копья, диска и борьбу. Сюда же входил панкратион – соединение борьбы и кулачного боя – нечто напоминающее рукопашный бой, а также плавание, кулачный бой, езда на колесницах и игры в мяч.
С 16 лет афиняне воспитывались в общественных гимнасиях. С 18 лет вступали в ряды эфебов. В день вступления на Агоре – городской площади –молодому воину вручали военную экипировку и оружие. После этого эфебы проходили в течение 2 лет военную подготовку в учебных лагерях, где они осваивали тактику ведения боя, обращения с боевым оружием и только после этого направлялись для службы в гарнизоны.
Воинов обучали владению щитом, мечом, двумя мечами, копьём, метанию кинжала и камней из пращи. Существовал и специальный комплекс приёмов борьбы голыми руками, в основе которого лежали элементы панкратиона. Поощрялись спортивные игры с элементами боя. Это известно из фактов проведения Олимпийских игр в Греции.

Рис. 3. Реконструкция ведения боя римским воином, выполненная по рисункам и схемам.
А. Типовой вариант с мечом и щитом: 1. Исходная стойка. 2. Рубящий (вращательный) удар и сбив меча противника. 3. Нанесение колющего (продольного) удара в открывшееся место. 4. Поражение. 5. Сбив щита противника ногой. 6. Выход в исходную стойку или нанесение удара.
Б. Вариант ведения боя с двумя мечами: 1. Исходная стойка. 2. Нанесение рубящего удара правой рукой и сбив защиты противника. 3-4. Поражение противника мечом в левой руке. 5. Перевод меча в левой руке после нанесения удара в положение защиты и выполнение рубящего удара правой. 6. Сбив защиты противника сверху. 7. Поражение колющим ударом в открывшееся место с дальнейшим выходом в исходную стойку.

Соревнования проводились по бегу (дромос – простой бег, долихос – бег на длинные дистанции), легкоатлетическому пятиборью, борьбе, состязанию колесниц, бегу с оружием (гоплитодромии), скачкам, панкратиону. Боролись только в положении стоя, борьба лёжа не практиковалась. Борцы различных весовых категорий боролись вместе, разделения не было. Применялись различного рода захваты, броски через бедро, подсады и подсечки. За проведение болевых и удушающих приёмов судьи-элланодики наказывали борцов штрафом. Однако были и исключения. В «Описании Эллады» Павсаний рассказывал о жестоком борце Сострате из Сикиона по прозвищу Акрохерсит («Акрай Хейрон» – края рук), известного умением проводить жестокие болевые приёмы, ломая при этом руки соперников.
Кулачный бой на Олимпиаду пришёл в 688 году до н. э., но вообще эти состязания бытовали на территории Греции с начала II тысячелетия до н. э. Покровителем кулачных бойцов считался Аполлон, который даже носил прозвище Пюктэс – «Кулачный боец». Основные правила кулачного боя разработал и учредил Ономаст из Смирны – первый олимпийский победитель в этом виде агонистики. Бойцы разделялись по возрасту на 3 категории, разделения по весу не было. Руки бойцов обматывались мягкими ремешками из бычьей кожи, ими прикрывались все пальцы, кроме большого. Затем ремень туго закручивался вокруг кисти. Это не только предохраняло пальцы рук от травм, но и увеличивало мощь удара. А так как бить разрешалось только в голову и в лицо, бойцы, нередко выступали в шлемах.
Существовали и разработанные элементы приёмов, которые в современном понимании выражались бы так:
– отведение рук противника силой с последующим ударом;
– сбив рук защиты противника ударом;
– опережение на реакции;
– рефлекторное отведение, снятие защиты противника угрозой.
Нередко бойцы применяли и запрещённые удары, которые применялись только в бою. Павсаний, например, рассказывает о кулачном бойце по имени Кревга: «На Немейских играх аргосцы присудили венок победителя уже мёртвому Кревге, потому, что бившийся с ним сиракузянин Дамоксен нарушил правила боя и нанес Кревге удар вытянутыми пальцами под рёбра. Ввиду силы удара рука пробила живот и вошла внутрь. Дамоксен, ухватившись за внутренности, оторвал их и выхватил наружу. Кревга испустил дух. Нарушителя с позором изгнали за рубежи государства».
Одним из видов соревнования являлся панкратион – соединение приёмов кулачного боя и борьбы – ведущий начало от военных рукопашных схваток на поле боя и отличающийся от них лишь отсутствием оружия. Здесь разрешалось всё: удары ногами и руками, болевые захваты, удушения и даже укусы.

Рис. 4. Репродукция, выполненная на греческих вазах. 1. Элемент панкратиона. 2. Один из захватов борьбы. 3. Одна из стоек кулачного бойца.

Начиная схватку в стойке, боец пытался мощным ударом вывести противника из равновесия с последующим проведением броска и затем завершить поединок удушением или болевым захватом. Римский врач Гален, наблюдавший панкратион, заметил: «Победы в панкратионе не более всех достоин осёл, который лучше всех кусается и лягается». Этот факт лишний раз подчёркивает, что нельзя смешивать сугубо прикладную боевую деятельность, где основным критерием выступает материальный эффект воздействия (степень поражения противника) с критерием спорта, где он является условной величиной – очки, баллы, секунды и прочее.

4. АРМИЯ ДРЕВНЕГО РИМА

Наиболее совершенной армией древности была армия Рима. На раннем этапе она комплектовалась подобно греческой и не была постоянной. Позднее за службу стали платить, а воинам выдавалось казённое обмундирование и вооружение. Мужчины были обязаны служить с 17 до 46 лет. Подготовка к этому начиналась уже в раннем возрасте.
В трёх римских школах – элементарной, грамматической и риторской – физическое воспитание не занимало столько места, как в Греции. Физической подготовке уделялось значительное внимание только при подготовке воинов. Римляне создали систему подготовки применительно к каждому отдельному воину, ещё более эффективно действующую, чем в Спарте. Обучение было очень суровым, основное внимание уделялось развитию физической силы и выносливости. Практиковался бег, прыжки, плавание, скачки, лазание по деревьям. Плавание проводилось в полном боевом облачении. Продолжительные марши в походном порядке, когда каждый воин нёс на себе от 40 до 60 фунтов (от 20 до 30 кг) снаряжения, совершались со скоростью до 4 миль (7-8 км/час). Воины обучались обращению с оружием: полуметровым мечом-гладиусом; длинным мечом кавалериста-спата; метательным копьём-пилумом, имевшим длину в 1 метр.
Когда пилум застревал в щите, обрубить его мечом, как обычное копьё, было невозможно, и противник вынужден был бросать щит, открывая себя для поражения. Римляне потому всегда и начинали атаку массовым метанием пилумов, целя при этом в щиты, обеспечивая тем самым себе преимущество в рукопашной схватке. Луки римляне не считали серьёзным оружием, а предпочитали пращу, которой метали свинцовые пули.
Металлический щит греческого гоплита можно было пробить копьём, поэтому на римских щитах появился умбон – особая стальная пластина в его центре – который не увеличивал веса щита, но позволял отразить удар любого оружия. В обучение входило также обращение с шанцевым инструментом для быстрого обустройства и укрепления лагеря.
Не только новобранцы, но и легионы ветеранов постоянно занимались боевыми упражнениями, чтобы сохранить свежесть и гибкость тела, поддержать свои боевые навыки. Существовали специальные учебные городки для отработки боевых приёмов.
Для отработки и закрепления приёмов метания в них были построены мишени для копий и пуль, пускаемых из пращи. Они могли быть неподвижными и приводимые в движение лошадьми. Сооружались различного вида вращающиеся блоки с вставленными в них макетами мечей для тренировки молодых воинов, препятствия для преодоления при верховой езде.
Римское войско состояло из легионов: от 4200 до 6000 человек, разделенных на 30 манипулов по 60 и 120 воинов в каждом. Каждому манипулу придавалась группа из 40 легко вооружённых воинов-велитов, а сами манипулы строились на поле боя в шахматном порядке. В первой манипульской линии стояли молодые воины-гастаты, во второй – более опытные принципы, в третьей ветераны – триарии. Только в случае крайней необходимости последние вступали в сражение. Поэтому римская поговорка: «Дело дошло до триариев» означала, что – то или иное дело доведено до
крайности.
В состав легиона входила конница: 10 турм по 30 всадников в каждой, вспомогательные части союзников, а также баллисты и катапульты. Каждым манипулом командовали два центуриона из самых опытных и мужественных воинов. В знак своего отличия они носили посеребренные шлемы, а на их доспехах была выбита виноградная гроздь. Центурион постоянно носил при себе трость для наказания нерадивых. Командовал легионом легат, которому подчинялись все остальные командиры. Подразделения различались узорами на щитах, а каждый легион имел свой номер и эмблему в виде серебряного орла на древке с табличкой «РОР» – «Сенат и римский народ». Знаком манипула была рука – символ воинской присяги.
В Римском войске господствовала суровая дисциплина. За невыполнение приказа полагалась смертная казнь. Главнокомандующий имел право распоряжаться жизнью и смертью не только рядовых, но и командиров. Если отряд римской армии отступал без приказа с поля боя, то проводилась децимация: каждого десятого подвергали казни. Зато отличившиеся воины получали в награду золотые венки или различные украшения. Полководцу, одержавшему крупную победу, давался титул императора и назначался триумф – торжественный въезд в город на колеснице, запряжённой белыми конями, во главе победоносных легионов.
Особо стоит отметить такой, «изобретённый» римлянами вид поединка, как гладиаторский бой. Вначале эти бои возникли как культ человеческих жертвоприношений на тризне умершего или погибшего вождя, а со временем превратились в утеху богатой публики и знати Древнего Рима.
Для более полного пояснения этого явления обратимся к истории. В конце I века до нашей эры в Риме устанавливается военно-рабовладельческая диктатура, для которой характерно наиболее чёткое расслоение римского общества. С одной стороны появляется небольшая кучка роскошно живущих богачей, с другой – растут толпы разорённого, нищего населения Рима, которые и требуют «хлеба и зрелищ». Римские императоры использовали разнообразные атлетические состязания, чтобы привлечь массы населения на свою сторону. Особый размах получили гладиаторские бои. Первое упоминание о них относится к 264 году до н. э. В последний период существования Римской империи гладиаторские бои превращаются в кровавую потеху римлян. Наряду с боями в амфитеатрах, проводились морские гладиаторские бои – навмахии, и также бои со зверями. Гладиаторами в основном были рабы из числа пленных, захваченных в боях, однако, случалось, что и свободные римские граждане добровольно приходили и учились в гладиаторских школах.
Подготовка обычно была рассчитана на 1-2 года. Существовал основной набор оружия, которым обучали сражаться. Это короткий меч-гладиус, боевая секира, копьё с узким или широким лезвием, трезубец. Щитом обычно служил малый щит, применявшийся в странах Востока. Также нередки были и экзотические виды оружия, с применением которых сражались некоторые пленённые из этих упомянутых восточных стран, например: длинная цепь с грузом на конце, серпообразные ножи, арканы и сети, применявшиеся в комплексе с ножом или трезубцем. Разнообразие применяемого оружия поощрялось, ибо это способствовало ажиотажу, вызываемому экзотикой и необычностью применяемого бойцами оружия.
Правил поединков не существовало, хотя иногда исход ограничивался появлением первой крови, особой командой хозяина школы или смертью одного из гладиаторов. Состязания устраивались один-два раза в год и собирали большое количество зрителей. Тактика ведения боя предусматривала выведение противника на тот предел, в котором наиболее явно выражались преимущества данного вида оружия, которым были вооружены гладиаторы. Например: для бойца, вооружённого копьём, наиболее целесообразной была дальняя или средняя дистанция. Для короткого меча, наоборот, ближняя и т. п.
Широко применялись приёмы рукопашного боя: при потере щита воин использовал свободную руку для нанесения ударов или тычков в уязвимые места. Также использовались ноги для отбива щита или оружия противника. При потере оружия бойцы сражались в рукопашной, если не было команды прекратить бой. Здесь использовались элементы панкратиона с задействованием подручных средств: песка арены, который можно было бросить в глаза противнику; набедренная повязка, свернутая жгутом, могла послужить удавкой для удушения нападающего. Короче, все методы были хороши для сохранения собственной жизни.
Особым разделом проходила борьба с хищниками. Это один из наиболее интересных и зрелищных разделов гладиаторских поединков. Обычно для боя привозились тигры, львы, пантеры, иногда медведи. Зверей некоторое время не кормили, или держали впроголодь, чтобы вызвать их озлобление и ярость. Перед пуском на арену специально возбуждали: кололи копьями, обливали кипятком и пр. Как правило, с одним зверем сражалось насколько человек. Это делалось, разумеется, не из соображений гуманности, а по причине дорогой стоимости подготовки гладиатора, т. к. поединок нельзя было прекратить по команде в случае опасности его жизни. Естественно, с дикими животными существовали свои приёмы, свои разновидности оружия и тактика его использования. Например, было замечено, что тигр и лев прыгает на жертву и сразу, после удара лапами, сбив её с ног, хватает зубами. То есть его опора на передние лапы приводила к закрытию пасти. Поэтому были разработаны специальные приёмы, при которых боец умышленно провоцировал прыжок хищника, а в момент нахождения того в воздухе, бил его щитом по подушечкам передних лап, подставляя край щита так, чтобы хищник схватил его зубами. После этого, бросив щит и сделав шаг в сторону, он вонзал меч в левый бок зверя или бил сверху по позвоночнику, перебивая его.
В 404 году н. э., через 10 лет после запрещения проведения Олимпийских игр, было запрещено проведение гладиаторских поедин¬ков.
Подводя итоги главы, можно отметить, что боевые приёмы в странах Древнего мира не носили той направленности, чтобы их в полной мере можно было считать искусством. Это были, в первую очередь, чисто практические, хорошо поставленные навыки, предназначенные для решения частной цели – выживания воина на поле боя, выполнения им боевой задачи. Как только в этих навыках исчезала надобность, они забывались. Их надобность диктовалась политической обстановкой того времени, а главное, видом используемого оружия, поэтому понятно, что говорить о какой-то нравственности и зачатках умственного воспитания через движение не приходилось. «Хороший враг – мёртвый враг», – любили повторять римские полководцы.

ГЛАВА II

Чань-буддизм требовал твёрдости духа, решительности, беззаветной целеустремлённости. Именно потому легендарный основатель Чань-буддизма Бодхидхарма начал в VI веке проповедь Чань в монашеской общине монастыря Шаолинь не с одиозного философского «созерцания стены», а с преподавания боевого искусства.
Чань-буддисты считают первоосновой мира Великую Пустоту, Небытие, Иллюзию. Видимый мир всегда в движении, невидимый, истинный – в покое. Всё в мире состоит из дхарм – нематериальных, невидимых элементов – неиссякаемых, непознанных, вступающих в мгновенные комбинации. Поток дхарм формирует личность человека и реализует закон кармы, который трактует, что бесконечная череда перерождения живого существа обусловлена его деяниями в предшествующих рождениях. Соответственно и будущие перерождения зависят от теперешней жизни. Конечная цель жизни буддиста (его земного существования) – выход из круга, сансары, – земного бытия, страданий, и достижение нирваны – обители покоя путём самосовершенствования и укрощения страстей, окультуривания «жажды жизни».
В то же время человек должен постигнуть истинно-сущее не за пределами земного бытия, а в самой окружающей действительности, а главное – в самом себе. Именно самопознание стало стержнем монашеской практики в буддизме, наполнив высшим духовным смыслом изящные искусства и классические воинские искусства во всем их многообразии.
Чань – тренировка тела и духа во имя постижения высших истин. «Собственным телом не владеешь – как же можешь обрести Путь и им владеть?» – говорил Ле-Цзы (VI в. до н.э.). Отсюда и произрастает основной принцип воинских искусств, который лёг в основу всех восточных единоборств: использовать тело для совершенствования духа.
Патанджали в «Йогасутре» говорит: «Рассуждением, размышлением, философским анализом, познанием реальности и высшего Блаженства человек постигает единство мироздания в общественном сознании, ощущает, что вся Вселенная есть лишь манифестация его духа и разума». На определённой стадии самоанализа человек постигает всё многообразие функций организма, действующего в единении с духом и неизмеримую потенцию духа, действующую в единении со всей оболочкой.
Таким образом, двигательные умения, частью которых являлись боевые искусства, не отбрасывались, когда в них прекращалась практическая надобность, а продолжали служить основой для укрепившегося при их становлении духа воина.

ГЛАВА IV
ДРЕВНИЙ КИТАЙ

1. БОЕВОЕ ИСКУССТВО УШУ.
ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ

Искусства ведения боя присутствовали в истории Древнего Китая с незапамятных времён. В эпохи Инь и Шан (XVI – XI вв. до н.э.) уже были известны состязания воинов. В древних записях сказано, что в этот период «тягались мастерством и силою, всюду велась борьба и проводились состязания в стрельбе из лука и вождении колесниц». В эпоху «Весны и осени» (770 – 476 гг. до н.э.) и в эпоху «Воюющих царств» (VI-III вв. до н.э.) была обозначена особая роль воинских искусств в физическом воспитании воинов. Говорили о пользе для здоровья стрельбы из лука и воинских танцев под музыку. Но, конечно же, это не было ушу в полном смысле его сегодняшнего понимания. Это был набор приёмов для ведения боя с противником.
Однако, появление книги «Кунг-фу» («Гунфу») историки относят к 2698 году до нашей эры. Этот рукописный сборник включал в себя знания различных областей наук и умений: искусство приготовления пищи и снадобий, обряды и законы, порядок инициации молодежи, акупрессуру и акупунктуру, воинское умение и пути формирования боевых навыков. Короче говоря, это была «книга культуры» Древнего Китая. До сих пор термином гунфу обозначают мастерство вообще: мастера, искусно вырезающего по дереву, ткачиху, вышивающую бисером, китайцы считают исполнителями гунфу, т.е. искуснейшими мастерами в своём деле. Этим термином также называли и мастера воинских искусств, вкладывая в него понятие «человек, посвятивший делу много времени и преуспевший в нём».
Термином, обозначающим воинские искусства в Китае, издавна считалось иероглифические наименования цюань-фа – «учение кулака» (в японском прочтении «кэмпо», корейском – «квонбоп», вьетнамском – «куэньфат»). Комплекс же подготовки боевому искусству, включая единоборства с оружием и без оружия, назывался «ушу» или «путь воина» – воинское искусство. Первые упоминания о нём встречаются в памятниках, датируемых III веком, а до этого употребляются названия других, конкретных видов борьбы: шоубо, сянбо, цзяоли и чаншоу.
Появление комплекса воинских искусств обязано множеству причин и источников различных областей познания жизни. Это:
– даосская философия, выдвинувшая идеи Пустоты, борьбы сил Инь и Ян, взаимодействия Пяти первоэлементов: Недеяния, Мягкости, Твёрдости, Естественности, Метаморфоз;
– йога, как система психотренинга, физического и духовного совершенствования человека в её многочисленных разновидностях с учётом трёх основных национальных форм: индийская йога, тантрическая буддийская (китайская, тибетская, японская) йога и даосская (китайская) йога;
– традиционные теории китайско-тибетской медицины о циркуляции жизненной энергии ци, о точках и меридианах, об их связи с внутренними органами, о развитии энергетики организма ци-гун;
– «бионика» древности – наблюдение за повадками животных, из которых возникли звериные стили кэмпо;
– локальные системы рукопашного боя и ритуальные боевые танцы различных племён и народностей древности;
– опирающаяся на теории даосских мыслителей военная наука Древнего Китая, в которой сформированы принципы стратегии и тактики борьбы;
– чань-буддистская психотехника для достижения концентрации и самовнушения.
Комплексное сочетание вышеперечисленных принципов и породило тот смысловой характер, присущий понятию восточных боевых искусств. В Китае к середине I тысячелетия нашей эры воинские искусства подразделялись на два на правления: даосское – внутреннее и буддийское – внешнее.
«Внутреннее» или мягкое направление, включающее стили Тайцзы-цюань, Син-и, Багуа-чжан (называемые иногда единым стилем Нэйцзя), по позднему преданию были созданы монахом-отшельником Чжан Саньфэном, жившем в пещере на берегу озера Хунлун в горах Удан провинции Хубэй, в Северном Китае.
«Внешнее» или жёсткое направление, культивировалось монахами монастыря Шаолинь, расположенного у горы Суншань (современный уезд Дэнфэн провинции Хэнань также на севере Китая) и созданного индийским монахом-миссионером Бодхидхармой.
Монастырь Шаолинь, что в переводе означает «Молодой лес», был основан в 495 году, как один из островков буддийских религиозных верований, проникавших в Китай из Индии. В 520 (по другим данным в 527-ом) году в монастырь пришёл с группой монахов из Индии, странствующий носитель новой, молодой для Китая, веры – буддизма. Среди послушников Шаолиня он получил прозвище «Бородатый варвар» (варварами китайцы традиционно называли всех, пришедших с запада и севера). Это и был будущий создатель школы внешнего направления – Бодхидхарма, «Просветлённый учением», называемый также, Пути Дамо (по-японски имя произносится Дарума Тайси), что означало в дословном переводе с санскрита «Закон дерева Бодхи». Это название связано с деревом, под которым в самоуглублении сидел принц Гаутама из рода Шакьев, достигнув просветления и став Буддой. Учение о достижении мгновенного просветления посредством активной и пассивной медитации и предложил монастырской общине Дамо. Чтобы убедить монахов в действенности этого учения, он удалился в пещеру вблизи монастыря и в таком же самоуглублении провёл почти 10 лет. Потрясённые силой воли Дамо, монахи приняли новое учение, а в память о подвиге учителя установили в монастыре каменную стелу, на которой изложено «сидение» Бодхидхармы.
За девять лет, которые монах просидел в позе лотоса, излагая слушателям своё учение, от солнечного света, бившего в пещеру, каменная плита выцвела и на ней появился тёмный силуэт учителя. По преданию, Дамо обучил монахов системе мышечных упражнений «Инцзиньцзин» и комплексу «Шиба Лохань шоу», включающему 18 движений руками буддийского архата. Эти комплексы служили для укрепления организма и помогали практике пассивной медитации, а также для подготовки к активной медитации через движение. Наряду с загадками «кунань» (кит.) или «коанами» (яп.), и диалогами с учителем «вэньда» (кит.) или «мондо» (яп.), они были одним на путей достижения мгновенного просветления.

Рис. 14. Легендарный основатель Чань (Дзэн)-буддизма Бодхидхарма.

Помимо только мягких и жёстких направлений, существовали и школы, сочетавшие в себе принципы, присущие и той и другой школе. Одна из таких школ – Эмей шань-цюань. По мере развития и совершенствования всех этих направлений, в русле каждого из них возникало множество различных школ, отличающихся друг от друга методикой обучения, тактикой применения и целями, преследовавшимися этими школами. Каждая школа иногда насчитывала десятки адептов. Внутри большой школы действовали малые, связанные с личностью какого-либо мастера и имеющие тенденцию к постоянному обособлению. В пределах малой школы периодически возникали видовые и подвидовые ответвления, порождающие новые авторские стили. Кроме того, внутри больших и малых школ подразделяются «анималистические» или «звериные» стили, например, пять звериных стилей Шаолиня («Тигр», «Дракон», «Леопард», «Журавль», «Змея») или двенадцать стилей школы Багуа-чжан.
Отдельные «звериные» стили также обособлялись и выделялись в свои отдельные школы: «Кузнечика-богомола», «Обезьяны» и т.д. Внутри такой школы образуются разновидности «тактики» применения данного стиля в зависимости от физических качеств и предрасположенности ученика: «Прыгающая обезьяна», «Валяющаяся обезьяна» и т.д.
В некоторых малых школах подвидовое деление объясняется нарастанием степени сложности техники, например, восемь подвидов школы «Пьяницы»: от «Пьяницы с чашкой», до «Пьяницы с бочонком».
Неизменными остались лишь ключевые, основополагающие принципы, которые и послужили причиной возникновения данного направления, поэтому и следует рассматривать по отдельности каждое ключевое, исходное течение.

2. ВНУТРЕННИЕ НАПРАВЛЕНИЯ УШУ

Внутренние или «мягкие» направления ушу соотносятся с канонами даосской философии. На основе этого сформировались три крупнейшие школы Багуа-чжан – «Восемь триграмм», Син-и – «Направленная воля» и Тайцзицюань – «Великий предел». Даосские школы ушу свой процесс обучения строили на представлениях о мире и человеке, шедших из глубины веков. В представлении даосов, природа человека есть порождение Земли и Неба, поскольку всё на свете – порождение Земли и Неба. В начале Бытия прозрачный воздух, эфир, в Пустоте отделился от хаоса, поднялся и образовал Небо, а тяжелый и мутный, опустившись, образовал Землю. От соединения мельчайших частей, цзин, Неба и Земли образовались Инь и Ян, взаимодействующие и взаимопреодолевающие друг друга силы – начала Тьмы и Света, Холода и Тепла, Зла и Добра. Идею вечного движения и борьбы противоположных начал воплощает известный графический образ Инь и Ян.
От Инь и Ян берут начало все предметы и живые организмы, которые сотворены из одного материала, будучи лишь субстанцией «жизненной энергии» ци. Очищение ци в человеке (янци) должно вести к полному физическому, нравственному и духовному оздоровлению личности. В теории кэмпо, цзин часто трактовалось как «изначальное семя», созидавшее фактуру тела, ци – как жизненная субстанция и шэнь – как совокупность психики, интеллекта и духа. При этом считалось, что путём упражнений можно влиять на цзин тела, а соответственно и на очищение ци и совершенствование шэнь.
Основу даосской философии, медицины и астрономии составляла «Книга Перемен» («И-цзин»), содержавшая в виде математических и образных символов все представления мыслителей древности о мире и человеке.

Рис. 15. Схема расположения триграмм по книге Чжен Чжи-цяо «Лю цзин ту» (Иллюстрации к шести классическим книгам. 1743 год.).

Жизнь – это бесконечная череда метаморфоз, протекающих из взаимодействий сил Инь и Ян. Каждая из возможных метаморфоз условно обозначается одним из магических знаков-символов «гуа». Было создано восемь символов гуа из трёх черт – «триграмм», прикрепленных к конкретным кругам понятий. Триграммам соответствуют специфические свойства и материальные образы. Со временем символы триграммы были удвоены и образовалось 64 так называемых гексаграммы.
Целые горизонтальные черты воплощали силу Ян, прерванные – Инь.
Каждая гексаграмма может рассматриваться как сочетание двух триграмм. При этом нижняя триграмма относится к внутренней жизни – наступающему, созидаемому Ян, а верхняя – к внешнему миру – отступающему, разрушающемуся Инь. Кроме того, гексаграмма, состоящая из трёх пар черт, может трактоваться и как символ взаимодействия трёх космических потенций – неба, земли и человека.
Естественно, что существовали основополагающие принципы «И-цзин» и для мастеров воинских искусств. Исходным положением для всех даосских школ внутреннего направления кэмпо можно считать следование правилу уравновешенности полюсов, компенсации активного действия пассивным противодействием и оптимальным разрешением противоречий, не травмирующих полярные стороны.
В кэмпо каждое видимое и невидимое (внутреннее) действие дополняется своей противоположностью: за взведением руки следует её опускание, за воздействием (ударом) следует «переваривание» организмом реакции опоры препятствия, за концентрацией энергии ци – её излияние. Плавное перетекание, непрерывная смена движений сравнивается со спокойным током равнинной реки, мощным и уверенным, преодолевающим все препятствия. Говоря словами «И-цзин»: «Природа, достигнув совершенства, возвращается к первоначальным свойствам. Свойства в высшем пределе становятся тождественными первоначалу, тождественные первоначалу становятся пустыми, а пустые становятся великими». Древние философы отмечали, что в основе миропорядка заложена идея пустоты, Небытия, в противоположность христианской модели мира как Бытия. Если сумма и произведение всей тьмы вещей в мире равны нулю, то и каждая вещь в отдельности равна нулю. А если так, то вселенная равна человеку, а человек равен вселенной и может воспользоваться всей силой, если сумеет найти правильный способ для этого и встать на верный Путь.
От поисков Пути и отталкиваются все основные принципы даосского мышления о месте человека в мире. Невыразимая словами природа Пути (Дао – кит., До – яп.) в даосском мировоззрении символизирует мировую гармонию и внутреннее равновесие. «То Инь то Ян – вот и есть Дао». Соответственно, достигнув внутреннего равновесия, можно приобщаться к мировой гармонии, а для этого необходимо овладеть разлитой в теле энергией ци, научиться управлять ею, изливать её и впитывать её из космического океана. Кроме того, нужно очистить «замутнённый» дух (шэнь), чтобы добиться состояния просветленности сознания. Но просветлённый дух и очищенная энергия должны находиться в достойном «сосуде», а потому следует всячески заботиться о своём теле, оберегать его и развивать, дабы получить гармоничное целое – слияние физического и духовного, рационального и чувственного.
Правильное понимание Дао и воплощение в жизнь Пути именуется в даосской философии Дэ. В трактате Лао-цзы (VI-V вв. до н.э.) «Дао-де цзин» («О Дао и его манифестации») обладание дэ приравнивается к достижению состояния полного единения с природой, гармонии и блаженству. Состояние естественности (Цзыжань – кит., Сидзэн – яп.), естественной расслабленности, фансун, считается залогом правильной циркуляции энергии в теле и гармонии с окружением.
Поэтому и кэмпо в качестве исходной установки для бойца определяет освобождение от оков рационального мировосприятия, пустых размышлений. Как постигался этот закон естественности и слитности? Основным способом, считали даосы, была победа Недеянием – совершенствованием собственной нравственности и приспосабливаемостью к законам природы. Бороться необходимо, но лишь тщательно взвесив соотношение сил и выявив слабые места противников. Такова наука побеждать. Поэтому в даосских сочинениях популярен образ Мягкости и Слабости, одолевающих Твёрдость и Силу их же оружием. Совершенно мудрые, в их понимании, те люди, кто «действует мягко, а на деле получается твёрдо, и с помощью слабости побеждает силу».
Наблюдая за жизненными метаморфозами, рождение нового и смерть старого, даосская философия и выработала ключевой принцип, лёгший в основу боевых искусств «мягкого» направления: «Все существа и растения при своём рождении нежны и слабы, а при гибели сухи и сильны – снаружи крепкие, а внутри гнилые. Твёрдое и крепкое – это то, что погибает, а нежное и слабое – это то, что начинает жить», – говорится у Лао-цзы.
Применительно к воинским искусствам Пустота, пустотность духа-разума, служит воплощением абсолюта, истинного восприятия действительности, не замутнённого страстями. Совершенно мудрый – есть вместилище Пустоты.
В «Гуань-цзы» написано: «При соприкосновении с веками, мудрый как бы сопутствует им. Это значит, что он своевременно реагирует на них. Это подобно тому, как тень следует за предметом или за звуком». Принцип тени незамутнённого зеркала, «проникновения в противника», отражения его – качества, являющиеся краеугольным камнем в системе психотренинга кэмпо. Невозмутимость духа, растворённого в Пустоте – экономический, точный и эффективный ответ на любое действие противника, который может прыгать, падать, метаться, но не в силах уйти от собственной тени.
Понятие «совершенство» у даосов мыслилось как максимальная результативность при минимальной затрате сил, как предельная приближённость к естественному ходу вселенских метаморфоз. Отсюда вытекает необходимость фундамента, базы для эффективного воздействия на тело противника в ходе боевых стычек или, говоря словами даосов – достойный и эквивалентный ответ действующим неблагоприятным факторам, будь то человек, зверь или просто падающее дерево.
Восточная медицина делала упор на активизацию внутренней энергии человека при его болезни, или же «перекрытие» её в теле противника на поле боя. Это достигалось многолетней учебой и практикой, составляющей неотъемлемую часть всех восточных боевых искусств.
Поскольку человеческое тело, образующее некий микрокосм, является частью макрокосма, оно подчиняется универсальным законам природы. Энергия ци – это интегральная функция всего организма, его тонус, жизненность. Каждый орган и система имеют свою общую ци, из которых складывается энергетика всего организма. Ци циркулирует в теле, последовательно протекая по меридианам, начиная с меридиана лёгких и кончая меридианом печени, кроме этого – по ряду вспомогательных каналов. Согласно традиционным представлениям, в организме имеется большое количество акупунктурных точек, связанных энергетическими меридианами и обладающих способностью влиять на жизнедеятельность органов. Насчитывается около 700 чувствительных точек (чжэнь – кит.; кюсё и цубо –яп.), но в традиционной акупунктуре используется только 365. С точки зрения физиологии, это уязвимые места, в которых органические нарушения дают мощные рефлекторные всплески. На принципах акупрессуры (внешнего воздействия на эти точки) построен ряд разделов обучения ушу по попаданию в них, как в кулачном бою, так и с использованием оружия, для «дозированного» поражения организма противника.
Значительной частью раздела школы внутреннего направления является даосская йога – наука о взаимодействии тела и духа. Вершиной овладения даосской йогой было «учение о деятельности ци или ци-гун», получившее широкое применение в области воинских искусств. Этот метод тренировок, ци-гун, преследовал одну постоянную цель – аккумулировать в организме энергию ци, контролировать и направлять её движение для активизации всех процессов организма. Краеугольным камнем ци-гун являлось учение о дыхании. В настоящее время в Китае практикуют несколько школ ци-гун, относящихся к одному из стилей «мягких» направлений ушу: «Тайцзы нэй-гун» – внутренняя деятельность по системе Великого предела; «Багуа тайцзы-гун» – тренировка по системе Восьми триграмм и Великого предела и «Хэсюэ-гун» – упорядоченное кровообращение. Хэсюэ-гун часто ещё называли искусством «железной рубахи», ибо она делала тело крепким и неуязвимым для оружия.
Однако методика ци-гун являлась лишь подготовительной ступенью для освоения ушу, – упражнениями для приведения тела и духа человека в уравновешенное состояние или «площадку», на которой можно было бы «строить» пирамиду из боевых разделов ушу.
Одним из основных, дошедших до наших дней направлений внутренних стилей, является Тайцзыцюнь – «Великий предел». Дословно этот термин переводится так: «цюань» – кулак, «тайцзы» – великий предел. Ещё этот перевод можно трактовать как «высочайшее действие» или «упражнение в гармонии», т.к. термин цюань, помимо своего прямого значения кулак, имеет и другое – собирание, сосредоточенность. То есть, действия, хорошо иллюстрируемые собиранием пальцев в кулак, в одно целое.
Родиной Тайцзыцюань считают местечко Чэньцзягоу, уезда Вэнь-сянь провинции Хэнань. Здесь «родился» стиль Тайцзыцюань школы Чэнь.

Рис. 16. Иероглифы Тайцзыцюань.

Теория даосов «победить силу слабостью» нашла оптимальное выражение в Тайцзыцюань. Уступая силе, входя в телепатический контакт с противником и предугадывая каждое его последующее движение, боец нейтрализовал его силу и использовал её против нападавшего. Круговые движения Тайцзыцюань позволяют свести к нулю действие удара огромной силы. Здесь срабатывает один из принципов даосской философии – Податливость – который гласит: «Прежде чем ослабить, нужно усилить». Это значит не создавать препятствия нападавшему, а, соприкоснувшись с ним, мягко подаваться в направлении его воздействия. Создавать иллюзию у врага, что его сила как бы «уходит в песок», обращается в ничто. Когда, следуя податливости – Инь, сила нападавшего сама себя исчерпает – Ян, достаточно будет небольшого усилия, чтобы сокрушить её.
Другим, не менее важным принципом ушу является устойчивость. При полном расслаблении в упражнениях, с ощущением отлива тяжести тела в нижнюю часть живота (энергетический центр ци: «дань-тянь» – кит., «тандэн» – яп.), мастер уподоблялся игрушке «Ваньке-встаньке», добиваясь магнитного притяжения к земле. Легенды рассказывают по этому поводу интересные вещи о патриархе школы «Восемь триграмм» Дун Хайцюане (1798-1879 гг.), уроженце провинции Хэбэй: «В молодости Дун нищенствовал и однажды его, умиравшего от голода, подобрал на улице даосский монах. Он увёл Дуна в горы, в свою келью, и там много лет обучал секретам школы «внутреннего» направления. После смерти учителя Дун поселился в Пекине и жил скромно, не афишируя своих познаний. Но всё равно слух о проживавшем в городе мастере новой невиданной школы распространился по городу и дошёл до дворца. Встретиться с Дуном в поединке пожелал чемпион школы Син-и – Го Юньшень. Два дня длилась схватка и, наконец, Го признал себя побеждённым. Мастера побратались и поклялись в дальнейшем обмениваться секретами своих школ. После этого Дун был приглашён во дворец, где обучал искусству кулачного боя императорских гвардейцев. Но вскоре, отказавшись выполнить одно из требований императора, оказался в опале и нанялся слугой в дом родовитого князя.
Однажды князь принимал гостей и Дун обносил их чаем. И вот, кто-то из гостей заметил, что слуга с подносом не обходит павильон, когда идёт на кухню, а взбегает по стене и следует туда прямиком через крышу. Поражённый князь понял, что перед ним великий мастер и, познакомившись с упражнениями школы «Багуа-чжан» сделал Дуна своим телохранителем. Прежний телохранитель князя счёл себя оскорбленным, вызвал Дуна на поединок, но потерпел поражение.
Современники говорили, что Дун владел уникальным даром «врастания в землю», т.е. умел направлять жизненную энергию вниз, к ногам. И рассказывали такой случай. Когда Дун умер, ученики, попрощавшись с телом учителя, накрыли гроб крышкой и собрались нести на кладбище. Однако, несмотря на все их усилия поднять гроб, он не отрывался от земли. Ученики напрягали все силы, но дело не двигалось. И тут из-под крышки донесся слабый голос Дуна: «Несчастные! Сколько раз я вам говорил, что никто из вас не достиг и десятой доли моего мастерства!» С этими словами Дун испустил дух. Только тогда ученики, взяв гроб, легко подняли его с земли».
У Дуна было 72 ученика, из которых, впоследствии, прославилось четверо: Инь Фу, Чэн Тинхуа, Ма Вэйчи и Ши Лю. Свидетели рассказывали об одном из них – Чэне Тинхуа по прозвищу «Непобедимая Кобра». В Пекине он имел маленькую лавку и занимался продажей оптических изделий. В дни подавления восстания Боксёров (1899-1901 гг.), когда озверевшие немецкие интервенты убивали и грабили на улицах города ни в чём не повинных людей, Чэн не выдержал этого зрелища. С двумя ножами он кинулся на вооружённых огнестрельным оружием оккупантов и убил 10 человек. Но силы явно были неравные, и он был застрелен.
Но вернёмся к школе Тайцзыцюань. Она развивалась и совершенствовалась на протяжении веков, однако, подлинным её реформатором считают одного из даосских монахов – Чжан Саньфэна, жившего в ХIII веке. Он нашёл комплексный подход к его двигательной манере. Мгновенное просветление нашло на него, когда он нечаянно наблюдал из окна своей монастырской кельи в горах Удан картину борьбы журавля со змеёй. Гибкостью и уступчивостью своих непрерывных, извивающихся движений, змея сводила на нет все попытки журавля поразить её клювом. Основываясь на этом, Чжан упорядочил имеющиеся приёмы тайцзыцюань и свёл их в подобие единой системы рукопашного боя, выделив физическую сторону из практики слияния её с йогой.
На протяжении многих лет приёмы тайцзыцюань оставались секретом семейного клана Чэнь. Одним из патриархов школы этого направления считают Чэнь Вандина (1587–1664 гг.). Двигательная манера искусства этого клана была настолько сложна для освоения, что не могла стать достоянием широких масс. Лишь посвятившие изучению десятки лет, овладевали этой многоступенчатой техникой. До начала XIX века мастерство Чэнь сохранялось строго внутри рода и передавалось далеко не каждому. Мастер Ян Лучань (1799–1872 гг.), проходивший обучение у мастера из рода Чэней, сумел доказать свою верность их учению и был за это посвящён в секреты школы. Благодаря ему, в 1852 году, это искусство ушу достигло Пекина, после чего распространилось по всему Китаю. На сегодняшний день существует несколько десятков стилей тайцзыцюань, из которых наибольшей популярностью пользуются стили Чэнь, Ян, У, Сунь.
Создателем направления стиля Ян по праву считают Ян Лучаня, получившему по созвучию с фамилией прозвище Ян – «Непобедимый». За свою долгую жизнь он не потерпел ни одного поражения в бою.
Широкие загребающие, вращательные движения школы Чэнь он дополнил короткими продольными ударами, сочетая их с плавными переходами в стойках и перемещениях. Будучи приглашённым в Пекин, Ян становится преподавателем ушу императорской гвардии и дворцовой элиты художников, писателей и учёных. К слову надо сказать: считаться в Китае интеллигентным человеком и не владеть приёмами ушу, в то время было немыслимо.
Дополнил тайцзыцюань и развил далее У Юсянь (1812-1880 гг.), который затем передал своё мастерство Сунь Лутану (1859-1933 гг.).
Сохранились старинные пособия и трактаты по обучению тайцзыцюань. В своей основе они касаются трёх фаз разучивания двигательной манеры искусств. Это одиночные упражнения, которые разучиваются сначала по отдельности, а затем объединяются в серии последовательных движений тао (ката – яп.). Потом эти серии движений объединяются в комплексы, основными из которых являются два, принадлежащие стилю Ян: «Большой», в который входит 128 упражнений, и «Малый» – состоящий из 37 или 24 упражнений.
Вторая фаза – «Толкание руками» – включает отработку приёмов по «снятию» рук противника и достижению жизненно важных точек на его теле, и состоит из отведений рук, отжиманий, отвлечения реакции противника, рефлекторных снятий защиты и пр. Вначале приёмы отрабатываются в медленном темпе, основываясь на базе ранее изученной двигательной манеры. После чего скорость исполнения увеличивается.
Третьей фазой является свободный спарринг с частичным ограничением или без оного.
Основные принципы тайцзыцюань перекликаются с принципами родственных школ внутреннего направления Багуа-чжан и Син-и:
– покой в движении, движение в покое;
– неторопливость в быстрых действиях, быстрота в медленных;
– сила через податливость и мягкость; податливость и мягкость через силу;
– естественность через неестественность; сверхъестественность через естественность;
– равномерность во всём и всё в равномерности.
Для достижения конечной цели, т.е. победы над противником через победу над самим собой, необходимо знать несколько элементов. Их соотношение определяется каноническим постулатом: разум-воля – «И» – приказывает; сила – «Ли» – подчиняется и жизненная энергия – «Ци» – следует за силой.
Особенность школы «Восемь триграмм», как, впрочем, и всех школ внутреннего направления – в движении по кругу. Все тао вписываются в систему круга, а каждое движение выполняется по дугообразной траектории. В старых школах Ба-гуа ученик должен был ходить по кругу не менее часа в день, следя за тем, чтобы не сбиться, чтобы ноги были полусогнутыми, а ступня впереди стоящей ноги завернута глубоко внутрь. Руки тоже движутся по круговым траекториям. В то время, как одна рука атакует или блокирует удар, двигаясь по кругу от корпуса наружу, другая рука – также по кругу – возвращается к корпусу, прикрывая его. В результате обеспечивается постоянство атаки и защиты.

Рис. 17. Элемент приёма школы Багуа-чжан.

Для выработки правильных стоек, быстрой реакции, способности быстрого перемещения центра тяжести вверх-вниз, на стадии разучивания приходится много времени проводить в неудобных и утомительных позах. Постепенно организм подстраивается: стойки начинают казаться естественными, переходы не вызывают трудностей и при отработке приёмов наступает расслабление. При движении грудная клетка должна быть опущена для лучшей циркуляции энергии ци. Кончик языка прижат к нёбу, что необходимо для регулирования потока воздуха входящего или выходящего из лёгких, которым обеспечивается «затянутость» диафрагмы и предохранение лёгких от повреждений при резком выдохе во время напряжения тела. Спина чуть согнута вперёд, для контроля центра тяжести и его корректировки при остойчивости. Плечи приподняты вверх для взведения ключиц, как рычагов, обеспечивающих удар. Глаза следуют за кистями рук. Дыхание осуществляется низом живота. Расслабленное тело похоже на тело свернувшейся змеи, готовой к броску. При исполнении формальных тао всегда высоко оценивалась скорость вращения тела в перемещениях, и рук – в движениях. Мастера кэмпо вращались с такой скоростью, что волосы заплетённые в косы, постоянно находились в горизонтальном положении.
Часто для отработки элементов устойчивости и равновесия в школе Багуа-чжан использовали пиалы с чаем, с которыми нужно было выполнять упражнения, не пролив из них ни капли воды.
Тактика поединка в школах Ба-гуа предусматривала – движением по кругу выйти в тыл противнику и нанести удар сзади. Круговые движения и перемещения, выполняемые в непрерывном вращении, к исходу схватки приводили атакующего именно в это расположение.
К концу XIX века школа Багуа-чжан была усовершенствована крупным и знаменитым мастером «внутренних» стилей ушу Сунь Лутаном. Он родился в провинции Хэбэй и провёл детство в нищите. В возрасте 13 лет, доведённый до отчаяния, он пытался покончить жизнь самоубийством. Случайный прохожий вынул его из петли и привёл к одному из мастеров ушу. В возрасте 15 лет он начал обучаться у мастера школы Син-и – Ли Цюйюаня. Проучившись у него четыре года, он, по рекомендации учителя, поступает на обучение в Пекин к мастеру Багуа-чжан Чен Тинхуа. После нескольких лет упорных занятий ему не было равных среди мастеров столицы. Всю жизнь он упорно изучал медицину, философию, астрономию и боевые искусства смежных направлений. Он так же был замечательным фехтовальщиком и стрелком из лука.
До конца своих дней Сунь отстаивал преимущества «мягкого» стиля перед «жёстким». Когда в конце 20-х годов Национальная ассоциация воинских искусств предложила ввести испытание бойцов на «пробивную силу» перед турнирами ушу, Сунь резко воспротивился этому, заявив, что настоящий мастер обойдется без демонстрации грубой силы. В подтверждение своих слов он предложил желающим разогнуть его палец. После того как несколько силачей безуспешно пытались это проделать, он плавным вращением освободил палец из руки очередного мастера.
При жизни Сунь опубликовал 4 книги, включавшие описание современных школ. Это были книги по тайцзыцюань, ба-гуа и син-и с мечом. Пятая книга, в которой он обобщал все «мягкие» стили, осталась неоконченной и рукопись её таинственно исчезла после смерти Сунь Лутана.
Третьей школой внутреннего направления является школа Син-и – «Направленная воля», или в другом прочтении «Оформленный разум». Иероглиф Син имеет значение «форма», а иероглиф И – «воля-разум».
Легенда связывает происхождение школы с именем полководца династии Сун – Юэ Фэем. Он составил стиль «Юэ сань шоу», который считают прародителем школы Син-и. Время упоминания названной школы относится к началу XVII в., когда шанхаец Цзи Лунфэн встретился с даосом, обучившим его основам этого мастерства. В книге «Подлинная история школы Син-и цюань» мастера Чжан Юня сказано: «В период заката династия Мин и воцарения Цин, к востоку от реки Бу жил знатный человек по имени Цзи Цзикэ, по прозвищу Лунфэн, что значит "Дракон-вихрь", мастер фехтования на длинных копьях. Он странствовал по Поднебесной, посещая знаменитых мастеров воинских искусств, пока не дошёл до горы Чжуншань. Там у старого монаха он нашёл "Пособие по пяти стилям кулачного боя" мастера Юэ Фэя, ясное по мысли и драгоценное по содержанию. Изучив эти рукописи, Лунфэн передал их через поколения, и так они пришли к мастерам школы Син-и».
Среди мастеров «внутренних» стилей шансийской ветви прославился выдающийся боец второй половины XIX века Го Юньшень, по прозвищу «Божественная всесокрушающая рука». В юности он пренебрёг карьерой учёного ради изучения ушу. Он учился у видного мастера Ли Ненженя и, овладев секретами школы «Направленная воля», много лет странствовал по Китаю в поисках достойного соперника. Однажды на турнире в Хэбэе он неумышленно убил соперника своим коронным ударом и был за это осуждён на три года тюрьмы. Находясь в заключение, Го не прекращал своих тренировок и вышел на волю в отличной спортивной форме. Чтобы подобное не повторилось, он научился в критический момент подкладывать под бьющую правую руку свободную левую и тем самым снижать эффект удара. Большим событием в жизни Го Юньшеня стала встреча с мастером Багуа-чжан непобедимым Дун Хайцюанем. Союз двух мастеров, следствием которого, как уже сказано выше, был безрезультативный двухдневный поединок, надолго укрепил связи между родственными школами.
На дальнейшее развитие школы практическое влияние оказал Ли Цуньи, организовавший в конце ХIХ века частную службу по охране купеческих караванов. Его пекинская школа объединяла более пяти тысяч учеников. Среди них выделялась фигура Шан Юсяня, молчаливого и угрюмого простолюдина, который до конца своих дней так и не научился читать. Шан жил в окрестностях Пекина и ежедневно в течение 10 лет проходил 20 ли до школы и столько же обратно. Сила его была такова, что при исполнении тао стены дома ходили ходуном. О его корпус и мышцы живота люди ломали руки. Шан был груб и дурно воспитан, поэтому в ушу для него не существовало авторитетов, кроме мастера. Он жестоко калечил противников на турнирах, зверски избивал учеников и не щадил наставников, если они попадались ему под горячую руку. Казалось, что приобретённые навыки не возвысили, а, наоборот, понизили его человеческие качества. Это был один из менее типичных случаев, когда искусство, попавшее в «грязные» руки ничего не изменяло в душе его постигшего.
Другое направление Син-и возглавил мастер Ван Сянчай, приверженец «естественного» стиля. Он акцентировал духовную сущность учения и признавал доминанту воли-разума и над всеми внешними техническими атрибутами.
И, наконец, третье направление возглавил уже знакомый нам Сунь Лутан. В отличие от школы «Восемь триграмм», где приложение силы идёт по горизонтали, за счёт скручивания рук и корпуса (говоря современными понятиями, задействовался один из трёх уровней рычагов структурной схемы человека в горизонтальной плоскости – удары вовнутрь-наружу), в син-и сила прикладывается по вертикали. Уровни здесь сочетаются, что даёт возможность направлять воздействие во всех плоскостях: сверху-вниз, снизу-вверх, на одном или нескольких уровнях. Базовая техника школы включает пять основополагающих моментов:
1. «Расщепление». Считалось, что ци в этой комбинации резко вздымается и опадает, как при рубке дров. Применялось при выполнении вращательных ударов;
2. «Пробивание». Ци в этом случае проходит стадии расширения и сужения. Это действие происходило при выполнении продольных ударов;
3. «Свёртывание». Ци направляется ввинчивающейся струёй. Применялось во время действий по переходу от одного уровня к другому, например, при переходе от удара тазобедренном уровнем к плечесуставному;
4. «Глушение». Ци исторгается подобно выстрелу из ружья. Работа при кратких периодических воздействиях на одном «силовом» рычаге, как говорилось в народе – «удар без замаха»;
5. «Пересечение». Ци изливается вперёд по дугообразной траектории. Этот вид работы включал удары с элементами поступательного перемещения.
Сочетания пяти режимов излияния ци для рук и ног, создают большое количество комбинаций из последовательного чередования которых составляются комплексы формальных упражнений тао.
Большая часть ударов и блоков син-и направлена по прямой линии. Они действуют по образу и подобию морской волны, бьющей в берег. Почти каждая комбинация приёмов построена на четырёх основных действиях: подъём (приготовление), ввинчивание в оборону противника, приседание, поворот. Эти действия не что иное, как занятие исходного положения относительно стойки или вида оружия противника, «снятие» конечностей противника или блокирование его оружия, уход от ответного воздействия противника и формирование нового захода для повторных действий. Пять первоэлементов школы Син-и объединяются в различные системы из сотен приёмов и образуют 12 основных «звериных» стилей. Но об этом мы будем говорить в главе, где они будут описаны подробнее.
Одним из элементов тактики син-и является опережение противника в реакции: не дожидаясь его действий, по едва заметному признаку его агрессивных устремлений, нанести упреждающий удар или же «погасить» попытку – взвести руку для удара.
Вторым тактическим принципом является оценка и проведение атаки по расстоянию, стремясь сразу развивать среднюю и ближнюю дистанции боя.
Третьим принципом является комплексная защита, включающая «триаду» защит: уклонение головы, ближняя защита рукой и средняя защита второй вытянутой рукой.
Философская основа школы Син-и в целом соответствует всем «мягким» стилям. Расслабленность, душевное равновесие и стремление к внутренней гармонии, вписывающейся в ритм космических метаморфоз, составляют стержень учения. Во всех трёх школах внутреннего направления каждое движение руки или ноги, каждый поворот корпуса и переход имеют своё обоснование в «Книге Перемен».
Принято считать, что хотя «внутренние» школы более сложны в освоении, они более доступны для начинающих. Начальные ступени «мягких» стилей носят более подготовительно-терапевтическую направленность, чем прикладно-боевую. Это и обеспечивает им популярность у подавляющего большинства любителей восточных двигательных искусств.
Наиболее популярное искусство тайцзыцюань в наше время часто называют «гимнастикой» ушу. По своему внешнему проявлению это может и имеет форму безобидных гимнастических упражнений, но по своей сути, по внутренней «наполненности» движений, это фундамент, на который очень легко «наложить» двигательное боевое умение. Но, оставаясь на уровне гимнастики, тайцзыцюань имеет значительный лечебный эффект, точнее, профилактически-лечебный.
В тайцзыцюань можно выделить три аспекта. Первый –психогигиенический. Именно благодаря ему, это искусство широко известно и популярно на Западе, как средство против психологических перегрузок и стрессов. Второй – лечебно-оздоровительный. С 50-х годов упражнения тайцзыцюань используются в санаториях и госпиталях Китая для лечения ряда болезней. Третий – боевой, мало известный за пределами Китая по причине сложности освоения и нежелания китайских мастеров отдавать чужестранцам вековое наследство многих поколений, по сути являвшееся национальным достоянием всего китайского народа.
По мнению многих специалистов, тайцзыцюань прекрасно уравновешивает активный, урбанистический темп жизни, компенсируя его разрушительное влияние на психику.
Распространение «мягких» школ, в особенности тайцзыцюань, за пределы Китая началось в начале XX века. Многие мастера бежали тогда на юг, в основном в страны Юго-Восточной Азии (Гонконг, Сингапур), по причине смут в стране, вызванных иностранной интервенцией, войнами и революцией.
Одним из выдающихся мастеров, способствовавших распространению этого стиля за пределами Китая, был мастер Чжэн Маньцин (1900-1975 гг.). Он считался одним из патриархов искусства школы семейства Ян. В 1950 году он переехал на Тайвань, а оттуда, в 1964 году, в США, где основал одну из первых заграничных школ «мягкого» направления. Разработанный им комплекс упражнений «Короткая форма школы Ян», или «Форма 37», известна наиболее широко и преподаётся во многих странах мира. Чжэн известен на Западе как «мастер пяти совершенств» – тайцзыцюань, медицины, каллиграфии, живописи, поэзии.
В конце 60-х годов за границу «хлынула» вторая волна тайцзыцюань, но уже из самого Китая, которая имела явно выраженную боевую направленность. Однако подлинных вершин мастерства западные ученики достичь не смогли и вряд ли смогут. Подлинные секреты школ внутренних направлений по-прежнему остаются «внутриродовыми» и добиться у носителей традиции их передачи невероятно трудно. Для этого нужно провести многие годы в подготовке духа и тела к учению. Всё это время учителя присматриваются к ученику, определяя, достойный ли он человек для вручения ему древних тайн учения. Довольно часто многие желающие получить это знание проводят годы в упорных тренировках, но мастера – шифу так и не открывают им секретов, считая, что этот человек не сможет пронести дух школы незапятнанным и неискажённым, а по прошествии ряда лет передать его очередному избраннику. Поэтому древнее искусство во всей своей целостности по-прежнему остается уделом избранных, клановым и родовым знанием.

Рис. 18. Техника «Сюда-фа». Удары по нервным узлам противника. Из арсенала «мягкого» ушу.

3. ВНЕШНИЕ НАПРАВЛЕНИЯ УШУ

Наряду с «внутренними» направлениями ушу, делавшими акцент на активизацию протекавших в организме процессов, «внешние» или, как ещё их называют, жёсткие школы, во главу угла ставили укрепление организма, силу рук, мышц, сухожилий, закаливание конечностей. Как мы уже говорили выше, основателем жёсткого направления считается индийский монах миссионер Бодхидхарма, пришедший в Китай из Индии и обучивший монахов монастыря Шаолинь азам этого боевого искусства. Известно так же, что Бодхидхарма потом посещал Японию, где под видом нищего удостоился встречи с принцем Сётоку Тайси и даже обменялся с ним стихами. Медитативные упражнения, полученные от Бодхидхармы, входят практически во все стили жёсткого и мягкого направления. Техника «Чзочань» – самоуглубления в позе лотоса – является составной частью комплекса «18 движений руками буддийского архата».

Рис. 19 и 20. Упражнения с типовым оружием монахов монастыря Шаолинь: с трезубцем и алебардой.

Мастера единоборств глаголют: «Воспитанник, занимающийся кулачным боем, но не осваивающий упражнений на овладение ци, приходит к старости пустым».
На протяжении многих лет монахи Шаолиня и родственных ему монастырей-филиалов, которых насчитывалось в те годы до десяти, совершенствовали систему кулачного боя, что также нашло отражение в одной из пословиц Древнего Китая: «Мастерство ушу в Поднебесной исходит из Шаолиньсы».
На юге Китая, в провинциях Гуаньдун и Фуцзянь, в монастырях, названных по имени родоначальника – монастыря Шаолинь, развилось южное направление шаолиньского ушу, называемое Наньцюань (Южный кулак) и насчитывавшего около 80 родственных школ.
История монастыря богата боевыми традициями. Фрески рассказывают, как 13 монастырских мастеров боевых искусств помогли вернуть власть и трон императору династии Тан – Ли Шимину, захваченную самозванцем. За этот подвиг пришедший к власти император пожаловал монастырю земли и различные привилегии, одной из которых можно было считать культивирование приёмов школы ушу направления Шаолинь-цюань, считающихся сегодня самыми достойными и почитаемыми в Китае.
В VII–IX веках монахи разработали несколько систем ведения поединков, отличавшихся манерой введения конечностей в работу. Одним из характерных стилей был Обманный стиль, в котором наряду с ударами кулаком и открытой ладонью применялись удары предплечьями, локтями и плечами, что со временем родило новый комплекс тактических приёмов, применяемых в ближнем бою.
Жёсткая философская направленность «внешних» стилей определялась, прежде всего дзэнской психокультурой, пришедшей из Индии. Метод дхъяна (слово, произносимое в Китае как «чань», в Японии – как «дзэн») появился в Китае на рубеже V–VI вв., зародившись в Индии в VII–VI вв. до н.э. По сути своей это учение означало «упорядочение работы ума с помощью пассивной и активной (двигательной) медитации».
Философия Чань (Дзэн) строила свои отношения с окружающим миром на непосредственном опыте, на личном прочувствовании каждым учеником всех аспектов учения. Никаких обещаний будущей «хорошей» жизни: то, что может быть достигнуто, должно быть достигнуто в жизни сегодняшней, а не в мифическом «потустороннем» мире. Каждое суждение, каждый поступок по чань имели свой смысл только в единичной, неповторимой в следующую секунду обстановке. Слово – только намёк на истину, лежащую по ту сторону слов – только прах чань. Поэтому все секты чань (дзэн) пренебрежительно относятся к книжной мудрости, считая её «пустой», не прочувствованной. Библиотеки в чаньских монастырях устраивались около отхожего места, дабы подчеркнуть, что книга может быть необходима, но эта необходимость низшего порядка.
Чань отдавала предпочтение интуиции перед интеллектом, развитию крепости тела и духа перед «наивным умствованием слабого духом человека». Чань (дзэн)-буддисты считают первоосновой мира Великую Пустоту, Небытие, Иллюзию. Видимый мир всегда в движении, невидимый, истинный – в покое. Всё в мире состоит из «дхарм» – нематериальных, невидимых элементов, формирующих личность человека и воина. Эти элементы Китай принял от индийских проповедников практически неизменными.
Традиция определяет сердце человека как дух-разум (синь) – чистое зеркало, в котором все события мира отражаются, не искажаясь собственными представлениями. Отсюда и неприязнь к книжному знанию. Лишённый поддержки и покровительства божественного провидения человек в постоянно меняющемся мире должен был полагаться на собственные силы, знания и опыт. Однако эти силы, знания и мужество он мог черпать только из родников природы, постигнув в прозрении (просветлении) истинный смысл реальности. Это прозрение являлось плодом упорных физических и духовных упражнений. Оно открывало перед человеком единство Инь и Ян в их вечном противоборстве. Гармония внешнего и внутреннего, уверенность в своих мыслях, чувствах, поступках становилась залогом состояния перманентного довольства, чувства «комфортности» для последователей учения Бодхидхармы. Совершенствование тела и предельное развитие физических способностей при занятиях ушу должно было способствовать духовному очищению, ясности мысли, воспитанию гуманности, бесстрашия и решительности.
Конечная цель практики Чань, определяется постижением самого себя и слиянием с абсолютом. Однако, если в классическом буддизме праведник, достигший нирваны, разрывает цепь земных перерождений и выходит из круга «общения» с земными телами, то цели чань-буддизма в другом. Достигнув медитативными способами внезапного интуитивного прозрения, человек не выпадает из реальной жизни, а лишь приобретает иное видение реальности. Осознав своё место в мире, постигнув единство всего сущего, относительность добра и зла, человек обретает душевное равновесие и покой, поколебать который не может ничто. Считая, что законы жизни постигнуты, просветлённый адепт Чань отказывается от мысли об изменении этих законов: его заботит лишь правильное следование естественному ходу вещей.
Когда ученик спросил чаньского наставника: «В чём смысл великого Дао?» – тот ответил: «В простом здравом смысле. Когда голоден – ем, устал – сплю». Ученик спросил: «А разве все делают не то же самое?» – «Нет, – ответил наставник, – большинство не присутствуют в том, что делают».
Чань призывает ощущать, переживать каждое мгновение земного бытия, воспринимать всё окружающее как проявление сущности Будды. Предпосылкой к верному пониманию и ощущению мира служит очищение духа-разума (синь) от поверхностного жизненного опыта, плодов работы интеллекта и построений формальной логики. На передний план здесь выступает интуитивное познание. Благодаря Недеянию (увэй – кит., му-и – яп.) человек избегает ненужных действий, которые могут замутить чистоту духа-разума и привести к состоянию антиразума (у-синь). В таком состоянии дух-разум, освобождённый от парализующих его привычных клише и предрассудков мышления, становится предельно восприимчив. Человек, соответственно, способен дать адекватную реакцию на любую неожиданность, например, внезапное нападение. Именно эта способность психотренинга Чань привлекает к нему внимание мастеров боевых искусств.
Психотехника Чань содержит множество замысловатых методик перестройки интеллектуальной, духовной, телесной структуры человеческого организма. Одной из них являются темы для размышления над внешне алогичными ситуациями: гун-ань (кит.), коан (яп.); а также диалоги ученика с наставником: вэньда (кит.), мондо (яп.) и, наконец, практика специальных двигательных наборов, которые стали составной частью искусства кэмпо.
Истина, согласно теории Чань, всегда вне слов. Её невозможно передать в книге, её можно только ощутить. Одна из характерных черт Чань – это способность к постоянному самообновлению, стремление преодолеть естественную тенденцию в развитии любой вторичной моделируемой системы от состояния активного баланса с окружающей средой к гомеостазису –состоянию пассивного баланса.
Это стремление нашло своё отражение в целом ряде чаньских постулатов:
– не создавать себе опору, рассчитывая только на себя;
– не иметь духовных привязанностей, чтобы они не травмировали, разрушаясь;
– не доверять чужому авторитету;
– не опираться на слова и писания, не прочувствовав их.
На такое самоотрицание в конечном счёте, увеличивающее адаптационные способности системы человека, не было способно ни одно философское учение в мире. Впрочем, не взирая на пренебрежение к книге, в чаньских (дзэнских) монастырях изучались и писаные классические сутры буддийского канона, и тщательно записанные поучения патриархов: юлу (кит.), року (яп.), а также наставления по воинским искусствам.
Книжное знание не отрицалось в целом. Отрицалась лишь решающая его роль в достижении Прозрения. Путь к Прозрению в философии Чань лежал через Созерцание и Действие.
В созерцании основное значение имела способность увидеть в вещи то, что неискушённому человеку никогда не бросится в глаза. Поэтому Чань преподаётся в коротких притчах. Монахи записывали эти притчи в виде диалога с учителем, отсюда и родился этот жанр чаньского писания: юлу (року). Считалось, что сутры обращены ко всему живому в мире, а юлу только для «особого» разряда людей. Юлу включали в себя проповеди, беседы, отдельные реплики. Впоследствии, когда фрагменты юлу стали даваться ученику в качестве текста для медитации, рождается новый вид текстов – гун-ань, что можно перевести как «прецедент судьбы», т.е. прецедент просветления – случай, вызвавший просветление. В японском прочтении это слово будет звучать как «коан». Переход к коанам связан со снижением уровня чань. В эпоху становления в Китае чаньской психотехники в загадках не было смысла – сам наставник был живой загадкой. Но по мере увеличения числа послушников, возникла необходимость в создании эталонов системы истин.
Природа действия гун-аня, коана, проста. Учитель выбирает загадку – гун-ань, наиболее подходящий к личности ученика, его психофизическому статусу (всего коанов насчитывается около 1700 – на все случаи обучения). Допустим, на взгляд ученика задача неразрешима, ибо не имеет смысла. Однако, если наставник задал её – он знает ответ? Следовательно, для высшего состояния разума, которого ещё не достиг ученик, она разрешима. Ученик не обладает высшим разумом. Он и пришёл в монастырь, чтобы познать Путь. Но ему не дают никаких указаний и день за днем требуют ответа на поставленный вопрос. Требуют недели, месяцы, иногда годы. В конце концов, ученика охватывает «великое сомнение». Он осознаёт, что его разум и коан взаимно абсурдны и если вопрос имеет ответ (раз его знает наставник), следовательно, абсурден его несовершенный разум. Возникает вспышка сверхсознания, парящего над неразрешимыми вопроса¬ми, мир становится ясным, в голову приходят ассоциации для ответов на вопросы учителя.
Схожим действием являются приёмы «активной» или двигательной медитации, также способствующие просветлению сознания. Это – выполнение одинаковых наборов базовых движений тао, хождение по кругу, медитация в процессе трудовой деятельности – пу-цин, толчки, щипки, удары и прочее. Особенно близки эти способы искусства ушу по своим параметрам к ритуальным танцам шаманов, которые практиковались в чаньских монастырях как эффективное средство психотренинга, отвечающее чаньскому идеалу мгновенного постижения высшей истины в процессе активной физической деятельности.
Это было оборотной стороной диалога учителя с учеником, носящее название вэньда или мондо, целью которых было вызвать у ученика «порыв к просветлению», загнав его в отчаянно безвыходную ситуацию. В одном случае это делалось неразрешимым вопросом, в другом – ситуацией, являющейся фрагментом боевой стычки, где от ученика требовалось мгновенное двигательное решение: блок защиты, уход, удар. Так, например, наставник Ци-гун испытывал своих учеников на «остриё стрелы». Он целился в них из лука и требовал немедленного ответа. В школе Линь-цзы наставники для этой цели пускали в ход монастырские посохи, требуя от учеников двигательного решения для создания не травмируюших соотношений: уклонения, ухода, попутно задавая им каверзные вопросы, ответов на которые требовали тут же.
Этими действиями они способствовали изменению сознания, пробуждая задавленные в процессе социальной адаптации творческие потенции, проявление которых, по их словам, «...превращало грязь в существ, наделённых способностями будд и патриархов». Причём, полученные навыки боя напрямую отражались на дальнейшем росте способностей ученика. Чаньский патриарх эпохи Тан – Линь-цзы-И-сю-анэ, умерший в 867 году, говорил: «Если на пути к просветлению ты встретишь какое-либо препятствие – убей его!».
Чань-буддизм выработал принципы естественной саморегуляции, позволяющей человеку спонтанно выбрать оптимальный вариант действия, будь то смертельный поединок или обычная жизненная ситуация. Чаньский психофизический тренинг направлен на мобилизацию возможностей человеческого организма, на резкое обострение пяти чувств, улучшение памяти, образного представления, мышления.
Психофизический тренинг выполнялся в несколько отличной от «внутренних» школ программе, однако результаты достигались аналогичные. Задачи психотренинга Чань сводились к осознанию великой Пустоты, достижению состояния отрешённости, к слиянию с мирозданием, к постижению неразделённости бытия, к взаимопроникновению субъекта (человека) и объекта, на который направлено его размышление или действие.
Важнейшей частью в постижении ушу является понятие единства со своим противником. Своего врага боец должен воспринимать как часть и дополнение самого себя, как начало Инь, не существующее без Ян. При помощи специальных психотехнических приёмов он «подстраивается» к действиям противника, используя каждый его промах, предугадывая его действие.
Состояние концентрации всех жизненных сил, являющейся здесь единственно важной задачей, достигается в боевом искусстве тремя основными способами:
1) за счёт отработки культуры движения, закрепления двигательных рефлексов путем многолетних тренировок, «выборкой» всех биомеханических соотношений в цепи «человек-среда»;
2) при помощи активной и пассивной медитации, постановки системы дыхания и концентрации;
3) умением контролировать и направлять поток жизненной энергии ци.
Для отработки культуры движения и достижения крепости тела в жёстких школах большое внимание обращалось на тесты по раскалыванию твёрдых предметов (досок, черепицы, кирпичей и прочее). Сначала вырабатывалось умение взаимодействия с ними на уровне соотношений биомеханики, которое действовало до известного предела. Обычный кирпич можно расколоть с использованием правильной постановки руки и мышечного усилия, но три и более кирпича уже так разбить невозможно. Для этого необходимо подключение резервов организма, «запускаемых» в работу именно через дыхание и овладение ци.
Основные фазы чаньской концентрации сводятся к следующему:
– расслабление и перемещение центра тяжести на Средоточие (дань-тянь);
– глубокое дыхание и создание психической установки на данное действие, предварительное «проигрывание» его на образно-чувственном уровне;
– подключение во время этого «проигрывания» всех психофизических механизмов воздействия.
В состоянии временного и (что очень важно) управляемого волевым усилием транса происходит изменение визуального восприятия предметов, изменения в ощущении пространства, времени, веса и массы, появляется временная аналгезия – полная нечувствительность к боли. Всё это приводит к всплеску энергии в момент воздействия.
Как мы отметили ранее, воинские искусства рассматривались в Чань прежде всего как средство саморегуляции, а не как способ наиболее эффективного проявления агрессивности. Известно, что нервная система при высших степенях своего возбуждения (опасность, угроза) оказывает значительное влияние на степень протекающих процессов в организме и на деятельность всех систем организма – эндокринной, вегето-сосудистой, мышечной. Управляемая и «отрегулированная» в таких ситуациях нервная система может в экстремальных условиях мобилизовать все внутренние ресурсы организма для действия подчиненного единой цели, вызвать резкое повышение энергетической мощности организма.
Состояние всеобщей концентрации не должно покидать бойца в течение всей схватки, хотя напряжение в ударах и чередуется с расслаблением. Но что есть малые Инь и Ян? Психическая установка на победу столь важна, что для достижения победы, порой, бывает достаточно одного взгляда на противника. В поединках монастырской братии считалось особенно почётным победить духом, а не руками. Наставники-судьи иногда только по взгляду вышедшего на площадку бойца выносили решения о его поражении, об этом указывала и его походка, манера стоять и некоторые другие особенности поведения, которые для стороннего, непосвящённого наблюдателя могут пройти незамеченными. «Победить духом, а не телом», – эта фраза в равной степени касается и внешних и внутренних направлений ушу, пройдя через все боевые искусства Востока – от Китая до Японии.
В своей практике монахи Шаолинь-сы использовали все способы достижения духовной гармонии и мудрости, проводя их через различные способы медитации, присущие направлению Чань. Кроме этого ими были разработаны различные критерии для оценки подготовленности учеников на различных ступенях освоения боевого искусства. Это дошедшие до нас свидетельства о существовании специальных сооружений, оборудованных различными макетами – приспособлениями, действующими на определенные уровни восприятия и на отдельные органы чувств. Например, «Комната радости и грусти» предназначалась для проверки способностей учеников владеть своими эмоциональными состояниями. Набором различных раздражителей учителя и их помощники пытались вывести обучаемого из состояния бесстрастности и спокойствия, которое ему первоначально приказывали в себе проиндуцировать. Вероятно, это практиковалось в прошлом какое-то определенное время, но потом, помимо зрительного, появились и другие критерии наблюдения за человеком: температура тела, частота пульса, давление и прочее. «Комната могущества» представляла собой длинный коридор, где находились различные громоздкие предметы: камни, брёвна, отливки из бронзы и прочее. Комната имела единственный выход, путь к которому и был загромождён этими тяжестями. Задача ученика была предельно проста: за определённое, указанное учителем время пройти коридор и выйти из него, освобождая себе путь. Нет необходимости объяснять, что расположение и вес тяжестей подбирались тщательно, на основе богатого опыта обучения, а посему пройти вовремя коридор мог только тот, кто уже обладал определенными физическими данными и способностями биоэнергетики – управлением жизненной энергией «ци».
«Комната мрака» относилась к высшим категориям освоения. Эта сложность объяснялась необходимостью получения учеником комплексной возможности работы органов чувств, и на этом симбиозе развить способность воспринимать «запороговые» сигналы, то есть, говоря проще, заставить заработать чувства в ауре. По монастырским летописям этот вид проверки оснащался сравнительно безопасными ловушками, способными травмировать или шокировать человека только в случае ошибки. Здесь же проверялась и развивалась способность видеть в темноте, вернее чувствовать препятствия и опасности, больше полагаясь на другие органы чувств, чем на зрение. Методы этой подготовки позднее были взяты для обучения шпионов-ниндзя в средневековой Японии.
Последним этапом освоения науки в монастырях, культивировавших искусство Шаолинь-цюань, был так называемый «Коридор смерти», состоявший, впрочем, из многих коридоров, ответвлений, тупиков, более похожий на лабиринт. Здесь будущему «выпускнику» школы предстояло продемонстрировать все свои способности и познания, которые он вынес из многолетнего обучения.
Коридор изобиловал ловушками, петлями, ямами, способными не только испугать, но и смертельно травмировать. В темноте, более полагаясь на свою интуицию, чем на логику, воспитаннику школы предстояло сразиться со многими, внезапно нападавшими соперниками и оказать им достойное сопротивление. Это испытание, как правило, преодолевали группой, ибо действовать приходилось как поодиночке, так и всем вместе. Особенно на конечном этапе испытания: выход из лабиринта преграждал каменный или бронзовый шар, который предварительно был раскалён на огне подручными, принимавших «экзамен» учителей.
Освободить проход испытуемые могли только совместными действиями, проникшись братством монастырской общины, только что подвергшись смертельным опасностям пройденного ла¬биринта. Прижимаясь к раскаленной поверхности глыбы, они обжигали себе тела, на которых оставались условные или тотемные знаки данной школы, по которым они в будущем и узнавали «братьев по касте».

Рис. 21. Преодоление монахами коридора смерти.

Общие опасности лабиринта, боль, поделённая на всех при оттаскивании препятствия, должны были ещё больше сплотить выпускников школы и не щадить ни себя, ни врагов в отстаивании интересов и чести школы, а также в защите друг друга.
Упоминание о коридоре смерти встречается в описании некоего патриарха, создателя школы Танланцюань – «Кузнечика-богомола», относящегося к подражательным стилям ушу сянсинцюань. Предание рассказывает, что он не обладал достаточными физическими качествами для преодоления даже комнаты мрака, но очень хотел доказать силу своего духа. И вот, наблюдая за движениями лап богомола, за его способностью перемещаться, используя все рычаги своего тела, он разработал свою базовую технику, позволившую ему победить признанного чемпиона монастыря, прошедшего коридор смерти. Основу движений в этой системе составляли микроколебания рычагов, участвующих в формировании человеком позы поддержания равновесия, позы перемещения и позы воздействия. Эти колебания и составляли тот уровень сложности соотношений человека в звене: «Опора, на которой я стою, – я сам – опора, на которую воздействую». Здесь человек выступал не пассивным «передатчиком» реакций опоры от земли к противнику, а сам вырабатывал эти колебания, восстанавливаясь от обратных реакций опор земли и противника. В современной биомеханике рукопашного боя этот раздел носит название Закон опорной колебательности.

Рис. 22. Базовая стойка школы «Богомола».

В истории Китая интерес к искусствам ведения войны постоянно «подогревался» не только снаружи, но и изнутри. Частые восстания против поборов и налогов со стороны властей имущих приводили к необходимости подготовки квалифицированных бойцовских кадров. Распространение буддизма во времена Ханьской империи и перевод многих трудов с индийского на китайский язык послужило базой для создания обширной сети буддийских монастырей, особенно в северных областях Китая. Эти монастыри часто сами становились оплотом восстаний, ибо царствующие династии желали прибрать к своим рукам богатые монастырские земли. Однако, наряду с обучением восставших крестьян, искусство Шаолиня использовалось и для подготовки армии.

Рис. 23. Основные виды оружия, принятого в ушу. Выполнено по образцам коллекции оружейного зала в монастыре Шаолинь-сы.
1. Алебарды. 2. Мечи. 3. Протазаны – копья с широкими лезвиями. 4. Копья. 5. Трёхсекционный посох. 6. Серпы «когти дракона». 7. Короткое оружие – ножи и кинжалы. 8. Обвивающее оружие – цепь. 9. Копья-трезубцы.

Необходимость иметь боеспособных солдат стояла перед Китаем с давних пор. О существовании подготовленной армии упоминается в работе Сыма Цяня «Шу Цзи» (Исторические записки), написанной во II-I вв. до н. э., состоящей из 130 глав, и описывающей сводную историю страны. Во время войн древнейших племен шан и ся, в III тысячелетии до н.э. существовали тактические руководства по ведению войны – Хоу Бо – «Иерархия среди военной знати». Термин хоу обозначал военачальника рода или племени. Термин бо (дядя) – военачальник, управитель области, по положению старше хоу. После победы в многолетней войне племени шан, один из военачальников – Чэн Тан основал в XVIII веке до н.э. шанскую династию, коренное население которой стало именоваться «инь».
На протяжении многих веков Китай вёл войны с внешними врагами, пытавшимися поработить страну. Разрозненные исторические сведения не позволяют осветить процесс подготовки воинов и тактику действий армии, эта цель в книге и не ставится. Главное в том, что исторические условия постоянно способствовали развитию боевых искусств в трёх основных направлениях:
– подготовка мастеров внешних и внутренних школ, для которых это было средством вырабатывания высших уровней мастерства;
– подготовка армейских частей для ведения войн;
– подготовка наставников для восставших масс крестьянства.
Естественно, что уровни сложности и время для освоения этих уровней разительно отличались друг от друга. Поэтому для учения и были взяты в основном школы внешнего, жёсткого направления, которые более всего подходили для обучения воинов. Посему подготовку армии и относят к разделу внешних направлений ушу.
Постоянные стычки с кочевыми племенами вынуждали совершенствоватъ армию и её структуру. К середине VII века Китай был разделен на 634 военных округа и каждый округ выставлял от 800 до 1200 солдат. Командный состав комплектовался из военных чинов – угуань. Принятый закон о новом земельном налоге в 763 году вызвал народные недовольства, продолжавшиеся длительный период. Формирование пограничных войск в 677 году (цзюнь чжэнь) и необходимость приграничных областей кормить эти войска также привели к целому ряду крестьянских восстаний. Но правительство жестоко расправилось с ними.
Во второй половине IX века правительственные чиновники не без оснований считали, что духовенство подстрекает народ к восстаниям с целью противодействия налоговой политике и попытке правительства конфисковать монастырские земли. Многие монастыри, в том числе и Шаолинь, были разрушены. Монахи разошлись по всей Поднебесной. Некоторые пополнили ряды восставших, некоторые нашли приют в других монастырях, а некоторые покинули Китай и поселились в приграничных странах, способствуя распространению приёмов саморегуляции и боя.
Значительный вклад в восстановление искусства Шаолиньцюань внёс один из северных феодалов Чжао Куань-инь. Будучи военачальником, представлявшим, как необходимо готовить воинов (в юности он некоторое время обучался у одного из монахов Шаолиня), он решил, что предлагаемая до этого методика подготовки воинов слишком громоздка и долговременна. Армии необходим тот двигательный минимум, которым возможно решение частных задач на поле боя – комплексное использование оружия и тела. Благодаря его поддержке учителя боевых искусств составили комплекс приёмов, называемый «Длинная рука» (упрощённый вариант из 32 приёмов шаолиньской системы) и осваиваемый за один год. Этот комплекс включал и приёмы владения основными видами оружия, состоявшего на вооружении армии (кстати, составлявшего минимум того набора холодного оружия, которым учились владеть монахи Шаолиня).
В дальнейшем, став главой и основателем новой династии Сун, правившей с 960 по 1279 гг. Чжао Куань-инь содействовал восстановлению традиции Шаолиня и других родственных ему монастырей.
Особой вехой в истории развития внешних школ явилось нашествие и захват Китая племенами маньчжуро-тунгусов (чжурчженями), в 1126 году вторгшихся в Китай. Во времена правления Хубиллая (1260 – 1294 гг.) притеснения захватчиков ужесточились: согласно принятому в 1271 году «Положению о сельскохозяйственных общинах» крестьянские общины превратились в подобие гетто. Конская повинность – изъятие лошадей для нужд монгольской армии окончательно подорвала жизнь крестьян. Однако земли буддийских храмов и монастырей налогом не облагались, и в связи с этим началось массовое бегство крестьян на монастырские земли. В 1327 году вышел указ о запрещении монастырям покупать землю. Это повлекло за собой рост недовольства и сопротивления духовенства. Наиболее массовое выступление, положившее конец владычества монголов в Китае, произошло в правление последнего императора монгольской династии Тогон-Тимура (Шуньди) в XIV веке.
Толчком к массовому движению послужило стихийное бедствие в 1350 – 1351 гг. – разлив Хуанхе. Одним из главарей восстания стал Чжу Юань-чжан, ставший основателем династии Мин. Выходец из бедной семьи, он в юности был монастырским служкой и познал все особенности монастырской жизни. Восстание, ядром которого была тайная организация «Белый лотос» (одно из направлений буддизма), опиралось на крестьянскую армию, названную по цвету повязок – «Хун Цзюн» (Красная армия).
После победы одной из реформ, проводимых императором Чжу Юань-чжанем (императорское имя Тайцэу), была реформа о монастырях и храмах. Этим предусматривалось упорядочение числа монахов, их занятий и верований, ибо, как считал император, в монастырях собралось много бездельников, не желающих работать. Но при этом монастыри Чаньского направления, культивирующие боевые искусства, пользовались его поддержкой.
В дальнейшем развитие «жёстких» школ происходило более интенсивно. Повышалась техника, появились различные трактаты и пособия, некоторые из которых дошли до наших дней. Нужно отметить, что большую практическую направленность получили школы внешнего направления, как имевшие более прикладной, воинствующий характер и более подходящих для подготовки воинов, чем школы «мягкие». Преимущественно, все направления единоборств в Японии, Корее, Вьетнаме – это порождение внешних школ.

4. «БИОНИКА» ДРЕВНИХ
ИЛИ «ЖИВОТНЫЕ» СТИЛИ УШУ

При изучении животного мира, восточные мудрецы наблюдали за ним с позиций осмысления принципов движения насекомых, зверей и птиц, примеряя эти движения к созданию боевых искусств. Однако главной целью стояло не подражание их движениям, а умение выявить особенности функционирования биоэнергии ци в конкретном животном.
В каждом «зверином» стиле мельчайшие нюансы поведения того или иного животного проанализированы на «энергетическом» уровне и увязаны с общими положениями стратегии и тактики ушу. Боевые навыки и инстинкты отдельного животного как бы накладываются на классическую схему движений и маневров, согласованную с триграммами и гексаграммами «Книги Перемен», с зодиакальной космологической символикой, пятью стихиями и учением об энергетических точках и меридианах. Каждый звериный стиль является частью всего комплекса боевых искусств.
Звериные стили присущи и «мягкому» и «жёсткому» направлениям ушу, но соотношение в наблюдательных аспектах и критериях различное. «Мягкие» направления более заботило внутреннее наполнение энергией ци конкретного животного. «Жёсткие» же школы интересовало тактическое оформление движений – то, на чём основано действие поражения животным своей жертвы. Не случайно поэтому в монастыре Шаолинь обязательным было изучение пяти основных звериных стилей: «Дракона», «Тигра», «Леопарда», «Змеи», «Журавля».
Выбор животных для подражания определялся различными критериями, например, животные, соответствующие знакам зодиака и фигурирующие в восточном календаре: крыса (или мышь), бык, тигр, заяц (или кот), дракон, змея, лошадь, овен, обезьяна, курица, собака, свинья. Эти животные согласно восточному гороскопу определяют свойства характера и темперамент людей под ними родившихся – их повадки (особенно их поведение в бою), что и послужило руководством для мастеров различных школ и стилей кэмпо:
– животные, явившиеся по легенде к ложу умирающего Будды – заяц, обезьяна, слон;
– животные, воплощающие буддийские божества – бык, тигр, конь, крокодил, черепаха, змея, орёл;
– культ змеи, воспринятый из индийской мифологии, как и культ слона, послужил основой для разработки одноимённых школ и стилей в Индии и Китае.
Подавляющее большинство школ и стилей китайского ушу родилось из наблюдения за повадками животных и их поведением в бою, – как отражение извечного процесса борьбы за жизнь. Иногда определенный звериный стиль составляет сам по себе целую школу, иногда, наоборот, в рамках одной школы применяются несколько звериных стилей, например, 12 стилей даосского направления «мягкого» ушу Син-и. Это стили дракона, тигра, обезьяны, коня, игуаны, петуха, ястреба, змеи, орла, медведя, ласточки, устрицы. В некоторых школах вместо устрицы и ещё двух животных фигурируют сокол, верблюд и мифическая птица Тай. Наиболее популярными стилями в современном китайском боевом искусстве являются стили медведя, тигра, змеи, ястреба, петуха, ласточки, крокодила, коня, вепря, дракона. Внутри каждого стиля существуют различия. Например, внутри стиля змеи насчитывается не менее пяти вариантов – от школы удава до школы кобры. Наставники старались определить подходящий для данного ученика стиль, исходя из психосоматических особенностей конкретного индивидуума: его телосложения, темперамента, энергетики организма.
Стили можно примерно соотнести и с каждым из направлений. Для «жёстких» преимущественными были типично агрессивные хищные звери. Для «мягких» – спокойные, нехищные животные, насекомые, которые проявляли агрессивность только при самозащите. Они интересовали мастеров лишь как «носители» своеобраз¬ной энергии ци. Например, школа Обезьяны была просто зрелищной при демонстрации поведения животного в различных условиях среды обитания, хотя её и наполняли боевым содержанием.
Примером «жёстких» звериных стилей могут служить 5 стилей Шаолиня:
1. «ДРАКОН» направлен на пробуждение и развитие жизненной энергии ци, раскрепощение духа. В этом стиле физическая сила не является основным компонентом. Энергия должна быть сконцентрирована в Средоточии – точке дань-тянь, тело легко и подвижно. Движения напоминают взмахи крыльев дракона и удары лап и головы. Этот стиль напоминает ритуальные танцы с участием маски дракона.

Рис. 24. Элемент стиля «Дракон».

2. «ТИГР» является наиболее жёстким из пяти стилей и предназначен для укрепления мышц и костей. Яростные, мощные, резкие движения вызывают в воображении образ свирепого хищника. Ци активно циркулирует по всему телу в бурной смене ударов и уходов, прыжков и рывков. Тигр ходит мягко, бесшумно – отсюда в стиле скользящие переходы, низкие стойки. Настигнув жертву, тигр бьёт её лапами, сбивает с ног, а затем впускает в тело когти. Отсюда происхождение удара «тигровая лапа» – прочерчивание напряжёнными пальцами по нервным узлам, проникающие в тело врага удары.

Рис. 25. Стиль «Тигра».

3. Стиль «ЛЕОПАРДА» воплощает упругую силу, которая копится, а затем «взрывается» в упругих бросках. Считалось, что поясница и конечности леопарда сильнее, чем у тигра, а мгновенная реакция и проворство делают его самым опасным из хищников.

Рис. 26. Стиль «Леопарда».
4. «ЖУРАВЛЬ» направлен на развитие выносливости, изящества в движениях, растяжки и равновесия. Основу составляют продольные удары ногами, вращательные – руками, имитирующие взмахи и тычки «клювом», собранными в щепоть пальцами по нервным узлам.

Рис. 27. Стиль «Журавля».

5. Стиль «ЗМЕИ» предназначен для «точного» управления энергией ци, ибо китайцы считали змею способной молниеносно переливать ци из одной части тела в другую с точным соблюдением пропорций. Это позволяет змее в спокойном состоянии обвисать как верёвка, а в возбужденном – превращаться в стальную пружину: бить хвостом, прыгать на врага, обвивать и душить.

Рис. 28. Стиль «Змеи».

Быстрое перемещение энергии позволяет ей двигаться с быстротой и изяществом. Перемещения в практике этой школы мягкие и плавные, здесь очень важно не «вылетать» из движений, что достигается чувствованием мельчайших рычажков тела, которыми обеспечивается скомпенсированная работа. Обязательным считается запуск в работу всех трёх уровней: плечесуставного, тазобедренного и голеностопного, что и обеспечивает плавность в отличии, допустим, от классического каратэдо, где работает, в основном, один уровень, что делает движения угловатыми, «роботизированными».
Одним из «змеиных» направлений является стиль Цай, принадлежащий к южной школе. Основан он был одним из пяти шаолиньских монахов в начале XVIII века как сообщество для подготовки наёмных убийц – мастеров ушу в тайных обществах «Триада» и «Братство Хун», для борьбы против монгольских завоевателей. Среди прочих «змеиных» школ он олицетворял подвид «Удава».
Питон – змея не ядовитая. Его основное оружие: голова, которой он сбивает жертву с ног; хвост, которым он наносит удары; туловище, с помощью которого он её душит. Тактика школы предусматривает действия по всем трём перечисленным направлениям атак питона:
– Удар кулаком, поражавший цель наподобие удара головой питона, должен обладать значительной мощью. Повышения силы удара добиваются здесь специальными упражнениями, и каждый удар рассчитан на поражение.
– Удары хвостом выполняются вращательными действиями ног и рук, расслаблением которых добиваются эффекта «обвивания» вокруг противника. Часто по принципу «хвоста» работают сразу обе руки. Характерными для данной школы являются удары «кольцами рук», соединённых в кольцо сцепленными ладонями. Такая техника удара или блока имитирует пружинное распрямление змеиных колец в броске. На удары хвоста ориентированы почти все приёмы, относящиеся к ударам ног. Основой любого удара в школе является мах бедрами, обеспечивающий дополнительную мощь удара.
Перемещение напоминает движение змеи с её «синусоидными» колебаниями, скользящий шаг с подтягиванием сзади стоящей ноги и постановкой её по дуге вперёд – обеспечивает устойчивость и готовность ударить. Все переходы имеют цель обойти противника и зайти сзади, чаще против часовой стрелки (с целью «выйти» из бьющего сектора правой руки, обычно являющейся сильнее левой).
Ещё одна разновидность «бьющего хвоста» достигается перемещением, известным как «заступ», когда (при движении вбок) одна нога недалеко заступает за другую, которая совершает рывок или удар. И далее, описав дугу, опускается почти под прямым углом. Получается перескок «лесенкой».
Наконец, самым сложным элементом школы, имитирующим раскручивание змеиных колец, является поочередное «запускание» в работу различных биомеханических уровней с плавными переходами, напоминая раскручивание спирали снизу вверх с увеличением радиуса вращения. Этот маневр, вариации которого являлись секретом школы, позволял скользящими движениями уйти от удара противника и зайти ему за спину. Важным элементом тактики являлось, подобно питону, удушение жертвы. Здесь подразумевалось и реальное удушение, но в большей мере это касалось действий направленных на выход для нанесения удара. Уходя от противника извивающимися движениями, боец как бы постоянно уменьшал радиус окружностей, описываемых вокруг врага, «заматывая» его кольцами, после чего, вплотную приблизившись к нему, добивал ударом руки или головы.
Принадлежностью данной школы являются многочисленные подкаты и подсечки. Их насчитывается 9 видов, отличающихся направлением действия (вращательные или продольные) и длиной ноги в подсечке. Подсечка выполняется по принципу запущенного волчка, число оборотов которого могло быть значительным для того, чтобы лишить противников возможности подойти к бойцу. Полный радиус поражения такого подката составлял до трёх метров, уйти от которого можно было только прыжком или вынужденным падением.
Завершающим элементом при проведении некоторых подкатов был добивающий удар свободной ногой сверху вниз по поверженному противнику.
Варианты «змеиных» школ (шэ-пай) существовали и в Северном Китае, одной из которых является школа Чой. Сформулирована она была значительно раньше описываемых событий, однако патриархом её считается Чан Хэун, живший в провинции Квантун в середине XIX века. В деревне проживало 26 семей фамилии Чан, которые и владели секретом древнего мастерства. Школы «змеи» состояли из трёх направлений, отличавшихся тактикой, сложностью и видами змеи, являющихся символом школы: Фут-Гар, Ли-Гар, Чой-Гар.

Рис. 29. Бойцовский комплекс ушу по школе «Чой».

В 1830 году молодого Чан Хэуна из деревни Кин Муй отправили изучать боевую науку к одному из своих дальних родственников, патриарху школы Фут-Гар Чану Юэнь У. У мастера Хэун проучился 10 лет. После сдачи положенных экзаменов, по рекомендации учителя он отправился к бывшему монаху монастыря Шаолинь-сы мастеру Ли Шэ Каю, который, наряду с известными школами «змеиного» направления владел и силовой школой Тигра. Проучившись у него около пяти лет, Хэун посчитал, что достиг мастерства, однако встреча и поединок с древним старцем, владевшим секретами школы Чой-Гар привели его в один из монастырей, к мастеру Лао Фоу Шаню, где он осваивал секреты мастерства ещё 8 лет. После этого плодом многолетних занятий и напряженных раздумий стало создание собственной школы Чой-Ли-Фут, название которой составили имена его учителей. В каноны этой школы вошли наиболее эффективные приёмы и методики подготовки, взятые им у освоенных школ.
Как видим, на протяжении веков шла постоянная ассимиляция различных направлений, видов и стилей, конечным результатом которой стало создание научной базы биомеханики человека, в состав которой входили все ранее созданные школы. Законами биомеханики описывались все двигательные комбинации этих школ.
По большому счёту «звериные» стили явились следствием своеобразной философии Востока, с её пропагандой о слиянии человека с природой и средством для формирования новых горизонтов видения мира, на основе которых происходило переосмысление челове¬ком своего места среди природы и других живых существ.

5. ВОСПИТАНИЕ И ОБУЧЕНИЕ В ШКОЛАХ УШУ

Подготовка мастеров боевых искусств проводилась не только в монастырях. Часто монастырская братия толпами уходила «в мир» для проповедования постулатов своей веры, для сбора подаяний или будучи разогнанной после очередного похода правительственных войск против монастырей.
Покинув таким образом монастырь, мастер поселялся где-нибудь на отшибе и впоследствии его дом становился «мини-Шаолинем», ибо мастеров ушу в народе почитали и при любой возможности старались попасть к ним в обучение. Таким образом, значительное количество воинов-мастеров было выращено в «немонастырских» условиях, что послужило важным этапом в сохранении традиций боевых искусств в период «потери ценностей» – разрушения монастырей ушу (кэмпо) и смут в Поднебесной.
Характерной особенностью школ кэмпо восточного направления было то, что традиции и каноны школы не разрушались и не исчезали бесследно после смерти учителя этой школы. Подобно даосской секте, раз возникнув, она продолжала жить многие годы без всяких существенных изменений. Устойчивость традиции держалась на постоянстве и преемственности методов тренировки, на верности заветам «Отца-основателя».
Применительно к дому учителя, где жило большинство учеников, использовалось понятие врата (мэнь – кит., мон – японск.). Поступить в школу означало «войти во врата», состоять в школе – «пребывать во вратах», пройти обучение в школе – «выйти из врат», с прибавлением после каждого состояния имени или прозвища учителя. Например: «Войти во врата старого Фэя». Хотя в подобных терминах явно содержится намёк на реалии (ибо дома в Китае и Японии действительно были окружены высокой стеной с воротами, а занятия проводились во дворе). Прежде всего следует учитывать влияние религиозной символики. Во всём восточноазиатском регионе традиция передачи знаний всегда была связана с идеей постижения Пути и следования по предначертанному Пути. Соответственно врата в дом учителя были вратами к высшему знанию, обретению абсолютной истины – «второму рождению». Учитель считался носителем истины, который переливает свои познания в ученика, наделённого от природы лишь физической силой, но не духовной мощью. Таким образом, ученик до «вхождения во врата» мог рассматриваться уже посвященными членами школы как бледная тень собственного «Я», совершенно не развитого, пребывающего в эмбриональном состоянии. Разумеется, он не заслуживал уважения «настоящих» людей, поскольку даже физическая сущность его организма оставалась неразработанной.
В течение испытательного срока абитуриент подвергался разнообразным издевательствам со стороны полноправных учеников школы. Его обливали помоями, пинали, били, пугали криками, будили ночью, выгоняли раздетым на мороз. Все это, естественно, было известно учителю, но вся система испытаний была отшлифована традициями школы. По реакции абитуриента Учитель и его старшие ученики делали выводы о качествах характера молодого человека, о его силе воли, стойкости, душевной чистоте, внутренней культуре, скромности и упорстве. Испытания могли длиться неделями, месяцами, а в некоторых случаях даже годами.
Личность, постигая Путь – Дао, должна была переродиться для единения с абсолютом, с традицией, со знанием. Принимая нового ученика в общину, Отец-наставник совершал ритуальный обряд приёма в члены семьи и рода, длящегося во времени. Ученик получал «тайное» знание, идущее из глубин веков и приумноженное мастерами школы во многих поколениях. Усердно постигая науки и соблюдая все требования устава, он через несколько лет проходил посвящение первой, второй, третьей ступени и так далее – в зависимости от успехов.
Церемония приёма в школу ушу, обычно обставлялась весьма торжественно. Обнажённого по пояс новичка приводили в освещённый свечами главный зал. Он становился на колени перед покрытым красным покрывалом алтарем, на котором были установлены изваяния богов-покровителей и деревянные таблички с именами патриархов школы. Вскоре появлялся учитель и занимал место по правую сторону алтаря. По левую сторону располагались старшие ученики. Вновь посвящённый (неофит) произносил слова клятвы верности, затем расписывался кровью в свитке школы со словами клятвы, затем преподносил учителю символический «подарок» – обычно какую-либо ценную вещь или установленную денежную сумму. В заключение учитель собственноручно преподносил ученику чашку чая, которую следовало пригубить, посвятив все мысли Основателю школы. При этом надо было произнести священную формулу: «Почитаю великих мастеров почивших, мастеров живущих и моего учителя». Затем, вновь принятый ученик наливал ещё одну чашку и преподносил её учителю со словами: «Склоняюсь под ветром». Тот принимал чашку со словами: «С каждым шагом – новых успехов!» С этого момента вновь посвящённый считался членом большой семьи, во главе которой стоял учитель.
Испытания, которым подвергался абитуриент при поступлении в школу, и суровое, порой жестокое обращение с ним учителя и старших товарищей в первые годы обучения, преследовали одну, главную, цель – преобразить личность ученика и подготовить его к восприятию знания по той методике, которую предложит школа. Все ранее приобретённые знания, навыки, привычки, мешавшие занятиям, должны быть изжиты. Прежде чем наполниться знанием, тело и душа ученика должны были превратиться в безупречный сосуд. В то же время (предъявляя к ученикам жёсткие требования) учитель заботился о них, выказывая порой истинно отеческое внимание к делам своих питомцев. Будучи тренером в познании искусства боя, учитель одновременно являлся и духовным отцом, и моральным наставником, и неизменным примером для подражания.
Основатель школы именовался Ши-цзу (наставник-предок), сам учитель – Шифу (отец-наставник), его ближайшие ученики – Шисюн (старшие братья). Лучший из старших учеников, будущий преемник главы школы, носил звание Цзун-шифу (наследник) или Да-шифу (главный мастер). К нему переходили после смерти учителя все сокровенные тайны школы: секретные приёмы, методика психотренинга, сложнейшие элементы акупрессуры, изложенные в письменном, или, на¬кануне смерти, в устном виде. Кроме того, внутри школы существовали звания «старшего наставника», «младшего наставника», «старшего ученика» и «младшего ученика». Все ученики, независимо от их возраста и положения, считались «братьями».
Этической нормой образования в средневековом Китае служило учение Конфуция. Это пять постоянств, или пять добродетелей: человеколюбие, чувство долга, благопристойность, разумность, правдивость. Эти добродетели – одна из основ нравственной базы всех боевых искусств Востока. Кроме этого, они тесно переплетались с общественными взаимоотношениями:
1. Государя и подданного, господина и слуги. Эти отношения считались важнейшими в обществе и доминировали над всеми остальными. Безусловная верность и преданность господину была основой характера «благородного мужа» в конфуцианском понятии. Эти отношения были переняты и послужили основой преданности своему господину в кодексе чести самураев – Бусидо.
2. Родителей и детей. В этих отношениях акцентировались непререкаемые права родителей, в первую очередь отца, и священная обязанность детей проявлять сыновью почтительность. Эта связь также, будучи заимствована японской культурой, сохранялась в Стране Восходящего Солнца, приняв вид родственной «оси», называемой «ояко» (отец-сын).
3. Мужа и жены. Здесь права мужа были безграничны, а обязанности жены сводились к беспрекословной покорности, образцовому поведению и ведению хозяйства.
4. Старшего и младшего. Обязательным считалось уважение не только к старшему по возрасту, но и к старшему по положению, чину, знанию, мастерству. Эти отношения были основными в общении учителя и ученика.
5. Между друзьями. Эти отношения носили характер искренний и открытый. В «Беседах и суждениях» (Лунь юй), написанных Конфуцием, одаренность человека – Дэ (проявление Дао) сравнивается с ветром, а «низкого» человека – с травой: «Когда дует ветер, трава пригибается». Отсюда и сакральные фразы в ритуале приёма ученика в школу боевых искусств. По Конфуцию: «Благородный муж движется вверх – низкий человек движется вниз». Человек в любом возрасте должен стремиться к самосовершенствованию, к наилучшему следованию Пути, к соблюдению «пяти добродетелей» и в первую очередь гуманности. В процессе работы над собой «благородный муж» должен вырабатывать такие качества как хладнокровие, мужество, выдержку, храбрость, самообладание и решительность.
Если у даосов сходные качества человеческой натуры трактовались как производные от психофизиологического тренинга, то у конфуцианцев наоборот – любой тренинг был предназначен лишь для приведения тела и духа в соответствие с характером «благородного мужа», со стоящими перед ним важными общественными задачами. «Очищение ци» (янци) при помощи воли в конфуцианской традиции считалось не менее важным, чем в даосской, но задача ставилась иная: не достижение состояния естественности, а возможность постоянной психической и нравственной саморегуляции. Таким образом, культурное начало явно преобладало над «природным», освещая всю жизнь человека блеском моральных ценностей и ритуалом.
Конфуцианские правила лояльности и беспрекословного послушания старшим предписывали ученикам свято следовать наставлениям учителя, а приемникам – ревностно оберегать опыт предшествующих поколений. Эзотерическая передача знаний из уст в уста и «от сердца к сердцу», по сути дела исключала возможность превратного толкования учения, тем более, что воспользоваться имеющимися письменными пособиями без помощи наставников было совершенно невозможно.
Четкое следование приёмам своей школы было залогом выживания в условиях жёсткой конкуренции различных школ. При сходстве способов психофизических приёмов подготовки, существовали и отличия, касавшиеся соотношений ударных, бросковых или элементов болевых захватов, последовательности их применения в тактике. Эта последовательность и составляла основной секрет данной школы. Наиболее эффективные приёмы и были секретом учителя и его старших учеников. Существовало даже неписаное правило для учителя, звучавшее примерно так: «Сто приёмов знай. Девяносто "медных" – отдай, десять "золотых" – оставь себе». Имелось ввиду, что «медные» и «золотые» приёмы – это разделение их по эффекту воздействия. Причастность к единой Истине знания навсегда объединяла учителя и учеников в общество посвящённых, отступление от которого каралось иногда довольно жестоко.
Как мы уже знаем, во время правления Чжу Юань-чжана были разработаны правила приёма в монахи. В 12-м месяце 6-го года Хуньу (137З) им было отдано распоряжение, чтобы в каждой из областей и округов империи существовало только по одному даосскому храму и буддийскому монастырю. Не понимающие сутр и классических сочинений, не обладающие отменным здоровьем, не могли просить разрешения становиться монахами. К 17-му году Хуньу (1384 год) по всей стране насчитывалось только 20954 буддийских и даосских монахов.
Чжу Юань-чжан постановил раз в три года выдавать разрешение на право становиться монахами лишь после строгого экзамена по разным дисциплинам. В 8-м месяце 20-го года Хуньу (1387г.) последовало еще более строгое правило: мужчинам старше 20-ти лет не разрешалось принимать постриг и становиться монахами. Не достигших 20-ти лет и просящих разрешения стать монахами, помещали в монастыри столицы на 3 года для прохождения испытания. И только выдержавшие это испытание и, в дополнение, испытанные на бескорыстие, определялись в монахи. Кроме этого буддийским и даосским монахам запрещалось иметь жён и наложниц. Естественно, не все могли решиться на подобное самоуничтожение и аскетический образ жизни. Поэтому в этот период и растёт количество школ, не связанных с монастырским воспитанием и обучением, хотя и с похожими приёмами в обучении.
Отбирая в свою школу учеников, учитель обращал внимание не только на физические возможности учеников, но и их предрасположенность к обучению, пытался выяснить причины, заставившие взяться за постижение ушу. Переступив порог школы, ученик должен был отрешиться от многих мирских забот и удовольствий. Вся его жизнь становилась посвящённой постижению тайн учения. Хотя существовали и периодически берущие уроки ученики, не живущие в доме учителя.
Распорядок дня учеников состоял из различного рода хозяйственных работ на огороде, в хлеву, в доме. Питались они тем, что зарабатывали, и на деньги, отдаваемые учителю. Обучению боевым приёмам в день отводилось от двух до пяти часов чистого времени. Но, кроме этого, учитель облачал учение в форму диалога, ведущегося в процессе хозяйственных работ. Вся деятельность учеников находилась под наблюдением учителя, который на этой основе делал вывод о свойствах характера каждого ученика и вырабатывал программу индивидуального его обучения.
По мере прохождения базовой программы, учитель приучал своих учеников к некоторой самостоятельности (в рамках арсенала движений), выявляя у них индивидуальные качества ведения боя: пассивно-оборонительный, активно-оборонительный, пассивно-наступательный и активно-наступательный. В каждом из способов поединка были свои особенности и тонкости, и целью учителя было их выявление и привитие ученику метода ведения боя сообразно его характеру.
Конечной целью такого обучения становилось формирование полноценной личности, устойчивой к жизненным невзгодам в физическом и нравственном отношении, обладавшей универсальными возможностями и полностью раскрывавшей свои способности заложенные природой.
Полный цикл обучения составлял 15-18 лет, и в различных школах и направлениях отличался по продолжительности. Этот срок был достаточным для воспитания мастера носителя традиций школ, однако, чтобы стать учителем, требовалось еще 5-7 лет практического обучения молодёжи под руководством опытного наставника. Лишь после этого он имел право содержать своих учеников.
Первый год обучения целиком посвящался «притирке» ученика к обычаям и традициям школы. В этот период учитель составлял общую характеристику нервно-психической организации ученика.
Затем, в течение двух лет, осваивались основные базовые движения, присущие данной школе – вначале разучивалось одно движение руки или ноги, после, на этой основе, производилось расширение двигательного блока. Акцент целиком делался на биомеханическую правильность выполнения движения – соотношения в выносе с остальными частями тела, тонус мышц, начальные и конечные положения тела. Ученика обучали составлению правильных соотношений со своим телом, навыкам движения по заданной программе. Освоение базовых движений проводилось по уровням: два года осваивался плечесуставный; два-три года тазобедренный; два года голеностопный уровни. Естественно, эти уровни компоновались в работе, в процессе освоения.
Нужно сказать, что отнюдь не все школы учили комплексной работе на всех уровнях. Часто бывало, что сходные в наборах движений школы отличались только соотношением участия уровней тела в исполнении этих движений. Как правило, считалось: чем большее количество уровней тела включалось осознанно в работу, тем выше было качество обучения, уровень школы.
В течение пяти-семи лет происходило обучение биоэнергетическим приёмам управления телом, освоение энергией ци. В основном этот процесс проводился параллельно с изучением базовых движений. Каждое разученное движение оформлялось элементами дыхания: вынос руки – вдох, удар – выдох, степенью релаксации мышц, элементами напряжения и расслабления, чередованиям инь и ян удара. В будущем каждое движение приобретало энергетическую наполненность, которая обеспечивалась правильным распределением ци на пассивном и активном этапах удара.
При обучении ударам учитель стремился выработать у своих воспитанников чувство гармонии, правильного соотношения себя с препятствием. Ученик должен был научиться так соотносить себя с твёрдым предметом – объектом удара, чтобы произвести максимальное воздействие, не травмировав себя. Это достигалось умением «поглотить» реакцию опоры предмета за счёт выбора углов соотношения, времени воздействия, уровня, которым производилось это воздействие, учётом фактуры и жестокости опоры. Попутно в процессе обучения выполнялись специальные упражнения для закалки рук, выработки крепости костей, связок и сухожилий. Благодаря этим трём составляющим: биомеханике соотношений, развитию крепости конечностей, управлению энергией ци в ударах, удавалось добиваться значительного эффекта ударного воздействия при боевых столкновениях.
Существовал специальный раздел по обучению работе с оружием, принципы действия которого подразделялись на рубящее, колющее, бьющее, хлещущее и обвивающее. Последовательность обучения искусству боя с оружием была примерно такой же, как и постижение науки ударов. Несколько лет продолжалось обучение манипуляциям «пустым» оружием (без нанесения ударов), затем изучались «полезные» качества оружия при воздействии им на различные предметы с выбором углов его постановки и углов нанесения ударов, временем воздействия, т.е. условия взаимодействия человека с мишенью через длину и массу своего оружия. И на последнем этапе было освоение биоэнергетики оружия: отношения максимальных воздействий того или иного вида оружия с «переливанием» через его длину в тело противника энергии своего тела ци. На всё уходило не менее пяти лет, и лишь после этого начиналось обучение элементам тактики боя с оружием и без него.
Тактический фон являлся основой, определяющей дух школы, и учитель передавал эти знания только человеку, добившемуся его полного доверия и проникшему преданностью к школе. Обучению тактики отводилось три-пять лет. Это был последний этап перед освоением основных приёмов управления своим духом, которые начинали шлифовать только после приобретения умения управлять своим телом.
Элементы психорегуляции учитель, как правило, передавал одному-двум ученикам из всех, ибо ёмкость и сложность этого обучения требовали полной самоотдачи учеников, физической предрасположенности, заданной от рождения и условий для обучения.
В Древнем Китае практиковалось и обучение по ступеням у разных учителей. Обучая, например, группу из нескольких десятков человек и прививая им свои методы выполнения основ¬ных движений тао, учитель через несколько лет отбирал несколько наиболее талантливых учеников и отдавал их в обучение другому учителю, который был рангом выше по мастерству. Тот, в свою очередь, создавал из подобных учеников новую группу, и после нескольких лет её обучения также отбирал талантливых и вёл к следующему мастеру. Таким образом, вершин достигали лишь немногие, наиболее способные и целеустремлённые, про¬сеянные у различных мастеров через сито многолетних упорных трудов.
Формальная сторона обучения в школах боевых искусств всегда основывалась на ритуале. В соответствии с ним осущест¬влялись приём в школу, приветствия между учителем и учениками, поведение учеников относительно старших и младших, церемония поклонения алтарю богов-покровителей и Отцу-основателю, церемония начала и конца занятий, обмен приветствиями перед началом учебных упражнений или схваток, вручении ученикам оружия и свитков об окончании обучения.
Для всех учеников ритуал с самого начала становился нормой поведения и формой жизни. Он способствовал упорядочению учёбы, а затем всего существования человека в окружавшем мире – занятию своего определённого места. Малейшее нарушение правил и предписаний школы влекло за собой суровое наказание, ибо здесь сталкивались интересы божественные и человеческие, требования воинского устава и религии.
Занятия кэмпо чаще всего проводились в зале для медитации даосского или буддийского храмов, просторном и чистом поме¬щении с деревянным полом, высоким потолком и колоннами вдоль стен, поддерживающими кровлю. Если же школа была светской, то она арендовала помещение в храме или в специально оформлен¬ной комнате в духе храмового помещения. Интерьер зала для «постижения Пути» выглядел следующим образом: в дальнем кон¬це зала устанавливался алтарь, перед которым наставник воз¬носил молитвы Будде, давал обеты, принимал в школу новых уче¬ников. Над алтарём иногда вывешивался портрет основателя школы, либо портрет патриарха боевого искусства. По обе стороны от алтаря вывешивались изречения из канонических книг, либо завещания основателя школы. На алтарь выставлялись поми¬нальные таблички с именами погибших членов школы. Там же, на алтаре, помещались реликвии школы: личные веши или оружие основателей, талисманы, тексты сутр и трактатов по кулачному бою. На стене висели таблички с именами учеников. Для вновь поступивших изготовлялись специальные деревянные таблички с иероглифами имени. Если ученик исключался из школы, поги¬бал или просто покидал её – таблички снимались.
Иногда на стенах школы или в специально отведённом месте развешивалось оружие, необходимое для занятий. В монастырях существовал специально выделенный оружейный зал, где находи¬лось оружие школы.
На тренировках поддерживалась суровая дисциплина, наруше¬ние которой строго каралось физическими наказаниями, дополни¬тельной работой или исключением из школы. Процесс занятий в зале был упорядочен от начала до конца: построение, при¬ветствие учителю, сидячая медитация, разминка, формальные упражнения, освоение новых элементов, свободный спарринг. Во многих храмах битьё учеников считалось правилом, что зака¬ляло их дух и тело. При наказании учеников палками за нера¬дивость, лень или иную провинность, на каждый удар следовало отвечать: «Терплю и повинуюсь». Если занятия проводились на открытом воздухе, следовало безропотно сно¬сить жару и холод, дождь и снег.
Разучивание новых элементов проводилось в неакцентиро¬ванной форме: ученики должны были самостоятельно улавливать новое и повторять действия учителя и старших учеников. Про¬цесс обучения строился на трёх основных правилах конфуцианс¬кого обучения: подражания – самого примитивного правила; опыта – самого болезненного; размышления – самого благород¬ного.
Каждый ученик должен был сам выбирать свой Путь, а дело учителя следить за его выбором и направлять его в нужное русло. Успешность обучения определялась многими показателями, основными из которых были физические успехи ученика, его целеустремлён¬ность, трудолюбие, верность школе и её заповедям, предрас¬положенность к обучению. Часто бывало, что настойчивый и упорный в обучении добивался большего уважения у учителя, чем просто способный.
Основным методом обучения во всех воинских искусствах являлось разучивание формальных упражнений, сгруппированных в определённой последовательности. Эта последовательность двигательных действий диктовалась целесообразностью ведения боя и учитывала тактическую, логическую и временную ситуа¬цию, при которой выполнялось то или иное движение. Например, при выполнении «ударного» набора с одним боевым направлением (допустим, ударным) акцент делался на поражение противника именно при помощи удара, а все остальные движения служили фоном для отвлечения врага, снятия его защиты рук, усыпления реакции и, в конечном итоге, – выведение его из строя ударом в уязви¬мую точку. Естественно, существовали и бросковые наборы движений, и приёмы перемещения с оружием, и многое другое.
Исходя из древнекитайской философии, мировой Путь-Дао не имеет формы, однако имеет своё порождение, общепринятые закономерности следования событий, причинно-следственные связи. Зная эти закономерности и следуя им, можно добиваться изменения окружающего мира, прилагая минимум сил. Дао запе¬чатлено в своем порождении наборами закономерных действий – таолу или тао (ката – яп.). Эти наборы, отличаясь друг от друга скоростью исполнения, достигаемыми целями, степенью и уровнями работы организма и являются тем многооб¬разием школ и направлений боевых искусств, ибо каждый мастер искал свой Путь достижения цели и вырабатывал для этого свои способы.
Происхождение некоторых тао связывается с каким-либо историческим лицом, чаще мастером, их разработавшим, другие считаются откровением, снизошедшим от какого-либо божествен¬ного персонажа и названным его именем, третьи являются имитацией действий поведения животного, четвертые – узко прикладным набором для достижения частной цели в бою и т.д.
По словам одного из мастеров каратэдо Нагаминэ Сэсина, главы школы Мацубаясирю: «Ката можно охарактеризовать как систематически организованные серии приёмов защиты и нападе¬ния, выполняемые в известной последовательности против одно¬го или нескольких противников по заданной симметричной ли¬нейной схеме. Они включают проникающие и рубящие удары рука¬ми, блоки, удары ногами. Тщательное изучение ката выявляет в них парное применение техники защиты и нападения, причём те и другие приёмы образуют единое целое».
Все тао или ката основаны на незыблемых принципах кэмпо: чередовани мягкости и жёсткости действий, расслаблении и напряжении мышц, концентрации энергии, быстроты и замедленности движений. Залогом успешного выполнения тао служит чёткий ритм, чувство дистан¬ции, чувство времени, правильное дыхание и правильное расп¬ределение энергии ци или ки. Обязательным требованием явля¬ется возвращение в исходную точку, из которой начиналось движение. Все приёмы должны выполняться в точном соответствии с каноном, с необходимой концентрацией и «выплеском» ци, в ключевых моментах сопровождаемых выкриком, боевым кличем, произведённом на выдохе.
Эзотерическая передача знаний требует обстоятельного и точного следования изначальному рисунку тао, вплоть до мельчайших нюансов и оттенков. Тао выполняли роль «книги жестов», которая в отличие от обычной книги не могла сгореть или затеряться во времени. Мудрость школы, рассказанная на языке жестов, могла погибнуть только вместе с последним учеником, с последним носителем традиции. Поэтому многие боевые движения дошли до нас практически без видимых измене¬ний, ибо тело не может лгать, так как при малейшем искажении в последовательности (скорости исполнения, степени напряже¬ния тела) эффект тао (конечный результат) мог вообще свес¬тись к нулю.
Если занятия боевыми искусствами представляют собой спо¬соб самопознания, физического и духовного восхождения, то тао – наиболее эффективный и доступный способ активной меди¬тации и самосовершенствования. Так как в каждой школе изоб¬ретение основных тао приписывается отцу-основателю или прославленным мастерам, сакральная роль этих комплексов и по сей день остаётся очень велика. Ведь основатель школы и его прямые преемники испокон веков считались носителями единого знания, вестниками богов. Сами тао разучивались на нескольких основных уровнях их исполнения, которые зависели от времени занятий, преследовавшихся целей и конечного результата обучения. Как правило, вначале, тао разучивалось путём чисто механического повторения за учителем. Запомнив и отработав все элементы тао в «холодном» или «пустом» исполнении, ученик начинал наполнять тао содержанием. Осваивая способы дыхания и регулируя степень напряжения тела, он отра¬батывал исполнение тао на биоэнергетическом уровне. Здесь ученик создавал акценты тао: мягкий, жёсткий, текучий и т.п., приводил работу организма в соответствие с частями исполняемых движений.
После нескольких лет отработки человек приобретал спо¬собность «переливания» ци в необходимую часть тела при ударе или аккумулирования её в организме для последующих действий. После этого создавался тактический фон тао. Он отрабатывался в «толкании руками» и свободном спарринге. После прохождения многолетнего обучения, подготовка воина обычно заканчивалась, но для избранных открывались высшие способы психорегуля¬тивных изменений своего состояния с помощью активации жизненно важных точек организма.
«Сворачивание» тао в короткопериодические движения, све¬дённые иногда в определённую позу, приводило к превращению их в мудры – канонические положения тела, соответствующие определенному внутреннему состоянию. Перерождение тао в мудры является следствием роста уровня управления, целе¬сообразностью и экономичностью при достижении одинаковых результатов различными путями. Настоящий мастер может продемонстрировать «внутреннее» исполнение тао, проигрывая в себе каждое движение мысленно, но с точным соответствием команд – нервных импульсов от коры большого мозга к мышцам, умышленно обрывая эти команды в ниже лежащих областях. Однако энергетический расход, состояние психики будет точно соответствовать фактическому исполнению. Мастер как бы пос¬тоянно «катает» внутри себя элементы тао в свёрнутом, часто в подсознательном варианте, но при необходимости тут же «разво¬рачивает» их во внешнее проявление. Поэтому реакция на внеш¬нее проявление среды, будь то нападение врага, падающий камень, яма под ногами, – следует мгновенно и с наилучшим качеством, ибо боец уже внутренне готов к этому.
Разновидностью мудр можно считать и строго регламентиро¬ванные движения в даосских школах внутреннего направления, ибо и в них конечной целью является единение с Космосом, включение в цепь вселенских метаморфоз, пробуждение и акку¬муляция жизненной энергии. Так же и в различных звериных стилях: движения животных в тао обретают сакральный харак¬тер – как и божественные мудры, они призваны даровать могу¬щество, бесстрашие и неуязвимость. Животное – покровитель данного стиля выступает в качестве божества, как, например, легендарный царь обезьян Сунь Укун, покровитель школы Обезьяны в цюань-шу. При этом тао никак нельзя считать омертвевшими каноническими построениями, данью формализму. Сами ситуации применения приёмов нападения и защиты в тао были смоделированы с реальных жизненных и боевых ситуаций, и служили способом для подготовки организма к поведению в этих ситуациях. Большинство тао являлись отражениями раз¬личных звериных стилей поведения и с точностью воспроизводят повадки деру¬щихся животных.
Если учесть, что чаньские (дзэнские) патриархи категори¬чески не признавали книжного знания, то роль тао в самопознании и воспитании учеников в данном случае возрастала неизме¬римо. Чаньские монастыри в странах восточного региона на протяжении 15 веков передавали эти знания тела непосредственно при личном контакте. Поэтому крестьянам Окинавы, Таиланда или Вьетнама не обязательно было знать китайский язык, чтобы понимать объяснения зашедшего к ним буддийского монаха: язык жестов говорил лучше иных объяснений.
Уровень освоения субъектом тао многое говорил искушённому мастеру об особенностях характера этого человека и его «энергетической наполненности». Зачастую только по внешнему виду стоек противников мастера-шифу делали вывод об исходе поединка и иногда даже не допускали его начала, ибо исход был им ясен. В чисто изотерических школах «покорение стихий», или «адаптация к стихиям» играли важную роль в подготовке мастеров. В даосских трактатах существовало понятие, что всё в природе состоит из основных пяти первоэлементов, которые, взаимодействуя между собой, создают всё многообразие форм природных явлений. Покорение или освоение этих стихий – огня, дерева, земли, воды и металла – служит залогом могущества над природными метаморфозами во всем их многообразии.

Рис. 30. Схема взаимодействия основных пяти элементов.

К «работе со стихиями» следовало приступать после про¬хождения нормативного курса школы, освоения культуры движе¬ний и основных приёмов. Весь цикл, в соответствии с кален¬дарными и космологическими воззрениями Древнего Китая, за¬нимал ровно шестьдесят суток – по двенадцати на каждую сти¬хию. Цикл мог проводиться в любое из времён года или последовательно повторяться весной, летом, осенью и зимой. Работа со стихиями являлась непосредственным воплощением и практическим приложением даосских верований, отчасти перенятых буддизмом, и поэтому непременно должна была сопровождаться магическими действиями, культовым ритуалом.
Каждой стихии приносились символические жертвы, произ¬носились соответствующие заклинания-мантры, в которых человек просил у дерева, огня, земли, воды или металла помо¬щи в освоении воинского искусства. Затем начинались физичес¬кие упражнения, которые сами по себе как бы входили в цере¬монию восславления стихии и заканчивались также благодар¬ностью стихии. Гимнастические упражнения сопровождались дыхательными и включали элементы самомассажа с воздействием на акупунктурные точки «при помощи» данной стихии. Каждая стихия соотносилась с определённым внутренним органом и стимулировала его работу.
1. Для работы с деревом в лесу выбиралось «своё», соотносящееся с гороскопом ученика, дерево. Количество упражнений составляло 6, 12 или 36, в зависимости от познаний школы в данном нап¬равлении:
– статистические и динамические упражнения с деревом способствовали развитию мышц. Это различного рода сжимания ствола дерева руками, толкание и тяга с обхватом ствола дерева одной из рук, ломка ветвей толчковым или тяговым приёмом;
– укрепление пальцев рук для отработки тычковых ударов, удары пальцами в кору дерева, сбивание её пальцами при вра¬щательных ударах;
– развитие общей координации тела при лазании по деревь¬ям, висении на руках на ветке в течение длительного времени;
– проверка «пробивных» свойств организма при разбивании досок и брусков.
2. Работа с огнём сводилась к закалке и отработке прыжков при помощи правильного дыхания и резкости движений. Коли¬чество упражнений также имело строго определённое число и соотносилось с неким символом:
– удары конечностями по тлеющим углям для увеличения резкости удара;
– прижигание моксой определённых акупунктурных точек;
– прыжки через костёр для выработки прыгучести и смелости;
– тушение пламени свечей резкими махами рук или ног.
3. При работе с землёй упор делался на обучение перемеще¬ниям в различных стойках, привитие ученику чувства опоры. Это были всевозможные прыжки, кувырки с выходом в различные стойки, катание по гальке или гравию для укрепления мышечного корсета и снижения восприимчивости к боли. При этих упраж¬нениях ученик должен был постоянно сохранять восприятие схемы своего тела и боковым зрением видеть те его части, которые находятся в опоре с землёй. Это значительно увеличи¬вает остойчивость.
В дальнейшем у него развивалось цветовое восприятие поло¬жения своего тела в пространстве, т.е. каждая степень свободы имела плоскость определённого цвета, и изменение её положения создавало в восприятии учениика изменение «цветовой гаммы». Это играло неоценимую роль при нарушении работы вестибулярного аппарата, например, при ударе в голову, и позволяло быстро восстанавливать ориентировку. Кроме этого, работа с землёй имела целью укрепление пробивных качеств конечностей. Удары кулаком и пальцами в ёмкость, наполненную галькой, пес¬ком, землёй, а также раскалывание предметов, сделанных из «земли»: черепицы и кирпичей.
4. При работе с металлом акцент делался на обучение управ¬лению оружием. Набор оружия составлял одну из особенностей каждой конкретной школы. В массе своей в него входили: большой меч и кинжал, парные ножи, алебарда и копьё, витая металли¬ческая цепь и пр. Иногда использовались виды орудия, имеющие разные принципы и особенности действия, например, бьющее и колющее, режущее и хлещущее. Понятно, что это требовало специальной подготовки, чтобы один человек мог использовать такие различные (по механике действия) виды оружия в разноимённых руках. Здесь же вырабатывались принципы за¬щиты от оружия голыми руками или с использованием подручных средств, например, песка, мелких камней, гибкого прута дере¬ва или какой-либо части одежды: кушака, шапки, куртки.
5. При работе с водой ставилась цель научиться действовать в этой среде, приучая человека к быстрой адаптации к ней. При этом отрабатывались: элементы остойчивости, задержки дыхания под водой, ведение боя стоя в воде, устой¬чивость навыков при выполнении тао в воде или с пиалами, наполненными водой. Одним из элементов жёсткости было раз¬бивание плавающих предметов на поверхности воды или сокру¬шение ледяных глыб.
В целом «работа со стихиями» должна была способствовать общей психофизиологической перестройке и повышению адапта¬ционных способностей организма, помочь человеку в его стрем¬лении слиться с природой, постигнуть и приложить к себе её законы. При этом заранее отрабатывалась приспосабливаемость к местности, в которой может вестись поединок, с учётом свойств стихий: поле-Земля; лес-Дерево; болото-Вода, а также соединений – болотистая местность в лесу – Вода+Дерево и т.п. Например, при ведении боя на холме, атакующий снизу должен был сражаться руками против ног противника, сверху – против его рук – ногами. Бой в глубоком снегу, например, или в воде, исключал возможность действовать ногами и совершать прыжки и подсечки, но эти неудобства не служили для освоив¬шего все стихии мастера помехой.
Один из древнекитайских философов Ле-Цзы писал: «Человек, который обрёл гармонию, во всём подобен другим вещам. Ничто не может его ни поранить, ни остановить. Он же может всё: и проходить через металл и камень, и ступать по воде и пламени».

6. ТАКТИКА И СТРАТЕГИЯ ВЕДЕНИЯ БОЯ
В ДРЕВНЕМ КИТАЕ

Военные знания в Древнем Китае издавна опирались на тру¬ды даосских философов и мыслителей. Эпохой становления воен¬ной науки в Китае принято считать время утверждения филосо¬фии Ле-Цзы. В дальнейшем складывается сборник книг – основ военной науки «Семикнижие» (У-цзин), частью которых явля¬ется трактат полководца конца VI – начала V вв. до н.э. Сунь-Цзы. До конца XIX века это пособие являлось одним из основных руководств по стратегии и тактике и в Китае, и в других странах азиатского региона. Заповеди Сунь-Цзы легли в основу теории всех школ кэмпо, внешних и внутренних – даосских и буддийских. Ученикам вменялось в обязанность заучивать цитаты из трактата наизусть, ибо учитель, часто показывая тактический элемент ведения поединка, комментиро¬вал фрагмент из «Сунь-Цзы».
Всего в этом пособии четыре основных элемента стратегии: подготовка и познание собственных сил, правильная оценка противника, расчет времени, изучение местности и условий боя. Совокупность этих элементов, с учётом возможных неожидан¬ностей, обеспечивает победу. По Сунь-Цзы, наилучший вид победы – это победа с минимальной затратой сил, наиболее эффективным способом и в кратчайшее время, т.е. путём Недеяния. Расчёт вариантов боя должен быть построен на знании, на изучении возможностей противника в сравнении с собственными возможностями: «Если знаешь его и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз в битве будешь терпеть поражение». Применительно к кэмпо это значит, что необходимо учиться правильно и быстро оценивать любого противника по физическим данным, манере держаться, осанке, выражению глаз и лица – то есть мгновенно составлять представ¬ление о его «энергетическом потенциале».
Главные тактические принципы Сунь-Цзы сводятся к маскиров¬ке своих намерений, молниеносной быстроте действий, сочетанию уставных действий и умелому маневрированию. «Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай про¬тивнику будто не можешь; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, что ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него всё готово – будь наготове; если он силён, уклоняйся от него; вызвав в нём гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нём самомнение; если его силы свежи, утоми его; если они у него сконцентрированы – разъедини их; нападай на него, когда он не готов, выступай, когда он не ожидает».
Эти описанные приёмы распадаются на пять категорий: приё¬мы тактической маскировки, предосторожности, использования недостатков и просчётов противника, воздействия на противника «изнутри», воздействие на психическое равновесие противника, его волю и разум. Все эти принципы в полной мере использовались при ведении сражений китайскими военачальниками, а в переложении их в тактику ведения рукопашных поединков – воинами и их наставниками.
Основам ведения тактики рукопашного боя в школах начинали обучать после шести-восьми лет занятий, однако, при подготовке воинов регулярной армии этот раздел изучался практически параллельно с освоением тао голыми руками и с оружием. Это диктовалось нехваткой времени на обучение, желанием императоров постоянно пополнять убыль в рядах воинов, что и послужило причиной разра¬ботки специальных малых комплексов, их наиболее «ходовых» наборов приёмов.
В тактику боя входили проблемы оценки сил противника и сво¬их возможностей, взгляда, подхода, ввязывания в бой, прощупы¬вания противника, перехвата инициативы, навязывания своего стиля и ритма боя, выматывания противника, самоконтроля, мо¬билизации внутренних ресурсов для решающего контрудара, доби¬вания противника в случае победы и отхода – в случае пораже¬ния. Говоря современными понятиями, принятыми в системе руко¬пашного боя, это были действия, направленные на преодоление окружающей среды, которая представляет наличие всех внешних преград в совокупности с противником, его манерой ведения боя и самого себя в этой обстановке, для переноса своего боевого арсенала (ударного, броскового, оружейного и пр.) на объект сопротивления – противника.
Основным принципом в схватке было – избегать столкновения, использовать силу и инерцию противника, обращая их против него самого за счёт своевременного ухода, обхода, «обвивания», «обтекания». Это хорошо иллюстрируется основными принципами восточных единоборств: «Для того, чтобы ослабить противника, нужно вначале его усилить, т.е. вначале поддаться, а затем победить». В направлениях мягких стилей этот принцип реали¬зуется наиболее полно. В Син-и пять основных комбинаций, соответствующих пяти стихиям – воде, металлу, огню, дереву и земле, направлены на мягкое отклонение прямой атаки противника с последующим проходом вперёд и нанесением «подкрученного» удара в уязвимое место по восходящей или нисходящей.
Тактика ухода и «пропускания» противника в нужном направлении используется практически во всех школах кэмпо азиатских стран. Основной целью бойца было выведение из строя противни¬ка наиболее эффективным способом и с наименьшей затратой усилий. Так как в боевых поединках никогда не было деления противников на весовые категории, как это принято в спортив¬ных видах сейчас, поиск манеры ведения боя и адаптация к физическому и техническому превосходству противника всегда оставалось основным вопросом тактической подготовки. Главным здесь было умение обратить силу противника против него самого и победить, опираясь на высказывание Лао-Цзы: «... сильный одолевает слабого, а от руки равного гибнет. Слабый одолевает тех, кто сильнее его, и сила его неизмерима». При встрече с противником, который сильнее, старые мастера рекомендовали:
– оставаться на дальней дистанции, выматывая противника маневрами и финтами, не позволяя ему приблизиться на расстоя¬ние поражающего удара;
– не атаковать в лоб, а только с флангов;
– пытаться вывести противника из равновесия подсечками и подножками;
– стараться выйти противнику за спину и нанести удар сзади;
– не давать противнику загнать себя в угол, или прижать к стене;
– не пытаться вступать с противником в силовую борьбу, проводить захваты и броски, и бороться с ним в партере;
– использовать в бою подручные средства, углы окружающих предметов, особенности рельефа местности и пр.;
– выявив основы техники противника, не допускать перехвата противником инициативы.
Боец любой школы кэмпо действует по определённой схеме боя, которой его обучали в школе. Если встречаются бойцы равных возможностей, победа зависит от способности оценить обстанов¬ку и выполнить импровизацию, отходя от традиционно принятой манеры ведения боя, поставив противника в заблуждение и зас¬тавив его перейти к обороне. Отсюда и происходит стремление синтезировать различные школы, дабы подготовить своих воспи¬танников к встрече с различными направлениями и методами поединков.
Важнейшим компонентом тактики служит выведение противника из равновесия благодаря использованию инерции движения. Буду¬чи выведен из устойчивого равновесия и утратив в этот момент концентрацию на средоточии, противник становится уязвим для удара, подсечки или броска. Не имея достаточной опоры, он не сможет провести сильного удара. При столкновении с нескольки¬ми противниками, следует путём маневрирования и выведения их из равновесия готовить платформу для молниеносного поражения ударом. В различных школах это производится по-разному: в дзюдо путём рывков за одежду, в цюаньшу путём ударов или болевых захватов, в системе современного рукопашного боя ударное выведение из равновесия производится по фазе, в направлении планируемого броска или захвата и т.д.
Отдельный раздел в кэмпо составляла подготовка к ведению боя с несколькими противниками. При этом учитывалось, что противники могут быть вооружены холодным оружием. Основу и секреты под¬готовки каждой школы представляли именно «связки» ударных, бросковых приёмов и элементов захватов. Сюда же относились приёмы освобождений от захватов, которых в некоторых школах насчитывалось до трёх-четырёх на каждый захват. Это в дальнейшем послужило созданию ряда школ, построенных чисто на болевых захватах и удушениях. Существовало даже понятие – не¬кий критерий мастерства: боец чувствует себя уверенно, когда освоит «триаду ключей», т.е. уверенно научится применять на каждый болевой или удушающий захват три основных «ключа» освобождения и два вспомогательных.
Элементам тактики, касающихся обмана и отвлечения против¬ника, снятия его защиты, в боевых искусствах отводится значи¬тельная роль. Сейчас трудно сформулировать законы, которым подчинялись эти фрагменты в древности, но принципы ведения боя остались неизменными и в современных школах. Ослабление реакции противника производилось одним из следующих способов:
– «сколами» – ударным выведением его из равновесия;
– рефлексами – обманными движениями, вынуждая противника реагировать на них, открывая свои уязвимые места;
– изменением профиля – создавая затруднения противнику к проведению удара, путем маневрирования, и заставляя его постоянно менять свою программу;
– «накладками» – ограничениями движений путём затруднения действий его конечностей, не давая им выходить в защитные подставки и блоки;
– отведениями – силовым устранением конечностей противника от прикрытых ими уязвимых точек, с последующим их поражением.
Естественно, при комбинациях этих способов боец получал большое преимущество над врагом в бою, но следует заметить, что это соблюдалось только в единичных школах. В основном же тактика и принципы в конкретных направлениях предусматривали использование одного-двух приёмов, что и составляло рисунок тактики школы – «многое в малом».
Последовательность действий в бою предусматривалась в зависимости (опять же, от стиля школы) от опытности бойца и от сложности двигательного метода, и включала: планирование своего последующего действия от предыдущего, принадлежащего к одному классу (одному типу); планирование последующего от предыдущего, принадлежащих к разным классам (разным типам, допустим, от ударного к бросковому, или от броскового одного уровня к бросковому приёму другого уровня); планирование действий в зависимости от действий противника, так называемая пассивно-активная оборона.
Важным элементом является и момент «входа в противника», т.е. ведение боя на выгодной тебе дистанции, обеспечивающей действенное поражение и зависящий от типа школы, с преиму¬ществом ударных или бросковых, удушающих или прочих приёмов. К каждому из этапов боя подбиралась своя манера и свой набор действий:
– бой навстречу противнику;
– бой вдогон противника, его преследование;
– бой на контратаках, на выдохе противника после атаки;
– бой через осаживание противника, выведение из равнове¬сия, лишение его опоры и свободы передвижения;
– бой через рефлексии – обыгрывание на скорости, при созда¬нии видимости угрозы поражения его жизненно важных точек и органов.
Значительное время отводилось работе с тренажёрами и снарядами. В большинстве школ они были представлены основным набором, включающем: жгуты из соломы и тростника для отра¬ботки ударов, мешки с песком, глиняные кувшины с водой для развития силы мышц рук и ног, и пр. Также существовали тренажёры-манекены, тренировка с которыми проводилась после освоения базовой программы. Они представляли собой деревянные столбы на вращающихся стержнях с заменителями конечностей, на которых располагались заострённые стержни или виды оружия, могущие ранить при невнимательности. Несколько тренажёров позволяли отработать последовательность ведения боя с несколькими противниками, уклонения от оружия.
Тактика работы с оружием предусматривала использование сильных сторон применяемого вида и сведение на нет преиму¬ществ оружия, находящегося у противника. Например, возможность использования алебарды на дальней дистанции. Бойцу, вооружённому коротким мечом, нужно было, маневрируя, ограничить сектор развертывания оружия противника и войти в зону ближнего боя.
В большинстве школ тактика ведения боя являлась одним из основных секретов: «Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но не знают той формы, посредством кото¬рой я организовал победу. Победа в бою не повторяется в том же виде, она соответствует неисчерпаемости самой формы... Чистовая работа не представляет тайны. Пути к постижению и овладению могуществом победы – вот что следует скрывать...», – говорили древние мастера ведения боя.

7. СОВРЕМЕННОЕ УШУ

Трудно переоценить значение ушу в современной жизни китайского народа. Это древнее наследие продолжает развивать¬ся и служить воспитанию подрастающего поколения. Большие средства выделены китайским правительством на возрождение исконного боевого искусства. Работают целые научные центры для выработки научно-методологической основы ушу, с исполь¬зованием самых современных достижений науки. Академия ушу в Пекине готовит инструкторов по этому виду боевого искусства, проводятся спортивные соревнования по ушу, тайцзыцюань и мно¬гим ответвлениям бойцовских и оздоровительных направлений.
26 сентября 1988 года состоялась церемония по случаю открытия Шаолиньского дворца гимнастики ушу, заложенного в 700 метрах от знаменитого храма Шаолинь-сы уезда Дэнфэн в 1984 году. Одновременно с открытием центра здесь проводился международный турнир гимнастики ушу с участием более ста представителей из восьми стран мира. Сейчас во дворце открыты годичные курсы, где желающие изучают акробатику, теорию ушу, приёмы шаолиньцюань, владение основными видами оружия и осно¬вы буддизма, китайской народной медицины и китайского языка.
На родине гимнастики тайцзыцюань школы Чэнь, в местечке Чэньцзягоу уезда Вэньсянь провинции Хэнань, также построен спортивный дворец для изучения этого направления.
В 1985 году при монастыре Шаолинь-сы специально набрана группа молодых послушников для изучения ушу и возрождения традиции монастыря. В нём восстановлены древний тренировочный, оружейный залы, помещение с настенными фресками, изобра¬жающими тао, дошедшие до нас из древности. Госкомспортом КНР принята специальная программа возрождения спортивного ушу, направленная на разработку методик и подготовку тренерско-преподавательского состава.
Параллельно развивается и другая составляющая боевого искусства ушу – цигун, представляющая неотъемлемую часть ушу. В народе издавна говорят, что ушу + цигун = гунфу (мастерст¬во). В 1990 году в городе Сиань состоялась Вторая международ¬ная конференция по проблемам цигун.
Кроме чисто боевой направленности, применительно к ушу, цигун в настоящее время широко распространён как система лечения, позволяющая перераспределять энергию ци в организме, что увеличивает физические возможности человека в сопротив¬лении недугам. С помощью цигун можно выявить не только физи¬ческие, но и интеллектуальные резервы человеческого организ¬ма, что неизмеримо повышает значение этой системы. Цигун и иглоукалывание в сущности имеют одинаковое назначение: улуч¬шать циркуляцию жизненной силы, сохранять запасы ци, направ¬лять их для своего собственного исцеления.

Рис. 31. Схема современного ушу в Китае.

1. Соревнования по спортивному ушу проводятся по трём основным направлениям: «Длинный кулак», включающий 12 стилей – «дза-цюань», две разновидности «хуа-цюань», «шаолинь-цюань», «пао-цюань», «тандуй», «дитан», «фанцзы», «чо-цзя», «мицзун», «бадзи», «пи-гуа»; южному направлению, называемому «Южный ку¬лак», и по направлению «Тайцзыцюань» стиля Ян. Спортивное ушу предусматривает выполнение индивидуальных комплексов и груп¬повых упражнений, оцениваемых судьями по специальной шкале. Индивидуальные комплексы состоят из упражнений без предметов – двигательных тао, упражнений с длинными предметами, упражнений с гибким и парным оружием. Разновидностью парных упражнений служат упражнения на проверку «энергетической» наполненности, так называемое «сталкивание» с места. На демонстрацию индивидуальных и групповых упражнений по правилам соревнова¬ний отводится 1 минута.
Участники официальных соревнований могут классифицироваться по пяти разрядам: у-ин – герой ушу; и ти ушу – борец 1 класса; ар ти ушу – борец 2 класса; сан ти ушу – борец 3 класса. Пятый разряд составляет отряд новичков у ти – юниор ушу, в который входят подростки не старше 17 лет.
Соревнования проводятся отдельно среди мужчин и отдельно среди женщин. Смешанные соревнования не допускаются.
Программа международных соревнований состоит из семи раз¬делов, включающих состязания по «Длинному кулаку», «Южному кулаку» и «Тайцзыцюань», а также 4 раздела упражнений с пред¬метами: меч, сабля, палка, копьё. Допускаются показательные выступления с парным оружием.
2. Традиционно народные ушу подразделяются на три основных направления, цель которых – сохранение исконно древнего испол¬нения элементов:
– Ба-гуа, Бади-цюаю, Син-и;
– Фанцзы, Пи-гуа, Тунби;
– Дитан и «звериные» стили ушу.
3. Оздоровительные комплексы в основном предназначены для активизации энергии ци и относятся к разделу освоения цигун. Одним из наиболее известных стилей этого направле¬ния считают Бадуацзин – «Восемь кусков парчи» (Ба – восемь, Дуань – кусок, Цзинь – парча). Этим названием подчёркивается высокая ценность и уникальность этой системы движений, позитивно воздействующей на биологические точки.
4. Театрально-демонстрационное направление используется для показательных возможностей системы ушу в выступлениях на праздниках, при съёмках кинофильмов, в постановках китайской оперы и балета, при представлениях спектаклей на историческую тему. Сюда можно отнести и рекламно-коммерческое направление, которое включает издательство рекламных пособий, буклетов и красочных плакатов с изображением элементов тао.
5. Боевое направление имеет чисто прикладную деятельность и в свою очередь подразделяется по степеням сложности и осваиваемым элементам. Эта разница определяется родами войск, где для подготовки используются определённые двигательные блоки: разведывательно-диверсионные, воздушно-десантные, мотострелковые, правопорядка и т.д. Следует отметить, что подобное «деление» приёмов ушу существовало практически со времени его возникновения. Во время правления Чжу Юань-чжана в 15-м году Хуньу (1382 год), когда в связи с делом Ху Вэйюна обострились внутренние противоречия в среде господствующего класса, была создана особая организация тайной полиции под названием «Стражи в парчовых халатах». Она имела свои специальные суды, тюрьмы и методику подготовки, включающую слежку, силовое задержание и «отключение» с помощью физических воз¬действий на нервные узлы и связывание подобием японского элемента борьбы «хобааку» (связывание или арест). В организацию входило 14 тысяч стражников, которые занимались охра¬ной императора и подчинялись только ему.
Подобные сыскные организации существовали и у монгольской армии, во время оккупации Китая. Одной из их функций было следить за соблюдением императорского указа о сдаче населе¬нием оружия, к которому тогда относились мечи, копья, ножи, плети и батоги с железными наконечниками. Китайцы, призван¬ные в армию, должны были сдавать оружие после боя. Населению же разрешалось иметь для борьбы с разбойниками определённое количество луков и стрел: в каждой области 10 комплектов, в округе 7, в уезде 5. Возможно, подобные запреты и послужили одним из дополнительных стимулов, благодаря которым современ¬ное ушу и стало по общему мнению мировым увлече¬нием, охватывающим интересы многих и многих любителей этого древнего вида самосовершенствования.

На заглавном листе: Борцы королевского сумо. Средневековая японская гравюра.

Сумо считается самым древним видом единоборства Японии. Многие исследователи считают его прародителем всех тради¬ционных японских силовых видов единоборств: дзюдо, каратэдо, аикидо. По крайней мере сумо упоминается в японский истории гораздо раньше всех перечисленных видов борьбы и уходит своими корнями в период становления японской нации.
В китайских литературных источниках конца I тысячелетия до н.э. упоминается боевое единоборство сянпу. При созда¬нии, а точнее, заимствовании в Китае письменности в IX веке, звуковой и слоговой иероглиф – «кана» в японском проч¬тении дал слово «собоку», а в современном звучании стал называться «сумо». Есть ещё одно иероглифическое обозначение сумо, которое якобы роднит его с древней китайской борьбой – «цзюэди».
В японских исторических летописях первые упоминания о борьбе голыми руками встречается в хронике «Кодзики» (Запись древних дел). Здесь рассказывается о том, что во время ведения войн за захват территорий на острове Хонсю и продвижения японцев на север, вождь одного из местных племен Такэминаката-но-ками вызвал на бой японского полководца. Ставкой исхода поединка было условие, что побе¬дитель получает всё движимое и недвижимое имущество побеждён¬ного. Тогда исход схватки был решен в пользу японского полко¬водца, который одолел противника в борьбе без применения ору¬жия.
В рукописи «Нихонги» (Анналы Японии) описан эпизод сос¬тязания по борьбе голыми руками в 230 г. до н.э. в провинции Идзумо в присутствии императора Суйнин. Борец из Тадзима встретился с представителем клана Идзумо. Имя первого было Кэхай, второго – Номино Сукунэ. В поединке победил Сукунэ, которому удалось убить соперника. Эти состязания в рукописи именовались как «тикара курабэ», что в переводе означает «сравнивание силы». Очевидно, что подобные состязания были далеки от современного сумо и более напоминали дзю-дзюцу, где были броски и удары, захваты и удушения. Именно такой вид поединка описан в «Анналах Японии».
С середины VI века складываются два направления сумо – боевой и зрелищный. Не случайно сумо издавна считалось импера¬торским видом спорта. До сих пор в зале сумо в Токио существует императорская ложа, а в древности присутствие императора на праздниках с показательными выступлениями сумоистов счита¬лось обязательным.
Сведения о соревнованиях в борьбе, имеющей много общего с сумо, относятся к 642 году, когда по указанию императора при дворе состоялся праздник в честь корейского посла. Эта демонстрация была не случайна, ибо в Корее существовала подобная борьба субакки и в проходящем празднике принимали участие и корейские борцы. Целью торжества были политичес¬кие амбиции Японии, вытесненной недавно перед этим из Миманы – части территории Кореи, где ранее находились японские войска.
У ежегодно устраиваемого праздника с участием борцов сумо есть и своя предыстория, связанная с народными обычаями и верованиями. Эти состязания приурочиваются к Танабата – празднику окончания полевых работ и начала осени, который отмеча¬ется в Японии седьмого числа седьмого лунного месяца. В период окончания уборки риса сумаи проводились празд¬ники с атрибутом борьбы сумосэти, с названием которой и связывают название борьбы сумо.
Боевые разделы сумо предусматривали нанесение противнику увечий различной тяжести в основном за счёт собственного веса и усиления этого воздействия применением оружия. Широко применялись эти элементы в завоевательных походах против коренного населения Японии – айнов. Один из предводителей армии – военачальник Сакэноуэно Тамурамаро (758-811 гг.) при подготовке к карательной акции против племен «айну», при¬казал своим воинам сдать экзамены на владение определенным минимумом приёмов из борьбы сумо, дабы на поле боя побеждать аборигенов, имевших, к слову сказать, довольно приличную подготовку в плане ру¬копашного боя. Ряд элементов сумо и был взят непосредственно от них во время боевых столкновений. Сумо к тому времени рассматривалось в армии как составная часть воинского искус¬ства. В ХI-ХII веках боевое сумо дает несколько типовых от¬ветвлений, определившихся под влиянием китайских и окинавских видов борьбы. Здесь ставка в поединке делается не только на силу, как в «чистом» сумо, но и на ловкость. Отсюда идёт родословная искусства дзю-дзюцу – побеждать силу мягкостью. Но вернёмся к заимствованию японскими солдатами некоторых приёмов тактики ведения боя от айнов. Известно, что на острове Хоккайдо, ранее называемом Эдзо (Дикий), проживали племена айнов, вытесненные отсюда японским нашествием.
В ХV веке участились набеги японцев на Хоккайдо, в земли Эдзосцев или эмиси-эбису, как ещё именовали айнов. Даймё Такэда в ХV веке переправился на Хоккайдо и на юге местности Мацумаэ основал первое японское поселение. Затем под ру¬ководством Такэда Нобухиро воины провели несколько экспедиций в глубь острова. В предании об Ёсицунэ говорится, что айны обладали особой тактикой рукопашного боя, которую не удавалось раскрыть японцам. Ёсицунэ специально переправился на Эдзо и несколько лет прожил в племени эмиси-эбису. Войдя таким образом в доверие к вождю, укрепив его расположение, и женившись на дочери, он похитил дощечки с выжженными на них элементами системы боя и благополучно бежал на Хонсю. В дальнейшем одним из японских князей он был награжден за это, а свод приёмов был принят на вооружение японский армии.
В то время церемониал зрелищного императорского сумо постоянно совершенствовался и усложнялся. С 821 года дейст¬вует отдельный документ по сумо, являющийся частью Правил придворных церемоний. Сбор участников состязаний начинался за три месяца до их проведения. Глашатаи императора сумаи-ноцуками отбирали претендентов на местных состязаниях и направляли их в столицу Киото.
Целые отряды именитых борцов собирались на «мэсиавасэ» – общем сборе, как тогда назывались состязания. Они проводи¬лись на территории дворцов знати, где были приготовлены песчаные площадки. Во время соревнований борцы выступали двумя командами: от придворной гвардии правого и левого крыла. За самым перспективным тяжеловесом – лидером команды, называвшимся «хотэ», по убывающему старшинству следовали сначала «ваки», а далее борцы следующих низших 17 степеней. Главный турнир, во время которого проходили схватки между мастерами равных степеней от обеих команд, проводился в один день. Затем следовали командные турниры на «выбывание участников» и абсолютное первенство. Главным отличием сумо VIII-ХII вв. от современного было то, что борьба была очень жёсткой, с огра¬ниченными правилами, где разрешалось наносить удары руками и ногами. По окончании каждой схватки судьи объявляли победителя и втыкали в землю стрелу. Впоследствии по количеству стрел подводились итоги состязаний. Обычно судьями были видные военачальники. Если они не могли решить, кому отдать предпочтение, в судейство вмешивался император. Возможно, этот исторический факт привел к тому, что в современном сумо реше¬ния судей священны. Если известный борец признан побежден¬ным, он никогда не позволит себе критического высказывания в адрес судей. Таких случаев практически не бывает, ибо наказание за это предельно сурово.
Последний турнир «сэтиэдзумо» состоялся 25 числа седьмой луны 1174 года в правление императора Такакуры. Нужно ска¬зать, что после 821 года состязания по сумо проводились уже не в праздник Танабата, а в середине второй декады седьмой луны. После 1174 года началась кровопролитная война между домами феодалов Минамото (на востоке о. Хонсю) и Тайра (в юго-западной части о. Хонсю). Императорские традиции были поколеблены. В 1192 году победители – представители дома Минамото, провозгласили своим вождём-сёгуном Минамото Йоритомо.
Во время правления военной верхушки, вплоть до революции Мэйдзи 1867-1868 годов, сумо становится неотъемлемой частью военной подготовки самурайских дружин. Сумо вошло в состав троеборья самураев, наряду со стрельбой из лука (дзярай) и стрельбой из лука верхом на коне (умаюми). Исходя из бла¬городства самураев, воспитанного по отношению друг к другу касательно того, что убить равного тебе не зазорно лишь мечом, из раздела сумо были убраны различного рода удары. Воины самурайских дружин использовали сумо как клановое ис¬кусство поединка, доступное только благородным.
Знаменитых борцов сумо помнят на протяжении многих веков. Вот что говорится о происхождении поясов маваси, которые носят борцы. Некогда, более тысячи лет назад, был славный и непобедимый борец Хадзиками. Ему не было равных в борьбе и однажды, взяв толстый соломенный жгут, судьи обвязали им пояс чемпиона, объявив, что тот будет признан победителем, кто сможет хотя бы дотронуться до этого пояса рукой.
В поэме «Сога моногатари» (Сказание о братьях Сога) го¬ворится о поединке между Кавадзу Сабуро и Матано Горо в 1176 году. Самураю Кавадзу, имевшему рост всего 154 см, удалось победить гиганта Матано, профессионального борца-рикиси не знавшего поражений. Знаменитый «бросок Кавадзу» вошёл в канонические 48 приёмов раннего сумо.
В эпоху Токугава окончательно сформировались 72 канони¬ческих приёма сумо, закрепился ритуал турниров, усовершенствовались правила соревнований, которые и дошли неизменными до наших дней.
Ринг для борьбы сумо, называемый «дохё», представляет собой помост площадью около 18 квадратных футов (5, 5 м2), приподнятый на два фута (70 см) над землей и покоящийся на прочном глиняном основании. Его кольцом опоясывает жгут из толстой соломы, концы которого врыты в землю. Над рингом установлен навес, с углов которого свисают четыре огромные кисти, символизирующие времена года. Победы в схватке удос¬таивается тот, кто заставит противника коснуться пола любой частью тела, кроме ступней, или вытеснит его за пределы ринга. Правилами запрещены удары кулаком и открытой рукой, пинки ногами и коленями. Разрешается хватать, тянуть, хлопать противника ладонями по телу, а также проводить броски.
Основные приёмы, применяющиеся в сумо: «хатакакоми» – борец ловко уклоняется от мчащегося на него соперника и тот выскакивает за пределы ринга; «ёрикири» – выдавливание сопер¬ника за пределы ринга, используя массу своего тела; «цуридаси» – подхват противника за пояс и вынос его с ринга. Эти приёмы требуют большой физической силы, ибо вес сумоистов зачастую превышает сотню килограммов, правда, это облегчает¬ся отсутствием весовых категорий, когда большое преимущество имеет борец с большей массой.
Участники соревнований по традиции делятся на две команды: «Восток» и «Запад». В рекламных таблицах приводятся списки команд «бандзукэ», на первых местах в которых находятся борцы пяти высших рангов, входящих в категорию «макуути». Это абсолютный чем¬пион «ёкодзуна», просто чемпион – «одзэки», далее ещё три категории мастерства – «сэкивакэ», «комусуби», «маэгасира». После этого в списке идут низшие ранги борцов – «дзюрё» и «макусита». Поединки начинаются со встречи борцов низших рангов и заканчиваются поединками чемпионов. Все категории борцов имеют своё исторически сложившееся название. Борцы класса «дзюрё» содержат смысловое значение от «рё» – старой денежной единицы. Борцы этого класса раньше получали вознаграждение в 10 рё. Борец «одзэки» означает «большой барьер». И так далее. Титул «ёкодзуна» появился около трёхсот лет назад. С тех пор этого титула удостоились не более пятидесяти борцов. Также подсчитано, что только один из 500 борцов становится «одзэки» – чемпионом, а меньше половины «одзэки» получают титул «ёкодзуна». Однако он остаётся в этом звании до конца жизни, какими бы ни были его спортивные успе¬хи в дальнейшем. Чтобы претендовать на титул «ёкодзуна», борец должен как минимум дважды выйти победителем на больших чемпионатах, добившись звания «одзэки».
Перед началом соревнований прохо¬дит парад участников «дохёири». В последнюю очередь на ринге появляется «ёкодзуна» в сопровождении главного судьи и двух сильнейших борцов, один из которых несёт церемониальный меч. На бёдрах чемпиона, кроме расшитого пояса с передником, находится массивная витая пеньковая веревка со свисающими бумажными полосками. Это синтоистский талисман для борьбы с нечистыми силами, которые якобы также находятся в зале и пришли посмотреть состязания. Затем «ёкодзуна» исполняет ритуальные движения: хлопает в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание, вытягивает руки ладонями вверх, показывая, что в них нет оружия, высоко поднимает ноги и топает по рингу, отгоняя нечисть. В конце очередного дня состязаний специально отобран¬ный молодой борец в звании «макусита» исполняет ритуальный танец с луком. В эпоху Токугава лук был главной наградой чемпиону, а танец символизировал торжество победы, благодар¬ность богам, императору и судьям.
Судью соревнований отличает старинный покрой одежды, скроенной по модели 600-летней давности. Право судить предос¬тавлено судье высшей категории – «татэгедзи». Ранг судей опре¬деляется цветом кисти на его веере. Судьи высшей категории имеют право на ношение носков-таби и соломенных сандалий, остальные судьи приходят в зал босиком.
Перед началом борьбы борцы «рикиси» рассыпают по рингу горстями соль. Это древняя синтоистская традиция, основанная на веровании, что нечистые силы опасаются соли. Этим пресле¬дуется цель помешать нечисти влиять на исход состязаний, ре¬зультаты которых зависили от божеств и были всегда праведны. За день соревнований на ринг попадает около 15 килограммов «очистительной» соли.

Рис. 37. Рикиси рассыпает по рингу «очистительную» соль.

Выйдя на ринг, борцы приступают к церемонии «стряхивания пыли». Соединяя ладони, а затем разводя их в стороны над жгутом, опоясывающим ринг, они выполняют движения, напоми¬навшие обтирание рук о солому, из которой сделаны жгуты. Перед самой борьбой борцы приступают к психологической обра¬ботке своего соперника – «сикири». Сжав руки в кулаки и слегка нагнувшись вперед, борцы медленно сходятся и останавли¬ваются на расстоянии двух-трёх дюймов друг от друга. При этом они смотрят друг другу в глаза, пытаясь смутить дух соперника и поколебать его уверенность в схватке. В средние века «сикири» не были ограничены временем. Ограничение это появилось в 1928 году и сводилось до 10 минут, затем до 7 минут, а после 1950-х годов до двух-трёх минут. Сама схватка по вре¬мени длится от нескольких десятков секунд до нескольких минут, исход и длительность которой иногда бывает трудно предсказать.
Подготовка молодых борцов в клубах сумо «сумобэя» начинается с 10-15 лет. Весь цикл тренировок сводится к обучению основам техники и ритуала, «накачиванию» силы мышц и набора значительного веса, без которого в данной борьбе не обойтись.
Первая тренировка борцов начинается с раннего утра, сразу после подъёма и длится до пяти часов. После утренних занятий следует перерыв. Борцы принимают горячую ванну – «фуро» и завтракают. Молодёжь должна всячески ублажать старших, мыть им спину, подавать полотенце и одежду. Завтрак у борцов сумо очень обильный, составляющий в среднем рацион питания нес¬кольких «средних» японцев. Пища состоит из блюда «тянко» (мясо с овощами), которое готовит один из дежурных борцов. После завтрака следует сон в течение нескольких часов. Затем кратковременная тренировка и ужин. За ужином им разрешается пить немного спиртного: пиво или сакэ.
Набор веса борца продолжается несколько лет, однако стоит отметить, что умение контролировать расход энергии и культу¬ра питания позволяет мастерам сумо, достигшим веса более сотни килограммов, возвращаться к своему нормальному весу после окончания спортивной карьеры.
Сложный ритуал, принятый в сумо, касается как питания, так и внешнего вида борцов. Отличительной особенностью порт¬рета сумоиста служит его причёска. Она представляет собой узел волос на темени, собранных специальным образом. Кроме выполнения своей отличительной функции сумоиста среди других борцов, он имеет и практическое значение – амортизирует удары головой при падениях на ринге. История говорит, что в 1871 году император Мэйдзи, издав указ о стрижке волос у своих подданных, специально разрешил борцам сумо оставить без изме¬нения свой «знак отличия». В настоящее время по причёске можно определить ранг борца: мастера носят сложную причёску «оитёмагэ» (узел в форме листа дерева гингко), борцы, не достигшие уровня мастера, – причёску «тёнмагэ».
Ещё одно важное отличие борцов сумо от прочих спортсменов – пояс «кэсёмаваси». Пословица сумо гласит: «Голову венча¬ет причёска, бёдра венчает кэсёмаваси, ноги венчают большие пальцы». Пояс представляет собой полосу златотканого шёлка шириной 68 см, длиной более 6 метров и весом до 10 килограм¬мов. Работа по его изготовлению длится от нескольких недель до месяца и по карману только настоящему мастеру сумо. Пояс используется только для торжественных церемоний. Он шесть раз складывается по ширине и обворачивается вокруг талии так, чтобы один конец свисал наподобие передника. На переднике изображаются различные символы: иероглифы имени борца, его тотемные покровители, сцены из борьбы сумо. При схватке борцы надевают другой пояс, «торимаваси», имеющий длину до 9 метров и ширину в 80 сантиметров.
Во время соревнований учреждаются специальные призы для победителей и участников состязаний. Это имеет немаловажное значение для борцов, так как с мая 1957 года борцы сумо при¬равнены к служащим государственных учреждений и получают зар¬плату среднего японца. Официальными призами соревнований являются Императорский кубок – премия спортсмену, чьё мастер¬ство отмечено судьями; премия за боевой дух и премия за техническое совершенство. Из неофициальных призов наиболее существенным является приз победителю от фирмы-спонсора соревнований. Чаще всего это либо денежная сумма, либо товары, представ¬ленные бесплатно, на выбор, из каталога фирмы.
Сегодня в Японии ежегодно проводится шесть больших чемпио¬натов сумо: три в Токио и по одному в Осаке, Нагое и на острове Кюсю. Чемпионат длится 15 дней. Каждый участник бо¬рется один раз в день с разными противниками. Японцы очень ревностно следят за выступлениями своих любимцев, буквально каждый житель страны знает имена суперчемпионов. Это благо¬родный вид спорта, где превыше всего ценятся порядочность и чистота, в особенности почитаемая японцами и в спорте и в повседневной жизни. Сумо – это одно из древнейших боевых искусств Японии, наиболее полно сохранившее образ самобытной культуры страны Восходящего солнца.

2. КЭНДО

Рис. 38.

Самурайство, с которым связывают возникновение современно¬го искусства фехтования на мечах, зародилось в VIII-Х веках из групп беглых крестьян и ремесленников, селившихся (наподобие наших казаков) в северных областях острова Хонсю. Они отвоё¬вывали земли у коренного населения острова и селились здесь колониями. Истоки зарождения самурайства как вооруженных формирований следует искать и в постоянной вражде крупных феодалов с членами императорской фамилии.
Укрепление власти императора произошло после переворота Тайка в 645 г. (по названию года, когда он произошёл). Принц Наканоэ уничтожил род Сога, который пытался оттеснить царский род от власти. Успех его обеспечила поддержка рода Накатоми – наследников культового жречества местной религии синто, впоследствии получившего название рода Фудзивара. В 646 году собственность на землю перешла в собственность государства. Был объявлен закон о запрете крестьянам поки¬дать землю, к которой они «приписаны». Верные императорскому престолу феодалы стали получать в награду земельные наделы и кормовые пожалования – «дзикуфу».
В период Нара, 710-794 гг., (время, когда столицей госу¬дарства был город Нара) началась активная ориентация все¬общей культуры на Китай. Преподавание в школах проводится на китайском языке, буддийские монахи отправляются в Китай для изучения канонических книг по буддизму, создаётся японс¬кая письменность на основе китайских иероглифов.
Но не вся японская знать была в восторге от новой власти, некоторые представители знатных семей стремились к возврату своего господства. Во главе мятежников стоял род Отомо. Однако в результате стычек с родом Фудзивара, находящимся в тот период у власти, род Отомо был разгромлен. Род Фудзивара, стремясь увеличить своё влияние и ослабить власть императора, захватил его в плен и перевёз из города Нара в провинцию Ямасиро, где были их владения. В районе равнины Кадоно была воздвиг¬нута новая столица страны – город Киото. С 794 по 1868 этот город оставался центром японский культуры.
Овладев основными ключевыми постами в государстве (регента и канцлера), род Фудзивара закрепил право на захва¬ченные новые земли для тех, кто их завоевал или рас¬пахал. Это привело к росту частных поместий, к уменьшению государственного дохода и, как следствие, к росту налогов с крестьян. Ряд восстаний в 877-884 гг. не привёл к желаемо¬му облегчению, и крестьяне стали бежать с государственных земель на новые земли, в коих искали защиты от поборов госу¬дарственных чиновников.
Увеличение мощи феодалов позволило им объединиться, по¬хитить императора и вывезти его из столицы в монастырь Хиэйдзаи. В ответ на это Фудзивары возвели нового императора. Период двух официальных императоров продолжался с 1086 по 1167 годы. В стране развернулась теперь уже борьба между крупными феодалами за новые земли. Один лишь крупный род Тайра имел более 600 поместий. Эта борьба ставила феодалов перед проблемой приобретения и содержания своих собственных вооружённых формирований, на которые должна была возлагаться задача сохранения и завоевания новых земель. Феодалы формиро¬вали свои отряды главным образом из «нануси» – крестьянских старост. Это была наиболее надежная часть крестьянства, ибо пост старосты обычно был наследственным. Служба в вооружен¬ных отрядах вынуждала к созданию новых отношений между феодалом и бывшими, ставшими теперь военными, крестьянами: требовалась достаточная компенсация за трудности ратного дела. Владельцы поместий, дабы поощрить своих подданных к верной службе, стали передавать дружинникам в пользование участки земли. Это привело к поднятию «слуг» на новый уровень и в дальнейшем послужило выделением сословия самураев (что буквально и означает «слуги») в военно-феодальную элиту страны, называе¬мую в то время в Японии «буси», т. е. «вооруженные люди», воины.
Напомним ещё раз обстановку, сложившуюся в Японии ко второй половине ХП века, когда сформировались две самые круп¬ные группировки феодалов. Восток острова Хонсю был под надзором дома Минамото, а юго-запад надзирал дом Тайра. Между ними разгорелась вооружённая борьба за власть, закон¬чившаяся в 1185 году полным разгромом дома Тайра. В 1192 году победители провозгласили своим владыкой верховного военачальника – сёгуна Минамото Йоритомо. С этого времени слово «сёгун» стало официальным названием военно-феодального правителя, а название его правительства стало выражать слово «бакуфу».
Йоритомо оставил императора на престоле лишь как носителя древних жреческих традиций. Своей резиденцией Йоритомо изб¬рал селение Комакура, недалеко от Токио. С возникновением самурайства в их вооружённых отрядах начинают складываться свои традиции и правила. Это, например, уложение «Путь лука и скакуна», включающего основные правила обращения с ору¬жием и верховую езду. В них поощрялось умение владеть основ¬ными видами оружия: мечом, копьём, алебардой и метко стрелять из лука. Возникает своя методика подготовки и тренировок: правила ведения боя и предварительный ритуал. Самураи осваи¬вают приёмы сумо, уже имевшего к тому времени боевую и спор¬тивно-демонстрационную направленность.

Рис. 39. Воин-самурай княжеской дружины в боевом облачении.

С XIII века усиливается влияние секты «дзэн», послужившей посредством своих ответвлений Сото и Риндзай увеличению роли рационализма и снижению обрядности. Своим культом воли и самообладания эти секты отвечали тем требованиям, которые предъявляли к воспитанию своих самураев их хозяева.
В 1219 году правление страной захватили представители дома Ходзё – бывшие вассалы Минамото. Их владычество длилось с 1219 по 1333 годы под титулом правящего дома Ходзё-Сиккэн (Правитель). В 1268 и 1271 годах владык дома Ходзё посещают посланцы монголов с требованием подчиниться верховному Хану. Японские владыки ответили категорическим отказом, что привело в 1274 и 1281 годах к битвам с монгольскими завоева¬телями.
Учитывая реальную угрозу со стороны монголов, японские владыки приказали подчинённым кланам строить укрепления в местах возможной их высадки на юго-западе острова Хонсю и северо-западе остро¬ва Кюсю.
Первое нападение произошло в 1274 году. Монгольские войска захватили острова Цусима и Ики, затем, подойдя к ост¬рову Кюсю у гавани Имацу, намерились вторгнуться вглубь континента. Но гибель главнокомандующего монгольскими войс¬ками Лю и мощный тайфун, разметавший суда захватчиков, не позволил им продвинуться дальше.
В 1281 году сын Чингиз-хана Хубиллай выставил против японцев два флота, на судах которых находилось в общей сложности более 100 тысяч человек. Однако несогласованность действий и погодные условия не позволили начать одновременную высадку десанта. В итоге один из флотов был разгромлен японскими войсками сразу после высадки, а второй снова разметала ужасная буря – «божественный ветер камикадзэ», как называли его впоследствии японцы.
Сражение на суше длилось сорок девять дней и было доволь¬но кровопролитным. Передовая монгольская армия столкнулась с хорошо подготовленными войсками самураев, но преимуществом их являлась лёгкая конница, позволявшая производить быстрые маневры, отряды метателей копий – китайских наёмников – мощ¬ные короткие луки, позволявшие поражать японцев на значитель¬ном расстоянии, использование огнестрельного оружия. Но это не спасло их от разгрома самурайскими дружинами, виртуозно владевшими мечами и копьями, метко стрелявшими из луков.
Наибольшим шоком для буси, самураев, привыкших к определённому военному церемониалу, было полное отсутствие «уваже¬ния» к противнику со стороны монгольских бойцов. Обычно в бою воин сам выбирал себе соперника и после обмена приветст¬виями и устрашающими выражениями начинал с ним сражение. Не принято было нападать сзади, не окликнув предварительно противника, прибегать к помощи слуг и оруженосцев. После победы у противника отрезалась голова, которая затем демон¬стрировалась перед хозяином и выставлялась на всеобщее обоз¬рение, чтобы все могли убедиться в мужестве и «правдивости» рассказа о битве.
Монголы же, поднаторевшие в завоевательных походах, использовали численное преимущество, набрасываясь на одного сразу по несколько человек, срубали головы севших на медитацию перед боем самураям, что вынуждало последних по ходу менять тактику и тоже пренебрегать всяким уважением к завоевателям. Трофеи монголы брали анонимные – отрезанные уши, за что получали награду от своих военачальников. Кстати, это является харак¬терным отличием степных воинов, у которых менее всего ценилось мастерство, а предпочтение отдавалось просто количеству убитых противников вне зависимости от способа убийства. Вспомним хотя бы скифов или искузов, как называли их ассирийцы. Они снимали кожу с голов убитых ими врагов, надсекая её около ушей и стягивая с черепа. Воловьим ребром снималась лишняя кожа и мясо и разминалась так, что становилась мягкой и похо¬жей на платок. После чего такие платки прикреплялись к поводу коня и возились, отмечая мастерство и мужество воина. Может по этой причине, не желая ни в чём походить на варва¬ров, самураи не взяли практически ничего из арсенала оружия и тактики ведения боя монголов.
Перераспределение средств, выделяемых сёгунами на оборону от монголов, привело к усилению части юго-западных феодалов и послу¬жило причиной возникновения новых вооружённых стычек. В 1333 году пал город Камакура, последний оплот династии Ходзё. Один из военачальников Асикага Такаудзи занял Киото и провозгласил себя сёгуном. Однако война продолжалась, и этот период, с 1335 по 1392 годы, получил название «Период двух правите¬лей». Но в 1392 году третьему сёгуну династии Асикага – Йосимицу удалось подчинить большинство феодалов и контролировать земли, прилегающие к Киото. Постоянные стычки за власть при¬вели к очередной войне двух мощных групп феодалов, получившей название «Смута годов Онин» (1467-1477 гг.).
Исторические и литературные повествования донесли до нас правила, применяемые самураями перед вызовом противника на поединок, тактику боя, ритуал окончания жизни – «сэппуку» (он больше известен европейцам под названием «харакири»). К примеру, вот как самураи вызывали друг друга на поединок: «Я, Дзиро Такасигэ, правнук Нагасаки, в монашестве Энги из рода Такатоки, бывшего правителем в Сагами, потомка в 13-м поколении Садамори – вождя рода Тайра, потомка в третьем поколении прин¬ца Кацурабара – пятого сына императора Камму! Я, желая ныне почтить воинскую доблесть своих предков, хочу умереть на поле боя. Кто хочет заслужить славное имя – выходи биться! Со стороны вы, вероятно, слышали моё имя, теперь приблизьтесь и узнайте меня самого! Перед вами Синодзука, князь Ига, потомок в шестом поколении Хатакэяма Дзиро Сигэтада. Здесь тот, кто вырос в Мусаси, о ком его светлость Нитта сказал, что он один стоит тысячи. Выходи на бой, приобщитесь к бранной славе!» (из «Тайхэйки» гл. ХХVI Масацура Ёсино-э Майру Кото).

Рис. 40. Поединок самураев: алебарда против двух мечей.

В этой книге отражён и обряд добровольного ухода из жизни самурая –сэппуку: «Принц спросил: – А как же нужно убивать себя? Ёсиаки, сдерживая хлынувшие слезы, проговорил: – Вот так... – И не договорив до конца, выхватил меч и, повернув его на себя, вонзил в левый бок и разрезал себе несколько рёбер по направлению к правому боку. Затем, вынув меч, положил его перед собой, упал ниц лицом и умер...» («Тай¬хэйки» гл. ХVIII).
Боевые столкновения породили мастеров владения мечом, о которых слагались баллады. Одним из таких бойцов был князь Такэда Сингэн (1521-1573 гг.), который победоносно сражался против коалиции родов Ходзё, Ода, Имагава, Уэсуги. Из трид¬цати восьми битв, в которых ему пришлось участвовать, он не проиграл ни одной. В этот период отмечалось некоторое снижение классовой элитарности самурайства, ибо потребность в солдатах вызвала необходимость призыва в армию и крестьян. Это было закреплено законом о рекрутских повинностях, введённом Ода Нобудага (1534-1582 гг.).
Нобудага значительно укрепил армию и расширил свои владе¬ния, передав часть из них своим полководцам Хидэёси и Токугава. В 1573 году он сверг последнего сёгуна из дома Асикага и разгромил несколько буддийских монастырей близ Киото, принимавших участие в смутах. Подчинив себе более половины территории Японии, Нобудага стал изымать у крестьян оружие, чтобы лишить их возможности восставать. Убит был Нобудага в 1582 году одним из своих приближённых. Его политику, пред¬ставляющую дальнейшую централизацию власти, продолжил прием¬ник Тоёми Хидэёси (1536-1598 гг.). Он укрепил позиции самурайства в их привилегиях и запретил отход крестьян от земель своих хозяев. Кроме того, он издал указ о запрещении простолюдинам владеть оружием, чем положил с 1558 года период «Охоты за мечами». «... Поименованные выше мечи (короткие мечи не надо уничтожать) следует использовать на болты и заклепки при сооружении великой статуи Будды, что если не в этом, то в будущем мире пойдет крестьянам на пользу», – говорил он.
Добившись объединения страны, Хидэёси дал выход воинским устремлениям самураев в завоевательных войнах. В 1592 году в Корею направляется воинский десант в количестве 300-350 тысяч человек, который потерпел там поражение. Второй поход был предпринят в 1597 году и также закончился поражением самураев.
В укреплении позиций самурайства и их клановости кроется и разрешение на «пробу меча», позволявшее самураю испытать вновь сделанный меч на голове первого попавшегося простолюдина.
После смерти Хидэёси, его приемником с 1598 года становит¬ся один из полководцев, служивший у Нобудага и Хидэёси – Токугава Иэясу (1542-1616 гг.). В самом начале правления он натолкнулся на ожесточённое сопротивление части феодалов, не желавших подчиниться его власти и объединившихся под лозун¬гом защиты «законных прав» на наследие престола малолетнего сына Хидэёси – Хидэёри. В битве при Сэнигахара в 1600 году Токугава разгромил соперников, а в 1603 году принял титул сёгуна. Центр сопротивления его противников – Осака пал после осады в 1614-1615 годах. Он закрепил за своими феодала¬ми основные земельные фонды страны, при этом подавляющая часть самураев была лишена своих поместий и стала получать жалованье натурой (рисовыми пайками). Запретив самураям заниматься какими-то ни было делами, кроме военных, он окончательно превратил их в военное сословие, изолировав от остальных социальных групп.
Самураи к этому времени находились в двойственном поло¬жении. В условиях жёсткой централизации и относительно мир¬ного развития, лишь иногда нарушавшегося восстаниями кресть¬ян, самураи, с одной стороны, составляли оплот государствен¬ной системы и пользовались значительными привилегиями, с другой – их практическая деятельность сводилась лишь к несению караульной службы и участию в парадах. Рост произ¬водства приводил к всё большей зависимости буси и земле¬владельцев-даймё от различного рода ростовщиков и скупщиков земли. Это приводило к «разбазариванию» земельного фонда и к вырождению самурайства. Поэтому не случайно, первым законом Токугава Иэясу был закон, касавшийся усовер¬шенствования и канонизации положения самураев и кодекса их чести.
Это было «Уложение о самурайских родах» – «Букэ сё хатто», определявшее нормы поведения самурая на службе и в личной жизни. Вторым сочинением, посвященным воспеванию догматов Бусидо, было житийное описание подвигов князя Такэда Сингэн в двадцати томах, авторство которого разделили Косака Дандзё Нобумаса и Обата Кагэнори. Несколько позже появился труд Дайдодзи Юдзана (1639-1730 гг.) «Будо сёсин рю» – «Начальные основы воинских искусств». И, наконец, в 1716 году вышли одиннадцать томов «Хагакура» – «Сокрытое в листве», ставшие «священным писанием» буси. Это произведение принадлежало монаху Ямамото Цунэтомо, в прошлом самураю клана Сага на южном острове Кюсю. После смерти своего господина, даймё Набэсима Наосигэ, которому Ямомото верно служил десять лет, он принял постриг и всю оставшуюся жизнь посвятил обобщению догматов самурайской чести.

Рис. 41. Занятия современным кэндо.

3. «БУСИДО» – ПУТЬ САМУРАЯ

Основные требования кодекса самурайской чести Бусидо сформулированы в «Начальных основах воинских искусств» Дай¬додзи Юдзана:
– истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть;
– к смерти следует идти с ясным сознанием того, что над¬лежит делать самураю и что унижает его достоинство;
– следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос: правда ли то, что ты собираешься сказать;
– необходимо быть умеренным в еде и избегать распущеннос¬ти;
– в делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце;
– уважать право «ствола и ветвей». Забыть его – значит никогда не постигнуть добродетели, а человек, пренебрегающий добродетелью сыновней почтительности, не есть самурай. Роди¬тели – ствол дерева, дети – его ветви;
– самурай должен быть не только примерным сыном, но и верноподданным. Он не оставит господина даже в том случае, если число вассалов его сократится со ста до десяти и с деся¬ти до одного;
– на войне верность самурая проявляется в том, чтобы без страха идти на вражьи стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг;
– верность, справедливость и мужество – три природ¬ные добродетели самурая;
– во время сна самураю не следует ложиться ногами в сторо¬ну резиденции сюзерена. В сторону господина не подобает це¬литься ни при стрельбе из лука, ни при упражнении с копьём;
– если самурай, лёжа в постели, слышит разговор о своем гос¬подине или собирается сказать что-либо сам, он должен встать и одеться;
– сокол не подбирает брошенные зерна, даже если умирает с голоду. Так и самурай, орудуя зубочисткой, должен показывать что сыт, даже если не ел;
– если на войне самураю случится проиграть бой и он должен будет сложить голову, ему следует гордо назвать своё имя и умереть с улыбкой без унизительной поспешности;
– будучи смертельно ранен, так, что никакие средства не могут уже спасти, самурай должен почтительно обратиться со словами прощания к старшим по положению и спокойно испустить дух, подчиняясь неизбежному;
– обладающий лишь грубой силой, не достоин звания самурая. Не говоря уже о необходимости изучения наук, воин должен использовать досуг для упражнения в поэзии и постижении чайной церемонии;
– возле своего дома самурай должен соорудить скромный чайный павильон, в котором надлежит использовать новые картины – «какэмоно», современные скромные чашки и нелакированный керамический чайник.
Путь самурая не означает слепого выполнения обязанностей и механического следования долгу. Идея долга, ответственности перед своим родом и кланом, перед памятью предков и перед грядущими поколениями, должна явиться результатом упорной работы над собой, вдумчивого осмысления различных учений, иначе говоря – вершиной духовного роста. В произведениях Ямамото Цунэтомо «Сокрытое в листве» говорится: «Всю энергию следует отдать Пути самурая, и ни к чему стремиться больше не нужно. То же можно сказать и о Пути вообще. Те, кто изу¬чал конфуцианство и буддизм, могут счесть, что Путь самурая неразумен. Только если вы глубоко постигните все Пути, сумеете понять, в чём истинная разумность».
Одним из ключевых требований Бусидо является личная храб¬рость, несгибаемое мужество самурая, презрение к смерти. Не терять духа ни при каких обстоятельствах, быть владыкой своего «Я». В биографии самурая Такэда Сингэна есть такой эпизод: однажды его заклятый враг Уэсуги Кэнсин сумел пройти прямо в шатёр, где находился Такэда с несколькими телохранителями. Подойдя к нему, Кэнсин выхватил меч и занес над головой непобедимого полководца, воскликнув: «Где Путь твой перед лицом смерти?» Такэда невозмутимо отбил меч железным веером, которым отмахивался от жары и тут же, нисколько не изменившись в лице, сложил лирическое пятистишие, в котором высмеял незадачливого нападающего.
Мужество и невозмутимость не покидали самурая в самых тяжёлых ситуациях. Оно было плодом физической закалки, психической уравновешенности и спокойного презрения к смерти. В целом кодекс Бусидо сводится к пяти ключевым установ¬кам.
1. ВЕРНОСТЬ:
– верность государю и любовь к отечеству. Верноподданный должен гореть искренним чувством почитания государя и чувст¬вом патриотизма, и не иметь частных интересов;
– любовь к родителям и привязанность к братьям. Следует почитать своих предков, любить родственников и детей;
– усердие. Следует быть усердным и прилежным, иметь чувство ответственности.
2. ВЕЖЛИВОСТЬ:
– уважение и любовь. Следует уважать и почитать вышестоя¬щих, служить им с искренностью и быть дружным с собратьями по оружию;
– скромность. Не следует кичиться своими заслугами и хвастаться своими способностями;
– утончённость. Следует быть любезным и элегантным, любить книги и изящные искусства, быть великодушным, уметь чутко относиться к чужим чувствам.
3. МУЖЕСТВО:
– храбрость. Следует быть храбрым в исполнении долга и смелым в опасности, уметь действовать в трудной обстановке;
– твёрдость и хладнокровие. Следует быть отважным и невозмутимым, никогда не поддаваясь страху;
– терпеливость и выносливость. Следует побеждать свои чувства, пренебрегать своими интересами, быть терпеливым в нужде и лишениях, быть стойким и выносливым, стараться достигнуть цели, преодолевая все затруднения;
– находчивость. Следует быть сообразительным, проявлять смекалку, обладать предприимчивостью и инициативой в любых трудных случаях, уметь верно расчитывать момент действия.
4. ПРАВДИВОСТЬ:
– прямота и искренность. Следует выполнять обещания, быть верным слову, ненавидеть хитрость и раболепство, твёрдо следовать своим убеждениям;
– честь. Следует всегда дорожить своей честью и авторитетом;
– справедливость. Следует всегда отличать личное от об¬щего, понимать, что соответствует принципам нравственности.
5. ПРОСТОТА:
– простота. Не подобает гнаться за роскошью, следует из¬бегать бесполезных трат;
– скромность и чистота. Не подобает гнаться за дутой сла¬вой. Следует во всём соблюдать простоту и умеренность, не быть тщеславным.

Рис. 42. Самурай в полном боевом облачении: тяжёлом панцире «гусаку», дубиной и двумя мечами – большим и малым.
* * *
Отношение самурая к смерти (полное примеров спокойного состояния при встрече с неизбежностью), является естественным для даосско-буддийской системы мировоззрения, определяющей жизнь человека как звено в бесконечной цепи перерождений. Однако, в постулатах буддизма речь идет лишь о равнодушном отношении к смерти, естественном принятии неизбежного, но самураи превратили это восприятие в средство воспитания бес¬страшия и презрения к смерти. В «Начальных основах воинских искусств» Дайдодзи Юдзан писал: «Для самурая наиболее существенной и жизненно важной является идея смерти – идея, которую он должен лелеять днём и ночью, с рассвета первого дня года и до последней минуты последнего дня. Когда понятие смерти прочно овладеет тобой, ты сможешь исполнять свой долг в наилучшем и наиполнейшем виде: ты будешь верен господину, почтителен к родителям и тем самым сможешь избежать всех невзгод. Таким образом, ты не только сможешь продлить свою жизнь, но и поднимешь собственное достоинство в глазах окру¬жающих. Подумай, как непрочна жизнь, особенно жизнь воина. Уразумев это, ты будешь воспринимать каждый день как послед¬ний в своей жизни и посвятишь его выполнению важнейших обязательств. Не позволяй мыслям о долгой жизни овладеть тобой, иначе погрязнешь в пороках и безрассудстве, и окончишь свои дни в позоре бесчестья».
Подобный взгляд на ценности жизни существовал и в военной подготовке воинов других стран. Например, викинги также исповедывали постулат о предсказанности судьбы, о Роке, который преследует человека, и о неразумности боязни смерти, то есть неизбежного. Был даже особый род бойцов, впитавших в кровь эти правила. Их называли берсерками или бесноваты¬ми. По народным поверьям считалось, что они даже не чувст¬вуют боли и не поражаемы оружием.
Сочинение «Сокрытое в листве» ставит смерть в центре всех представлений о чести и долге самурая: «Бусидо» – Путь воина-буси – означает смерть. Когда для выбора имеется два пути, выбирай тот, который ведёт к смерти. Не рассуждай! Направь мысль на путь, который ты предпочёл, и иди! Каждое утро думай о том, как надо умирать. Каждый вечер освежай свой ум мыслями о смерти. И пусть так будет всегда. Воспитывай свой разум. Когда твоя мысль постоянно будет вращаться около смерти, твой жизненный путь будет прям и прост. Твоя воля выполнит свой долг, твой щит превратится в стальной щит».
Для битвы «Сокрытое в листве» предписывает самураю безум¬ную отвагу, граничащую с безрассудством: «Ты никогда не смо¬жешь совершить подвиг, если будешь следить за ходом сраже¬ния. Только тогда ты достигнешь многого, когда, не обращая внимания на окружающее, станешь биться отчаянно, как бешеный. Бусидо запрещает увлекаться рассуждениями. Рассуждающий воин не может принести пользы в бою».
В то же время при несении службы самурай должен проявить бдительность, осмотрительность и расчетливость. Однако и храбрость, и верность, и благородство самурая в основе своей содержат слепой фанатизм, который низводит высокие стремления до уровня чисто механических действий. «Все мы предпочитаем жизнь смерти, все наши мысли и чувства, естественно, влекут нас к жизни. Если ты, не достигнув цели, остаёшься в живых, – ты трус. Это важное соображение не следует упускать из виду. Если же ты умрёшь, не достигнув цели, может быть твоя смерть будет глупой и никчёмной, но зато твоя честь не пострадает... Когда решимость твоя – умереть в любой момент – утвердится окон¬чательно, знай, что ты в совершенстве овладел Бусидо: жизнь твоя будет безупречна и долг выполнен».
Все эти взгляды на жизнь и следование им стали возможны после принятия самураями философии дзэн-буддизма. В мораль¬ном плане буси ценили дзэн как религию, которая призывает, вступив на избранный путь, не оглядываться назад. В плане философском дзэн имел преимущества в отрицании различия между жизнью и смертью. Суровые воины, превыше всего ставившие простоту и не склонные к праздному умствованию, находили мотивировку своих устремлений в постулатах дзэн. Аскетическая направленность дзэн всегда отлично сочеталась с воинским воспитанием. Вслед за Китаем воинские искусства в сочетании с дзэн привились и в Японии. При формировании личности воина, дзэн призывал полагаться в жизни только на самого себя и черпать силы из гармонического слияния с природой.
Особенностью дзэн стала концепция Просветления – «сатори», имеющая своё специфическое значение в боевых искусствах. Обостряя присущие человеку ощущения пяти чувств разнообраз¬ными упражнениями, тренирующийся начинал вырабатывать новое «чувство», основанное на комплексном использовании основных пяти, это так называемое шестое чувство – «гокуи» – чувство интуиции «нелогического» восприятия обстановки. В дзэн человек пред¬ставлялся манифестацией жизненной силы мироздания –силой, которой всё возможно и всё позволено. Исходя из постулатов дзэн о том, что в отличие от классического буддизма, где убийство живого запрещалось, здесь предусматривалось своего рода «искупление грехов» своей бывшей жизни, когда убийства носят характер «профессиональной» необходимости. Это учение и было взято на вооружение самураями.
Такое отношение к чужой жизни произрастало и от отношения к своей. Именно в смерти идеологи самурайства усматривали дополнительный источник силы, почти сверхъестественного могущества и одновременно гражданской добродетели: «Путь буси есть одержимость смертью. Подчас десять противников не в силах одолеть одного воина, проникнутого решимостью умереть. Великие дела нельзя совершать в обычном состоянии духа. Нужно обра¬титься в фаната и пестовать страсть к смерти». Смерть в понятии самурая являлась синонимом и противопоставлением добродетели. Оскорбивший или не сумевший отстоять доброде¬тель должен был погибнуть. Жизнь врага, как и своя собственная, в глазах самурая не стоила ничего, поэтому в пылу сражения и речи не могло быть о помиловании. Пощадить побеждённого можно было только лишь из-за тактических сооб¬ражений или в расчёте на выкуп. Каждое новое убийство на поле боя должно стимулировать личную храбрость самурая. Отсюда и правило «пробы меча» (тамэсигири) и обычай поедания печени убитого врага (кимотори). По синтоистическим верованиям источ¬ником смелости в человеке считается печень – «кимо». Съевший её, получает новый особый заряд смелости. Рассекая тело врага приёмом кэсагири, «монашеский плащ», от левого плеча до право¬го бока, самурай вырывал печень и съедал её.
Синтоистские обычаи и верования частью также оставались в религиозных мировоззрениях самураев. Поверья о том, что каждый предмет может иметь свою душу, божество и покровителя, возвели оружие самурая в некое вместилище божественного духа. Культ божества солнца Аматэрасу также был принадлеж¬ностью быта буси. Обычай посвящать часть утренних упражнений с мечом этой богине, «тысяча движений мечом богине Аматэрасу в период восхода солнца», должны были привлечь на свою сторо¬ну это главное божество японского пантеона.

Рис. 43. Офуда с подписью имени Аматэрасу.

Культ собственной смерти был «эстетизирован» самураями путём создания различного рода ритуальных правил и неписанных законов. Самурай, нарушивший кодекс Бусидо, но не совершив¬ший позорящего его поступка, был избавлен от позорного обря¬да казни. Позорного только потому, что настоящий воин волен сам распорядиться своей жизнью и смертью, и посторонняя «помощь» становилась попранием всего предыдущего пути любого воина, накладывала негативный отпечаток на все дальнейшие перерождения души. Поэтому хозяин решением, принятым на совете знатных особ, присылал провинившемуся приказание совершить обряд сэппуку, чтобы таким образом восстановить честь имени. Семья осуждённого в таком случае не подвергалась каким-либо преследованиям: высылке, надругательству или смертной казни.
Неписанным законом верности господину был обычай смерти вслед за хозяином – дзюнси, когда после смерти владыки его слуги совершали обряд сэппуку. Одновременно считалось, что этот обряд обеспечивает прежние отношения между слугами и хозяином в последующих перерождениях.
Добродетель в понимании самурая была сложным конгломера¬том моральных установок, из которого выделяется роль личнос¬ти в этой системе связей. Базой всей традиционной этики и вежливости японцев служит идея он, т.е. отплаты за благо¬деяния. Отсюда берут начало иерархические связи между людьми. В космогонических представлениях стран Востока Вселенная рисуется как единый организм – продукт животворящей энергии («прана» у индийцев, «ла» в Тибете, «ци» в Китае и «ки» у японцев), которая постоянно делится на громад¬ное количество частей, составляющих всё многообразие форм существования. Человек, будучи одним из таких порождений, не может находиться вне связи с другими «родственными» и «иерархическими» порождениями: коллектив, семья, клан, род и т.д. Человек является порождением всех соединений высшего порядка и породителем своих потомков и подчинённых. Участник подобного порядка и иерархии должен испытывать благодарность ко всем «порождающим» и проявлять уважение к своим родите¬лям, предкам, начальству, божествам, к императору и т.п. В самурайстве следование «пути благодарности» выражалось в пяти «постоянствах»: гуманности, справедливости, благонравии, мудрости, правдивости. Все эти правила, доставшиеся японцам от конфуцианского канона поведения, должны были регулировать отношения в семье, на службе, между старшими и младшими, между друзьями, и назывались нормами отношений – «го рин».
Мораль, исповедываемая самураями, предъявляла к ним суро¬вые требования для выполнения «он». Прежде всего воин должен был воспитать в себе отрешённость от личных благ. Далее сле¬довало претворить эту отрешённость в дух сознательного само¬пожертвования ради интересов долга. Личность, проникнутая духом самопожертвования и усвоившая закон чести – «гири», вместе с законом гуманности «ниндзё» должна была направить все силы для достижения всеобщего блага в рамках своего ро¬да, клана, семьи.
Во всех своих действиях самурай должен был исходить из соображений высшей справедливости и честности, что не всегда удавалось в эпоху заговоров, убийств и войн. Тем не менее, в частностях самураи были весьма щепетильны. Поговорка «Буси ва ни гон наси» (Слово самурая свято) появилась не случайно, ибо самураи презирали ложь.
Кроме виртуозного владения оружием, самураю надлежало быть умным собеседником, знатоком различного вида церемоний, искушённым в искусстве. Мастерство только в обращении с оружием не гарантировало ему уважения в среде себе подобных. В «Сок¬рытом в листве» говорилось: «Человек, который завоевывает репутацию благодаря чисто техническому совершенству в воинс¬ких искусствах, просто глуп. По неразумению своему он все силы сосредотачивает на одном и добивается в этом успехов, отказываясь думать обо всем остальном. Такой человек ни на что не годен».
Гордость и заносчивость самураев, казалось бы противоре¬чащая заповедям Бусидо о простоте и естественности, являлась одной из основных слагающих самурайского характера. Но эта гордость касалась личной оценки своего мнения о самом себе. Считалось, что поведение самурая должно исходить из личной оценки своего «имиджа» и не быть пустым звуком:
– буси сам должен назначить себе цену в глазах самого се¬бя и окружающих его людей;
– он должен приложить максимум усилий для оправдания в глазах окружающих своей цены, упорно работая над собой;
– лишь после этого он может требовать надлежащего отно¬шения, уважения к себе, при необходимости подтверждая эту цену. «Есть два вида гордости – внутренняя и внешняя. Ничто¬жен тот самурай, который не обладает обоими видами гордости. Можно уподобить гордость клинку, который следует наточить, прежде чем вложить в ножны. Время от времени клинок вынима¬ют, поднимают на уровень глаз, начисто протирают, затем снова прячут в ножны. Если самурай постоянно размахивает обнажённым мечом, все сочтут, что приближаться к нему не следует, и у него не будет друзей. В то же время, если меч никогда не вынимать из ножен, лезвие потускнеет, и люди перестанут считаться с хозяином».
Гордость не позволяла самураю жалеть самого себя, а тем более допускать жалости к себе со стороны. Это считалось ос¬корблением, ибо означало сомнение в мужественности того, к кому была направлена жалость, и возвышение жалеющего. «Даже в случайном разговоре самурай не имеет права жаловать¬ся. Он должен постоянно контролировать себя, чтобы случайно не проронить слова, уличающего в слабости. По случайному замечанию, произнесённому невзначай, можно догадаться об истинной природе», – трактует «Сокрытое в листве».

4. МЕЧЬ – ДУША САМУРАЯ –
НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ АТРИБУТ ПУТИ

С возникновением самурайства меч считался святыней воина, его «орудием призводства», его второй натурой. Эти взгляды возникли не сразу, а складывались испокон, опираясь на религиозные представления. По канонам буддизма меч почитался как оружие мира, справедливости и человеколюбия. Буддийское бо¬жество Мондзю (бодхисаттва Манчжушри) держит в правой руке меч, а в левой – свисток с сутрой. Его меч предназначался для уничтожения алчности, гнева и глупости. Меч для самурая оли¬цетворяет прежде всего религиозную убеждённость, прямодушие, честь и верность долгу. Это толкование роли меча в буддизме соприкасалось с толкованием его роли в местной религии – синтоизме, где он также наделялся магической силой. Подобные ассоциации нравственных категорий с мечом появлялись у всех народностей, связавших себя с буддийской религией. В христианстве, например, он наделялся специфической семанти¬кой, связанной с противопоставлением – жизнь-смерть, напоминая внешним оформлением (лезвие и рукоять, разде¬лённые эфесом) основной символ христианства.
Изготовление меча считалось величайшим таинством, доступ¬ным лишь немногим. В древней Японии под страхом смертной казни запрещалось вывозить мечи. Впрочем, такой запрет не ме¬шал делать это контрабандным путём. В 1483 году количество вывезенных мечей в Китай достигло 37 тысяч штук. Запрет этот диктовался и религиозными догмами, о которых говорилось вы¬ше, и практическими соображениями, так как любой феодал желал иметь на вооружении своей дружины лучшие мечи. Япония бедна рудами, и железо здесь исстари выплавляли не из обычной железной руды, а из железистых песков – россып¬ных месторождений. Пески намного беднее железом, чем любая другая руда, да и плавить их труднее. Но естественные микропримеси редких металлов, которые содержатся в них, сами по себе обеспечивали японской стали многочисленные достоинства.
Выплавленное из песков кричное железо проковывали в прутья и закапывали в болотистых местах. Время от времени их выка¬пывали и снова зарывали, и так – восемь лет. Насыщенная соля¬ми и кислотами болотная вода изъедала пруток, как кусок сыра, но именно это и нужно было мастеру: прежде всего разъедались и опадали ржавчиной те участки металла, где содержались вред¬ные примеси. Наиболее чистый металл, содержащий лишь благо¬родные добавки, дольше противостоял ржавчине и сохранялся. Эти выдержанные в болоте прутья и служили сырьём для изготовле¬ния японских мечей.
Раскалив и проковав такие прутья, мастер разрезал их на кусочки весом от 120 до 300 граммов. Каждый кусочек клали в отдельный тигилёк с древесным углем и добавляли по несколько зелёных листочков смолистых ароматических растений. Зама¬занные наглухо тигли часа четыре выдерживали в поддуваемой мехами огневой шахте. Затем, выждав пока шахта остынет, их разбивали. В каждом тигле оказывались неправильной формы стальные слитки: железо превращалось в тиглях в сталь, восп¬ринимая углерод древесного угля при воздействии углеводорода, источником которого служили богатые смолами листочки.
Весь процесс литья сопровождался сложным ритуалом, имею¬щим, однако, кроме религиозного, большое практическое значе¬ние. Основные этапы изготовления меча проводились в строго отведённую пору года, чтобы обеспечить оптимальную темпера¬туру окружающего воздуха. Уголь брали в определённом месторождении и отмеряли специально изготовленными мерками – этим задавалась энергоёмкость горения. В кузнице развешива¬лись бумажные верёвки – талисманы для призывания в помощь мастеру богов, но развешивались они в строго определённых местах, с целью создания необходимого тока воздуха и его направления. Плавка и ковка проводилась определённым днём, причём мастер по едва уловимым признакам погоды определял, будет ли удачным результат, зависящий от влажности воздуха в данное время, силы ветра и температуры воздуха. То есть подбирались такие погодные условия, при которых обеспечива¬лись необходимые параметры влажности, температуры, ветра, которые можно было незначительно изменять в процессе работы добавлением угля, регулированием тока воздуха и т.п. Причём, мастер не знал основ и причин, побуждавших его поступать именно так, он определял необходимость данной операции по едва видимым изменениям металла, «чувствовал кожей» и интуитивно «выходил» на такие режимы, когда обеспечивался оптимальный результат. Естественно, критерий этому он закла¬дывал в себе годами работы и навыками, воспринятыми от своих предков.
В процессе плавки исполнялся старинный гимн, строго опре¬делённой тональности и продолжительности, своего рода мантра металла. Этот гимн заучивался тон в тон и передавался от отца к сыну, ибо от правильного его исполнения зависела степень кристаллизации плавки, регулируемая тонами опреде¬ленной частоты и интенсивности звука. Понятно, что такой процесс был по плечу только выдающемуся мастеру, и клинков подобного рода выходило из рук мастера всего несколько десятков за всю его жизнь, как впрочем, и музыкальных инст¬рументов европейских мастеров с мировым именем: Страдивари, Амати, Гварнери и т.п.
Мастер ковки меча «катаная» должен был перед ковкой несколько дней отдыхать, отрешась от мирской суеты. Только после этого, надев церемониальный халат и шапочку, мастер приступал к своей божественной работе. Раскованная полоса сгибалась и складывалась вдвое, снова расковывалась и снова складывалась (так хозяйка делает слоёное тесто для пирога). Обычно количество ковок составляло число шестнадцать. Число слоёв в стальном листе достигало цифры 65536, а толщина слоя в готовом лезвии равнялась 0, 00002 мм. Это проверено и подт¬верждено современными микроскопическими исследованиями структуры металла лезвия старинного меча.
Мастерство кузнеца в том и состояло, чтобы проковать такое «слоёное тесто» равномерно, не допуская нарушений в толщине и параллельности слоёв. Готовое лезвие состоит из «синганэ» – внутреннего сердечника, лежащего в лезвии и сос¬тоящего из мягкой низкоуглеродистой стали, и «ваганэ», обле¬гающего сердечник, как тесто начинку пирога. «Ваганэ» делает¬ся из закалённой высокоуглеродистой стали.
Древнейшие японские клинки были прямыми и обоюдоострыми, как мечи европейских рыцарей, но с IX века основной стала форма чуть криволинейная. Такой меч напоминает казачью шашку и заточен только с одной стороны. На вооружении самурая было два вида мечей: большой «одати» и малый «кодати», который носился воткнутым за пояс.
Откованный клинок нужно было ещё отшлифовать и заточить, а это дело тоже трудоёмкое и ответственное. Обмотав клинок плотной тканью, чтобы не порезаться, зажав его в обеих руках так, чтобы был открыт лишь небольшой участок лезвия, мастер водил им по шлифовальному камню, время от времени смачивая. Затем открывал и шлифовал следующий участок. У мастера в кузнице имелось множество (сортов пятнадцать) точильных камней: от грубых, как наждак, до нежных, как шёлк. Шлифовка настолько была важна для меча, что в старину точильные камни также запрещалось вывозить, как и сами мечи.

Рис. 44. Мифологический герой Сёки затачивает клинок.

Во время закаливания лезвия меч помещали в растопленное сало, затем раскаливали снова и «отпускали» – давали медленно остыть над тлеющими углями. Для различных частей клинка существовал различный режим «отпуска». Следили за ним по цветам побежа¬лости, появлявшимся при нагреве на поверхности металла: жёлто-соломенный цвет соответствует твёрдости; голубой – упругости. Хороший клинок после нагрева должен был иметь зелёный тон у рукояти, синий – у конца, фиолетовый – в середине. Остриё же должно оставаться жёлтым.
О качестве лезвия знатоки судят по двум, видным на глаз, элементам структуры клинка – «ниэ» и «якиба». «Ниэ» – свечение, образуемое, словно крошечными зеркальцами, крупны¬ми зёрнами металла на грани закалённой и незакалённой зон. Изменяя угол наклона лезвия к источнику света, можно по переливу «ниэ» судить о качестве закалки. Качество ковки и кристаллизации металла отражается в «якиба». Это волнистый узор, идущий вдоль всего клинка параллельно заточенному краю. Узор «якиба» может быть в виде равномерных волн, в виде ветвистых протуберанцев. Эти узоры являются наиболее ценными.
Лучшими клинками, такими, как клинки мастера ХIV века Масамунэ, можно одинаково успешно перерубить толстый строи¬тельный гвоздь и с маху рассечь волосок, плавающий на по¬верхности воды. В Японии существует притча о двух знамени¬тых мастерах-оружейниках Мурамаса и Масамунэ. В ней переда¬на идея двух ипостасей меча: разящего и не допускающего боя. Для сравнения качества мечей работы этих мастеров их вонзили в дно ручья. По течению плыли опавшие листья. Все листья, что прикасались к мечу Мурамаса, оказывались рассечёнными на две части. Когда же листья приближались к мечу Масамунэ, они огибали лезвие и уплывали целыми.
Сила меча, одухотворённого вложенной в него мастером си¬лой своего духа, может придать мечу как разрушительную нап¬равленность, так и миротворческую.
Культ меча породил и своеобразные правила его применения в быту и в бою. При нанесении визита полагалось снимать боль¬шой меч «одати» и, становясь на колени для обычного привет¬ствия, класть его по правую сторону от себя. Тем самым хозя¬ин меча выказывал доверие к хозяину дома, так как меч трудней было вытащить из ножен, лежащих с правой стороны. Если же хозяин, встречая гостя, держал свой меч на полу слева, это говорило о недоверии к гостю и опасении его намерений. При дружеском отношении к хозяину, гость мог оставить свой большой меч в соседней комнате или отдать его слуге, который принимал оружие с глубокой почтительностью, ибо принимал в руки как бы часть тела буси, и на вытянутых руках, в шёлковом платке, относил к стойке для оружия, где хранился и меч хозяина. Во время беседы мечи клали так, чтобы рукоятки их были обращены к владельцам. Положить меч рукояткой к собеседнику считалось бестактностью и оскорблением. Этим поступком невежда невольно подвергал сомнению способность собеседника к управлению мечом и выказывал пренебрежение к его умению «иаидзюцу» – мгновенно обнажить меч и, опережая соперника, нанести удар.
Обидой, смываемой только кровью противника, было прикос¬новение к мечу без разрешения хозяина, а тем более небреж¬ность к чужому мечу – наступив на него, отбросив ногой или просто отбив своими ножнами ножны с мечом проходившего самурая, при проходе в узком коридоре дворца. Если самурай видел, что его соперник поглаживает или поворачивает рукоять своего меча, он принимал это за подготовку к нападению и немедленно обнажал свой меч. Прямым вызовом на поединок слу¬жило бряцание гардой о ножны, для чего нужно было слегка вытащить клинок из ножен, а затем отпустить его обратно. В то же время считалось верхом вежливости похвалить меч свое¬го друга, соседа или человека, чьё расположение хотел вызвать собеседник. Этим доставлялось большое удовольствие хозяину меча.
Жизнь самурая начиналась с меча и им же, или от него за¬канчивалась: меч клали у изголовья родившегося ребенка и почившего самурая. До настоящего времени в японских семьях считается почётным иметь в доме свой родовой меч и национальное одеяние с вышитым гербом рода. Естественно, если обладатель мяча принадлежал к одному из древних самурайских родов.

5. ВОИНСКАЯ ПОДГОТОВКА САМУРАЕВ

Воспитание молодого буси начиналось практически с самого рождения, если учесть возложение отцовского меча у изго¬ловья при его появлении на свет, и дальнейшее воспитание на культе оружия. Существовали семейные и родовые школы, где ребенку с детства прививали основы этики и эстетики пове¬дения, обучали владению оружием и верховой езде. Основным принципом, по которому неофит принимался в школу, был вопрос о его происхождении, его родственных связях. Как правило, каждая школа боевого искусства («рюха»; «рю» – направление течения, «ха» – школа) была родовой и если глава школы не знал молодого ученика лично, то его должен был представить кто-то из родственников, подтверждая при этом доказательства своего благородного происхождения из рода самураев «букэ» или дворцовой знати «кугэ». Далее, в процессе заключения договора, выяснялась степень духовной и физической подготов¬ки ученика, оговаривались условия занятий.
Поступающий в школу ученик проходил церемонию приёма в школу и расписывал¬ся кровью, или ставил свою личную печать под текстом догово¬ра. Правила сводились к перечислению основных положений бусидо и делался упор на уважении учителя и старших учени¬ков. В текст договора входило положение о сохранении секре¬тов школы, нарушение которого каралось смертью. Прошедший курс обучения в школе получал сертификат в виде свитка с печатью учителя, который требовался для получения должности при приёме на службу.
Основные дисциплины, изучаемые в школе, предусматривали получение воином навыков по владению различными видами оружия, этикету, знанию одного или нескольких изящных искусств, основы тактики ведения боёв:
1. Кэндзюцу – искусство фехтования на мечах;
2. Иаидзюцу – раздел фехтования, где обучали приёмам мгно¬венного выхватывания меча с ударом, в дальнейшем составившим свою малую школу;
3. Содзюцу – искусство владения копьём;
4. Нагинатадзюцу – фехтование на алебардах;
5. Кюдзюцу – искусство стрельбы из лука;
6. Бадзюцу – вольтижировка на коне;
7. Сасумата дзюцу – владение рогатиной;
8. Тигирикидзюцу – владение кистенём, или его разновид¬ностями;
9. Тэцубодзюцу – владение железной палицей;
10. Бодзюцу – владение посохом или длинным шестом;
11. Дзёдзюцу – владение дубиной или двумя дубинками вместе;
12. Содэгарамидзюцу – владение багром;
13. Тэссэндзюцу – владение железным веером из стальных пластин;
14. Кодзукадзюцу – владение кинжалом;
15. Гумбай утивадзюцу – владение оружием родственным шестопёру (стальная пластина на рукоятке);
16. Дзюттэдзюцу – владение затупленным стилетом длиной до 30 см с отходящей от рукоятки крючкообразной гардой – для захвата меча противника и дальнейшего его поражения;
17. Кусари тигирикидзюцу – владение одним из подвидов кис¬теня «карманным» вариантом кистеня;
18. Кусаридзюцу – владение тонкой цепью с грузом на конце, для захвата в плен противника (либо торинавадзюцу – верёв¬ка с грузом).
Это перечисление различных направлений по владению своеобразными видами оружия, которым обучали существующие школы, но кроме этого сущест¬вовали и приёмы борьбы без оружия – голыми (пустыми) руками:
1. Дзюдзюцу – разновидность мягкой борьбы без оружия – одно из ответвлений сумо;
2. Кумиути – борьба без оружия в доспехах, называемая ещё когусоку – по названию малого доспеха самурая «когусоку»;
3. Сумо – классическая борьба благородного самурая;
4. Ходзёдзюцу или хобаку – искусство связывания и ареста противника;
5. Суйёйдзюцу – плавание в доспехах и без них.
К наукам, изучающим тактику ведения боя относились:
1. Тикудзёдзюцу – искусство фортификации;
2. Ходзюцу – искусство канонирского дела;
3. Норосидзюцу – раскладывание сигнальных костров;
4. Сэндзёдзюцу – искусство маневрирования частями на поле боя.
По перечисленному многообразию можно судить о том, что для овладения в полной мере всеми разновидностями науки войны требовался не один десяток лет упорного труда.
Японские воинские искусства (будзюцу) всегда оставались достоянием определённых кланов или родов. Простолюдинам запрещалось изучать воинские искусства под страхом смерти, которая неотвратимо настигала как ученика, так и учителя, осмелившегося предать огласке клятву о нераспространении учения шко¬лы. Даже внутри одного родового клана далеко не каждый полу¬чал доступ к основам методики подготовки, «связкам» различных разделов единоборств, тайным традициям школы, «мицудэн». Наставления различного рода, приписываемые Отцу-основателю школы, хранились у руководителя школы «иэмото» (главы дома), но, даже заполучив их, похититель приобретал всего лишь ворох различных эпизодов и промежуточных этапов подготовки, не связанных единым замыслом приёмов единоборства. Связи и логика трактата всячески кодировалась и воспользоваться им можно было, только зная код и последовательность написания.
Взятые из Китая конфуцианские нормы воспитания предписы¬вали ученику беспрекословное подчинение учителю и его помощ¬никам. Во многих школах существовала ступенчатая подготовка, когда каждый раздел борьбы или этическо-правовой подготовки осуществлял свой иэмото, назначаемый из лучшего ученика стар¬шего инструктора-«сихана». Учеников последовательно пере¬давали из группы в группу по мере прохождения обучения и усложнения элементов. Одна из заповедей самурайства гласила: «Родители дали мне жизнь, учитель сделал меня человеком». В школах будзюцу, за редким исключением, не существовало специальных тренировочных костюмов. Поскольку полученные навыки должны были находить применение в реальной жизни, самураи приходили на занятия в своей обычной одежде. Обычно это были куртка с широкими рукавами «хаори», широкие шарова¬ры «хакама», кушак и повязка на голове «хатимаки» для удер¬жания волос. Занимались босиком. В повседневных условиях обувались в мягкие сандалии «дзори» или в деревянные санда¬лии-дощечки на подставках – «гэта».
К обучению в школе юные самураи готовились с детства. Суровый быт, скудость одежды, постоянный холод в доме в зимние месяцы закаляли тело и волю детей. В трактате «Сокры¬тое в листве» есть страницы, посвящённые воспитанию детей самураев: «Существуют вполне определённые методы воспитания ребёнка самурайского рода. С ранних лет нужно поощрять его храбрость, не следует запугивать его или обманывать. Если ещё в детстве он будет мучиться тревогами и страхами, след от нанесённого этим ущерба останется с ним до могилы. Роди¬тели не должны слишком опекать ребёнка, нельзя позволять ему обнаруживать страх при ударе грома, не нужно запрещать гулять в темноте. Скверное обыкновение – рассказывать ребёнку страшные истории, чтобы заставить его замолчать, когда он плачет. В то же время, если ребёнка сильно наказы¬вать, он вырастет робким, самоуглубленным созданием. В любом случае необходимо заботиться, чтобы он не приобрёл дурных черт характера».
С детства самураев учили не бояться темноты, одиночества, зверей, нечистой силы. Вкус к выслеживанию и погоне приви¬вался на охоте. Бесстрашие и презрение к крови и чужой жизни воспитывалось упражнениями с мечом на трупах врагов, на преступниках в тюрьме, на прохожих простолюдинах, при «пробе меча» (тамэсигири).

Рис. 45. Основные виды вооружения самураев: 1. Протазаны. 2. Алебарды. 3. Копья. 4. Большой меч. 5. Малый меч. 6. Дзюттэ. 7. Серп – кусаригама. 8. Веер тэссэн. 9. Гумбай-утива. 10. Тэцубо. 11. Торинава.

Благодаря этому, самураи легко переносили физические и моральные тяготы при обучении в школе. Месяцами длились скучные однообразные упражнения. Осваивая базовую технику какого-либо сходного искусства, даже опытные мастера тратили на постижение азов не один год. Обучения по ускоренной прог¬рамме тогда ещё не было. Принято было считать, что каждый новичок школы – нюмонся – должен полностью вжиться в традиции школы, сделав её своим домом, перестроить своё восприятие.
Дважды в год, в жару и холод, по восемь-десять дней, проводились усиленные занятия «сётюкэйко» и «канкэйко» – летние и зимние сборы. В эти периоды тренировки про¬должались почти круглосуточно, чередуясь с сидячей медита¬цией. Зимой – в снегу босиком, летом – на солнце. Этим вырабатывалось терпение, прилежание и настойчивость. Препо¬давание проводилось по определённому канону, отойти от кото¬рого было невозможно, ибо во многих школах считалось, что правила, учреждённые Отцом-основателем получены им свыше, как откровение богов.
Само слово «манабу» – учиться – в японском языке проис¬ходит от глагола «манэбу», что значит подражать, копиро¬вать. Таким образом ученик должен был прежде всего копиро¬вать действия учителя. Далее, слово «тренировка», примени¬тельно к воинским искусствам обозначается понятием «кэйко» – зак¬репление и повторение старого, где под «старым» подразумеваются прежде всего заветы старых мастеров.
Методика преподавания в школах будзюцу была схожа с китайской. Первый этап – постановка базовой техники – кихон – закладка основ правильных движений: ударов, блоков, стоек, переходов, перемещений. Второй этап – разучивание комбина¬ций – рэндзокувадза – из нескольких элементарных приёмов с завершающим ударом или броском иппонвадза или самбунвадза. Далее шло разучивание сложных комплексов формальных упражнений с демонстрацией многочисленных приёмов – ката, имеющих кроме наработки силы и резкости ударов, цель духов¬ного роста и совершенствования учеников. Овладевший всем техническим арсеналом школы, проходил посвящение в тайные традиции «мицудэн», если, по мнению наставника, заслуживал того. Далее перед ним открывалась перспектива самостоятель¬ной работы по изучению новой техники других школ и созданию собственных стилизаций имеющихся боевых искусств.
Обычно глава школы сам судил о росте и степени мастерства своих воспитанников, но мог пригласить и мастера другого, родственного клана, для подтверждения уровня подготовки учеников. В жизнеописании знаменитого фехтовальщика ХVI века Цукахара Бокудэна есть такой эпизод:
У мастера было три сына, которые с детства обучались владению мечом. Пришло время, и отец решил проверить на что способны его сыновья. На шнурке занавески, прикрывавшей вход в комнату, он поместил подушеч¬ку, которая должна была упасть при легком колебании ткани. Затем приказал сыновьям явиться к нему в порядке стар¬шинства. Подойдя к двери, старший сын по провисанию шнурка, конфигурации складок и прочим малозаметным деталям догадался, что над входом висит какой-то незнакомый предмет. Протянув руку, он осторожно снял подушку, раздвинул складки занавески и вошёл. Средний сын сюрприза не заметил, но когда подушка сорвалась со шнурка, успел поймать её в полёте. Младший сын рывком откинул занавеску, и подушка шлёпнулась ему на заты¬лок, продолжая падать вниз. Но прежде чем она успела коснуться земли, он рассёк её надвое мечом.
– Ты, сын мой, – сказал Бокудэн старшему сыну, – готов к тому, чтобы стать на Путь меча. Ты, – сказал он среднему, – должен ещё немало потрудиться. А ты, младшенький, – позор для нашего рода!
«Предотвращённый поединок – это выигранный поединок», – гласит одна из заповедей кэмпо. У мастеров высшего класса зачастую не было необходимости самоутверждаться в поединке, для создания сравнительной оценки статуса своей вершины и вершины мастерства противника. Часто бывало достаточно одного взгляда, позы, молчаливого диалога «из глаз в глаза», чтобы разойтись мирно.
Известен случай, произошедший однажды между двумя знаменитыми мастерами фехтования. Странствуя по дорогам Центральной Японии, Миямото Мусаси увидел далеко впереди фигуру самурая среднего роста и крепкого телосложения. По осанке и манере держаться, он сразу определил в ней крупного мастера будзюцу. Подойдя ближе и оценив кокю – духовную наполненность неизвестного самурая, Мусаси решил про себя, что это не кто иной, как знаменитый мастер меча Ягю Дзюбэй – глава прослав¬ленной школы Ягюсинкагэрю. Путники поравнялись и молча ра¬зошлись, обменявшись взглядами. Пройдя ещё несколько шагов, оба одновременно оглянулись и неизвестный спросил: «Прости¬те, уважаемый, не вы ли будете Миямото Мусаси?» «Да, – отве¬тил Мусаси, – а вы, конечно, Ягю Дзюбэй?» Обменявшись крат¬кими приветствиями, они направились в придорожную корчму и заказали по чашке чая. Пили не торопясь, время от времени поглядывая друг на друга. Потом попросили принести им облавные шашки «го» и начали играть. Стиль игры был у каждого свой, но решающего перевеса ни один из партнёров не мог добиться. Молча они признали ничью, встали, раскланялись и разошлись. Обоим не понадобилось ни одного слова, ни единого жеста, чтобы убедиться в равенстве сил, полном ментальном паритете.
Предотвращение ненужного поединка было одной из отличи¬тельных особенностей настоящих мастеров, считавших проявле¬ние своего мастерства перед заведомо низшим по мастерству противником действием унижавшим своё достоинство, свой мас¬терский дух. Но если в назидание другим следовало наказать невежду или хвастуна, или защитить свою жизнь, мастер разил своего врага безо всякой жалости. В этом показателен случай из жизни того же Миямото Мусаси (1564-1645 гг.).
В глухой про¬винции он забрёл на постоялый двор и сел за стол обедать. Вскоре в комнату ввалилась подвыпившая компания. Все с ног до головы были увешаны оружием и выглядели нестоящими раз¬бойниками с большой дороги. Приметив одинокого посетителя и его меч в драгоценных ножнах, стоявший в углу, бродяги сбились в кучу и принялись шептаться. Тогда Мусаси спокойно взял палочки для еды и четырьмя точными, быстрыми движениями поймал четырех жужжащих над столом мух. Бродяги, видевшие эту сцену, стали пятиться к дверям, отвешивая низкие поклоны. Имя Мусаси, можно сказать, обожествляется в искусстве владения мечом. Известно, что он вышел победителем в шестидесяти поединках с признанными мастерами кэндзюцу (кэндо) и умер своей смертью, что в то время считалось большой редкостью для профессионала.
Обучение самурая заканчивалось к пятнадцати годам, и он начинал нести службу в месте, куда его посылали распоряже¬нием князя или начальника императорской гвардии, в зависи¬мости от его родового ранга и знатности. Но постижения искусства боя этим не заканчивалось и продолжалось практи¬чески всю жизнь.
Обучение кэндзюцу всегда было, по возможности, максималь¬но приближено к боевым условиям. Но манера ведения поединка отличалась от общепринятой, допустим на Западе Европы.

Рис. 46. Один из фрагментов кэндзюцу, включающий рубящие (вращательные) и колющие (продольные) удары. Видны связки в переходах между этими ударами.

Срав¬нительно малое количество чисто фехтовальных элементов, заменялось попытками опередить противника на реакции, выжи¬дая, когда он откроет уязвимое место. Меч держали двумя рука¬ми, некоторые школы практиковали владение мечом одной рукой или одновременно двумя руками с двумя мечами: большим и малым одновременно (рётодзукаи). Необходимость молниенос¬но поразить врага диктовалась мгновенным изменением обстанов¬ки, возможности вывести из строя более опытного, но не ждущего нападения соперника и т. д. Отсюда появилось, вначале как раздел кэндзюцу, а затем, как отдельная школа, искусство «мобилизации воли-разума» (иаидзюцу), предусматривавшее приобретение навыков мгновенного обнажения мяча с ударом, не давая противнику времени приготовиться к защите. По сути, это было искусство резкой концентрации всех ресурсов орга¬низма, а меч служил лишь видимым результатом, продолжением воли. Легенда приписывает «изобретение» иаидзюцу, жившему в ХVII веке Ходзё Дзинсукэ, основателю школы Син Мусо Хаясидзакэрю.
Мечтая отомстить убийце своего отца, Ходзё долго бился над решением вопроса: как застать противника врасплох, не прибегая к подлому убийству из-за угла. В то же время откры¬тый поединок был бы безусловным поражением для Ходзё, ибо его враг был много опытнее в искусстве фехтования. Быть убитым, не отомстив за отца, этого он допустить не мог. В конце концов он понял, что необходимо научиться в мгновение ока обнажать клинок и разить врага, будучи в самом невыгод¬ном положении. Замысел удался. Отец Ходзё был отомщён, а кэндзюцу обогатилось новым разделом, который впоследствии стал преподаваться как отдельная школа.

Рис. 47. Тренировка иаидзюцу.

Школы кэндзюцу различались между собой стойками «камаэ», которых насчитывалось свыше трёхсот, и приёмами, насчитывающимися до нескольких тысяч. Но каждая школа практиковала несколь¬ко основных элементов, где пять-шесть движений готовили почву для «раздевания» противника, снятия его защиты и прове¬дения «коронного» для данной школы удара на поражение. Считалось, что при твёрдом усвоении, этого достаточно было для того, чтобы выйти победителем из любой схватки. Некоторые школы предпочитали вертикальное положение меча, некоторые горизонтальное, но в каждом положении были свои преимуществен¬ные удары: вращательные рубящие или продольные тычковые.
Каждый из этих стилей предусматривал свои методики пере¬мещения относительно соперника, способы «сворачивания» меча после удара, т.е. гашение его инерциальной составляющей и вывода меча в положение защиты от последующих действий врага. Одни наставники – кэнси – учили поражать врага в голову, другие советовали поражать конечности и лишать возможности перемещения. Вариаций было больше чем достаточно.
Значительный вклад в кэндзюцу внёс Идзаса Иэнао, основав¬ший в ХV веке школу «Тэнсин сёдэн Катори синто рю» – Синто¬истская школа храма Катори, малой традиции Небесной души.
Наибольшее внимание среди буси уделялось освоению владе¬ния несколькими важнейшими видами оружия. Борьба без оружия всегда имела второстепенный характер и практиковалась только как вспомогательное средство, так как самурай всегда носил при себе несколько мечей, нож, железный веер и пр., и не расставался с ними даже ночью. Школа будзюцу давала относитель¬но узкую специализацию по видам оружия. Кроме того, необходи¬мо было овладеть зачатками других важнейших дзюцу, чтобы при встрече с ними не возникло особых затруднений в перемене стиля борьбы. Обычно их число составляло восемнадцать. К слову сказать, даже некоторые женщины в самурайских семьях обучались фехтованию на алебардах, называемому нагината и владению ножом, чтобы при необходимости могли отстоять свою честь.
Как и в китайских боевых искусствах, в кэндзюцу важную роль играла медитативная практика. Старые мастера учили, что единственным средством достижения состояния отрешённости – «мусин», служит медитация с сосредоточением на точке «тандэн» и правильное дыхание. Нарушение ритма дыхания «кокюхо» во время боя чревато смертельной опасностью, ибо выводит бойца из душевного равновесия. Помня заветы китайс¬ких мастеров, классики будзюцу старались максимально исполь¬зовать силу взгляда, как в защите, так и в нападении. Дистан¬ция в поединке, парирование атаки, перехват инициативы и нанесение решающего удара – всё зависело от интенсивности напряжения.
Миямото Мусаси в своей книге «О пяти связях» писал: «С древних времен наставники воинских искусств по-разному обучали: куда именно направить взор. Но сейчас принято смотреть в лицо противнику так: сузить глаза больше обычно¬го и сохранять невозмутимость взгляда. При этом глаза не должны бегать по сторонам. Противника, находящегося рядом, нужно видеть как бы на некотором расстоянии. Такой взгляд позволяет контролировать все действия противни¬ка и в то же время – видеть, что происходит справа и слева от тебя. Боец всегда должен видеть предметы удалённые, как если бы они были совсем близко, а предметы, находящиеся вблизи, – как если бы они были удалены. Меч противника нужно ощущать, не глядя на него».
Для развития и постоянного поддержания у себя так называемой ауры чувств или экстре¬мального разума «гокуи» практиковалось заучивание и прочувствование на себе неких кодовых фраз, следовавших по мере «вхождения» в необходимое состояние по мере его сложности на уровне парапсихологии. Понятно, что прежде чем пользоваться этими кодовыми фразами, необходимо было прочувствовать на себе все эти состояния, вызвать нужные ассоциации к каж¬дому из них и, «забивая» организм в рамки подобного состоя¬ния (словами, жестами и пр.) вызывать их.
Приведённый ниже текст из классического трактата (макимоно) заучивали и повторяли, как заклинание, перед тренировками и боем:
– у меня нет родителей – моими родителями стали Небо и Земля;
– у меня нет очага – сайка тандэн (Единое Средоточие) – станет моим очагом;
– у меня нет божественного могущества – честность станет моим могуществом;
– у меня нет средств к существованию – покорность при¬роде станет моим средством к существованию;
– у меня нет волшебной силы – внутренняя энергия «ки» – моя магия;
– у меня нет ни жизни, ни смерти – вечность для меня жизнь и смерть;
– у меня нет тела – смелость станет моим телом;
– у меня нет глаз – вспышки молнии – мои глаза;
– у меня нет ушей – пять чувств – мои уши;
– у меня нет членов – мгновенное движение – мои члены;
– у меня нет закона – самосохранение станет моим законом;
– у меня нет стратегии – свобода убивать и свобода даро¬вать жизнь «саккацу дзидзай» – вот моя стратегия;
– у меня нет замыслов – случай мой замысел;
– у меня нет чудесных свойств – праведное учение придаст мне чудесные свойства;
– у меня нет принципов – приспособляемость ко всему – «ринкекэн» – вот мой принцип;
– у меня нет тактики – пустота и наполненность – «кёдзицу» – моя тактика;
– у меня нет талантов – быстрота духа-разума – «тои сокумё» – вот мой талант;
– у меня нет оружия – доброжелательность и правота – вот моё оружие;
– у меня нет крепостей – невозмутимый дух – «фудосин» – моя крепость;
– у меня нет меча – растворение духа в Пустоте – «мусин» – вот мой меч.
Один из классических трактатов по кэндзюцу – это знамени¬тое послание Такуана, настоятеля храма Тодайдзи, знаменитому мастеру, наставнику фехтования при дворе сёгуна Ягю Тадзима-но ками. В нём идёт речь о достижении состояния духа-разума, сопутствующего бою, состоянию готовности ко всему: «Практикуя концент¬рацию в течение многих лет, вы должны достичь такого состоя¬ния, когда будете свободны от объекта, к которому направлен дух-разум. Высшей ступенью совершенства будет этап, на котором дух-разум действует, ни на чём не фиксируясь... Не позво¬ляйте духу-разуму задерживаться на чём-либо в попытке высчитать, как лучше нанести удар. Забудьте об этом и рубите, не обращая дух-разум на противника. Противник ваш про¬никнут Пустотой, и вы сами проникнуты Пустотой. Представьте, что ваши руки в ударе и меч также проникнуты Пустотой, но при этом не фиксируйте дух-разум на самой идее Пустоты».
В трактате Такуана «О неколебимом духе-разуме» гово¬рится и о путях достижения состояния «мусин» – отрешённости, при котором человек действует по принципу «бессозна¬тельного сознания», алогичности, подчиняясь подсознанию.
В буддизме, отмечает Такуан, существует 52 ступени духов¬ного восхождения. Одна из них называется «остановка». Это свойство духа-разума фиксироваться на чём-то одном так, что трудно оторваться. В фехтовании подобная остановка подобна смерти. Постоянная напряжённая готовность хороша для новичка, для мастера свойственны состояния полной расслабленности. Говоря о неколебимости духа, Такуан ссылается на буддийс¬кое божество Фудомёо (Бог неколебимости), который вопло¬щает идею вечного покоя и внутренней готовности к борьбе. Только такое состояние даёт возможность действовать согласно заповеди дзэн: «Перехватив меч противника, обратить клинок против него самого».
Избавившись от фиксации духа-разума на одном объекте, мастер может уверенно сражаться со многими: «Когда вы окружены со всех сторон, и каждый из противников пытается поразить вас мечом, вы должны парировать, переходя без остановки от одного меча к другому. Тогда ваши шансы будут равны. Если же ваше внимание задержится на одном мече, оно не успеет переключиться на другой и вы окажетесь во власти врага. Дух-разум не должен задерживаться на одном, чтобы сохранить природную подвижность».
Дух должен постоянно пребывать в состоянии мячика, плывущего по течению реки. Это состояние культивируется не только в будзюцу, но и в других видах дзэнской практики. Избавление от «остановки» (бонно), паузы при реакции на любое действие и есть конечная цель дзэнского психотренин¬га. В начале занятий неофит кэндзюцу совершенно свободен от стопоров – они появляются по мере овладения техникой и приёмами. Только многолетние занятия могут привести к конеч¬ному состоянию естественности, гармоничному слиянию тела и духа, к обладанию «экстремальным разумом».
«Нефиксация духа-разума даёт неколебимость, – пишет Такуан, – поскольку не позволяет вещам относительным отвле¬кать дух-разум. Это и есть высший смысл бытия. Бог Будда, суть Дзэн, – величайшее таинство». При этом Такуан справедли¬во отмечает сходство между понятиями «Единство духа», «Пустота», «Состояние просветленности Будды», «Благородство духа», в синтоизме, буддизме, конфуцианстве, где все они служат для обозначения Абсолюта. Путь от «наличия духа» (усин) к «отсутствию духа» (мусин) – тот путь, который дол¬жен пройти самурай в процессе военной подготовки.
Сердце мастера должно быть свободно от рационального расчёта, от власти интеллекта. Оно должно воплощать буд¬дийский идеал «зеркала великого совершенства». Эти соображе¬ния патриарха приложены фактически к любой школе будзюцу, оперирующей оружием или без него. Их исповедывали все без исключения наставники воинских искусств – мастера копья, меча, секиры и пустой (безоружной) руки.
Невозмутимость духа должна была накладывать свой отпеча¬ток на облик самурая, проявляясь в достойной манере поведе¬ния, выдержанности, лаконичности, полнейшем отсутствии амбициозности и ажиотажа. Ни при каких обстоятельствах истинный самурай не обнаруживал своих эмоций – ни голосом, ни взглядом, ни выражением лица. Нормой общения был принцип «ничего не давать понять по лицу» (као-ни араварэну). В нём мы видим физическое отражение психической способности тренированного по системе Дзэн мастера адаптироваться в любой экстремальной ситуации.
Идеальное состояние для встречи с противником в традиции будзюцу определяется понятиями: «дух, подобный воде» и «дух, подобный луне».
«Дух, подобный воде» (мидзу-но кокоро) можно уподобить спокойной водной глади, способной дать точное зеркальное отражение любого предмета. Однако стоит подуть ветру, и мел¬кая рябь уничтожит отражение, неузнаваемо исказит его. Стоит человеку поддаться чувству страха, волнения, гнева и дух-разум утратит возможность фиксировать и предвидеть действия противника, а сам человек окажется беззащитным перед лицом опасности.
«Дух, подобный луне» (цуки-но кокоро) уподобляется лунно¬му сиянию, которое освещает всё вокруг и выявляет малейшее поползновение соперника, малейшую брешь в его обороне. Но стоит тучам закрыть небосвод, и свет луны тускнеет. Излиш¬няя эмоциональность приводит к потере хладнокровия и само¬контроля, заставляет делать ненужные движения, типичные для человека, который бредёт наощупь, в потёмках. Между тем, сохраняя это состояние, можно добиться победы, будучи в заведомо невыгодных условиях.
Невозмутимость духа и способность к мгновенной концентрации – вот основные требования при освоении подраздела кэндзюцу, касающегося решения исхода поединка до его начала, «иаидзюцу». Здесь весь расчёт строился на решении поединка одним, от силы двумя ударами. Сидя на коленях, боец должен был молниеносным, почти невидимым движением выхватить меч и атаковать. При этом он может привстать на одно колено либо резко подпрыгнуть вверх и нанести удар в прыжке. Скорость должна быть такая, чтобы противник не смог укло¬ниться и обнажить свой меч. Хотя большинство наставников поддерживало оборонительную направленность иаидзюцу, всё же это было искусство нападения. Мастер Мидзуно Масакацу прямо говорил своим ученикам, что цель их искусства – нанесение пер¬вого упреждающего удара, который не оставляет шансов против¬нику. Их лозунг был: «Разить прежде, чем поразят тебя». Он больше соответствовал духу самурайства.
Иногда самураям приходилось расставаться с мечами, напри¬мер, при входе в покои своего властелина, которые запрещали в смутные времена носить оружие всем кроме своей стражи. Однако до личного обыска самурая дело никогда не доходило, и часто, опасаясь за свою жизнь, он имел при себе такое оружие, которое легко было спрятать под одеждой. Это оружие, вернее часть его, они переняли у сотрудников тайной полиции Токугава – «мэцукэ», которые, естественно, тоже изучали владение мечом, следуя принципу: «Для того, чтобы научиться защи¬щаться от оружия, узнай как им пользоваться». Правда, трудно сказать, где они этому обучались, и кто их обучал, ибо известен закон о нераспространении мастерства и трудно представить, чтобы самурай добровольно согласился исполнять роль мэцукэ.
Среди самураев был популярен железный веер, «тэссэн», состоявший из отточенных стальных пластин. Будучи подвешен на руке, он мог прятаться в рукаве кимоно. Популярен был вид шестопера «гумбайутива» – круглая стальная пластина на рукоятке. Удачным оружием был стилет – «дзюттэ», который использовался для борьбы с меченосным противником. Это был стилет с отходящей от рукояти крючкообразной гардой. В щель между лезвием и ней можно было поймать лезвие меча и вывер¬нуть его из рук нападавшего. Имелась металлическая цепь с грузом – «кусари» или верёвка с грузом – «торинава». Брошенные, они опутывали врага и при хорошей сноровке их применяющего, можно было связать противника. Эти приспособления достигали в длину 4-х метров и постоянно модернизировались, приобретя в ХVII веке вид металлической цепи в один метр с грузами на обоих концах. Изобретение её приписывали мастеру Масаки Тосимицу – начальнику охраны центральных ворот столицы Японии Эдо. По преданию, Масаки, назвавший своё изобретение «манрикигусари» (всесильная цепь), стремился исключить возможность вооружённого конфликта в таком ответ¬ственном месте, и одного взмаха цепи было достаточно для оглушения и связывания подозрительной личности.
Ещё одним «нетипичным» для самурая оружием был кистень или цеп «кусаритигирики» – цепь с металлическим шаром на ру¬коятке.
Кроме всего этого, каждый профессиональный воин должен был владеть палкой или шестом, освоение которыми (бодзюцу), входило в арсенал видов основного оружия: меч, копьё, алебарда, протазан, трезубец и пр.
Тотемным покровителем искусства боя бодзюцу был герой китайского эпоса царь обезьян Сунь-Укун. Виртуозное владение палкой позволило ему победить злую ведьму и освободить своего учителя, что являло образец конфуцианской добродетели.
В Японии существовало около трёхсот школ бодзюцу, отличав¬шихся и приёмами, и тактикой, и длиной самого оружия – от 160 до 282 см. Одним из мастеров владения палкой был фехтоваль¬щик на мечах из школы Синкагэ –Осагавара Нагахару. В течение нескольких лет он жил в Пекине, где преподавал кэндзюцу. Там он и познакомился с техникой владения шестом. Вернувшись на родину, в начале ХVII века он основал школу Син Синкагэрю (Истинная Синкагэ), в которой наряду с мечом был принят шест – «бо». Посчитав, что он стал непревзойденным мастером, Осагавара вызвал на поединок своего давнего сопер¬ника и главу основной ветви школы Синкагэ – придворного нас¬тавника фехтования Ягю Мусэмори, но проиграл бой и был убит.
Техника владения шестом получила развитие в стенах крупных монастырей, где ею овладевали дружины монахов-воителей – «сохэй». Монахи, кроме алебарды и шеста, использовали желез¬ный посох – «тэцубо».
Канонизацию приёмов владения палкой приписывают самураю Мусо Гонноскэ, который много лет изучал технику владения шестом в школах Катори и Касима. Одержав много побед над именитыми фехтовальщиками, он послал вызов самому Миямото Мусаси. В трудном поединке Мусо проиграл, но великодушный Мусаси подарил побеждённому жизнь. Мусо удалился на Кюсю и долго жил в горах отшельником, решив навсегда уйти из мира воинов. Однако под влиянием аскезы на него снизошло просвет¬ление, «сатори». После этого Мусо долгое время проводил в тренировках с палкой, наконец поняв, чего ему не хватало в технике обращения с этим оружием. Он разработал двенадцать основных комплексов и назвал свое изобретение «дзёдзюцу» – искусство дубины. Это было нечто среднее между приёмами владения мечом и шестом. Он отобрал сюда все сильные стороны обеих школ.
Пользуясь новыми приёмами Мусо, спустился с гор и победил Мусаси, но также сохранил ему жизнь.
Одним из вспомогательных предметов в школах будзюцу было искусство отбивания стрел, «ядомэдзюцу». Самураи практически не пользовались щитом на коне, а приёмы защиты были необходи¬мы. Часто стрелы отбивались мечом, иногда нарукавными плас¬тинами лат, но чаще буси просто уклонялись от летящих стрел. В процессе тренировок отрабатывалась даже ловля стрел руками. Это требовало хорошего глазомера и координации, но свою роль здесь играло и то, что японский лук «юми» был недальнобоен, и, естественно, обладал невысокой скоростью в пускании стрелы.
Самураи изучали также искусство связывания противника в бою – «ходзёдзюцу». Некоторые родовые кланы, видимо, имевшие отношение к шпионам «ниндзя», использовали в своём арсена¬ле своеобразное оружие – «кусаригама» – серп с привязанной к нему цепью с грузом. Предварительно бросив цепь и оглушив или опутав врага, можно было приближаться к нему и наносить удар серпом.
Практически обучение самурайских воинов не прекращалось всю жизнь, так как многообразие оружия, школ, приёмов вынуж¬дало их постоянно поддерживать своё внутреннее и внешнее состояние в равновесии и совершенствовать искусство владения оружием. Лишь в результате буржуазной революции Мэйдзи Исин (обновление, реставрация) в 1867-1868 годах статус самураев был поколеблен, а затем совсем упразднен. Это не помешало, однако, при необходимости вновь воспевать хвалу самурайскому духу, призывая солдат в войнах уже нашего столетия действовать как в песне древних самураев «Уми Юкаба»: «Выйдем в море – усеем телами волны; выйдем в горы – усеем телами травы. Что смерть тем, кто хочет умереть за императора?»

Рис. 48. Моцухито (1852-1912 гг.) Император периода Мэйдзи Исин. Коронован в 1867 году.

6. СОВРЕМЕННОЕ КЭНДО

В средние века для самурая, не особо связанного государственной службой, обычным делом было посещение родственных кэндзюцу школ, где он мог предложить желающим сразиться и сравнить мастерство владения мечом. Но так как основной заповедью бусидо было презрение к чужой жизни, тем более, если противник не мог отстоять её мечом, – такого рода поединки заканчивались обычно смертью одного из участников.
Кроме того, проводя тренировки в полную силу, без защит¬ных приспособлений, была велика степень травматизма учеников. В некоторых школах по овладению боя с шестом до сих пор нет защитных приспособлений. Считается, что это мешает занятиям, расхолаживает ученика, не воспитывает му¬жества. Великий мастер кэндзюцу Миямото Мусаси один из первых стал применять в тренировках точную копию боевого меча – деревянный меч «боккэн». Крупный эдосский мастер Одагири Сэкиэй призывал к изменению агрессивности кэндзюцу в сторону духовного самосовершенствования и углубления медитации.
В начале XVIII века школа «Абэтатэрю» впервые ввела в употребление термин «кэндо» – «Путь меча», вложив в него осознание Высшего пути, предначертанного для изучающего искусство меча – пути морального совершенствования, пути освобождения от земной суетности и слияния с Пустотой. В XVIII веке Тораниси Кансин и Оно Тадакэ позволили своим учени¬кам надевать шлем, забрало, нагрудник и защитные пластины на предплечья для предотвращения травм. Тогда же был изготов¬лен и лёгкий бамбуковый меч, усовершенствованный в 1750-х годах Наканиси Тютой. Меч из пучка бамбуковых полос – «синаи» начинает использоваться как основное оружие в кэндо. Вес меча составлял 1, 36 кг, а длина от 96 до 99 см.
После революции Мэйдзи ношение меча было запрещено, кэндзюцу стало приходить в упадок. Однако в марте 1871 года, при наборе воинов для императорской гвардии в количестве 10 тысяч человек, в неё вошли многие мастера владения мечом из отборных частей войск княжеств Тёсю, Сацума, Тоса. Кэндзюцу вновь возродилось, но уже под видом нового единоборст¬ва – кэндо.
При создании программы занятий военной академии в конце XIX века, кэндо вошло в неё специальным разделом, как веко¬вое занятие воинов, призванное культивировать смелость, воинственность, презрение к врагам.
В 1879 году японской полиции даже вменили в обязанность заниматься кэндо, видимо в память о тайной полиции «мэцукэ». С 1911 года кэндо прочно вошло в учебные программы школ Японии. После поражения Японии во Второй мировой войне, оккупационные войска Макартура сразу же запретили кэндо как порождение милитаризма. Всеяпонская Федерация Кэндо, образованная в 1928 году, смогла возобновить свою деятельность лишь после ухода американцев с территории Японии, в 1953 году. Сейчас практически в каждом университете Японии существует свой клуб кэндо.
В матчах кэндо побеждает выигравший два очка из трёх возможных. Очки присуждаются за поражение трёх опасных участков головы, а также правого или левого запястий, кото¬рые в момент касания меча находятся не ниже уровня плеча, горла и двух определённых участков корпуса. Площадка для соревнований размером 11 на 11 метров. Длина бамбукового меча не должна превышать 118 см, а вес 500 граммов. Время поединка 5 минут. Техника кэндо включает стойки «камаэ», синхронную работу рук и ног – «субури», атаку – «какари», защиту – «укэ». В процессе обучения боец должен обязательно спарринговать с равным по мастерству партнером «гокакукэйко». Отдельным разделом для высших ступеней постижения кэндо идёт раздел формальных ката и тренинг на удар настоящим боевым мечом – «тамэсигири». Особо ценится умение работы различными уровнями тела – от кистей до бедра и ног. Это позволяло в древности ударом «полёт бабочки» одним свёрнутым движением отсекать противнику руки, держащие оружие, а затем голову. В современном кэндо мастера могут неуловимыми движениями разрубить стоящую на столе тыкву сверху вниз, дольками, но так, что разрезанная затем мечом на горизонтальные дольки, она со стороны будет иметь вид плода целого.
В схватке мастер «кэнси» атакует одновременно меч про¬тивника и его психику. В поединке борьба сводится к установ¬лению контроля своим мечом над жизненно важными точками противника, парируя вспомогательными движениями попытки его защиты. Предпосылкой успеха было выведение противника из душевного равновесия. Это делалось и до схватки самураев –перечислением своих заслуг и побед, а также грозным видом, и в процессе самой схватки яростной атакой, подчеркнутым хладнокровием, кличем.
В настоящее время кэндо решительно «завоевало» весь мир. По нему проводятся международные соревнования. Одна из труд¬ностей в занятиях кэндо – это стоимость доспехов для занятий: шлем, нагрудник, щитки, меч и прочее. Их можно купить толь¬ко в Японии и стоят они около 50 тысяч йэн, как видеомагнитофон среднего класса. Но для истинных почитателей этого древнего вида боевого искусства данный факт не является великой проблемой, гораздо сложнее овладеть древним мастерст¬вом.

Рис. 49. Доспехи кэндо.

ГЛАВА IX

1. ИСКУССТВО МАСКИРОВКИ
В ЦЕЛЯХ ТАЙНЫХ УБИЙСТВ

С возникновением централизованной власти в Японии на рубеже VII-VIII веков и разделения территории на могущественные кланы феодалов, возникла необходимость шпионажа за своими соперниками. Одно из первых упоминаний об этом находится в предании о засылке принцем Сётоку Тайси шпиона в военный лагерь врага. Сётоку вёл войну против феодала Мориа за провинцию Оми. Для выявления намерений соперника принц направил в стан противника шпиона Отомо-но Сайдзина, который успешно выпол¬нил задание и был щедро им награждён.
Слово «ниндзя» имеет несколько значений, основанных на смысле тайного нанесения вреда кому-либо. Основные из них – «лазутчик», «диверсант», «шпион». Корень слова «нин» (или в другом прочтении «синобу») имеет ещё значение «красться» и «терпеть». Не случайно шпиону Отомо было прис¬воено принцем звание Синоби – «Соглядатай». У слова «сино¬бу» имеется и другое малоизвестное прочтение «осс», что также означает «терпение», «мужественное перенесение». Кстати, этот клич: «Осс!» прижился в школах каратэ и служит неким подбадривающим восклицанием, когда силы уже на исходе, а работать необ¬ходимо. Таким образом, основное значение древнего названия искусства маскировки в целях шпионажа или тайных убийств получило название «ниндзюцу», а сами шпионы стали называться ниндзя, что означало «лазутчик», «диверсант», «выносливый», «терпеливый».
Традиционные представления о ниндзя, как клановой закры¬той организации относят на начало их деятельности – к VIII веку. Именно тогда возникла древняя школа ниндзя Ига, образо¬ванная в селении, недалеко от Киото, и принадлежащая клану Хаттори. Истоки возникновения сект ниндзя относят к появившимся в Японии в середине VI века монахам-воинам ямабуси. Это одна из сект, исповедывающих тайные направления буддизма. Само понятие «ямабуси» записывается китайским иероглифом, означающим «сянь» – мудрейший, но по японскому прочтению это означает: спящие в горах. Понятно, что даже исходя из названия, эта секта во главу угла ставила скрытность, отшельничество, тайную мудрость. Считалось, что ямабуси являлись носителями древних знаний, вывезенных предками из Индии и Китая и углубленные ими в процессе веков. Они являлись продолжателями учения древних буддийских сект Сингон и Тэндай. Один из трудов ямабуси назывался «Сюгэндо» (Путь приобретения могущества) и включал разделы йоги, боевых искусств, гипноза и других наук парапсихологии.
Проводя жизнь в отшельничестве, ямабуси тем не менее не забывали основной заповеди буддизма, касающейся учения, которое должно жить во времени. Поэтому не случайно древние секреты становятся известны избранным из окружающих поселения ямабуси крестьянским общинам. Сами ямабуси редко спускались с гор: лишь для того, чтобы поклониться святыням центрального храма ордена Дайгодзи в Киото. Но, имея необходимость в «глазах» и «руках», они зачастую использовали доверенных людей из числа крестьян близлежащих деревень, через которых также происходила передача части знаний. Поэтому с самого своего возникновения, клан ниндзя был неотличим от обычной крестьянской деревни. Мастерство своё они поначалу использовали только в целях защиты своей деревни от нападений разбойников или от непомерных претензий близлежащих владений феодала. Только в появлении необходимости спроса на тайное мастерство со стороны могущественных князей, могущих хорошо заплатить, появились платные исполнители труд¬ных поручений, выполнить которые обычному человеку было не под силу. Становится ясным, почему в исторических летописях Х-XIII веков отсутствуют упоминания о ниндзя – обычных по виду крестьянах. Ряд японских историков, впрочем, отмечали ниндзя как «дзидзимурай» (воины-земледельцы).
Деревни ниндзя располагались в основном вблизи окрестностей Киото, лесистых и горных районах Ига и Кога. Когда возник спрос на шпионаж и убийства по контракту, свои услуги главе общины ниндзя часто предлагали деклассированные самураи-ронины, потерявшие своих владык или разорившиеся в резуль¬тате непомерных требований ростовщиков.
Не претендуя на власть, ниндзя были одними из злейших врагов самураев. Ибо, какой феодал мог спокойно спать, когда знал, что его недоброжелатель заплатил огромные деньги ниндзя для того, чтобы устранить его, как соперника? Понятным стано¬вится и то, что многочисленные походы самурайских дружин против поселений крестьян-ниндзя вызваны не просто желанием первых захватить насиженные земли вторых и спортивным интересом «помахать мечом».
В летописях отмечен случай таинственного убийства в 1540 году известного и знатного самурая Фугаси. Вошедшим в опочивальню слугам открылось страшное зрелище: на татами в луже крови лежал их владыка, убитый спящим. Воины охраны лежали тут же, перебитые так быстро, что никто из них не успел даже обнажить меча. У некоторых не было ран на теле, но остекленевшие глаза хранили выраже¬ние ужаса. Удивительным было то, что охрана, стоявшая у двери, не слышала даже шума. Решётки на окнах и запоры на дверях не пострадали. Насторожил не сам факт убийства, а его загадочность. Говорили о призраках-убийцах, живущих в подвалах замка, о духах-мстителях, однако, очевид¬но, это было лишь одно из видимых проявлений дьявольской работы наёмных убийц – киллеров, как их называли бы сегодня.
Проводя в действие свой Закон о рекрутской повинности, японский князь Ода Нобунага в ХVI веке предпринял поход про¬тив независимых поселений и деревень, находящихся в лесах, близ Киото. Нанятые заранее его противниками ниндзя не смогли убить князя. Эту попытку сорвала отлично организованная князем охра¬на. Нобунага прекрасно знал, с кем собрался воевать. В 1581 году в провинции Ига войска князя истребили основную массу восставших, среди которых были отряды ниндзя. Кланам ниндзя из этой провинции пришлось уходить всё дальше в горы и леса. Могущество удалось сохранить лишь одной из организа¬ций ниндзя, основанной в 1550 году – «Тогакурэрю».
В дальнейшем жестокому Нобунаге всё-таки не удалось избежать смерти от рук наёмных убийц. Не помогла в спасении даже многочис¬ленная и хорошо обученная охрана.
Ниндзя, действовавшие под покровом ночи, не могли проти¬востоять регулярным войскам самураев, тем более, что они уничтожали всю деревню целиком, лишая ниндзя укрытий и вынуждая их самих ввязываться в бой. Был такой случай. Воины самурая Такатоки напали на одну из деревень, принадлежащую входившей в клан ниндзя секте буддизма. Часть населения успела уйти в лес, другая осталась прикрывать ушедших. Староста деревни принял решение дать бой самураям. В ходе сражения, действуя серпом на длинной цепи (кусаригама), он убил шестерых воинов, но был пронзён стрелой и приколот копья¬ми к воротам дома. Помощник старосты – молодой ниндзя Дзиро был ранен, пытаясь защитить свою жену, которую самураи у него на глазах изнасиловали и зверски убили. Уходя из деревни, они выбили Дзиро один глаз, но оставили в живых, дабы тот рассказал о разгроме своим соплеменникам. Через некоторое время Такатока получил письменное приглашение – вызов на поединок мечами (синкэнсёбу). Самурай мог отказаться от пое¬динка, так как ниндзя принадлежали к самому низкому слою на¬селения «хинин», людям вне закона, от этого честь самурая не пострадала бы. Но Такатока считал себя искусным фехтовальщиком и не боялся поражения, его заинтересовали условия дуэли. Согласно им, если Дзиро проиграет – весь клан ниндзя перей¬дет на службу самураю, что значительно усилило бы его военную мощь; в случае же гибели Такатоки от меча Дзиро, род самурая должен был прекратить преследования рода Дзиро.
Через день они начали поединок. У Дзиро практически не было шансов в открытом бою против хорошо подготовленного самурая. Те посвящали фехтованию каждую минуту жизни, а ниндзя овладевали мечом в определённых рамках. Поэтому, обычно, ниндзя избегали открытых поединков с самураями на мечах, а предпочи¬тали действовать исподтишка. Через некоторое время Дзиро пал пронзённый мечом. Самурай с удивлением увидел в рукоятке дешёвого меча ниндзя вправленный большой алмаз. Такатока поднял меч и, приглядываясь к камню, протёр его от крови. В тот же миг из-под алмаза выскочила отравленная игла и уколола самурая. Такатока понял, что ниндзя выиграл схватку. Перед смертью, верный слову самурая, он приказал прекратить пресле¬дования клана Дзиро.
Но это фрагменты так сказать эпохи становления ниндзя. В дальнейшем же самураям уже не удавалось так просто обнару¬живать местонахождение баз ниндзя. А когда они стали могучей, разветвлённой организацией, то стали пользоваться покровитель¬ством и денежной помощью даже ряда князей-самураев, стремившихся расположением к себе ниндзя оказать давление на своих недругов.
Необходимость действовать и убивать «по контракту» вынудила ниндзя создать свою организационную систему взаимоотношений. Во главе общины встала военно-клерикальная элита «дзёнин». Иногда дзёнин контролировали деятельность нескольких смежных школ «рю». Это руководство они производили через среднее звено «тюнин», в обязанности которого входила передача приказов, подготовка и мобилизация рядовых исполнителей – «гэнин». Сохранилась имена некоторых дзёнин средневековья: Хаттори Хандзо, Момоти Сандаю, Фудзибаяси Нагато. Положение высшего и среднего звена варьировалось в зависимости от общины. В клане Кога реальная власть была сосредоточена в руках пятидесяти семейств тюнин, каждое из которых имело под началом от тридцати до сорока семейств гэнин. Характерно, что достичь высшего положения в иерархии ниндзя мог только тот, кто принадлежал к клану, проявлял необходимые качества, а главное, успешно проходил все три общественные стадии в течение жизни: от гэнина и тюнина до дзёнина. Причём он должен был усвоить все умения конкретной группы и проявить себя положительно в практических операциях.
Залогом благополучия общины являлась секретность. Рядовые шпионы-гэнин получали минимум информации о верхушке управления и о целях, преследовавшихся в проведении операции. При действии ниндзя в группе, между ними устанавливалась связь через посредников, которые знали только своих связников и места встреч.
Работой по налаживанию явок, строительству укрытий, вербовке осведомителей, а также практическим руководством всеми операциями ведали тюнин. Они же вступали в контакт с нанимателями услуг ниндзя, как правило, доверенными лицами феодалов и князей. Заключение контрактов проводилось в буддийских ку¬мирнях, принадлежащих кланам ниндзя. Доверенный заходил в крохотное помещение и, помолившись статуе Будды, оставлял перед ней деньги или драгоценности, произнеся при этом имя врага. Посредник, находящийся за статуей, доносил до своих владык деньги и имя будущей жертвы. Если сумма и обстановка устраивала руководителей ниндзя, поступала соответствующая команда и начиналась подготовка к операции по устранению указанного лица.

Рис. 50. Ниндзя, выслеживающий жертву.

Операция проводилась на высоком уровне и, как правило, заканчивалась смертью «заказанного». Характерно убийство самурая Сёгуми, деятельность которого не устраивала определённые круги в правительстве сёгуната. Сёгуми был вызван в столицу. В дороге ничего не предвещало беды. На очередном повороте дороги Сёгуми с телохранителями скрылся за деревьями, а когда вся остальная свита обогнула поворот, ей открылась ужасная и в то же время удивительная картина… На лошадях сидело два воина из охраны с отсеченными головами, сам же Сёгуми исчез. Подняв голову, люди увидели тело господина, повешенного на суку близстоящего дерева. Поиски тех, кто сумел за несколько секунд расправиться с вооруженными воинами хозяина и с ним самим, ни к чему не привели. Это убийство так и осталось тайной для всех.
Самураи мстили ниндзя с не меньшей жестокостью. В XVII-XVIII веках, когда искусство ниндзюцу стало проявляться гораздо явственнее, чем ранее, самураи предпринимали значительные меры по охране своих владык. Если в их руки попадал рядовой исполнитель заданий (гэнин), они отводили на нём душу, пытая, мстя за своих погибших таинственным образом коллег. Кодекс самурая требовал соблюдения чести и рыцарства по отношению к равным себе, но не к «отморозкам», как сейчас бы назвали подобных деятелей. Обычно самураи не пытали и представителей низшего сословия, но отнюдь не придерживались этого, поймав лазутчика. Ниндзя очень редко попадались в плен живыми. Обычно, видя, что уйти не удаётся, они вспарывали себе живот, а ниндзя-женщины, называемые «куноити», производили акт самоубийства ударом ножа себе в шею – «дзигай». Перед смертью они старались уничтожить все признаки, могущие идентифицировать принадлежность к клану и несколькими взмахами ножа уродовали до неузнаваемости лицо. Если же ниндзя попадался в яму с кольями, капкан или был оглушён, он доставался охране живым и с ним расправлялись без всякой жалости.
Если попавшийся тюнин в интересах более высших целей клана мог предложить за своё освобождение выкуп деньгами или ценной информацией, то рядовому ниндзя-гэнину оставалось только мужественно выносить зверские издевательства. Самураи применяли к пленным неко¬торые, доставшиеся от китайцев, виды пыток, например, «человек-свинья». Отрубив все конечности, выколов глаза, вырвав язык, перевязывали культи, чтобы остановить кровотечение и отдавали крестьянам в ближайшей деревне, чтобы те его выходили. Самураи считали подобное состояние выжившего человека наиболее мучительным. В других вариантах человека привязывали над молодой порослью бамбука, который через несколько дней, вырастая, пронзал жертву. Если ниндзя упорно молчал, его могли варить в кипятке несколько дней, что делало пытку особенно мучительной. Часто трупы пойманных лазутчиков в устрашение прочим любителям пробраться в логово самураев вывешивались на стенах замков. Самураи считали, что таким образом они заручаются поддержкой духов-охранителей замка.
Известно, что в 1854 году на рейде около одного из японс¬ких портов стояла английская эскадра, выполнявшая задачу по блокаде портов России на Дальнем Востоке во время Крымской войны. Правителям Японии необходимо было выяснить намерения англичан, столь близко находившихся от их владений. Для это¬го на корабли была послана группа ниндзя, которые вплавь добрались до эскадры и незамеченными проникли на борт. Они проникли в каюту адмирала и даже смогли просмотреть его бумаги и карты, однако всё было напрасно – что ниндзя не знали английского языка.

2. ШКОЛЫ НИНДЗЮЦУ.
ПОДГОТОВКА МОЛОДЫХ УБИЙЦ.

Подготовка ниндзя начиналась практически сразу после рож¬дения. В некоторых многодетных крестьянских семьях, не могших прокормить своих детей, бывало, продавали «незапланированных» новорожденных. Их охотно покупали кланы ниндзя через доверенных людей или подставных лиц. Детей выбирали астеноидного телосложения – с длинными костями скелета, не склонных в будущем к полноте. Пищу на стадии формирования скелета детям давали такую, чтобы сделать кости мягкими, а связки эластичными. С самого начала жизни их пытались научить пос¬тоянному присутствию опасности, готовности к встрече с этой опасностью. Если на этапе младенчества это развивалось регу¬лярным тормошением ребенка, раскачиванием его в плетёной
люльке, которая билась о стены и заставляла ребенка, ожидая столкновения, сжиматься в комок и пытаться как-то сгруппиро¬ваться, то в детстве это достигалось в играх, когда критери¬ем «провала» был ощутимый, пропущенный удар палкой или конечностью, проведённый удачливым соперником. Вкус ребёнка к рискованным предприятиям вырабатывался в играх, забавах и участием в тренировках, проводимых взрослыми. Сначала им предоставлялась роль наблюдателей, затем помощников и уж потом – участников. Ежедневно проводящиеся занятия по бегу раз¬вивали выносливость и сильные лёгкие. Мастер ниндзя мог пробежать за сутки до 250-300 км. Отмечались случаи, когда в многочасовой гонке преследования самураи до смерти загоняли коней, но не могли догнать оных лазутчиков. Это, конечно, единичные случаи, но все же они были. Подготовка ниндзя в беге при отсутствии телефонов и телеграфа играла важную роль как средство экстренной связи.
Существовала особая методика обучения плаванию, особенно для кланов «прибрежных» ниндзя. Обучение начиналось с годо¬валого возраста. Порой малыш, ещё не умея ходить, уже прекрасно плавал, нырял, несколько минут находясь под водой, мог часами находиться в воде и под водой, дыша через камышовую трубку.
В процессе гимнастических и акробатических упражнений развивалась координация и умение поддерживать равновесное поло¬жение на различных предметах: дереве, верёвке, гребне крыши и т. д. Перекаты и кувырки в падении на земле, гальке, каме¬нистой дороге создавали специальный мышечный корсет на теле. Кроме этого специальным массажем в области жизненно важных точек наращивался защитный слой мышц, что снижало боле¬вой порог восприятия при ударе в эти уязвимые места.
Практиковался комплекс упражнений на гибкость и растяжки. Это были приёмы с верёвкой и палкой. На верёвке завязывались узлы по всей её длине, и юный ниндзя должен был, держась за верёвку в определённых отмеченных узелками местах, производить упражнения: заводить руки за спину, пролезать в «кольцо», образованное верёвкой и руками, выворачиваться определённым образом. Естественно, расстояние между руками, держащими верёвку, периодически уменьшалось. Подобные упражнения выпол¬нялись и с палкой. Иногда наставник «помогал» ученику, выводя его кости из суставов на момент, необходимый для протискивания тела, после этого вправляя сустав. Это чрезвычайно болезнен¬ная операция приводила к расширению суставной впадины, и в дальнейшем ниндзя мог, «выпустив» сустав, извернуться немыслимым образом. Он мог пролезть между прутья¬ми решётки, освободиться от болевого захвата и пут. В нынешнее время, случалось, ниндзя успешно освобождались от железных наручников, расслабляя кисти до такой степени, что кольца сами сползали с рук. Или, изогнувшись назад, лбом доставая пятки, зубами освобождались от пут.
С пяти- шестилетнего возраста начиналась подготовка в об¬ращении с оружием и силовая борьба по системе одной из школ дзюдзюцу. Как и в китайских школах, многообразие приёмов не поощрялось. Требовалось знание основных способов ведения боя, приёмов и бросков, сопровождаемых некоторыми захватами – преимущественно удушающими и болевыми. Упор делался не на силу удара, а на его точность и своевременность. Во главу угла ставилась общая «ударная» выносливость организма. Например, зрелый ниндзя мог отжиматься от пола на руках от восхода солнца и до середины дня, совершая таким образом до 2-3 тысяч отжиманий, или приседать сотни раз на одной ноге, что, впрочем, не мешает проделывать подобные трюки и теперь, в современных школах, практикующих ниндзюцу. Немалое внимание наставники уделяли умению ждать, ведь синоним слова «ниндзя» – терпение и выносливость. Дожидаясь необходимого момента, ниндзя мог часами висеть на руках под окном замка, или, упираясь в балки потолка, находиться под ним и подслушивать беседу его владельцев. Этот приём «затяги¬вания» сухожилий строился на умении довести за несколько ми¬нут мышцы и сухожилия рук до состояния «одеревенелости» и висеть на этой, потерявшей чувствительность руке, неограниче¬нно долгое время. При необходимости, нажимая на акупунктурные точки, в течение трёх-пяти минут рука «восстанавливалась» и шпион мог продолжать своё дело.
Как уже говорилось, большое значение придавалось умению бегать и прыгать. Вершиной освоенности этого мастерства считалось «умение находить опору там, где её нет». Один из приёмов этого – многоступенчатые прыжки. Суть этого состав¬ляет умение «вычислить» траекторию своего прыжка, разбиваемо¬го на несколько этапов или фаз. Причём каждая фаза заверша¬лась прыжком. Таким образом, используя чуть заметные уступы и зацепы, ниндзя мог прыжками вознестись на стену, дерево или утёс, мгновенно оторвавшись от преследователей. Также эти опоры использовались для набора скорости, когда ниндзя «заби¬вал» себя между несколькими опорами, набирал скорость и в последнем прыжке массой и скоростью тела пробивал заслон вра¬гов, преграждавших путь.
В зависимости от необходимости ниндзя использовал один из способов ходьбы – «крадущийся шаг» – бесшумное передвижение на внешних частях стопы, перекатывая её с пятки на носок, на¬зываемый «нукиаси». Передвижения боком, приставными шагами – «ёкоаруки» необходимы были для движения в местах, чреватых опасностью: в коридорах замка, вдоль стен, среди узких улиц. «Скользящий шаг» – по дугообразным траекториям стоп. «Прыжковый шаг» – шаг, напоминающий бег с резкими толчками ног. «Малый шаг» – необходимый для длите¬льной ходьбы, напоминающий спортивную, и некоторые другие способы перемещения. В зависимости от результата выполнения задачи – от снятия часовых до передачи важного сообщения, использовался способ передвижения, который наиболее отвечал требуемым задачам и был самым эффективным и экономичным. При необходимости ниндзя применяли ходули из дерева – «такуэума», изготовлявшиеся за несколько минут.
В возрасте восьми лет начиналось обучение искусству маскировки и всепроницаемости, что так прославило ниндзя. В «учебной» зоне леса устраивался участок, напоминающий совре¬менную «тропу разведчика». Эта полоса изобиловала различными уловками: капканами, ямами и петлями-ловушками. Ученик, познав всё это на собственной шкуре и получив определённое количество шрамов и синяков, должен был по сопутствующим, второстепенным признакам: примятой траве, обломанной ветке или сбитой росе определить затаившуюся опасность и вовремя обойти её. Или, сделав «петлю» на виду у погони, навести преследователей на свою же западню, проимитировав кажущуюся безопасность участка.
Изучая искусство «ямабуси», ниндзя не могли не научиться преодолевать участки гористой местности, приобретя

умение беспрепятственно преодолевать отвесные скалы, перебираться через ущелья по переброшенным канатам. Для постижения искусства скалолазания «саканабори» или «тохэкидзюцу» требо¬валось несколько лет, причём давалось оно отнюдь не каждому. Секрет заключался в умении распределить массу своего тела по поверхности скалы и концентрации жизненной силы ки в кончиках пальцев, уподобляя их живым крючьям. Найдя опору для рук – выступ или щель, ниндзя, «расплываясь» по верти¬кальной поверхности, мог постепенно добраться до вершины почти отвесной скалы. Существовали и вспомогательные приспособления в виде крючьев, распорок, верёвок и прочее, однако ниндзя считали, что «стихии – железо, дерево, вода, земля и огонь должны помогать в работе, но не делать её за хозяина». Поэтому особый упор наставники делали на умение делать основную массу операций без использования специальных приспособлений, а, задействуя подручные средства и, главное, свой дух «ночного оборотня».
Большинство жителей Японии того времени считали, что ниндзя «водят дружбу» с нечистой силой и учатся у них искусству перевоплощения. Поговаривали, что ниндзя – это воплощение «тэнго» – невидимых созданий, похожих на воронов и способных при личной угрозе бесследно исчезать.
Полностью отвергая принципы кодекса самураев Бусидо, ниндзя не считали необходимым биться с врагом лицом к лицу. Их девизом было: «Ниндзя приходит из пустоты и уходит в пус¬тоту, не оставляя следов». Лазутчик мог часами сидеть в во¬де под прикрытием водорослей и ждать момента для нападения, не обращая внимания, к примеру, на пиявок. Мог часами сидеть на дереве, растворившись в густой листве, дожидаясь проезда своей жертвы. Рассказывают о случае, когда ниндзя, пробрав¬шись в замок, повис на когтях «нэкодэ» (кошачьи лапы), прицепившись к потолку за балкой. Но самурай вошёл в зал не один, а в окружении гостей и, сев за стол, принялся играть с ними в шашки – «го». Провисев под потолком пять часов, шпион всё же дождался ухода гостей и расправился с самураем.
Искусству маскироваться ниндзя могли поучить многих и многих военных стратегов самурайства. Современники говорили, что ниндзя мог спрятаться даже на отвесной стене замка, в чистом поле, не говоря уже о лесе, коридорах замка, зарослях камыша.
Важным моментом в тренировках, а точнее, одним из основных была выработка у учеников чувства экстремального разума – гокуи – шестого чувства. Для этого необходимо было развитие до предельной утончённости пяти других человеческих чувств: зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания. Только после этого была возможна их комбинированная работа – возникновение ауры чувств – интуиции. Наставники после¬довательно доводили восприимчивость чувств до максимума. Острота зрения развивалась системой упражнений на мышцы глазного яблока и хрусталика. Существовала даже некая детс¬кая считалка, при которой ребёнок-ниндзя вращал глазами, приближал и удалял от глаз предметы, надавливал на глазные яблоки и определённые точки на мочках ушей, висках и кистях. Ежедневная многолетняя «зарядка» приводила к выработке более повы¬шенной, чем у обычного человека, остроты зрения. Способность видеть в ночное время развивали путём помещения ребенка на некоторое время в пещеру, где он должен был адаптироваться к темноте.
Зрительную память развивали способностью запоминать коли¬чество и расположение закрытых платком предметов, предлагае¬мых наставником, которые он периодически, на мгновение, открывал. Для детей вначале это проводилось в виде игр, предлагаемых наставниками: «Кто первый увидит!»; «Кто правильно скажет!» и т. д.
Обоняние развивалось в процессе обучения тайнам приготов¬ления ядов, пищи, при занятиях в лесу. Ниндзя учились отли¬чать дымы костров и запахи пищи, определяя по ним контин¬гент пирующих – ведь самурай не станет есть того, что готовят себе простолюдины.
Специальный курс проходили и люди, выделяемые в связные. Здесь важны были природные данные запоминания голосов птиц и зверей, умение им подражать, умение отличить голос настоящей птицы от имитации её голоса врагом.
В будущем, умение делать выводы, часто подсознательно, за счёт косвенных данных, позволяло разведчикам в темноте ориентироваться в незнакомом помещении и находить верный выход. По звону оружия, например, нужно было определить его вид, коли¬чество воинов, расстояние до них. Выработав в себе звериное чувство опасности, ощущая взгляд недруга и определяя напра¬вление угрозы, ниндзя могли поразить спрятавшегося за ширмой врага, не дав тому даже шевельнуться. В этом нет ничего нео¬бычного. Современные исследователи этого феномена, опираясь на работы учёных, к примеру, Мешалкина, в «Лептонном построе¬нии мира», находят частичное научное подтверждение таким фактам.
Ниндзя развивали в себе чувствование «объёма» своего нейтринного контура и контура, возникающего вокруг каждого человека и вооб¬ще живого существа. Ощущая это пространство «собственного возбуждения», человек чувствовал, как оно «давится» при приближении другим подобным посторонним объёмом. Размеры этого объёма достигали трёх-пяти метров в радиусе и давали возмож¬ность действовать с закрытыми глазами, основываясь на «внутреннем» взоре. Особенно ощущался этот «эмоциональный» контакт, когда сильно заряженный отрицательными эмоциями чело¬век собирался нанести удар или просто готовился к напа¬дению.
Охотники, выявив в практике это явление, неосознанно ста¬раются не смотреть на объект охоты, находясь в засаде и ожидая приближения жертвы, начиная смотреть на цель только в момент прицеливания. Такими же причинами объясняется то, что к хорошо подготовленному бойцу-рукопашнику практически невозможно подобраться сзади. Он в состоянии определить, что кто-то приближается и по степени «давления» на его нейтринный объём определить примерную массу и рост приближаю¬щегося. Это свойство также развито у слепых, вынужденных компенсировать отсутствие зрения другими чувствами. Но, снова отметим, это присуще немногим, хотя, при соответствующей подготовке, этому можно научить практически любого.
Начальное образование ниндзя включало: умение маскировки; ведение боя основными видами оружия; умение бегать и плавать; приёмы убийства голыми руками; освобождение от пут; обучение зачаткам акупунктуры и акупрессуры. Только после этого нинд¬зя мог считаться «годным в дело» и приобретал статус низшего исполнителя (гэнин). Как правило, этими базовыми навыками он овладевал уже к 14-16 годам и начинал свою работу на благо клана.
Через пять-семь лет, пройдя практическую проверку и полу¬чив необходимые дополнительные знания, он мог претендовать на статус второго уровня – тюнин. Здесь элементы физической подготовки начинали пополняться умением психологического контакта с соперником. Он должен был уметь различать пять душевных состояний людей – «годзё»: тщеславие, трусость, горячность, лень, мягкотелость и использовать в своих целях пять человеческих желаний, присущих всем людям: голод, секс, удовольствие, жадность, гордыню.
Опытный боец, зная природу чувств, оборачивает их против соперника. Тюнин уже мог преподавать базовую технику, приёмы владения оружием, навыки аутотренинга. Наставники говорили: «Как может ниндзя избежать опасности, поджидающей его в пути? Вступить в бой? Устроить ловушку сопернику? Нет, он просто не выйдет из дома, исключив всякую возможность
встречи с опасностью».
Достигший третьего уровня (дзёнин), уже мог претендовать на занятие руководящего положения в иерархии ниндзя. Ему открывали все тайны учения ниндзюцу: 9 ступеней к просвет¬лению; систему переплетений пальцев-мудр – «кудзи ин»; тайны гипноза и внушения. Они обучали тюнина всем этим премудрос¬тям. Кроме этого прививали ниндзя-генинам навыки в простей¬ших приёмах самовнушения и акупрессуры. Например, для прео¬доления чувства страха нужно было одновременно, в течение пяти минут, ритмично нажимать указательными пальцами обеих рук на точки «Божественного спокойствия», расположенные на внешней стороне икры, ближе к колену. Для преодоления уста¬лости – некоторое время активно, в ритме пульса, нажимать кон¬чиком большого пальца одной руки на точку, расположенную на «подушечке» между первой и второй фалангой мизинца дру¬гой руки. Для притупления чувства жажды – в течение несколь¬ких минут ритмично покусывать кончик языка. Для снятия головной боли после контузии – массировать точку, располо¬женную между большим и указательным пальцами обеих рук попеременно.
Понятно, что «чистых» специалистов во всех науках ниндзя не существовало, некоторые дзёнины были мастерами в состав¬лении ядов, другие в гипнозе, третьи в маскировке, но осно¬вами базовых навыков по всем видам знаний они несомненно обладали.
Наука о ядах предусматривала обучение искусству состав¬ления, как ядов, так и лекарств. Яды изготавливали из трав, некоторых видов морских рыб и раковин, ртути, минералов. Сюда же относилось и искусство приготовления пищи, посколь¬ку некоторые яды обладали специфическим вкусом и запахом, устранить или заглушить который можно было с помощью какого-либо соуса приправы или просто комбинацией продуктов. Кроме того, в Японии множество блюд приготавливают из неко¬торых растений и рыб, которые частично ядовиты, и яд извлека¬ют из продуктов определёнными способами: вымачиванием в соу¬се, выдерживанием некоторое время в воде и т. п.. Нанявшийся в услужение самураю повар-ниндзя, мог таким образом приготовить пищу, что недомогание и смерть наступали через продолжительное время после приёма пищи, тем самым отводя от себя подоз¬рение в отравлении.
Специально подготовленные лазутчики умели читать сложные иероглифические тексты на китайском и корейском языках, анализировать чертежи и планы, но следует отметить, что этим обладали далеко не все ниндзя даже уровня тюнин, не говоря уже о гэнин. Большинство не умело даже читать.
С малых лет ниндзя овладевали верховой ездой (бадзюцу). Вольтижировку они осваивали гораздо лучше самураев по причи¬не отсутствия массивных доспехов и тяжёлого вооружения. Курс обучения предусматривал сноровку в стрельбе из лука с коня, езду с препятствиями, вскакивание и спрыгивание с коня по ходу его движения, выбивание всадника ногами из седла и занятие его места, езда под брюхом лошади, «волочение» по земле в стременах, притворяясь убитым, и многое другое. Коней в лагерях ниндзя обычно не держали, только лишь в качестве учебно-тренировочных экземпляров. Настоящий лазутчик должен был добыть себе коня в ходе операции, когда в нём возникала необходимость, причём украсть коня нужно было тихо, не побеспокоив охрану.

3. ОРУЖИЕ НИНДЗЯ

Овладение базовым набором оружия также входило в систему подготовки ниндзя. Взяв на вооружение наиболее лучшее из арсеналов китайского, японского, монгольского оружия, ниндзя модернизировали некоторые из этих видов, прис¬пособив их к своим нуждам. К пятнадцатилетнему возрасту молодые ниндзя должны были освоить около 15-20 видов оружия, причём несколько были для них основными. Их он выбирал сам, исходя из собственных физических данных, особенностей строения организма и нервной системы. Эти «свои» виды оружия торжественно вручались ему во время обряда инициации. Основными видами оружия у ниндзя были:
1. Короткий меч – «ниндзято». Лазутчики не имели возможности приобретать дорогие мечи самураев, из хорошей стали, да они были и неудобны при операциях. Ниндзя изобрели свой – более короткий и лёгкий вариант меча, носимого за спиной. С ним можно было производить такие фехтовальные операции, которые были невозможны с тяжелым самурайским «кэном». Ножны меча также были «с секретом»: более длинные, чем меч, они позволя¬ли использовать себя как тайник для различного вида приспо¬соблений – удавок, крючков, игл и прочих, необходимых в опе¬рации, предметов. Кроме того, ножны, как полую трубу, можно было использовать при укрытии под водой, для дыхания, как упор или перекладину при ожидании врага в засаде на дереве или стене замка. Часто меч маскировался под посох нищего, просящего милостыню.
2. Серп-«кусаригами». Представлял собой вариант крестьянс¬кого серпа, но изготовленного с более прочным стальным ос¬нованием и более длинного. К рукоятке была прикреплена железная цепь мелкой ковки, чтобы не звенела, с грузом на кон¬це. Изобретение этого оружия приписывают монаху Дзиону, основавшему в ХV веке школу Иссинрю. Хотя подобное оружие встречалось у крестьян Китая и называлось «когти дракона», правда, его применение предусматривало парность действия, в обеих руках.
3. Цепь–«маки». Необходима была для предварительного оглушения или опутывания соперника, связывания рук с оружием или опутывание его ног, препятствуя бегству. Искусство кусаригамадзюцу осваивалось несколько лет. Этот вид оружия считался настолько удачным, что даже некоторые самураи взяли его на вооруже¬ние.
4. Основной инструмент ниндзя – «кёкэцусёгэ» – представлял подобие кинжала с двумя лезвиями, причём одно из лезвий было загнуто книзу от рукояти, наподобие крюка на багре. К рукояти привязывалась длинная веревка, сплетённая из конского волоса, с петлей или «кошкой» на другом конце. Применение этого оружия было разнообразным. Оно использовалось как нож, как мета¬тельное приспособление, как орудие сдёргивания всадников с коня, как крюк при переправе через реку и для преодоления других препятствий.
5. Мотки верёвок с грузами на конце – «мусубинава», для связывания и удушения врагов, изготовления капканов и петель при уходе от преследователей.
6. Наборы остроотточенных металлических звёздочек – мета¬тельного оружия «сюрикэн», которые бросались веером сразу по несколько штук.
7. Духовая труба – «фукибари» – для стрельбы отравленными шипами.
8. Металлические шипы «тэтцубиси», наподобие мелких «ежей», разбросав которые, ниндзя уходил от погони. Наступая на них, преследователи ранили ноги. Или предварительно протягивалась тонкая верёвка на уровне голени, а «колючки» разбрасыва¬лись в тех местах, куда должен был упасть споткнувшийся через верёвку человек.
9. Для облегчения лазания по деревьям, стенам или для защи¬ты от оружия, ниндзя применял металлические пластины с шипа¬ми, которые привязывались ремнями к рукам и представляли собой разновидность «кошачьих лап» – «нэкодэ»;
10. Для поражения врага на большом расстоянии применялся короткий «половинный лук» ханкю, длиной до 50 см. Стрелы часто были натёрты ядами, и смерть, после поражения, наступала в течение нескольких минут. К стрелам мог¬ли прикрепляться крючки с верёвками для переброски их через стены замка или другие препятствия.
11. Шесты и дубинки с вмонтированными в них клинками или цепями с грузами, наподобие молотильных цепов. Сюда же отно¬сились и «нунтяку» – модернизированные цепы для обмолота зерна.
12. Женщины ниндзя – «куноити» – предпочитали использовать мелкие подручные предметы «тонки». Это всевозможные иглы и булавки с ядом. Часто в качестве заколок в их волосах находились миниатюрные трезубцы «кансаси», которыми можно было пронзить врагу горло или глаза.
13. Часто бывало голову ниндзя закрывала обыкновенная на вид шляпа из рисовой соломы. На самом деле она бы¬ла грозным оружием. Дело в том, что по низу этой шляпы-«амигаса» проходило лезвие, охватывающее всю её окружнос¬ть. В результате шляпа представляла собой большую фрезу. Брошенная умелой рукой, такая «фреза» легко отрубала голову или прочие конечности человека.
14. Широко использовали ниндзя и оружие с применением пороха. С появлением огнестрельного оружия они изобрели малогаба¬ритный пистолет, стреляющий картечью, а так же использовались миниатюрные ручные гранаты – «нагэтэппо», представляющие полый цилиндр с порохом и магнием.
При прохождении застав и постов вокруг охраняемого объекта, ниндзя, подобравшись к костру, около которого грелись часо¬вые, бросал в него гранату. Воспользовавшись временным ослеп¬лением часовых, он благополучно преодолевал опасное место. Кроме этого применялись метательные снаряды «тэпао», секрет изготов¬ления которых был принесён из Кореи или Китая. Оболочка его изготовлялась из скорлупы яйца или глины. Существовали модификации «тэпао»: зажигательный, отвлекающий, ядовитый, дымовой. Например, для приготовления снаряда с ядовитым ды¬мом использовались такие компоненты, как сера, селитра, аконит, плоды кретонового дерева, белена, тунгутовое масло, масло сяо ю, древесный уголь, чёрная смола, мышьяк, жёлтый воск, волокна бамбука и кунжута.
15. Химические порошки применялись для ослепления противни¬ка, вывода из строя собак, идущих по следу, отвлечения погони от лазутчика.
При устройстве ловушек применялась мина – «удзумэби», изготовленная из пороха с добавкой рубленого металла. В качест¬ве «запального» устройства служила трубка, набитая селитрой и серой, приводящаяся в действие натяжением верёвки, протянутой в предполагаемом месте прохода врагов.
Когда самураи приняли на вооружение огнестрельное оружие, ниндзя, для защиты от пуль, изготовили толстый щит «нэрукаваита» из нескольких слоёв кожи и кованых металличес¬ких «монет».
Для передвижения по воде примечатель¬но сконструированное из подручных средств устройство «мидзугумо» – водные лыжи, изготовленные из плотной соломы. При отработанной сноровке на них можно было скользить по воде. А со стороны казалось, что человек шествует по воде, что также усиливало ниндзя репутацию «друзей нечистой силы».
Для проведения ночных операций ниндзя изготовили специальную одежду, варианты которой так часто показывались уже в совре¬менном кинематографе. Куртка и штаны из плотного полотна, выкрашенного в чёрный цвет. Капюшон, закрывающий лицо, и ко¬жаная обувь с раздвоенным мыском –гнездом для большого пальца – завер¬шали это одеяние. В рукава куртки зашивали металлические пластины для отражения ударов меча, над лбом, в кожаном чехле, крепился нож. Всю одежду можно было снять за несколько секунд для того, чтобы, прикинувшись крестьянином, уйти от погони, а одежду, наполненную соломой, оставить на дереве, или, изготовив из неё муляж, пустить по течению реки, заста¬вив самураев преследовать мнимого ниндзя.
Некоторые кланы горных ниндзя изготавливали больших воз¬душных змеев «тако» или «ямидако» – (ночной змей), на кото¬рых засылали десант в стан врага. Применялось также некое подобие дельтоплана – «хитоваси» (люди-орлы), употребляемое для тех же целей. Ниндзя, занимающиеся морскими грабежами – «фуна кайнин» или «фума кайнин» – названные так в честь знаменитого пирата Фума Котаро, нападали даже на торговые суда в море.

4. ТАКТИКА И СТРАТЕГИЯ НИНДЗЮЦУ

Методы ведения шпионажа были созданы ещё в Древнем Китае. В трактате военного стратега Сунь-цзы, отводится целый раздел организации и принципам шпионажа, который называется «Использование шпионов». Этот раздел несомненно читали руководители ниндзя – дзёнины:
«Информацию о состоянии сил противника можно получить только от людей, поэтому шпионы бывают пяти видов: местные, внутрен¬ние, обратные, шпионы смерти и шпионы жизни. Все эти пять видов шпионов приносят пользу, и нельзя предвидеть их пути. Это непостижимая тайна и они – сокровище для государя.
Местных шпионов вербуют из местных жителей страны про¬тивника и пользуются их услугами на местах. Внутренних шпио¬нов вербуют из числа государственных чиновников. Обратных шпионов вербуют из шпионов противника. Когда я пускаю в ход что-либо обманное, я даю знать об этом своим шпионам, а они передают это противнику. Такие шпионы будут шпионами смерти – невозвращающимися. Шпионы жизни – это те, кто возвращается с донесением.
Тонкость! Тонкость! Нет ничего в жизни, в чём нельзя было бы не пользоваться шпионами. Если шпионское донесение ещё не пос¬лано, а об этом стало уже известно, то и сам шпион, и те, кому он сообщил, предаются смерти.
Когда хочешь ударить по армии противника, напасть на его крепость, убить его людей, сначала обязательно узнай, как зовут военачальника и его помощников, начальника охраны и воинов его стражи. Поручи своим шпионам обязательно узнать всё это.
Если ты узнал, что у тебя появился шпион противника и следит за тобой, обязательно воздействуй на него выгодой: расположи его к себе и устрой у себя. Ибо ты сможешь приоб¬рести обратного шпиона и пользоваться им.
Всеми пятью категориями шпионов обязательно ведает сам государь. Если у него есть все пять видов шпионов, он обла¬дает «Божественной паутиной».
Только просвещённые государи и мудрые полководцы умеют делать своими шпионами людей высокого ума, и этим способом непременно совершают великие дела. Умение пользоваться шпионами – самое существенное на войне, это та опора, полагаясь на которую действует армия».
По этой классификации ниндзя подходили под категорию шпионов жизни – выполнив задание, они возвращались. Операции проводились с привлечением различных вспомогательных сил: информаторов, доразведчиков из наёмных людей местного насе¬ления, связных, группы обеспечения операции, группы отвлече¬ния преследования и т. д. Основа тактики ниндзя – это быстро¬та, отвлечение сил противника на ложные направления, блокирование дорог вокруг замков, отравление пищи и воды в колодцах, подброска заражённых крыс, как бактериологического оружия, и тому подобные способы.
«Как сам ты поступал с другими, так, будь уверен, поступят и с тобой», – говорил древнеримский философ-стоик Сенека. Ниндзя, конечно, не знали этого изречения, однако, следуя инстинкту самосохранения, будни проводили в тревоге за свою жизнь. Ночью, избегая неожиданного нападения, предполагая, что за ним следят, ниндзя разжигал огонь в своем жилище, делал чучело из одежды на спальном ложе, а сам шёл ночевать в лес, в сооружённую специально для этой цели землянку. В бою нинд¬зя применял массу обманных приёмов, делая вид, что ранен: агонизировал и корчился на земле, закусывая язык и пуская горлом кровь. Но стоило врагу подойти ближе, в него летел метательный нож или сюрикен.
Зная, что в открытом бою им сложно противостоять саму¬раю, ниндзя старались напасть на него скрытно, когда воин этого не ждал. Вынуждая самурая быть постоянно настороже, ниндзя заслужили лютую ненависть с их стороны. Первые счита¬ли вторых подонками, не соблюдающими уважения к про¬тивнику, и, следовательно, никакого уважения не заслу¬живающими. В этом аспекте поучительна история убийства могу¬щественного князя Уэсуги Кэнсина, оспаривавшего право на власть в стране у Оды Нобунага и Такэды Сингэна. Наёмные убийцы, посланные Нобунагом, должны были убить начальника разведывательной службы Уэсуги Кэнсина – самурая Касуми Дандзё. Они подстерегли Касуми с его охраной в тёмном кори¬доре замка. Одному из убийц, мастеру фукибаридзюцу Укифунэ Кэмпати, отравленными иглами из духовой трубки удалось убить Касуми и его охрану. Перейдя ко второй части своего задания – убийству князя – Укифунэ проник в его спальню и уже было изготовился к стрельбе из трубки, но в тот же миг его голову сзади обхватили сильные руки и удушили. Оказывается, Касуми лишь притворился мёртвым. Он сумел вовремя заметить стреляющего и подставил под иглу руку в перчатке из металлических колец.
Но клан ниндзя, взявшийся за это трудное убийство Кэнсина, пошёл, так сказать, ва-банк. В ту же ночь с таким же заданием в замок пробрался карлик-ниндзя – Укифунэ Дзиннай, который являлся родственником убитого Укифунэ Кэмпати. Захва¬тив с собой дыхательную трубку и короткое копьё, он затаился в выгребной яме. Дождавшись, когда князь утром соизволит посетить уборную, он проткнул его копьем и снова погрузился в яму.
«Терпение и ещё раз терпение», – вот основной лозунг ниндзя. Они могли неделями вести поиск слабых мест в охране поместья феодала, при необходимости специально показываясь часовым на башнях. Противник, напуганный появлением ниндзя, мог совершить какую-либо оплошность, чем немедленно пользовались лазутчики. Они проникали в твердыни самураев с помощью подкопов и прочих ухищрений. Одним из примеров находчивости ниндзя можно привести повествование о штурме замка феодала Сува.
Замок был построен на холме и обнесён рвом. Со сторожевой башни просматривалось всё пространство, его окружающее. Ночью стены освещались, и подойти к замку незамеченными было невозможно. План, разработанный ниндзя Като Тандзо из клана Кога, позволил захватить замок, сняв предварительно часовых. Ночью он с помощью «кошек» вскарабкался по отвесной стене под платформу башни, нависшую надо рвом, единственное место, выпадавшее из поля зрения часовых. Зацепившись одной рукой за балку, Като другой рукой вытащил бурав и просверлил в деревянном полу платформы две дырки. В них были бесшумно вставлены болты с раскрывающейся шляпкой, а к болтам прицеп¬лены веревки. Ожидавшие внизу сообщники по сигналу Като под¬нялись вверх и устроились на изготовленных из мечей перек¬ладинах под самым носом у часовых. Определив по звуку шагов направление движения часовых, ниндзя вскочили на башню и при¬кончили стражу. Участь замка была решена.
Необходимость для ниндзя «прийти из пустоты» диктовала особую требовательность к вопросам скрытности. В связи с этим ниндзя разработали целую систему маскировки – пять мето¬дов камуфляжа – «готон-но-дзюцу».
1. Использование растительности – «мокутон»:
– маскировка в траве – «кусагакурэ». Использование высо¬кой травы и деревьев;
– маскировка по способу барсука – «танукигакурэ». Исполь¬зование деревьев в качестве укрытия – их дупла, густые ветви и т. п.;
– использование лиан и верёвок для перемещения по деревь¬ям.
2. Использование огня – «катон»:
– отвлекающий поджог «хицукэ» для нанесения ущерба противни¬ку и отвлечения его от предполагаемого маршрута движения ниндзя;
– ручные гранаты со вспышкой – «хидама». Использовались для прохода цепи стражников, ухода от погони и как средство пси¬хологического воздействия;
– сигнальные петарды – «райкадама» – средство предупреж¬дения о возможном скрытом приближении противника к лагерю. Кстати, для этой же цели часовыми применялись и сигнальные стрелы – «нарикабура» (букв. «Гудящая стрела»);
– ядовитые и слезоточивые газы – «докуэнгакурэ»;
– дьявольское пламя – «онибигакурэ» – трюк с выдуванием огня изо рта.
3. Использование земли и связанных с землёй объектов: стен, камней – «дзитон»:
– маскировка по способу тритона – «иморигакурэ» – принятие с помощью маскировочной одежды цвета стены, дерева и затаивание, прилипанием к ним.
– способ пугала – «какасигакурэ» – умение имитировать в темноте или полумраке контуры привычных для часовых объек¬тов – огородного пугала, статуи;
– способ перепёлки – «удзурагакурэ» – сжаться в комок в виде кочки, камня.
4. Использование металла, изделий из металла – «китон»:
– создание ложных шумов в отдельном месте с помощью верёвки, привязанной к металлической побрякушке. Стража бросалась на шум и открывала ниндзя путь к цели;
– бросание мелких монет – «догакурэ» при уходе от погони на людной улице. Бросившиеся за ними прохожие создавали «пробку», позволяя ниндзя уйти от погони.
5. Использование воды – «суйтон»:
– способ черепахи – «камэгакурэ» – длительное пребывание под водой с применением дыхательной трубки;
– прикрытие из водорослей – «угикусагакурэ». Изготовив себе «шапку» из морской травы, ниндзя мог незамеченным плыть по течению реки.
Иногда для пребывания под водой использовался капюшон одежды ниндзя, наполнив который воздухом в виде пузыря, можно было сидеть под водой несколько ми¬нут, спрятавшись от погони.
В некоторых случаях в качестве средств нападения применя¬ли специальных животных, птиц и пресмыкающихся. Подброшенная в постель змея могла укусить самурая при его отходе ко сну. Вот почему ими был введён ритуал осмотра спальни перед отдыхом. В этом помещении всю ночь горели свечи и дежурила стража из нескольких человек. Даже при любовных утехах в спальне самурая присутствовал специально выделенный человек с оружием.
Но порой применение животных оборачивалось против самого нападавшего. Один из шпионов князя Такэда Сингэна – Хадзика Дзюбэй, решил избавиться от своего врага-ниндзя Сандайфу Момоти. Выяснив подходы к его хижине, он пробрался в неё и, убедившись, что Сандайфу спит, выпустил на него из принесён¬ного мешка несколько десятков разъярённых голодных ласок. Но Сандайфу, зная о готовившемся покушении, притворился спящим. В подходящий момент он вдруг «проснулся» и бросил в противника горсть приготовленного крысиного помёта. Ласки, бросившиеся на запах крыс, загрызли своего хозяина до смер¬ти.
Среди средств, позволявших ниндзя проникнуть в замок «нетрадиционным» путем, любопытно отметить колесо – «ягора». Используя его вращение, ниндзя перепрыгивали с его верхних ступенек на стены замка. Для этого же применяли катапульту – «токэтися».
Несмотря на установившуюся систему наёмного убийства, ниндзя соблюдали правила и дух клана довольно твёрдо. Если сталкивались интересы нескольких рю, принадлежащих одному клану, руководители ниндзя старались прийти к взаимовыгодно¬му соглашению и удовлетворить все стороны: и заказчика убий¬ства, и его жертву, и исполнителя, и руководителя. Вот один из подобных случаев.
Токугавские власти, наняв опытного ниндзя Тонбэ, прика¬зали ему уничтожить лазутчика, доставлявшего много хлопот, – ниндзя Каэй Дзюдзо. Опознав в своём «контракте» друга и родственника по клану, Тонбэ решил его не убивать, а повести дело по-другому. Они вместе разработали план, кото¬рый должен был удовлетворить всех. Тонбэ отвёл связанного Дзюдзо в резиденцию сёгуна и доложил, что противник взят живьём. Сёгун немедленно повелел казнить шпиона, но Дзюдзо просил позволения самому покончить с собой. Заинтересованные необычным зрелищем, сёгун и его свита собрались в зале замка. Поскольку ниндзя мог не соблюдать полностью ритуал сеппуку, что было привилегией самураев, Дзюдзо не стал обнажать свой живот, а просто ударил несколько раз в него ножом. Хлынула кровь, Дзидзо захрипел и упал на пол. Труп ниндзя стража выбросила в ров, проходящий вокруг замка. В ту же ночь замок был подожжён в нескольких местах. Так Дзюдзо отомстил за своё мнимое убийство. По соглашению с Тонбэ, Дзюдзо спрятал за поясом связанную живую крысу. Её он и разрезал ножом, сопровождая появление крови хрипами, стонами и ручьём крови изо рта от прикушенного языка.
Если же ниндзя, нанятые самураями, принадлежали к разным родам и кланам, то между ними разворачивались настоящие сражения. Об этом повествует история ниндзя Сакукэ по прозвищу «Сарутоби» (Прыгучая обезьяна). С детства он специализировался по «растительной маскировке» – «мокутон». Освоил стиль кэмпо Обезьяны. И однажды его нанял мятежный даймё для выяснения замысла врагов, готовивших переворот. Благополучно выполнив задание, Сарутоби на обрат¬ном пути попал в поставленный капкан. Видя, что ему не освободиться, ниндзя отсёк ногу мечом и, наскоро перетянув рану, пополз дальше. А когда понял, что от погони уйти не удастся – ударил себя ножом в шею и умер. Обеспокоенные долгим отсутствием лазутчика, мятежники послали другого ниндзя на выяснение обстановки. Тот проник в замок и издали увидел ниндзя, подкрадывающегося к часовым. Лазутчик вернулся и доложил, что Сарутоби продолжает выполнять задание. Но вскоре, наоборот, замок мятежников был окружен войсками и взят штурмом.
А дело обернулось так: опознав в убитом ниндзя Сарутоби, начальник другого клана ниндзя, слу¬жившего самураю Хаттори Хандзо, переодевшись в его одежду, продолжал играть роль убитого, заставив тем самым наблюдателя донести, что Прыгучая обезьяна жив. Проследить же за возвращающимся агентом и выяснить местонахожде¬ние резиденции мятежного даймё было несложным делом.
В своих операциях ниндзя обычно играли определённые театральные роли:
– бродячий актер. Здесь требовалось умение петь, плясать, знать обычаи;
– странствующий монах, собирающий подаяние – «комусо». Эта роль требовала знания молитв, монастырского устава, соответствующего внешнего вида;
– горный отшельник. Выходящие для посещения святынь ямабуси рассматривались в городах как юродивые, это тоже нужно было уметь проимитировать;
– буддийский священник. Здесь необходим был более импозантный внешний вид, а иногда и свита, если священник был в ранге;
– бродячий фокусник или жонглер. Эта роль не требовала от ниндзя особой подготовки, ибо каждый шпион должен быть искушённым в мастерстве обмана и манипуляций с предметами;
– крестьянин или горожанин. Необходимы были знания сельс¬кого хозяйства либо ремесла, что тоже не было трудным для ниндзя;
– купец или меняла. Эта роль требовала определённого капи¬тала и знаний цен, конъюнктуры рынка, умения торговать. Она позволяла шпионам держать лавки в людных местах и полу¬чать информацию.

5. ПРИОТКРЫТАЯ ТАЙНА.
НИНДЗЯ И XX ВЕК

После коронации в 1867 году Муцухито и запрета существования самурайства как класса, искусство ниндзюцу уже не имело такого спро¬са, как ранее. Некоторые приёмы из арсенала ниндзя были взяты на вооружение тайной полицией, некоторые, например, из области «атэвадза», – для боевого раздела дзюдзюцу и школ каратэ.
В середине 70-х годов японец Масааки Хацуми публично заявил, что он является преемником в 34-м поколении и руководителем одной из последних оставшихся школ ниндзюцу Тогакурэрю. Хацуми родился в 1931 году в городе Нода префектуры Тиба. Со школьной скамьи стал заниматься различными видами боевых искусств. В 1958 году познакомился с Такамацу Хисадзи, последним хранителем тайны искусства названной школы. Учитель согласился принять Хацуми в ученики, и тот в течение 15 лет осваивал секреты ниндзя. Каждую неделю он ездил из Токио в город Нара, где жил мастер, и брал у него уроки, а затем, в течение недели, разучивал данное задание. По окончании учёбы Масааки решил рассекретить тайны школы и открыл платные курсы ниндзюцу.
В 1982 году Хацуми ездил в США, где устраи¬вал показательные выступления. Его школа «Бусинкан» (Дом божества войны) известна во всём мире. Американский мастер восточных едино¬борств Стив Хейс, услышав о новой школе, приехал в Нода и стал учеником Хацуми. Вскоре он получил звание «утидэси» – ученик в доме наставника и стал первым человеком запада, освоившим ниндзюцу.
В одной из школ ниндзюцу прошёл подготовку и сегодняшний специалист США по этому направлению Род Дункан. О нём рассказывает фильм, посвящённый восточным единоборствам, – «Кровавый спорт». Вообще, кинематограф, попав в кассовую жилу, уже произвёл на свет много фильмов, посвящённых ниндзя: «Месть ниндзя», «Ниндзя», «Мастер ниндзя» и прочие. В этих картинах ниндзя предстаёт всепобеждающим героем, хотя на самом деле всё выглядело наоборот. Но прибыль от подобных фильмов заставля¬ет режиссёров придумывать всё новые и новые приключения древних шпионов.
В подготовке частей специального назначения также исполь¬зуется программа, близкая к системе ниндзя. Это развитие резкости движений, быстроты, умения вести бой подручными средствами, маскиро¬ваться. Неудавшееся покушение на американского генерала Дугласа – командующего оккупационными войсками в Японии, предот¬вращённое войсками спецчасти, готовившимися по программе ниндзюцу, штурм посольства Ирана в Лондоне в мае 1980 года, захваченного террористами, подготовка частей спецназа по освобождению заложников – всё это гово¬рит о том, что древнее искусство не пропало даром, а успешно продолжает свою жизнь.

ГЛАВА X
ДЗЮДЗЮЦУ

1. ИСТОКИ И НАПРАВЛЕНИЯ ДЗЮДЗЮЦУ

В эпоху раннего средневековья произошло разделение между спортивно-зрелищными видами борьбы и приёмами, предназначенными для поля боя. Самураи не особо жаловали единоборство голыми руками, так как практически не расставались с мечами. Если самурай принадлежал к клану борцов императорского вида борьбы – сумо, он мог себе позволить это, не унижая своего достоинства, да и то только с равным себе по касте. Но времена менялись и не единожды самураи сталкива¬лись с простолюдинами, которые, владея древними приёмами, умели успешно оказывать сопротивление вооружённым самураям, оставаясь безоружными. Самураи были вынуждены принять на вооружение собственную методику ведения боя без оружия.
В дальнейшем искусство поединка без оружия вошло в канонический набор боевых умений самурая – бугэй и стало называться Ёрои кумиути или (в другом прочтении) «ёроигуми и каттюгуми» – рукопашный бой в доспехах и панцирях. Изобретение этого вида борьбы приписывают Сакаэда Мурамаро – арис¬тократу эпохи Нара. Оно было канонизировано в ХV веке в школе Цуцумиходзанрю. Эта борьба предшествовала появлению дзюдзюцу. Она включала методику подхода к противнику, выведение его из равновесия и проведение броска. Основным было занятие выгодной позиции для броска – «ёцугуми». Так как борьба проходила на поле боя, а бойцы были в латах, – только определён¬ная сторона туловища противника позволяла провести бросок, используя всевозможные особенности доспеха и вооружения. Важно было взяться за открытые места, где доспех смещением пластин не мог помешать проведению броска или залома конечности. Арсенал приёмов объединял броски через спину, через грудь, через голову в падении, через бедро, через колено, различные подсечки и подножки. Понятно, что преимущество получал тот, кому удавалось выгодно использовать особенность панциря и выполнить бросок, добивая затем лежащего противника ножом «кодзука».
В ХVI веке, при Тоёми Хидэёси, появились облегчённые модели доспехов конструкции знаменитого мастера Мацунага Хисасигэ. Нововведения были связаны в основном с появлением огнестрельного оружия и ликвидацией всяких гарантий «непробиваемости» панциря. В новом варианте панцирь приобрёл вид чешуи, состоявшей из тонких железных пластин. Такой доспех стал называться «гусоку». Его уменьшенная разновидность, состоявшая только из набедренника, наголенников и латных нарукавни¬ков, называлась «когусоку» – малый доспех. Упрощённая защита из одного широкого металлического пояса называлась «косиномавари». Такое же название получили разновидности ведения боя голыми руками в соответствующем боевом облачении: «когу¬соку» – латы, которые всегда при тебе и «косиномавари» – пан¬цирь, защищающий поясницу.
Изобретение этих направлений борьбы приписывают Такэноути Хисамори в июне 1532 года, когда во сне к нему явился горный монах-отшельник ямабуси и продемонстрировал пять способов захвата и удержания врага с помощью болевых приё¬мов. В том же 1532 году Хисамори создал в Сакусюцуяма (преф. Окаяма) свою школу Такэноутирю, в которой изучались приёмы борьбы самураев в различном боевом облачении.
Как правило, появление новых направлений борьбы в Японии было прямым следствием пребывания в стране Восходящего Солнца паломников и эмигрантов из Китая и Кореи. При неудачных завоева¬тельных походах Хубиллая, японские самураи взяли в плен массу его воинов китайского происхождения, некоторые из которых владели приё¬мами ушу или иными стилями кэмпо. Часто и видные китайские военачальники, и мастера воинских искусств сами эмигрировали в Японию, спасаясь от произвола китайских императоров. Один из таких мастеров ушу – Чэнь Юаньбин, бежавший в Японию в 1558 году. Он обосновался в Эдо – столице Японии, при храме Сёкокудзи, где открыл свою школу воинских искусств. Один из его учеников Миура Ёситацу создал в последствии школу Миура ёси, родствен¬ную направлению дзюдзюцу. Другой ученик – Фукуно Масакацу – также считается создателем своей знаменитой школы дзюдзюцу – Фукуно.
В 1650 году мастер Сэкигути Ясугокоро создаёт школу Явара (одно из прочтений дзюдзюцу). Школа, созданная в Кисю (преф. Вакаяма) была первой среди школ подобного направления, где стали при подготовке борцов практиковать приёмы страховки и самостраховки. С этого момента в дзюдзюцу начались вольные схватки – «рандори». До этого проведение поединков в дзюдзюцу означало для одного из противников если не летальный исход, то, по крайней мере, получение значительных травм.
Эти травмы были обусловлены тем, что борьба дзюдзюцу не имела чисто бросковой направленности. Широко применялись и удары, и болевые приёмы, которые проводились не для того, чтобы принудить противника сдаться, как это принято сейчас, а для того, чтобы лишить его способности сопротивляться в дальнейшей схватке, то есть «по-настоящему» сломать ему руку или вывернуть сустав. Применение ударов было вызвано родст¬вом дзюдзюцу с некоторыми видами китайского кэмпо и окинавского каратэ. Одна из таких школ, привнёсшей в дзюдзюцу удары – Сёсёрю, что в переводе означает «Всех наград». Здесь ставка делалась на развитие «пробивной» способности рук и ног, могущих пробивать метал¬лические пластины панциря. Родоначальником этой школы считают полководца VII века Накатоми Каматари. Известно, что самурайс¬кий полководец Минамато Ёсицунэ, увидев поединок мастера этой школы, приказал организовать занятия по этому виду боя среди своей дружины.

Рис. 51. Техника древней борьбы дзюдзюцу.

Другой школой, близкой к шаолиньским видам боя, также внёсшей «ударный» фрагмент в дзюдзюцу, является школа начала XVII века Коппо – «Наука об укреплении костей». Суть системы школы сводилась к укреплению мускулатуры и костей путём их «набивания» и особого режима питания, приводящих к укреплению костной ткани. Подобные методы применяются и в каратэ, также взявшей на вооружение приёмы школы Коппо.
Ещё одним из китайских мастеров, внесшим свою лепту в развитие дзюдзюцу, был знаток философии и каллиграфии Чэнь Юаньюнь (1587-1671), приехавший в Эдо в 1650 году по пригла¬шению японского двора. Его юность прошла в монастыре Шаолинь, где он освоил одно из направлений жёсткой школы. В Японии же он проживал в монастыре Кокусёдзи и проводил свободное время в чтении ста¬ринных книг из монастырской библиотеки. Несколько лет спус¬тя, возвращаясь с немногочисленной охраной из дворца сёгуна, где он давал уроки каллиг¬рафии, они подверглись нападе¬нию шайки разбойников. После короткого боя охрана была обе¬зоружена. И тут невозмутимо наблюдавший за боем Чэнь (а он уже был в преклонном возрасте), сделал несколько быстрых движений, и два разбойника упали на землю, выпустив оружие. Ещё удар, и ещё один напа¬давший упал. Остальные бандиты разбежались, бросая оружие. Чэнь, не взглянув на пристыженную охрану, зашагал домой. Воины стали упрашивать Чэня показать им эти приёмы боя, но он молчал. Всю ночь охранники простояли перед стенами монас¬тыря в молчаливом прошении. Наконец, монах, видя, что желание просящих искренне, взялся за их обучение. Одного воина он обучал броскам – шуайцзяо, другого – болевым приёмам и удуше¬ниям, третьего – ударам по жизненно важным точкам. Фрагмен¬ты этих приёмов также пополнили копилку дзюдзюцу.
Вообще-то японцы считают (или хотят считать), что дзюдзю¬цу – исконно японский вид единоборства, что Китай дал только первый толчок в формировании этой борьбы. На этот счёт существует даже специальное предание. Врач, живший в ХIII веке, называемый Сиробэи Акаямой, провёл несколько лет в Китае, где изучал способы врачевания. Там же он познакомился и с одним из видов борьбы шаолиньского направления. Вернувшись домой, он в своём доме, недалеко от Нагасаки, устроил школу, в которой обучал искусству врачевания, основанном на иглотерапии. Как-то, рассказывая ученикам об этом, он рассказал и о том, что эффект воздействия на жизненно-важные точки может быть как лечебным, так и травмирующим – в зависи¬мости от степени приложения силы к этим точкам. Тут же он продемонстрировал это, использовав знание приёмов шаолиньцюань. Но ученики спросили его, как можно победить соперника много сильнее тебя, не прибегая к ударам. Акаяма долго не мог ответить на этот вопрос, но однажды, сидя в зимнем саду, он увидел, что под тяжестью снега ветка ивы не ломается, как ветка ели, а сгибается, сбрасывая снег, и вновь распрямляется. «Сначала поддаться, а затем победить», – понял Акаяма, и вложил этот принцип во вновь разработанную систему бросков, основанных на использовании силы противника против него самого. Ученики знаменитого мастера создали затем школу борьбы, которую так и назвали – Ёсинрю – «Школа сердца ивы».
Понятно, что это лишь красивая легенда, ибо процесс ста¬новления и приток мастеров боя из Китая, Кореи, Вьетнама продолжался непрерывно. К примеру, при династии Токугава, школ дзюдзюцу, родственных или косвенно-родственных насчиты¬валось около семисот. В те времена школы направления дзюдзюцу росли, как грибы. Зачастую бывало, что какой-либо способный ученик, отработав несколько новых элементов (обычно получаемых на стыке школ разных направлений), открывал свою, «новую» школу, где и обучал методам «выхода» на исполнение своего «корон¬ного» приёма.

2. РАЗНОВИДНОСТИ ШКОЛ ДЗЮДЗЮЦУ

В 1670 году Тэрада Канэмон открывает свою школу Киторю, в арсенале которой были приёмы из многих школ родственного направления. В начале XVII века Араки Матаэмон, из сплава кэндзюцу и дзюдзюцу, создаёт школу Аракирю.
В 1795 году Исо Матаэмон возрождает школу Тэндзин Синьёрю (синтез школ Ёсинрю и Син-но синдорю). Эта школа прос¬лавилась мастерами Минамото-но Масатори и Янаги Сэкидзай. Процветают школы Асаяма итидэнрю, Мусорю, Синсинрю, Ёсинрю, Куракурю, Итинрю, Тэндзин синъёрю, Хисагэ-такараямарю, Миураёсинрю, Сэйго и великое множество других.
Стоит сказать о школе Рёи синторю, основанной Сасабарой Сиродзаэмоном – одним из самураев клана Курода. Эта школа в то время была наиболее мощной. Не случайно её представители были на состязании в 1886 году, где наряду с мастерами школы Кодокан дзюдо Кано Дзигоро участвовали в поединках для определения наиболее подготовленной школы. А так же о школе Ягюрю, основанной в конце ХVI века наставни¬ком фехтования при дворе сёгуна Токугава Иэмицу – Ягю Мусэмори.
Как уже говорилось, часто школы различались очень незна¬чительно, но все же существовало разграничение, определившееся в начале ХVIII века. Оно касалось основных элементов, отрабатываемых в данной школе, и её направлении: спортивное, боевое, зрелищное и т. д. Например, в школах Киторю и Кьюсинрю основное внимание уделялось практике рандори, в школах Ёсинрю, Итинрю и Тэндзин синъёрю – болевым приёмам, разделу чисто боевого применения атэвадза.
Характерной для классического дзюдо стала школа Хаккорю – «Восьми лучей», созданная врачом Окуяма Рюхо, в молодости изучавшего основы школы Дайторю. В этой школе в свое время обучался и создатель аикидо Морихэй Уэсиба. Её техника во многом сходна с аикидо, где есть болевые зах¬ваты рук с последующими бросками и удержаниями – сиацу, удушения, удары по нервным узлам – атэми. Отличие от аики¬до состоит в траектории бросковых движений. Если в аикидо все движения выполняются от середины, которой является сам бросающий, а все усилия строятся на центробежной силе враще¬ния, с подворотом – тэнкан, то в Хаккорю нападение и защита осуществляются по прямой, во фронтальной плоскости к противнику и носят более активный характер. Высшим званием в этой школе считается мэнкё кайдэн – «хранитель традиции».
Часто школы соперничали между собой, отстаивая преимущест¬во проведения того или иного приёма, иногда соперничество было не только между родственными школами, но и между совер¬шенно разными, например, дзюдзюцу и каратэдо. Эти поединки часто заканчивались смертью или увечьем участников. Но впоследствии всё многообразие школ дзюдзюцу было сведено в несколько направлений, существенно отличающихся друг от друга и входящие в дзюдо и аикидо.

3. ДЗЮДО И ЕГО ОСНОВАТЕЛЬ

Родоначальником современного дзюдо по праву считают Кано Дзигоро. Он был выходцем из небогатого самурайского рода. Родился в 1860 году в городе Микагэ, что близ Киото. Переехав в Киото, учился в пансионатах Наритацугаки и Икуэй. После поступления в лицей Кайсэй, преобразованный в последствии в Токийский имперский университет, Кано стал посещать зал борьбы Тэндзин синъёрю, где обучался у мастеров Фукуда Хатиносукэ и Исо Масатоми. После этого он учится в школе Киторю у наставника Икубо Цунэтоси. После окончания универитета, Кано в 1882 году получает назначение на должность инспектора лицея Гакусюин. В том же году он открывает собственную школу при храме Эйсё в Токио. Это была большая по тем временам школа, состоящая из зала борьбы в 12 татами, где Кано имел возможность дать волю своей творческой фантазии в выработке новых форм борьбы.
За несколько лет «думающая» борьба Кано привлекла многих сторонников из различных районов Японии. Это не осталось незамеченным представителями старых школ, считавшими, что школа Кано – Кодокан нарушает традиции Ямато дамасий – «Истинно Японского Духа». Особенно ополчилась на Кано школа Рёи синторю – «Истинное искусство борьбы, внушённое доброй волей». Её глава Тоцука Хикоскэ не раз в прессе обвинял Кано в потере профессионализма, в отсутствии мето¬дологии и системы подготовки.
В 1886 году власти приняли решение упорядочить систему дзюдзюцу, выявив истинно мастерскую школу, приёмы которой можно было бы рекомендовать для изучения в школах и лицеях. Это дело, как заинтересованному представителю, было поручено управлению полиции. Начальником управления были назначены состя¬зания, где и должен был определиться сильнейший. В состяза¬нии принимало участие 15 мастеров от каждой школы. В тринадцати поединках представители Кодокан одержали победу, две схватки окончились вничью. Эти события хорошо описаны в известном романе Томита Цунэо «Сугата Сансиро», по которому в 1943 году кинорежиссёр Акира Куросава выпустил фильм «Гений дзюдо».
В 1897 году создается новая школа Кано с додзё площадью в 185 кв. метров. А в марте 1938 года в районе Бункъё на улице Касуга в Токио было завершено строительство семиэтажного здания Кодокан дзюдо с главным – самым большим в мире залом и пятью малыми залами.
Становление дзюдо продолжалось практически при всей жизни Кано, хотя основные приёмы были канонизированы ранее. Дзюдо переняло всё самое лучшее у школ Киторю и Тэндзин синъёрю. Например, старая форма демонстрации ката взята целиком из школы Киторю.
Сам Кано не отличался большими физическими данными. Его рост составлял около одного метра пятидесяти сантиметров, вес всего сорок восемь килограммов. Но занятия позволили ему значительно увеличить свои физические возможности. Свою сис¬тему борьбы Кано назвал дзюдо – «гибкий путь», имея в виду ставшее традиционным для Восточного региона понятие «побеж¬дать силу мягкостью и гибкостью».
В 1897 году японское правительство учредило национальное общество всех боевых искусств – «Будо-кукай» и выдвинуло Кано его президентом.
В 1909 году Кано становится первым японцем – членом МОК, первым президентом спортивной Федерации Японии. Умер Кано 4 мая 1938 года на борту корабля, который вёз его в Каир на заседание Генеральной Ассамблеи МОК. Посмертно Кано получил высокий, 2-й имперский ранг. Возле созданного им института Кодокан (Кодокан бунка кёкай) в Токио установлен памятник Дзигоро Кано Бунгакуши. Лозунгами Кодокан стали словосочетания: «Сэйрёку дзэнъё» (Наиболее результативное приложение силы) и «Дзита кёэй» (Взаимное благоденствие).

4. ПРИНЦИПЫ И СПЕЦИФИКА ДЗЮДО

Дзигоро Кано обобщил древние заповеди мастеров поединка в прин¬ципы:
1) трезво оценивать свои возможности и данные противника с тем, чтобы использовать малейшее его усилие в своих инте¬ресах;
2) уклоняться от атак противника, утомляя его, изматывая и раздражая;
3) стремиться вывести противника в невыгодную позицию, оставаясь в выгоде;
4) в нападении и защите всегда видеть уязвимые места про¬тивника;
5) в бросках эффективно использовать условия рычага;
6) применять для удержания болевые захваты и замки;
7) в случае необходимости применять удары по уязвимым точ¬кам.
Создавая философскую базу своего учения, Кано предусмат¬ривал, что дзюдо может стать массовым занятием и школой вос¬питания только тогда, когда будет нести свою методологию, пути самосовершенствования, которые способны привести к гар¬монии общества через посредство индивидуальных усилий каждо¬го. Но в то же время дзюдо не предназначалось для демонстрации на спортивных площадках. Критерий победы должен быть не в очках, а в самом человеке, в умении обуздать свои страсти и негативные тенденции.
Разработанные в последствии виды «условного» будо, предусматрива¬ющего победу по условно-принятым критериям – очкам, баллам, повлекли за собой создание, например, неконтактного каратэ, гуманного отношения к противнику, о чём в среде самурайства раньше не могло быть и речи. Различия и сходства между будо – путём овладения оружием и будзюцу – боевым искусством, Кано представлял так:
«Дзюдзюцу я трактую как искусство или практику наиболее эффективного использования духовной и физической энергии, а дзюдо – как Путь и принцип этого использования».
Сам термин дзюдо уже применялся в истории боевых искусств. Так называли специфику своего искусства представители одной из школ дзюдзюцу эпохи Токугава – «Дзикисинрю», о чём Кано было, конечно же, известно. Для отличия от названых школ он, применительно к новому дзюдо, ввёл термин Кодокан – «Клуб пости¬жения Пути». В основы философии дзюдо вошли трактаты древних школ, которые изучал Кано, – это в первую очередь Тэнсин синъёрю – школа «Истинной сути души Неба» и Киторю – школа «Подъёма и ниспровержения».
Учение школы Киторю основывалось на двух секретных трак¬татах, переданных в ХVII веке дзэнским патриархом Такуаном. Согласно его теории, истинная мудрость заключается в непоко¬лебимой твёрдости духа и концентрации воли на развитии интуи¬тивного, сверхчувственного восприятия действий противника. Залогом победы служит высшая свобода движений, а необходимым условием такой свободы – Пустота:
«Вам могут сказать: – Если дух-разум прикован к чему-то вне собственного тела, он будет парализован этим объектом, что и приведет к гибели бойца. Лучше всего сосредоточить дух-разум в нижней части живота и свободно передвигаться, реагируя на движения противника.
– Прекрасно, но с точки зрения высшей буддийской дхармы сосредоточение на нижней части живота слишком примитивно и несовершенно. Подобные действия подстать лишь нео¬фиту в дзэн... Если стремиться к сосредоточению на данной точке, дух-разум будет стеснён одной мыслью о том, что его следует концентрировать и таким образом лишиться всякой свободы и спонтанности.
Меня могут спросить: – В каком же случае и на какой части тела следует сосредотачивать дух-разум?
Отвечаю: – Если всё наше внимание сосредоточено на правой руке, оно будет полностью поглощено правой рукой, а движения прочих частей тела станут несовершенны. Если же дух-разум не закреплён ни на чём в отдельности, он будет свободно перемещаться по телу. Тогда все части тела будут двигаться наилучшим образом».
В основе работ Такуана лежит учение о неколебимости духа, незамутнённости его. Отсюда и сравнение духа с зеркалом, ничего не пропускающим и всё отражающим. «Если дух-разум не сосредоточен – это называется Дух без мысли. Если дух-разум сосредоточен, он – Дух с мыслью».
Кано говорил: «Чтобы найти верное средство победить проти¬вника, необходимо всячески развивать силу воображения, способность к аналитическому мышлению и вынесению суждений, что и достигается путём опыта через вольные схватки – «рандори». Но для овладения вершинами мастерства необходимо овладеть техникой, контролем над телом. Эта методика предусматривает овладение перемещением из двух подразделов:
1) продвижение вперед и отход назад – «синтай»;
2) искусство маневрирования – «таисабаки».
Передвижение бойца по площадке играет особую роль в бою, ибо от потери чувства земли может зависеть исход пое¬динка. Боец должен постоянно чувствовать массу, от которой он может «запустить» своё тело в перемещение: напасть или уклониться. Важность постоянного чувствования опоры подтверждается практически во всех видах боевых искусств, овладение которыми начинается с изучения стоек, перемещений, постановки дыхания.
Понятие «таисабаки» по канонам дзюдо предусматривает:
– постановку головы в перемещениях. У бойца должно выра¬ботаться ощущение, что голова является продолжением бёдер, перемещается вслед за ними;
– глаза должны быть слегка прищурены, дабы не дать про¬тивнику по вашим глазам предугадать ваши действия. Развивать шестое чувство – «гокуи»;
– контроль своего дыхания – основа внутренней гармонии;
– основное внимание – работе корпуса и бедер в перемещениях;
– работа рук в дзюдо – это обман и «вход» в противника – защита и нападение;
– работа ног должна быть скоординирована с работой кор¬пуса.
Схватка в дзюдо подразделяется на три элемента: борьба за захват противника – «цукури»; проведение приёма – «какэ»; реакция защищающегося от приёма – «укэми». Кано основное внимание уделял первому этапу – «цукури», в котором полностью мог быть реализован принцип дзюдо: «бросок с минимальным приложением сил». В Кодокане созданы некоторые приёмы выведения противника из равновесия – расшатывание – «кудзуси». В атаке предполагалось применять три основных варианта выве¬дения из равновесия:
– сначала толкнуть противника, а затем, используя его соп¬ротивление, резко потянуть в другую сторону;
– сначала потянуть противника на себя, затем снова, используя его сопротивление, неожиданно толкнуть в обратном направлении;
– при ближней борьбе обхватить и оторвать от земли, лишив опоры.
Атака в дзюдо включает комплексы приёмов – «вадза», которые делятся на две большие группы: броски – «нагэвадза» и захва¬ты – «катамэвадза».
Боевой раздел с ударами – «атэвадза» и комплекс приёмов первой помощи для выведения из состояния шока – «каппо».
Броски в дзюдо подразделяются на пять разделов.
1. Броски, без падения самого бросающего:
а) проводимые руками: передняя подножка – «тайотоси»; бросок через спину – «сэоинагэ»; мельница – «катагурума»; выведение из равновесия рывком – «укиотоси»; выведение из равновесия рывком, становясь на колени – «сумиотоси»; другие приёмы, проводимые руками – «тэвадза»;
б) проводимые бедром: бросок через бедро охватом спины – «укигоси»; подхват под отставленную ногу – «хараигоси»; бросок через спину и бедро с захватом отворота куртки дзюдоги – «цурикомигоси»; подсад голенью – «ханэгоси»; бросок через спину и бедро с захватом руки под плечо – «оогоси»; ответный бросок, в ответ на попытку провести бросок через плечо – «усирогоси»; другие приёмы, проводимые в основ¬ном с использованием бедра – «косивадза»;
в) проводимые с помощью ног: подсечка в колено – «хидзагурума»; зацеп изнутри – «оутигари»; отхват – «оосотогари»; передняя подсечка – «сасаэцуриномиаси»; подсечка в темп шагов – «хараицуриномиаси»; боковая подсечка под две ноги – «окуриасибараи»; боковая подсечка – «даэсибараи»; подсечка изнутри – «коутигари»; задняя подсечка – «косотогари»; бросок через ногу – «асигирума»; подхват под одну ногу – «утимата», другие приёмы, проводимые с применением ног – «асивадза».
2. Броски, проводимые с падением бросающего – «сутэмивадза»:
а) прямые: бросок через голову – «томоэнагэ»; бросок через грудь – «уранагэ»; бросок через голову с подсадом голенью – «сумигаэси»;
б) боковые: передняя подножка с падением – «укивадза»; боковая подсечка с падением – «ёкогакэ»; бросок через грудь с падением – «ёкокурума»; передняя подножка – «тайотоси».

Рис. 52. Бросок «томоэнагэ» из арсенала современного дзюдо.

3. Приёмы борьбы лёжа – «катамэвадза»:
а) удержания сбоку – «кэсагатамэ»: удержание сбоку с захватом одежды и руки – «кудзурэкэсагатамэ»; обратное удержание сбоку – «усирокэсагатамэ»; удержание сбоку с захватом руки и головы – «катагэтамэ»;
б) удержание со стороны головы с захватом пояса – «камисихогатамэ»; удержание со стороны головы с захватом рук и пояса – «кудзурэкамисихогатамэ»;
в) удержание поперёк с захватом ноги и пояса – «ёкосихогатамэ»;
г) удержание верхом с захватом рук и головы – «татасихогатамэ».
4. Удушения:
а) прямое удушение руками накрест – «намидзюдзидзимэ»;
б) удушение предплечьями накрест, прямым и обратным захватом – «катадзюдзидзимэ»;
в) обратное удушение предплечья¬ми накрест – «гякудзюдзидзимэ»;
г) удушение сзади плечом и предплечьем с упором в затылок – «хадакадзимэ»;
д) удушение отворотом дзюдоги сзади – «окуриэридзимэ»;
е) удушение отворо¬том дзюдоги сзади, приподнимая руки – «катахадзимэ».
5. Болевые приёмы:
а) узел поперёк – «уэгарами»;
б) перегибание локтя при помощи обеих ног – «удэхисигидзюдзигатамэ»;
в) перегибание локтя плечом и предплечьем – «удэхисигиудэгатамэ»;
г) перегибание локтя при помощи ноги сверху – «удэхисигихидзагатамэ»;
д) рычаг из стойки – «удэхисигивакигатамэ».
Это так называемые основные приёмы, владение которыми обязательно для спортсменов, участников соревнований по дзюдо.
В старинных школах названия приёмов имели другой, более поэтический смысл: «летняя гроза»; «волна, бьющая в утёс»; «снег, ломающий ветку» и прочие. Настоящие броски, как правило, называются по виду проведения приёма. Из старинных названий осталось только несколько бросков, таких как таниотоси – «бросок в долину».

Рис. 53. Проведение захватов, подсечек и бросков в дзюдо.

5. БОЕВЫЕ РАЗДЕЛЫ ДЗЮДО,
СТЕПЕНИ МАСТЕРСТВА, КАППО И КАТЫ

Существует и боевой раздел дзюдо, называемый «атэвадза», составной частью которого являются удары. Входящий сюда раздел самозащиты – «госиндзюцу» обучает ударам рук и ног – «удэатэ» и «асиатэ». По сравнению с каратэ, удары в дзюдо упрощены и служат вспомогательным средством для выведения противника из равновесия с последующим проведением бросков, каждый из которых заканчивается либо удушением, либо болевым травмирующим приёмом.
Кроме ударов руками и ногами существует и комплекс Самооборона, в который входит овладение тремя основными видами оружия: ножом, палкой и пистолетом. На каждый из видов оружия разучивается и несколько приёмов защиты. Некоторые школы практикуют и упражнения с большим мечом.
В дзюдо существует своя классификация мастерства: шесть ученических ступеней – «кю» и двенадцать мастерских разря¬дов – «дан». Шестой кю самый низкий. Обладатели 6-4 кю по японской системе носят белые пояса, а от 3-го и выше – коричневые. Но мастер Миконосукэ Каваси, преподававший долгое время в Америке и Европе, чувствуя психологию западной публики, ввёл большее разноцветие поясов: 6-й кю – белый, 5 – жёлтый, 4 – оранжевый, 3 – зелёный, 2 – синий, 1 – коричневый. Затем присуждается чёрный пояс (1-й дан) и далее по возрастающей, от степени мастерства, – до 12-го. Большинст¬во именитых дзюдоистов обладают 4-5 данами, более высшие ступени присуждаются за овладение сложнейшей техникой, за вклад в развитие дзюдо и воспитание своих учеников. Кано Дзигоро, как основатель дзюдо, является единственным обладателем 12-го дана и имени Сихан.
Считается, что он постиг все тайны великого искусства и вернулся к истокам, поэтому он носил белый пояс, только бо¬лее широкий, чем ученики.
Даны от 1-го до 3-го присуждаются Национальной федерацией дзюдо, 4-й и 5-й – международной комиссией, от 6-го до 10-го – Международной федерацией дзюдо при Кодокане.
Мастерам, достигшим уровня чёрного пояса, необходимо было овладеть способами оказания первой помощи при травмах. Эти способы основаны на традиционной акупрессуре – «кюацу». В Японии методы оказания помощи называют «каппо». Существует несколько десятков точек, нажатием на которые можно уменьшить болевые ощущения, привести человека в сознание после применения удушающего приёма и т. д. Из них характерны воздействия на точку средоточия ки – «тандэнкацу», на почки – «дзиндзокацу», на лёгкие – «дэкисикацу», на голову – «атамакацу».
В древности врачевание преподавалось только мастерам, подтвердившим свою приверженность школе. По сути эти приёмы были секретом школы, так как, попав в злые руки, могли быть использованы во зло. Не случайно Кано требовал приобщать к изучению «каппо» лишь спортсменов высокого класса, достигших заметных успехов в области духовного самосовершенствования, свято соблюдающих заветы старых мас¬теров.
Кроме основного набора приёмов в дзюдо существуют и наборы формальных упражнений – «ката». Кано оценивал ката как великолепное средство психологической подготовки борца. Наряду с «утикоми» (многократным повторением приёма в разу¬чивании) и «рандори» (спаррингом), ката является также необходимым элементом для сдачи на вышестоящий мастерский дан. В программу Кодокана вошли девять основных кат, частично отобранных из старых школ дзюдзюцу, частично составленных в институте Кодокан:
1. Ката бросков и борьбы лёжа – «нагэ-но ката» и «камаэ-но ката» –предназначена для ведения поединков в спортивном вари¬анте дзюдо, ещё её называют «рандори-но ката». Она включает 15 технических действий, состоящих из бросков, удушений и боле¬вых приёмов.
2. Комплекс самозащиты без оружия, включающий боевые приёмы дзюдо «кимэ-но ката», также именуемый «синкэнсёбу-но ката» (комплекс боевых приёмов). Он необходим для сдачи на пятый дан, и кроме традиционных приёмов боя включает защиту голыми руками от оружия, а также приёмы владения коротким и длинным самурайским мечом.
3. Комплекс самозащиты Кодокан «Кодокан госиндзюцу-но ката».
4. Ката мягкости и гибкости – «дзю-но ката». Воплощает основной принцип дзюдо. Ката изучается после освоения основ¬ных технических действий. Не содержит бросков. Проведение приёма останавливается непосредственно перед падением напа¬дающего.
5. Ката Античная форма – «косики-но ката». Эта ката полностью взята из школы Киторю. В древности она проводи¬лась в боевом облачении самурая и предусматривала проведение приёмов с учётом особенностей вооружения. Ката требуется для сдачи на 8-й дан и является самой сложной.
6. Ката необходима для сдачи на 7-й дан. Кано не успел дать ей название и поэтому она называется просто Ицуцу-но ката «ката пяти приёмов, или ката пяти стихий». Среди прочих она считается наиболее разработанной по духу. Все движения в ней проводятся по круговой траектории и должны символизировать союз человека с Космическими силами.
7. Эта ката считается традиционной в классическом дзюдо и называется Сэйрёку дзэнъё кокуминтайику-но ката – «ката наиболее результативного применения силы». Она содержит в основном различные удары руками и ногами, проводимые из различных положений: стоя и на коленях. Считают, что появле¬нию своему эта ката обязана встречам Дзигоро Кано с основа¬телем школы каратэ Сётокан Гитином Фунакоси.
8. Восьмая и девятая ката носят общее название – госин-дзюцу и считаются катами самозащиты. Но они также подразде¬ляются между собой: 8-я ката называется фудзёсиёгосин-но ката – «комплекс самозащиты для женщин»; 9-я – комплекс самозащиты для мужчин – «иппонъё госин-но ката».
Восьмая и девятая ката, кроме традиционных приёмов, имеют комплексы защиты от оружия. Они мало известны за пределами Японии и в основном практикуются в полиции.
Примечательна Античная ката, где особенно прослежива¬ется связь современного дзюдо с боевым искусством дзюдзюцу. Ката состоит из двух частей, каждая из которых содержит свой набор приёмов:
Часть I – «лицевая»:
а) Готовность;
б) Погружение в мечты;
в) Контроль силы;
г) Мельница, вращаемая силой воды;
д) Струящийся поток;
е) Бросок с перетягиванием;
ж) Ствол падающего дерева;
з) Сокру¬шение;
и) Бросок в ущелье;
к) Бросок колесом;
л) Захват шейных пластин панциря;
м) Выкручивание шейных пластин;
н) Летняя гроза;
о) Бросок в водопад.
Часть II – «тыльная»:
а) Подбив корпусом;
б) Бросок колесом;
в) Погружение в воду;
г) Снег, сгибающий ветку ивы;
д) Бросок по склону холма;
е) Ветка, сломанная сне¬гом;
ж) Волна, бьющая в утёс.
Весь комплекс был разбит на проведение приёмов – стоя лицом к противнику, предусматривающий время для аккумуляции силы, «настройки» на бой, и приёмы, проводимые, когда против¬ник нападает сзади. Как видно, набор приёмов не очень разно¬образен, но не стоит забывать, что основным оружием самурая был меч, и время для схватки руками было рассчитано на то, что самурай, потерявший оружие, отбивал атаку вооружённого врага –проводил определённый приём голыми руками, завладевал его оружием и снова вступал в бой с добытым мечом. Здесь не было необходимости разраба¬тывать слишком сложную и громоздкую систему приёмов без оружия.
Комплекс боевых приёмов – кимэ-но ката основан на применении шоковых ударов, преимущественно в голову и в живот. Некоторые удары – «цукикоми», «кирикоми», «нукикакэ» – выполняются как руками, так и, по возможности, с применением оружия.
Дзигоро требовал от своих учеников безукоризненного знания всех девяти кат и в процессе тренировок часто требовал демонстрации какой-либо из них. Наиболее часто применялась в качестве разминки Дзю-но ката.
В самом начале создания Кодокана ученики расписывались кровью в специально заведён¬ной книге присяги под своей клятвой, которая гласила:
– если я решил посвятить себя борьбе дзюдо, то никогда не откажусь от занятий без серьёзных на то причин;
– своим поведением я не уроню достоинства додзё – «зала постижения дзюдо»;
– я никогда не выдам непосвящённым секретов школы и только в крайнем случае буду брать уроки борьбы в какой-либо другой школе;
– обещаю не давать уроки дзюдо без разрешения на то моего учителя;
– клянусь в течение всей моей жизни уважать правила Кодокана – сейчас как ученик, а позднее как учитель, если им стану.
Соблюдением правил Кодокана Дзигоро хотел добиться своего принципа Всеобщего благоденствия в дзюдо. «Наиболее резу¬льтативное приложение силы, применительно к оживлению и совершенствованию общественной жизни, так же, как и в деле достижения гармонии тела и духа, путём изучения правил напа¬дения и защиты, требует, прежде всего, порядка и согласия между всеми членами общества. А этого можно добиться лишь за счёт взаимопомощи и взаимных уступок, ведущих к взаим¬ному благоденствию». Так Кано пытался соотнести с жизнью древние принципы мастеров поединка Дзюго ити нё – «нераз¬дельное единство мягкости и твердости» и тэннин гоицу – «слияние воедино неба и человека».

ГЛАВА XI
АИКИДО

1. АИКИДО

Известное во всем мире искусство Аикидо – «Путь сосредото¬чения жизненной энергии», было детищем выходца из старинного самурайского рода Морихэя Уэсиба. Однако, традиция связывает появление этого вида единоборства с принцем Тэйдзюном, шестым сыном императора Сэйва (850-880 гг.). Принц прошёл обучение у одного безвестного монаха и свёл полученные приёмы в систему, которая затем стала именоваться школой Дайто аикидзюцу – «Искусство сосредоточения жизненной энергии школы Дайто». Перед смертью принц передал искусство «собирания» жизненной энергии в различных точках тела своему сыну Цунэмото. На долгие годы искусство аикидзюцу становится фамильным секретом клана самураев Минамото. В конце XI века хранителем методики и системы приёмов, уже ставших каноническими, становится младший брат самурая Минамото Ёсинэ –Синра Сабуро Ёсимицу.
Заслуга Ёсимицу, как наследника, заключается в том, что он подошёл творчески к полу¬ченному наследию. Он, получивший классическое образование самурая, был силён во многих науках, которые использо¬вал для усовершенствования приёмов борьбы. Будучи патолого¬анатомом, он часто препарировал трупы погибших на поле боя, выявляя и изучая жизненно важные точки организма человека. Собрав своих последователей, он вместе с ними отработал некото¬рые приёмы, взятые из других школ, и, несколько видоизменив, применил их в аикидзюцу. В дальнейшем на основе опыта и экспериментов возникла школа Дайторю, получившая название от родового поместья Ёсимицу – Дайто, где часто собирались для упражнений в воинских навыках ученики и последователи Ёсимицу. Существуют сведения, что Ёсимицу брал уроки у одного из китайских вельмож, вынужденного эмигрировать из Поднебесной в конце XI века, спасаясь от преследований своего императора. В частности, у него Ёсимицу заимствовал разработанную им систему захватов для броска, напоминающую движения паука, плетущего паутину. Эти движения, очень похожие на захваты в современных видах борьбы, строились на постоянном подборе плеча-рычага, который должен быть всегда больше, чем у противника, препятствуя ему в прове¬дении контрприёма, или «выдергивании» руки. Одно из правил этой системы захватов, пришедшее от древних мастеров, гласит: «... у кого из противников выше локоть в захвате – тот сильнее».
Второй сын Ёсимицу – Ёсикиё, унаследовал огромное поместье в центральной провинции Каи и стал именоваться князем Такэда. Его потомки тайно, из поко¬ления в поколение, передавали своё древнее искусство. В 1574 году князь Такэда Куницугу, спа¬саясь от наступавших врагов, вынужден был бежать со своим кланом на северо-восток Японии и обосноваться в краю Айдзу. Там искусство борьбы претерпело некоторые изменения и стало называться по месту жизни главы клана – Айдзу то домэ – «Искусство дома Айдзу для пресечения атаки врага». Здесь, очевидно, подразумевалось, что культивирование искусства в этом месте должно было остановить атаки недругов дома Айдзу, где временно пребывал клан Такэда. До революции Мэйдзи, по причине тайности искусства, лишь немногие самураи имели возможность получить знания аикидзюцу. Когда же самурайство потеряло свои привилегии и было низведено до уровня простых смертных, хранители тайных традиций становятся учи¬телями боевых искусств, так как надо было чем-то зарабаты¬вать себе на жизнь. Последний носитель борьбы Аики – Такэда Сокаку превращается в профессионального преподавателя аикидзюцу и селится на Хоккайдо. В школе Такэда Сокаку и пере¬секлись пути носителя тайны аикидзюцу – «айдзу-то-домэ» и будущего популяризатора этой борьбы Морихэя Уэсибы.
Морихэй Уэсибэ родился в префек¬туре Вакаяма в 1883 году. Принадлежность к древнему саму¬райскому роду должна была обеспечить ему многочисленные привилегии и безбедное существование, но в результате буржуазной революции Мэйдзи в 1868 году вынужден был сам зарабатывать себе на пропитание. Отец Морихэя был профессиональным наставником воинских искусств при дворе князя, но после упразднения самурайства, как класса, лишился места и занялся частной практикой. В детстве Морихэй не отличался богатырским здоровьем. Но упорные занятия дзюдзюцу в школе Киторю у наставника Тадзава Токусабуро позволили ему укрепить своё тело. В юные годы при росте 155 сантиметров он весил 74 килограмма. Пытаясь овладеть множеством самых разнообразных боевых искусств, много странствовал и учился в школах Ходзёинрю, Ягюрю, Дайторю. В школе Ягюрю он занимался у мастера Накаи Масакацу, овладевал искусством фехтования на мечах – кэндзюцу и упражнениями с копьём – «содзюцу». В период русско-японской войны участвовал в боевых действиях в Маньчжурии. Увиденная кровавая картина навсегда оставила в его душе неприязнь к войне и боевым действиям. В будущем это повлияло на фор¬мирование его мировоззрения. Шовинистские идеологи не раз корили его за то, что в основанной им школе недостаточно уделяется внимание развитию «ямато дасий» – истинно японского духа. Ненависть к войне выказа¬лась и в том, что Морихэй был связан с религиоз¬ной организацией Омото кё, которая до войны преследовалась по делу о «неуважении императора».
Некоторое время Морихэй обучался дзюдо в Кодокане, где много времени уделял освоению «кансэцувадза» – болевым зах¬ватам рук. В возрасте 27-ми лет Уэсиба перебрался на Хок¬кайдо, где был принят учеником в школу Такэда Сокаку. Доступ в его школу был открыт только знатным отпрыскам самураев, которые платили ему большие деньги за обучение. Родословная позволила Морихэю стать учеником школы, но платить за обучение он не мог. Поэтому он выполнял в доме мастера самую грязную работу. За каждый освоенный приём он вынужден был платить наставнику от 300 до 500 йен. Как говорил сам Уэси¬ба, за пять лет обучения в школе Такэда посвятил его воспитанию не более ста дней. В 1916 году он получил диплом об окончании школы Такэда и покинул Хоккайдо.
Вернувшись домой, Уэсиба посвятил себя уходу за больным отцом. Позднее в местечке Аябэ, около Киото, он познакомился с Дэгути Ванисабуро, основателем синтоистской секты Омото кё – «Учение Великой основы», выдающимся мастером воинских искусств. После смерти отца Уэсиба четыре года провёл на горе Аябу, тренируя своё тело в ежедневных упражнениях и постигая древние знания в беседах с наставником Дэгути. Он искренне воспринял идеи секты Дэгути, которые сформированы в трёх заветах:
– наблюдая явления природы, постигаешь сущность Единого истинного божества;
– наблюдая непрестанные превращения в природе, постигаешь ки Единого Истинного божества;
– наблюдая психику животных и людей, постигаешь душу Еди¬ного божества.
Изучения классиков китайской и восточной фило¬софии привели его к созданию учения о концентрации жизненной энергии – аи-ки.
В дальневосточной космогонической системе «ки» олицетво¬ряет эманацию изначальной Воли, единого Духа, который в своих превращениях служит основой для создания всего материального в мире. Находясь вне времени, ки не имеет видимых границ, но материализуется во всём через взаимодействие сил Инь и Ян, в круговороте пяти стихий: Земли, Воды, Огня, Металла и Дерева. Естественно, что ки каждого человека неотделимо от Вселенской ки, находясь с ней в процессе постоянного обмена. Пока обмен тока ки идёт беспрепятственно – человек здоров. Как только ки не имеет возможности течь – человек заболевает. Тайна накапливания и выплёскивания энергии ки есть тайна многих древних школ. Секрет в том, чтобы научить организм аккумулировать ки в короткое время, т. е. восстанавливаться и уметь энергетически обеспечивать конкрет¬ный орган или систему органов тела при увеличении нагрузки на этом органе – тем самым спасая его от разрушения. «Прозрение» по дзэн-буддизму или «сатори» есть один из этапов «под¬ключения» организма к всеобщему «ки» окружающего. Поэтому, как утверждал Уэсиба, опираясь на труды древних мастеров: «Подлинное воинское искусство не должно иметь ничего общего ни с грубой физической силой, потребной лишь для того, чтобы свалить противника, ни (тем более) с любым смертоносным ору¬жием, приводящим мир к разрушению. Подлинное воинское искус¬ство призвано, избегая жестокой борьбы, регулировать всеоб¬щее «ки», сохраняя мир, позволяя расти и развиваться всему в природе. Таким образом упражнения в любом виде воинских искусств не должны быть самоцелью для уничтожения против¬ника, но, наоборот, должны вырабатывать в нас чувство любви и уважения к окружающим».
В Японии система Уэсибы имела много приверженцев. Во-пер¬вых, аикидо считалось боевым искусством древне-японской знати и само занятие этим видом борьбы должно было свидетельство¬вать о «благородном» происхождении занимающегося. Во-вторых, она была более «спокойна» и «облагорожена» по сравнению с дзюдо и каратэдо.
У Уэсибэ брали уроки адмиралы Такэсита Исаму, Такахаси Санкити, Ямамото Хидэсукэ. В 1938 году он открывает в одном из посёл¬ков префектуры Ибараки при храме Ивами свою первую официальную школу аикидо – Кобукай. Этой школе он посвятил долгих двенадцать лет, вырастив много замечательных мастеров.
После поражения Японии во Второй мировой войне, американс¬кие власти старались всячески искоренить дух японского шови¬низма и военщины. Были запрещены многие виды единоборств, как-то: дзюдо, кэндо, аикидо. Мастера этих видов были в растерянности, видя падение нравов японского народа, его панику перед завтрашним днём. Только становление бое¬вых искусств служению нравственных идеа¬лов японцев как нации видели перед собой целью истинные последо¬ватели кэмпо.
В 1948 году был снят запрет на воинские искусства и Уэсиба решил предать гласности секреты аики, полагая, что таким образом японцы вернут себе уверен¬ность в силах, подорванных позорным поражением в вой¬не. Со своими учениками он перебрался в Токио, где и было основано общество аикидо – Аикикай. Более двадцати лет руководил этим обществом сам Уэсибэ. Затем его приемником становится сын Кисёмару.
В 1961 году престарелый мастер был удостоен правительством медали на пурпурной ленте «За моральное исправление общества».
Нужно сказать, что название этого вида искусства появи¬лось не сразу. Вначале, как и большинство воинских искусств, оно именовалось аикидзюцу, затем Уэсиба стал называть его Аики-но мити – «Дорога концентрации духа», потом – Аики будо – «Боевой путь концентрации энергии духа» и значительно позднее, учитывая воспитательную роль своего искусства, он называет его Аикидо – «Путь сосредоточения энергии духа». После смерти мастера, в 1969 году, его дело продолжили ученики Сиода Годзо, Томики Кэндзи и многие другие.
К чему сводятся основные принципы проведения приёмов в аикидо? В этом искусстве всё определяет использование жиз¬ненной энергии ки. Эта энергия генерируется корой большого мозга и может быть послана в любую точку тела и даже передана на расстояние. Большинство людей не могут сосредоточить своё ки, отвлекаясь на повседневные дела и заботы, но биоэнергию всегда можно аккумулировать силой воли. Следствием этой концентрации служит «незамутнённость» восп¬риятия, спокойное созерцание, которое древние мастера уподо¬били всё отражающему чистому зеркалу.
Ученики Уэсибы неоднократно пытались поставить экспери¬мент и тайком ночью пробраться в спальню учителя, но каждый раз их у двери останавливал предупреждающий окрик учителя – истинный мастер и во сне готов к встрече с противником. В труде мастера Коити Тохэя «Книга о ки» сформулированы четы¬ре способа достижения гар

на одном объекте; полное расслабление; перемещение вниз центра тяжести; излияние ки.
Сосредоточение на одном объекте осуществлялось перед на¬чалом занятий в каждом виде боевых искусств методом медита¬ции, посредством йоги или чань (дзэн). Кисти рук образуют определённую мудру, помогая тем самым организму войти в необходимое состояние, активируя соответствующие этому состоянию точки на руках. При этом следует концентрироваться на «средоточии» тандэн в нижней части живота. Дух-разум должен при этом перемес¬титься в так называемый третий глаз «тэнтэй», расположенный над переносицей. Человек должен представить себя центром Вселенной, затем, приняв её за единицу, вообразить, что вся Вселенная вместилась в тандэн. После этого начинается мысленное сжимание «тадэна» путём деления его на два. Затем ещё на два и так до минимальной величины, а точнее, до ощущения состояния слияния с мирозданием – приобретения чувства спокойной уравновешенности. Естественно, что для этого необходима многолетняя практика и, главное, помощь учителя.
Второй принцип – максимальное расслабление. Способность чередовать напряжение и расслабление, и на этих «переходах» добиваться максимального эффекта. Это характерная черта практически всех существующих воинских искусств.
Третий принцип – перемещение центра тяжести вниз. В зави¬симости от рода деятельности человека, его ки перераспре¬деляется по всему организму. Например, прыгающий человек устремля¬ет свою ки вверх. А на тренировках новичка учат управлять перемещением ки, направляя её вниз. Здесь она не позволяет легко оторвать человека от земли, увеличивает его остойчи¬вость.
Четвёртый, заключающий принцип аутотренинга, сводится к умению приобрести способность «перемещать» свою энергию в любую часть тела, тем самым значительно усиливая её.
Все эти принципы были созданы и опробованы задолго до рож¬дения Уэсибы и других знаменитых мастеров, но клановые законы не позволяли овладеть ими любому желающему. Да и сейчас далеко не каждый сможет освоить подобные вершины мастерства, на постижение которых необходимы годы.
Секрет самой техники аикидо кроется, прежде всего, в дви¬жении по окружности. При выполнении всех блоков, захватов, бросков – ноги и корпус следуют по дугообразной траектории, хотя, порой, и в разных направлениях. Проекция движений в трёх измерениях даёт ярко выраженные контуры сферы или спирали. Вращательное движение позволяет «добавить» собственный вес к весу противника. За счёт вращения достигается резкое изме¬нение профиля своего тела, уход от атаки противника по «внутреннему», меньшему радиусу. В аикидо много общего со школами «внутреннего направления», например, Багуа-чжан, где также основой для всего служит движение по окружности.
Вращательное движение приводит в действие центробежную и центростремительную силы. Первая как бы втягивает нападаю¬щего в водоворот, вторая отбрасывает его в нужный момент по касательной. В аикидо противник выводится из равновесия иск¬лючительно путём скручивания или уходом во вращение. Это хорошо видно на рисунке броска.

Рис. 54. Один из типовых бросков, применяемых в аикидо. Так называемый «бросок вращением». Хорошо видно, как защищающийся, в позиции 1, не гасит инерцию нападающего, а переводит её во вращательность и, когда она достигает максимума, меняет плоскости движения, т.е. выводит нападающего из равновесия: положения 2 и 3.

В аикидо важную роль играет скорость, ибо вся работа в броске начинается до того, как противник приблизится и нане¬сёт удар. Всё внимание обращено на опережение противника – «го-но сэн». Эта способность – одно из проявлений экстремаль¬ного разума, шестого чувства – «гокуи», позволяющего предугадать действие нападающего.
Уэсиба учил искать единения с противником, установления с ним внутреннего контакта по принципу взаимодействия и взаимо-отталкивания начал Инь и Ян. «Мы непрестанно молимся о том, чтобы боя не было вообще, поэтому мы формально запре¬щаем проведение турниров в аикидо. Дух аикидо заключается в «дружеском» нападении и мирном исходе боя. Противники соединяются высшей силой любви и в любви достигают очищения».
Да, соревнования по аикидо не проводятся. Существуют показательные выступления, где демонстрируются приёмы защиты от ударов и оружия противника. Да и как проводить соревнова¬ния между бойцами одного вида борьбы, когда их приёмы сво¬дятся к действиям в ответ на действия нападающего. Они так бы и стояли друг против друга, ожидая нападения соперника.
На практике «любовью» к противнику Уэсиба называл телепати¬ческий контакт с ним, иногда с элементами гипноза.
Вторя древним мастерам, он учил не смотреть в глаза противнику, чтобы не поддаться агрессивному влиянию его духа-разума. Последствия изучения Уэсибой канонических кэмпо видны и в стойках бойцов аикидо. Основная исходная стойка – «ханми камаэ» (вполоборота к противнику; ступни под прямым углом друг к другу, на расстоянии в полторы стопы; руки на разных уровнях перед грудью пальцами вперёд) – идентична стойке фехтовальщика, сжимающего двуручный меч. Ещё до нападения про¬тивника, мастер должен правильно оценить расстояние до него – мааи, – оценить возможности противника.
Одним из важнейших навыков является базовое движение – «кихон доса». С его помощью противник вовлекается во враще¬ние. При его выполнении, защищающийся оказывается центром вращения, вокруг которого «проворачивается» нападающий, используя на это вращение свою собственную энер¬гию и инерцию движения.
Второй этап броска – «ирими» (вхождение). С его по¬мощью происходит «разложение» сил, действующих на нападающе¬го, синхронизация по времени рывка и толчка противника. Говоря словами дзюдо, – это приложение пары сил для опрокиды¬вания нападающего.
Третий элемент – «сюмацу доса» – применяется для дестаби¬лизации противника при захвате рук, не давая ему опереться и восстановить равновесие.
Четвёртый элемент – «тэнкан» (проворот) – умение вывернуться из-под рук противника, выйти ему за спину и на этом проворачивании провести болевой захват с броском.
Всего в аикидо насчитывается до нескольких тысяч бросков, но основных базовых существует порядка двухсот. Они рассчитаны на всевозможные ситуации: борьбу с вооружённым и невооружённым противниками, борьбу с несколькими противника¬ми, применение подручного оружия и т. д. Приёмы могут прово¬диться из положения стоя – «тативадза», из положения обоих противников сидя или стоя на коленях – «суваривадза», из по¬ложения сидя против стоящего – «ханми хантативадза».
По характеру действий броски подразделяются на: 1) броски – «нагэвадза»; 2) болевые захваты с удержанием – «осаэвадза»; 3) удары – «атэмивадза». Большинство приёмов имеет наименование по порядковым номерам: «иккадзё» – первый вариант; «никадзё» – второй вариант и т. д. Отдельные базовые приёмы содержат пояснения действий. Например: «усиро ката тори кодэ гаэси»: перехват руки с болевым замком при захвате за плечи сзади. Ранее, в целях секретности, приёмы зашифровывались кодовыми названиями. Когда же древнее искусство стало массовым, названия приёмам дали по порядковым номерам приблизительного курса освоения.
Все броски в аикидо проводятся с минимальной затратой сил, что обеспечивается проведением болевого захвата с «выведе¬нием» противника (с помощью этого захвата) в необходимом нап¬равлении броска. Получается, что противник, выворачивая руку, дабы уменьшить боль, сам помогает защищаемомуся в проведении броска. Поэтому, преимущественно, броски проводятся с захватом рук. Наиболее характерные броски в аикидо – это «сихонагэ» – бросок на четыре стороны (универсальное средство для освобождения от захватов) и «тэнтинагэ» – бросок «Неба и Земли».

Рис. 55. Бросок «сихонагэ» из арсенала приёмов аикидо.

В настоящее время аикидо пользуется большой популярностью во всём мире. В Японии же традиции Уэсибы продолжают такие знаменитые учителя как Т. Хиса в городе Осака, Х. Мацуда, К. Хорикава, Т. Такэда (Такэда Токимунэ – сын наставника Уэсибы, открывший в Абасири школу Дайтокан), Р. Ямамото на Хоккайдо и К. Сагава в Токио.

ГЛАВА XII

1. ИСТОКИ И ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОКИНАВСКОГО КАРАТЭ

Большинство современных исследователей японских боевых искусств считают родиной каратэ остров Окинаву (архипелаг Рюкю). Исторические факты также имеют этому подтверждение. Первым этапом появления китайских кэмпо на Окинаве историки считают период VI – VII веков – период миграции ответвлений буддизма с континента на острова. Искусство ведения боя, которым владели коренные жители острова, соприкоснулось с китайскими кэмпо и было значительно расширено и дополнено. Наряду с философско-религиозными течениями передовой по тому времени китайской науки, буддийские миссионеры принесли навыки и методику обу¬чения подготовки духа и тела. Сведения об этом крайне нез¬начительны и противоречивы. Несомненно, однако, что в это время и прои¬зошла встреча местного и пришлого воинского искусства, которые органично дополнили друг друга.
Вторым этапом знакомства островитян с передовым воинским искусством следует считать период войн между домами Минамото и Тайра. В ХII веке самурайские дружины Тайра, разбитые около Данноура (район современного Симоносэки), отступили на юг Японии, а многие при этом переправились на Окинаву. Тогдашний правитель Рюкю – король Сюнтэн большое внимание уделял воинским упражнениям и подготовке своего войска. При его прав¬лении многие беглецы из Японии и Китая нашли своё место в его рядах в качестве инструкторов и учителей.
Однако в конце ХIII века Китай расширил сферы своего влия¬ния и в результате этого, в 1372 году, король Рюкю Сацудо признал вассальную зависимость своих островов от Китая. Минский император направил на Окинаву полномочного пред¬ставителя со штатом охраны, прислуги и лиц духовного звания. Кроме них сюда прибыла и группа колонистов для обучения местного населения знаниям мореплавания, книгопечатания, сталелитейного производства. К 1392 году эта коло¬ния обосновалась в Кумэмурэ, при городе Наха. Считается, что общение местного населения с жителями колонии стало третьим этапом их ознакомления с воинскими искусствами Китая. Известно о существовании платных школ для воспитания отпрыс¬ков дворянского происхождения, где наряду с умением читать, писать, рисовать и изучать философию, проводились занятия по систе¬ме одной из школ мягкого направления.
В 1429 году король Сё Ха-си объединил под своё правление три области Окинавы: Хоку-сан, Нан-дзан и Тю-дзан, что соот¬ветственно переводится, как «Горы Севера», «Горы Юга» и «Горы Средней части». Зная, что не все правители поддержи¬вают его политику нововведений, король решает исключить всякую возможность мятежа на острове. С этой целью он прово¬дит указ о запрещении ношения оружия лицам, не связанным с государственными вооружёнными силами и полицией. Это вынуж¬дало коренное население в целях самозащиты от разбойников искать заменители оружия – дубины, шесты и пр., осваивать и канонизировать приёмы владения ими, а также предметами сельскохозяйственного инвентаря – серпами, цепами для обмолота зерна и т.д. Кроме этого большой популярностью стали поль¬зоваться приёмы боя голыми руками, которые были переняты у местных и китайских мастеров.
Между тем обстановка на острове продолжала оставаться взрывоопасной. Отказ короля поддержать завоевательные походы самураев в Корею, вызвал агрессивный поход японцев на Окинаву.
В 1606 году владыка княжества Сацума – Мимадзу Иэхиса – по распоряжению правительства собрал многочисленный отряд воинов. Более чем на ста кораблях самураи численностью около 3000 воинов высадились на Окинаве. Слабое сопротивление солдат гарнизона под предводительством Ся Мэя не смогло остановить захватчи¬ков. Окинава становится вассальной провинцией Японии и обла¬гается японскими правителями данью.
Чтобы свести на нет выступления обираемых крестьян, в 1609 году наместник острова издал новый указ о запрещении ношения оружия. Все утаившие и не сдавшие оружие к определённому сроку, приговаривались к смертной казни. Были закрыты кузницы и рудники. На каждое поселение выда¬вался один нож для убоя скота, который находился под ответственностью старосты, а нередко, на короткое время, под залог, вместо какого-либо члена его семьи.
В 1669 году было принято постановление о запрещении про¬изводства мечей для священных церемоний и для вооружения охраны местных феодалов. Для противостояния захватчикам крестьянскими сообществами были созданы тайные школы для обучения приёмам кэмпо. Эти школы имели несколько названий, отмеченных историей: Окинава-тэ – «Рука Окинавы» или «Школа в зарослях». Кроме этого каждая школа имела своё территори¬альное название, чаще всего по городам: Сюритэ, Нахатэ, Томаритэ.
Сохранившееся предание о создании первой школы окинавского боя рассказывает: «Преследуемые самураями крестьяне, спаслись в одном из буддийских монастырей, затерянном в лесах. После этого они обратились к монахам с просьбой научить их древним приёмам рукопашного боя, чтобы защитить свою жизнь и честь. Монахи ответили, что невозмож¬но вместить кувшин в чашу и невозможно научить за короткое время тому, чему они посвящали всю свою жизнь. Упав на колени, крестьяне умоляли, что лучше им погибнуть во дворе монастыря, ибо то же ждёт их за его воротами. Монахи, сострадавшие всему живому, согласились обучать их. Они отобрали из «жёсткого» направле¬ния шаолиньского стиля наиболее простые в освоении движения. Путём многократных повторений добились уверенного запоминания крестьянами основных ударов и блоков, а руки и ноги своих учеников закаливали с применением циновок. Освоенные за несколько лет приёмы и составили базовую технику окинавского стиля, сила которого была не в техничности и количестве элементов, а в «накатанности» и жёсткости освоенного минимума, состоя¬щего из двух-трёх ударов и такого же числа блоков. Да и не было необходимости в освоении большого количества движений и ката «практического» каратэ. В столкновении с опытными воинами, практиковавшими обращение с оружием с раннего воз¬раста, у повстанцев было не много шансов выйти победителями. Поэтому необходимо было застать самурая врасплох, свести время поединка к минимуму и не дать противнику обнажить меч и приготовиться к обороне. Этими причинами вызвано появле¬ние в окинавском каратэ лозунга «Иккэн хиссацу» – Одним ударом – наповал.

Рис. 56.

Особое внимание уделялось закаливанию рук и ног специаль¬ными упражнениями. Большинство их известны. Это тычки паль¬цами и руками в ёмкость, наполненную фасолью, галькой, пес¬ком и т.д. Подобранный режим питания способствовал быстрому наращиванию костной ткани. Руки закаливались ударами по «макивара» – свитому жгуту соломы, по молодым деревьям, циновке. Своеобразными тестами на «пробиваемость» руки было раскалывание различных предметов, взятое из стилей «жёсткого» направления. Отсюда в окинавское каратэ внедри¬лась практика «тамэсиварэ» – соревнования на раскалывание предметов: дерева, глыб льда, камней, черепицы и пр. В качестве средст¬в развития силы применялись каменные гантели и гири – тикараиси – «камни силы» и металлические гири – тяси.
Существование подпольных школ было неведомо для самураев. Все ученики давали клятву на крови о сохранении в тайне существования школы и мето¬да её подготовки. Если кто-либо под пытками или за вознаграждение отступал от клятвы, преда¬теля ожидали тяжёлые последствия: его вывозили на лодке в море и, слегка оцарапав до крови, бросали в воду. «Приговор» предателю выносили акулы, привлечённые запахом крови.
Но восставшим всё же не удалось в достаточной мере сохранить приёмы подготовки в тайне. Известно, что под пытками пленные «раскалывались». Безусловно, самураев удивляло, что невооружённый крестьянин справлялся с воином в полном боевом облачении, а вооружённый обыкновенным посохом – побеждал нескольких таких противников. Понятно, что подобную подготовку имели немногие крестьяне и их наставни¬ки, но это и приходилось выяснять самураям. Полученные тайны позволили самурайским воинам разработать собственные приёмы боя голыми руками. Они стали частично ударной техникой дзюдзюцу, частично нашли последователей в «чисто ударных» школах – прародителях современного каратэ. Эти приёмы были включены в систему военной подготовки и наряду с кэндзюцу, сумо, дзюдзюцу, кюдзюцу и прочими вошли в систему воспитания воина Бусидо.

2. ПОДРУЧНЫЕ СРЕДСТВА ЗАЩИТЫ В КАРАТЭДО

Основными видами вооружения повстанцев были самые прими¬тивные средства сельхозинвентаря, палки, шесты и прочие предметы повседневного обихода. Классическим оружием считался шест-посох «рокусякубо» толщиной 3-4 см и длиной до 182 см. Множество имён создателей запечатлены в названиях школ этого направления – Сакугава кон, Комэгава кон, Гэрая кон, Сунагакэ кон, Симонака кон, Сэдоко кон, Маруиси кон. Добавление слова «кон» (дубинка) говорит о направ¬ленности школы.
Ещё одним распространенным и характерным для окинавского каратэ оружием считается «нунтяку» – две палочки длиной до 50 см, скреплённых верёвкой или цепью – вариант китайского цепа для обмолота зерна. Эти снаряды обычно применялись в паре: по нунтяку на каждую руку. Это объяснялось тем, что нунтяку облада¬ли преимуществом нескольких разновидностей и свойств оружия: как палка, которой можно было выполнять как вращательные и продольные удары – тычки в уязвимые места; хлещущего – как цепь; как средство ближнего боя – клещи. С помощью зажима руки, ноги, шеи противника, которыми можно было про¬вести болевой приём или удушение, забрать оружие или вынудить его бросить. Эта многофункциональность, а особенно свойства хлещущего способа имела и негативную сторону – большую инерционность оружия, которая выражалась в увеличенном интервале между двумя последующими ударами, необходимостью погасить инерцию и по дуге вывести нунтяку в новое ударное положение. Это основная причина использования данного оружия в паре – когда одни нунтяки «отработались», вторые должны были находиться в «ударном» положении.
Характерным сельскохозяйственным оружием была «тонфа» –деревянный рычаг для вращения мельничного жернова – палка длиной около 50 см с приделанной к ней вертикально рукоятью. Поперечная рукоятка зажималась в руке, а сама палка располагалась вдоль предплечья. Это позволяло наносить тычковые удары предплечьем, продольные удары кон¬цом тонфы, а также защищаться от оружия, подставляя пред¬плечье наложенной на нём тонфой под удар, в виде блока. Такое оружие также использовалось в паре для двух рук – одна тонфа в качестве защиты, другая – для нанесения удара.
Специальными средствами боя считался трезубец – «сай». Его длина составляла 40-50 см, а вес от 500 до 1200 граммов. Боковые отростки были короче центрального и это позволяло защищаться от меча, ловя в щель между штырями сая лезвие и выворачивать его.
Подобием самурайского оружия серпа – кусаригама был обыч¬ный крестьянский серп – «кама». Подобное оружие было харак¬терно для всего восточного региона – это и коготь дракона в Китае, и кусаригама у самураев и ниндзя. Школа владения серпом, вероятнее всего, была занесена из Китая, но сущест¬вовали и свои, местные приёмы работы с ним.
Использовался в бою и самодельный щит с отверстием для наблюдения – «тохай», и деревянная лопатка для ворошения риса – «хэра». Этот стиль борьбы именовался «тимбэй» и был расп¬ространен на Окинаве.
Похожим оружием, использовавшимся в континентальной Японии, была цепь с грузом, носившая название «сурутин». С её помощью можно было наносить удары противнику, вращая её, связывать и оглушать.

Рис. 57. Виды оружия, применяемого в Окинавских видах единоборств: 1. Нунтяку. 2. Серп кама. 3. Трезубец сай. 4. Тонфа. 5. Оружие для борьбы тимбэй: щит тохай и лопатка хэра.

3. ОТЦЫ-ОСНОВАТЕЛИ И ПЕРВЫЕ ШКОЛЫ ЯПОНСКОГО КАРАТЭ

Несколько слов стоит сказать о появлении у окинавского стиля единоборства своего названия, того, под которым он числится до сих пор – каратэ. В середине ХVIII века мастер Сакугава из Аката, освоивший в Китае комплексы цюаньшу и владение шестом – бодзюцу – основал в городе Сюри школу Каратэдо Сакугава. Это один из первых известных случаев употребления в названии школы термина «каратэ».
До XX века слово каратэ писалось на Окинаве двумя иерог¬лифами: «Кара» – Китай периода правления династии Тан, но иногда употреблялось и в расширенном смысле – Великий Китай и «Тэ» – рука, что означало – «Рука Великого Китая». Теперь же, по утверждению основателя спортивного каратэ Фунакоси Гитина, иероглиф, означавший «Китай», был заменён другим, означающим «Пустоту», что привело к новой расшифровке тер¬мина «каратэ» – «Пустая рука». В своих мемуарах Фунакоси упоминает о том, что китайский посланник Гун Сяньцзюнь прибыл с несколькими учениками на Окинаву и передал местному населению учение об одном из видов кэмпо Китая. Это описано в «Осима хикхи» – «Хронике большого острова», написанной в середине ХVIII века Тобэ из Тоса. По этим лето¬писям известно, что такие жители Наха, как Сакияма, Гуси, Томоёри занимались у китайского посланника по имени Асон одним из видов китайского кэмпо. Кроме этого, другие известные мастера – Мацумурэ из Сюри и Когусуку из Кумэ занимались у другого китайского инструктора – Иваа. Говорят о существовании и третьей школы одного из официальных представителей Китая – Вайсиндзана.
Некоторых чиновников откомандировывали в Китай специально для изучения кэмпо. Одним из них был Мацумурэ Сокон из Сюри, уехавший в Китай в 1830 году. Вернувшись на Окинаву, он открыл в Сюри школу Сёринрю гококу-ан каратэ – «Каратэ школы Шаолинь, предназначенное для защиты отечества». В последующем, дабы отмежеваться от китайских названий и сделать каратэ чисто Окинавским созданием, иероглиф сёрин – «молодой лес», что являлось названием монастыря Шаолиньсы был заменён на другой иерог¬лиф, созвучный со значением «светлый». В 1848 году Мацумурэ был удостоен звания Верховного наставника воинских искусств на острове Окинава. Он пропагандировал жёсткое каратэ, род¬ственное Шаолиньской ранней школе «внешнего» направления. Иначе и быть не могло, так как невозможно было освоить «внутренний», более длительный в освоении стиль за столь короткое (пять-шесть лет) время. Он учил своих последователей принимать удары, не уклоняясь от них, развивая крепость мышц, короче, был приверженцем силовой борьбы. История сох¬ранила любопытный эпизод об одном из его учеников – на ред¬кость бестолковом и тупом. Он не воспринимал пояснений учите¬ля о финтах, маневрировании, а с утра до вечера колотил по макиваре. После смерти Мацумуры его ученики разъехались по архипелагу и некоторые открыли свои школы. Однажды князь Симадзу решил устроить показательный поединок между мастером Осима Хитоси и учениками школы Мацумуры. Ученики, зная мастерство Осимы, не реша¬лись выйти против него на поединок. Правила соревнований того времени не слишком отличались от правил ХV-ХVI веков – смертный исход не был редкостью. Они решили уговорить самого бестолкового ученика школы пожертвовать собой ради спасе¬ния «истинных» кадров учения Мацумуры. Все ожидали быстрой расправы мастера над неучем, который много лет только и знал, что колотил по всему, что попадалось под руку, не признавая теории и наставлений учителя. Однако, через несколько минут поединка избитого мастера унесли с места схватки. «Ну что с ним сделаешь? – Сокрушался Осима, – ударишь его рукой – он будто отрубает руку, ударишь ногой – будто отрубает ногу». А «бестолковый» ученик объяснял судьям: «Из поучений Мацумуры я хорошо понял, что когда тебя бьют рукой – отруби эту руку, бьют ногой – отруби ногу. Вот я и колотил по его ногам и рукам, как по макиваре».
Наиболее известен ученик Мацумуры – Асато Анко. Он внёс в каратэ много нового, что касалось техники и стратегии. Его же учениками были знаменитые в будущем создатели своих собственных стилей: Фунакоси Гитин – стиль Сётокан, Мияги Тёдзюн – стиль Годзюрю, Мабуни Кэнва – стиль Ситорю, Хигаонна Канрю и ещё несколько известных мастеров.
Существует ещё одна ветвь окинавского каратэ. Сакияма из Нахи передал знания по каратэ роду Тоёмигусуку. Эти знания стали достоянием мастера Итосу Ясуцунэ, который потом обучал создателей собственных стилей каратэ – Гитина Фунакоси и Мабуни Кэнву.
Когда же сведения о каратэ стали достоянием европейцев? На этот вопрос трудно ответить однозначно. Законы, издан¬ные Токугавой Иэмицу в 30-х годах ХVII века, запрещали жителям покидать Японию под угрозой смерти. Иностранцам же запрещалось посещать Японию. Этот зап¬рет частично происходил и потому, что антифеодальные бунты крестьян часто принимали христианскую подоплёку. Отсюда пошёл и запрет на ввоз христианской литературы. Но всё же несколько ранее, в 1542 году, Японию посетила экспедиция под предводительством португальца Пинто. Она высадилась на острове Танэгасима – южнее Кюсю. В 1580 году прибывает экспедиция испанцев. От них в Европе и узнали о воинских искусствах Японии. Извест¬но, что Пинто в своём докладе упоминал о японском чуде – разбивании голыми руками различных предметов, умении одному побеждать нескольких противников. Исследуя ряд единоборств, можно прийти к выводу, что ни в одном из них, за исключением каратэ, не было принято раздела тамэсиварэ. Вероятнее всего португальцы наблюдали рабо¬ту одного из мастеров каратэ, которое к тому времени уже «перебралось» с Окинавы на острова Японии. Название его португальцы не сохранили, впрочем оно всё равно бы попало в Европу искажённым, подобно дзюдзюцу, которое до сих пор многие в Европе называют «джиу-джитсу», а в рассказе Конан Дойля о Холмсе «Пустой дом», оно названо «борьба баритсу». Или стиль Гитина Фунакоси Сётокан американцы своим языком превратили в «Шотокан».

4. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ И ПРИНЦИПЫ КАРАТЭ

К концу XIX века сформировалось два основных направления каратэ. Первое – «жёсткое» каратэ, рассчитанное на закалку тела и силовые приёмы поединка. Второе строилось на маневрирова¬нии, гармоничности, экономичности в движениях и было более близким к китайским стилям. Одна из ведущих школ первого направления – Сёрэй – «Просветлённая душа». Это прямой преемник староокинавского каратэ, где основным лозунгом было: «Одним ударом – наповал!». В современное каратэ вошло нес¬колько кат этой школы: ката Тэкки – «Железный рыцарь», Дзюттэ – «Десять рук», Хангэцу – «Полумесяц», «Дзион» – названная по имени монаха, создавшего эту кату.
Второе направление родилось при непосредственном участии учеников мастера Асато Анко. Один из стилей этого направления, созданный и названный Сёрин рю был очень динамичен, маневренен и рассчитывался на использование его человеком, не обладающим большой силой. В современном каратэ есть некоторые ката этого стиля: Хэйан – «Покой и уверенность», Бассай – «Проникновение в крепость», Канку – «Созерцание небес», Эмпи – «Полет ласточки» и Ганкаку – «Журавль на утесе».
История и постулаты стиля Сёрин также идут от одного из старо-окинавских стилей. Подтверждением тому служит один из документов, касающихся этого стиля. Отдельные его места трудно понять непосвящённому в эту тему человеку. Видимо, по правилам одного из направлений шаолиньского ушу, откуда и взят стиль Сёрин в упрощённом варианте, все наставления и методики копировались специфическим названием приёмов, сменой мест и разделов в рукописи. Вот некоторые места из этого докумен¬та: «... искусство это следует применять лишь для спасения людей, но отнюдь не для нанесения вреда. Лишь тот, кто душой постигнет природу человеческую, может быть приобщён к учению.
Оное искусство различается на поверхностное и глубинное. Поэтому ради обретения подлинного мастерства во многих фор¬мах следует утвердиться в связи своей с Учением. Тут нерадивым придётся претерпеть немало трудностей, ибо нерадивые ученики заслуживают того, чтобы с ними обращались как с преступниками, избивающими неповинных людей, коих следует заковывать в кандалы... Особое внимание надо обратить на быстроту. Помни, что бой – не игра в игрушки. Как только увидишь пустоту в обороне противника – проникай в неё. Как только увидишь, что противник отступает – преследуй. Важно всегда правильно рассчитать. Бойся утратить соприкосновение с противником. (Здесь, вероятно, имеется в виду утрата биомеханического соприкосновения. Использование реакции опоры противника и не позволение ему использовать твою массу для своего действия. Хотя А. Долин в своей книге «Кэмпо» говорит в этом случае о духовном соприкосновении. Но для каратэ того времени это слишком уж глубоко).
Следуя правилам, нужно резко контратаковать. Когда же контратака достигнет цели, упорно преследовать отступающего противника. Как только противник откроется, бросайся на него. Нанёс удар – отступи, а затем снова приблизься. Правило состоит в том, чтобы подходить к противнику и отходить попе¬ременно. Сверху движения рук должны напоминать двух порхаю¬щих бабочек, снизу ногами нужно действовать подобно рыболо¬ву, подсекающему рыбу. Сила, стремительность и ярость лютого тигра. Вот как нужно себя вести настоящему мастеру в рукопашном бою! Очень важно постигнуть способ приложения силы, сочетание мягкого и твёрдого, кажущегося и действительного. Твёрдое переходит в мягкое. Где твёрдое ломается – выявляется мягкое. Тело колеблется из стороны в сторону, ноги быстро меняют положение – переступают с места на место – перенося тело и таким образом проникаешь в «тысячу врат». Но закона наступления и отступления нельзя пос¬тигнуть обычными чувствами».
Вот дословное наставление по тактике боя каратэ:
«Если желаешь атаковать с Востока (слева по китайским понятиям) – сначала ударь с Запада (справа).
Если хочешь перейти в решительное наступление, надо сок¬рушить «становой хребет» противника (вероятно, имелось в виду лишение его опоры).
Если захватил противника спереди, будь готов к встрече с его Инь (противник расслабится, и «вытечет» из твоих захватов). Ибо он, пытаясь освободиться, может нанести ответный удар ногой.
Тогда отводи её, сделав руку «чашей», и используй свою «макушку» (колено).
При ударе ногой следует стараться провести «крючок» (под¬сечку или сбив).
Если же тебя захватили за ногу, уходи в падении. Но тут во взаимодействии рук и ног не должно быть ни малейшего просчёта.
Если желаешь ударить ногой спереди, сделай сначала вид, что поворачиваешься спиной.
Как только противник свалился наземь – наваливайся на него, дави – победа твоя.
Если хочешь атаковать рукой справа, сначала действуй правой «макушкой» (коленом).
Если он приблизил «китайское яблоко» (кадык) к твоему рукаву, ткни его пальцами в «камфарное дерево» (в трахею).
Если противник невелик сложением и ростом низок, используй внезапно ноги.
Если он схватил тебя за волосы и тянет – освобождайся при помощи ногтей.
Если хочешь обойти противника с тыла, используй силу твёр¬дого и мягкого.
Если тебя бросили на землю, вклинивайся ногой в его «гордость» (пах).
Если хочешь противника убить, заставив «хлебнуть грязи», ткни его пальцами в горло.
Если хочешь ударить ногой – сначала ткни рукой.
Если противник ухватил тебя за полу куртки, освобождай¬ся коленом.
Если противник крупного сложения и высокого роста, атакуй его в среднюю часть (грудь и живот).
Если он схватил тебя за горло – освобождайся сильным рубящим ударом руки.
Если он ухватил тебя за волосы и резко мотает голо¬ву, нанеси сильный прямой удар кулаком.
Если противник обхватил тебя сзади – резко ударь головой назад.
Если противник тесно прижался спереди – используй колено для удара в пах.
Если противник бьёт ногами на высоком уровне, надо про¬ходить к нему в тыл.
Если он хочет нанести удар ногой на среднем уровне, луч¬ший способ – уйти в падении.
Если он схватил тебя снизу за ноги – напрасно пытаться устоять, нужно мягко падать.
Передвигаясь враскачку, не подпускай противника близко и не давай ему достать тебя ногой».
Это наследие шаолиньского ушу преумножилось только как военно-прикладное искусство. Очень мало в трактатах окинавского происхождения философии и мировоззрения, так характерных для китайских воинских искусств. В то время окинавские мастера больше заботились о прикладном аспекте каратэ. Однако, когда «социальный заказ» на каратэ приуменьшился, необходимо было подумать о тех составляющих любого вида единоборства, которые и делают набор приёмов собственно искусством. В нача¬ле XX века были разработаны основные морально-этические прин¬ципы каратэ, воспроизведена его история, преуменьшена роль Китая в его становлении. В общем было сделано всё, чтобы придать этому виду единоборств «окультуренный» вид, позво¬лявший вовлечь в него всё большее количество занимающихся, сделать каратэ чисто японским искусством. Причём каждый мас¬тер каратэ имел свою точку зрения на ценности этого едино¬борства, считал, что именно он в состоянии выявить истинный смысл, заложенный в каратэ его создателями. Отсюда такое многообразие школ в каратэ, хотя основные виды единоборств японского происхождения уже давно «разделили» свои сферы влияния, чётко разграничив дзюдо, сумо, кэндо или аикидо.
В современном каратэ рост численности школ и дробление уже имевшихся на самостоятельные филиалы обусловливается ещё и тем, что длительное руководство школами мастерами с высокими данами искусственно сдерживает рост мастеров подрастающих. Поэтому молодые, да ранние, стремятся открыть свои школы, чтобы открыть себе путь к верхнему, 9-му дану.

5. ВОЗРОЖДЕНИЕ КАРАТЭДО В ЯПОНИИ
КАК СПОРТИВНОГО СТИЛЯ.
ЕГО ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА И ПРОПАГАНДА.

Как уже говорилось выше, чтобы глубже понять суть Пути искусства боя безоружной (пустой) рукой (До), мастера каратэ обратились к истокам учения древних философов. Учения эти касались социальных функций личности и функций воспитательных, которые должны нести любые другие искусства, а не только искусство поединка. Частью этой при¬надлежности к воспитанию и соблюдению человеческой гармонии были идеи бусидо о сочетании чести «гири» и гуманности «ниндзё». В конечном итоге, согласно мировоззрению дзэн-буддизма, преследовалась адаптированность постигающего боевые искусства к любой среде, любой обстановке. В идеале искалось умение находить своё место в окружающей среде, стремясь к максимальному благо¬денствию конкретного, приобщённого к мастерству человека. В дальнейшем физическая и эмоциональная комфортность существования переходила в моральную и социальную. Эта комфорт¬ность заключалась в минимальной затрате сил для достижения максиму¬ма, по всем направлениям деятельности: умение самому управ¬лять ситуацией и событиями, опираясь на хорошо развитое внутреннее видение гокуи – «шестое чувство», которое со временем переходит из чисто прикладного (боевого) аспекта деятельности в бытовой, повседневный режим.
После революции Мэйдзи правительство стало уделять боль¬шое внимание массовому физическому воспитанию молодёжи, полагая, что основой государства является работа с моло¬дёжью всех социальных уровней (вероятно в пику самурайству, чьей привилегией и было это воспитание несколько веков). Данные медиков, работавших в школах, свидетельствовали о значительном физическом превосходстве учеников некоторых отдельных школ. Как было выяснено, это были учебные заведения, в которых подростки занимались каратэдо.
Военное руководство (как ни пыталось правительство уст¬ранить самураев от управления армией и флотом), состоявшее из отпрысков самураев, всё же вынуждено было вернуться к некоторым основным принципам Бусидо. Следствием этого послужил призыв: «Искусствам Будо служить целям воспитания молодежи!» Частная же причина этого – обобщение опыта японско-китайской войны. В 1902 году каратэ было включено в програм¬му 1-й средней школы и Педагогического училища префектуры Окинава.
После войны 1905-1906 годов Фунакоси Гитин со своими единомышленниками ездил по городам Окинавы с демонстрацией ката каратэ. До 1916 года Фунакоси и его группа – Мабуни, Кяму, Гусукума, Огусуку, Токумура, Исикава, Яхику постоянно высту¬пают в залах городов Сюри и Наха. В 1916 году Фунакоси был приглашен в токийский Дворец воинской морали – «Бутону дэн», где он продемонстрировал своё искусство. Это была пер¬вая демонстрация каратэдо вне Окинавы.
6 марта 1921 года будущий император, кронпринц Хирохито, возвращаясь из поездки по Европе, присутствовал на демонстра¬ции каратэ в замке Сюри. Поражённый эффектом каратэ, Хирохито становится ярым сторонником этого вида единоборства и открывает для каратэ «зелёную» улицу.
Весной 1922 года Министерство образования проводит в Токио первую национальную выставку по спортивным единоборст¬вам. Фунакоси привёз туда три рукописных тома по каратэдо «Рюкю кэмпо-каратэ», которые впоследствии погибли при землетрясении. После этого Фунакоси пишет новую книгу – «Рэнтан госин каратэдзюцу» (Закалка тела и духа, а также самооборона посредством каратэ). Хирохито высоко оценил весь этот труд и по его протекции, а также по совету своих новых друзей Кано Дзигоро и мастера фехтования Накаяма Хакудо, Фунакоси остаётся в Токио в качестве учителя и популяризатора нового вида боевого искусства. В университете Кэйо в 1924 году открывается первый клуб каратэ. В это время Фунакоси находит название своей школе каратэ: «Сётокан». Как рассказывал он сам, это название родилось при его размышлениях на уединённом острове, где росло много сосен. Иероглифы «сё-то» буквально означают «сосны и волны», а «кан» – «клуб».
При создании своего спортивного стиля каратэ Фунакоси отталкивался от древне-окинавского стиля Сюритэ, для кото¬рого были характерны приёмы ближнего боя и удары ногами на нижнем уровне. Фунакоси и его сын Ёситака ввели удары ногами на среднем и высоком уровнях. Оптимальным они считали ведение боя на средней дистанции. Это обусловило падение роли бросков в бою. В своих «Наставлениях каратэки» Фунакоси писал: «... Иероглиф «Бу» от «Будо» в написании символизирует прек¬ращение вооружённой ссоры. Поскольку каратэ также относится к будо – это означает, что прежде, чем ввязаться в бой, следу¬ет хорошо подумать: пускать ли в ход кулаки без насущной потребности? Юность – это справедливость и задор. Задор подогревается воинскими искусствами и выливается в добрые, а порой и в злые дела. Если правильно следовать по пути каратэ – улучшится характер человека и он станет верным защитником справедливости. Использованное во зло, каратэ может подорвать устои общества и обернётся против человека.
К силе как к последнему средству прибегают лишь в том случае, когда гуманностью и справедливостью не добиваются успеха. Если же использовать кулаки произвольно, не задумываясь, – потеряешь расположение окружающих и навлечёшь дурное отношение к себе. Юноша, благородный духом, в начале жизненного пути должен быть склонен к сдержанности в словах и поступках. Нужно уметь сохранять достоинство, но не быть при этом жестоким. Воинским искусствам следует возвышать человека. Не следует действовать бездумно и опро¬метчиво, обижая окружающих. Мастера и святые могут порой выглядеть простаками, но лишь самонадеянные глупцы объявляют во всеуслышание, что они начали заниматься каким-либо воинс¬кими искусствами.
Тот, кто полага¬ет, что достиг мастерства и делается заносчивым хвастуном, превозносящим собственные достоинства после того, как разучил последовательность движений нескольких ката и приобрёл некоторую уверенность в своей физической силе, не может считаться истинным ревнителем воинских искусств. Есть пословица: «Даже у червя длиной в дюйм душа длиной в полдюйма». Чем дальше продвигаешься в изучении каратэ, тем сдержанней следует становиться в речах. Говорится также: «Чем выше дерево, тем сильнее налетает на него ветер, но раз¬ве ива не противостоит ветру податливостью?» Так же и каратэки должны за наивысшие достоинства почитать скромность, добро¬порядочность и сдержанность.
Мэн-цзы сказал: «Когда Небо хочет возложить важную миссию на человека, оно вначале ожесточает его сердце, заставляет до предела напрягать кости и сухожилия, обрекает тело на страдание от голода, повергает в нужду и нищету, обрекает на неудачи все его начинания. Тем самым Небо укреп¬ляет волю человека, закаляет его как сталь и делает способным к выполнению того, чего при иных обстоятельствах он был бы не способен выполнить.
Если, заглянув в себя, я пойму, что не прав, то разве не устрашусь я противника, как бы ни был он ничтожен? Если же я пойму, что прав, то не побоюсь выйти один против тысячи, десяти тысяч.
Человек достойный должен сохранять благородство и никогда не угрожать; приближаться, но не перебегать дорогу; убивать, но не унижать; ни малейшего признака недостойного поведения не должен он обнаруживать; пища его не должна быть слишком тяжёлой; даже малейшую ошибку он должен стремиться исправить, чтобы не в чем было его упрекнуть. В этом его сила воли. Человек достойный должен обладать широкой душой и сильной волей. Тяжела ответственность, лежащая на нём, и долог его путь. Пусть благожелательность станет его спутником на жиз¬ненной стезе.
Заурядный человек, подвергшись насмешке, выхватит меч и будет драться, рискуя жизнью, но его не следует за это называть храбрецом. Человек поистине великий не смущается и не теряет присутствия духа, даже столкнувшись с неожиданной опасностью, не впадает в ярость, оказавшись в иной ситуа¬ции, нежели ему хотелось бы. Это происходит оттого, что у него великое сердце и цель его высока».
Существует восемь изначальных положений каратэ:
– дух един с небом и землей;
– дыхание, кровообращение, обмен веществ в теле осуществ¬ляется по принципу смены солнца и луны;
– путь (До) заключает в себе твёрдость и мягкость;
– действовать следует в соответствии со временем и ритмом всеобщих перемен;
– мастерство приходит после постижения Пути;
– правильное сохранение дистанции «ма» предполагает прод¬вижение вперёд и отступление, разделение и встречу;
– глаза не упускают ни малейшего изменения в обстановке;
– уши слушают, улавливая звуки со всех сторон. Поэтому и говорится: «Если знаешь его и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение, если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение» (Сунь-цзы).
Ибо победить в ста схватках из ста – не есть высшее искусство. Победить противника без борьбы – вот высшее искусство.
Когда тори – хищная птица нападает, она падает вниз камнем, не раскрывая крыльев. Когда дикий зверь нападает, он вначале приседает и прижимает уши. Так и мудрый: когда намерен дей¬ствовать, кажется слегка замедленным.
Даже на первый взгляд «Наставления каратэки» отражают древнекитайские философские взгляды, как на искусство поедин¬ка, так и на общечеловеческие ценности. Мастера каратэ – «каратэки» прос¬то вынуждены были подвести под своё «ремесло» философско-нравственную базу для того, чтобы этот набор приёмов стал учением, системой воспитания, и «сработал» во времени. Поэтому в уставе Сётокана и появились подобные наставления:
– стремиться к совершенствованию человеческого естества;
– следовать по пути справедливости и защищать справедли¬вость;
– воспитывать в себе дух трудолюбия и упорства;
– уважать этикет;
– не допускать агрессивности к окружающим.
Эмблемой школы Фунакоси стали вписанные в круг красное солнце и белый полумесяц, а тотемным символом – тигр с при¬поднятой правой лапой и над ним иероглиф Кё – «Учение».

6. ШКОЛЫ КАРАТЭ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА И ИХ ОСНОВАТЕЛИ

Как нам уже известно, в тот период появилось множество различных стилей – школ различных направлений каратэ. Одна из них – школа Мабуни Кэнвы Ситорю, созданная в 1926 году в городе Осака. Её первоначальное название – Ханкорю. Но Мабуни значительно усовершенствовал её, переняв много элементов из старо-окинавских стилей, например, Нахатэ.
Слово «сито» представляло собой в иероглифике анаграмму фамилий Хигаонна и Итосу – прямых учителей Мияги Тёдзюна, у которого обучался Мабуни. Хигаонна Канрё известен своим уме¬нием протыкать бока быкам. В Китае, в школе цюаньшу, у мастера Во Лючина он изучал боевое искусство Шаолиня. Мияги Тёдзюн разработал на базе Нахатэ свой стиль Годзюрю – «Твёрдое в сочетании с мягким». Поэтому Мабуни Кэнва включил в назва¬ние своей школы части фамилий своих праучителей, пользуясь опытом которых, он и систематизировал Ситорю.
Ещё одна популярная школа каратэ – Вадорю – «Путь мира к гармонии» была создана мастером Оцукой Хирапори в 1939 году. В своё творение он внёс некоторые фрагменты из изученных им ранее традиционных видов единоборств: дзюдо, кэндо, аикидо.
Окинавские мастера продолжали развитие традиционных старо-окинавских стилей, пытаясь сделать родину каратэ источни¬ком новых веяний и школ. Практикуя стили Сёрэй и Сёрин, ученики Итосу Ясуцунэ основали новый стиль Итосукай. Многие же мастера уезжали в Китай изучать «поднебесные» стили едино¬борств. Например, в 1900 году окинавский мастер Уэти отпра¬вился в Южный Китай, где отряды восставших «боксёров» сопротивлялись интервентам. В 1910 году Уэти вернулся на родину и открыл школу Уэтирю. В её основу легли три основных стиля Шаолиня: Сантин – «Три схватки», Сэйсан – «Тринадцать» и Сандзюроку – «Тридцать шесть».
Различия между школами бывали порой весьма незначительны и касались лишь основных стоек, степени использования уровней организма, нанесения ударов в стойке или прыжке, тактике боя. Отдельные школы практиковали неконтактный вид спарринга или ограниченный контакт. Это было вызвано прито¬ком новичков в школы, многие из которых претендовали на статус самой массовой и известной.
В классическом окинавском каратэ, а точнее в его прародителе – цюаньшу, наряду с ударами использовались подсечки – «асибараи» и броски – «нагэ». Но в сегодняшнем каратэ эти элементы стали применяться всё реже и реже. Применяемые здесь в настоящее время броски значительно отличаются от бросков дзюдо и аикидо. В каратэ чаще используются броски с болевым захватом руки и броски, связанные с подсечками и подножками, то есть с теми фрагментами, которые вписывались в послеудар¬ное положение тел (своего и противника). Таким образом, брос¬ки в каратэ носили некий вариант завершающего удара, который не был проработанным до должного уровня. Принцип «одним ударом – наповал» продолжает довлеть над каратэ и ограничивает возможность применения бросков в попытке всё решить с одного удара.
Те немногие броски, которые ещё сохранились в каратэ, носят экзотические названия, доставшиеся ему от дзюдзюцу и китайского цюаньшу. Это «Вращение ласточки», «Волчок», «Ожерелье» и прочие.
Чёткое выполнение ката является основой основ в методике овладения базовой техникой каратэдо. В программу Сётокана и Сёринрю были включены некоторые старо-окинавские ката, другие же ката мастера разработали сами. Например, Фунакоси «изобрёл» первоначальный комплекс движений Тайкёку – «Великий предел» и Тэн-но ката – «Небесная ката». При освое¬нии ката оттачивалась базовая техника, точность движений и отрабатывалось дыхание.
Мабуни Кэнва писал: «Самое важное в каратэ – формальные упражнения ката. В них собраны все приёмы нападения и защиты. Поэтому нужно хорошо понимать смысл движений ката и исполнять их правильно. Хотя некоторые считают, что можно игнорировать ката и практиковать спарринг, такое отношение никогда не приведёт к прогрессу в каратэ. Дело в том, что удары и блоки имеют множество вариаций, техника столь разнообразна, что всю её невозможно отработать в спарринге.
Одна-две ката – вот единственное, что нужно человеку, если только исполнять их чётко и с условием, что они станут «твоими». Тогда прочие ката будут служить лишь для расшире¬ния познаний и для сравнения. Как бы ни был богат и обширен ваш опыт в области формальных упражнений, он бесполезен без должной глубины. Сколько бы человек ни выучил кат – если тренировка в них недостаточна – они едва ли пригодятся. Учите правильно и отрабатывайте одну-две ката, и когда придёт время их применить, то независимо от вашего сознания они окажутся эффективны сверх всяких ожиданий. Второе, что следу¬ет выделить особо, – это правильность тренинга. Если методи¬ка тренировок неправильна, то уже не важно, в скольких схват¬ках вы участвовали, сколько разбили камней и досок, ибо дур¬ные навыки в конце концов приведут к поражению.
Однако если ката можно назвать самой важной частью заня¬тий каратэ, не стоит пренебрегать также спаррингом и тестами на пробивание предметов. Путь к постижению истинного каратэ – это избежание праздности: упорные занятия с мыслью, что ката составляют половину успеха, а прочие индивидуальные и группо¬вые тренировки – вторую половину».
После Второй мировой войны в направлении Сётокан выде¬лились два течения. Мастера Накаяма, Касэ, Нисияма и сын Фунакоси Ёситака стали ратовать за спортивную направленность кара¬тэ. Они и создали Японскую спортивную ассоциацию каратэдо. Другое течение мастеров ратовало за возвращение к истокам и не принимало спортивную направленность каратэ. Под руковод¬ством Канадзава Хирокадзу была создана организация SKIF – «Сётокан каратэ интернейшнл федерейшн».
Некоторые мастера отделились от Сётокана ещё в 1956 году, не приняв спортивного каратэ. Была создана новая школа Сётокай, во главе которой встал Эгами Сигэру. Она становится наиболее близкой к «мягкому» направлению китайского ушу. Отменяется раздел на пробивную способность руки – «тамэсиварэ» и большее внимание уделяется энергетическим ката.
На начальной стадии тренировок обучение в школах практи¬чески ни чем не отличается. Они развивают силу, вы¬носливость, растяжку, гимнастические навыки, формируют и вырабатывают реакцию. Далее следуют упражнения на мобилизацию ки.
Эгами в своих наставлениях призывает не жалеть стараний для достижения состояния отрешённости – «мусин», – чтобы через врата средоточия – «тандэн» – вступить на Путь познания Истины – До. Только такое состояние может дать полную гармонию и слияние с природой – «хэйхо», проникновение по ту сторону добра и зла, жизни и смерти. В учении Эгами вновь звучат древние представления о самопознании в процессе борьбы, из которого вытекают требования: во всём следовать за движе¬нием противника, одолевая его податливостью; в бою обретать истинную любовь; находить покой в движении и движение в покое; ощущать себя во Вселенной, а Вселенную в себе. Поэто¬му в Сётокай нашла применение теория первозвуков, лежащих в основе творения и воплощающих космические силы в момент концентрации, выраженные в кличе «ки-аи» – «Дух направляю!»
Несколько школ в дальнейшем образовались и от раскола Ситорю. Это, прежде всего, Сюкокай (прежнее название – Таниха Ситорю), основанная в 1950 году Тани Тёдзиро – учеником Мабуни Кэнва. Эта школа характеризуется спортивной направленностью: в соревнованиях запрещён контактный удар.
В 1969 году Намбу Ёсинао основал школу Санкюкай. В юнос¬ти Намбу изучал направление Сюкокай, после чего, синтези¬ровав некоторые другие школы каратэ, создал свой стиль, основной характерной чертой которого является применение бросков из арсенала аикидо.
Интересна дорога совершенствования школы Мияги Тёдзюна – Годзюрю, созданной в 1930 году. С именем этой школы тесно связан путь мастера Ямагути Гогэна. После смерти Мияги, он в 1952 году был провозглашён его преемником. Его судьба очень характерна для многих мастеров кэмпо, отличающаяся многими жизненными трудностями и опасными приключениями. Вот одно из характерных приключений Ямагути.
Он некоторое время занимался у Мияги в его школе Годзюрю, где славился большой силой и прыгучестью, за что и получил кличку Нэко – «Кот». Перед началом японской агрессии в Китае Ямагути был призван в армию и направлен на разведывательную работу в Поднебесную в ка¬честве связного и хозяина небольшого заведения. В это заведение стека¬лась разведывательная информация от некоторых резидентов. Между делом он брал уроки по китайским видам борьбы у одного из тамошних наставников. Через некото¬рое время им заинтересовалась гоминдановская контрразведка и стала следить за его заведением. В одну из встреч со своим связным он был арестован и под угрозой смерти при¬везён в тюрьму. Зная о нём как о мелкой сошке в японской разведке, китайцы не утруждали себя допросами незадачливого шпиона. Но, будучи осведомлёнными о нём как о мастере японских видов единоборств, они решили немного позабавиться. В один из дней ему предложили выбор: расстрел или вариант древней китайской забавы – «Игра с Почтенным Полосатым Стариком». Этим прозвищем китайцы наградили тигра, силу которого уважали и считали своим покрови¬телем. Ямагути подвели к клетке с тигром, развязали руки и втолкнули внутрь. Он быстро сориентировался, одним прыж¬ком преодолел расстояние, отделяющее его от хищника и одним же ударом кулака в перено¬сицу сокрушил зверя. Через несколько минут тигр умер в мучениях. Тигр, правда был староват, но всё равно крупный хищник. Зеваки с сожале¬нием покинули место боя – представление их не удовлетворило. История эта стала известна начальнику местного отделения разведки и контрразведки, в прошлом мастеру одной из китайских школ. Вызвав Ямагути к себе и поговорив в течение длительного времени, он решил отпустить арестанта на родину. В Японии Гогэна встретили холодно и после ряда допросов уволили из армейской разведки. Ямагути вновь получил возможность заниматься воинскими искусствами, что он в скором времени и сделал.
Религиозный по натуре, Ямагути Гогэн, на основе слияния идей индийской и даосской йоги пришёл к осмыслению и созданию динамического каратэ. Долгое время он жил одиноко, и жизнь отшельника укре¬пила в нём веру в божественные силы – «ками». Его упражне¬ниями стали «энергетические ката» – Сантин и Тэнсё. Первая предназначалась для отработки дыхания и связанных с ним состояний медитации, вторая – для отработки восприятия и движения по замкнутой кривой, имеющей в своей основе по¬нятие круга-мандалы.
Почувствовав приближение старческой немощи, Ямагути, желая оставить о себе память как о мастере, полном сил и энергии, покончил жизнь самоубийством. Его последователи – сыновья и ученики продолжили его учение, сделав Годзюрю одной из ведущих школ каратэ.
Из сказанного выше мы знаем, что некоторые стили каратэ возникали на стыке совершенно разных видов боевых искусств. Характерным является стиль Сёриндзирю кэнко-кан каратэдо, созданный в конце сороковых годов мастером Кори Хисатакой. Родился он в городе Сюри и, естественно, стал изучать местный стиль каратэ Сёринрю. Его учителем был Кияму Тёдзюн, близкий друг Фунакоси. Служа в армии, он познакомился с кэн¬до и особенностями борьбы дзюдо. Демобилизовавшись, прие¬хал в Токио, чтобы глубже изучить новые для него виды едино¬борств. Всего за год учебы в Кодокане он поднимается до четвёртого дана дзюдо.
Путешествуя по стране, он не раз был участником многих потасовок и стычек, что раньше считалось «поиском достойного соперни¬ка». Потом вместе с другими мастерами каратэ он отправляется в Китай изучать древние основы кэмпо. Там же его застала война. В этот период он работал на железнодорожной станции.
Вернувшись после войны домой, он, как и многие мастера того времени, берётся за нелегкую задачу возрождения мораль¬ных ценностей, поверженных в прах после поражения Япо¬нии в войне. На Кюсю, в префектуре Фукуока, появляется новый центр каратэ. Интересно, что эта школа была зарегистрирована как секта ответвления «дзэн». Отличительной особенностью школы было то, что в обязательном порядке в программу вошла борьба с вооружённым противником. Вероятно, это было результатом увлечения Хисатакой кэндо.

7. ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XX ВЕКА.
КЁКУСИН БУДО КАРАТЭ И ОЯМА МАСУТАЦУ

Самым ярким эпизодом современ¬ного каратэ, развившегося во второй половине XX века, было воз¬никновение школы Оямы Масутацу Кёкусин будо каратэ.
Ояма родился 27 июля 1923 года в Корее, близ Сеула. С 9 лет занимался китайскими кэмпо и в 1936 году получил чёрный пояс мастера. В 1938 году приезжает в Японию, где поступает в авиационный институт. Попутно зани¬мается дзюдо и берёт уроки каратэ у Гитина Фунакоси. Обучаясь затем в токийском Институте колоний, он учится и в школе каратэ Годзюрю, где всего за несколько месяцев получает четвёртый дан по программе школы.
В 1946 году Ояма перешёл учиться на факультет физического воспитания университета Васэда. В конце войны он уже считался одним из ведущих мастеров спортивного каратэ. Но в середине XX века это мало интересовало Ояму. Он размышлял о том, что большинство боевых искусств к этому времени выродились в условно игро¬вые виды бесконтактных спортивных состязаний, чем утратилась специфика каратэ, как старинного многовекового способа выживания народа в боях с самураями. Вместе с тем, под давлением массовой спортивной идеологии западного спорта утрачиваются основы традиций Будо. Ояма решает посвятить свою жизнь воз¬рождению древнего каратэ как истинно боевого вида искусства. Идея была не нова, но Ояма взялся за её реализацию.
В 1948 году, следуя заветам старых мастеров, Ояма уходит в горы и живёт отшельником, усиленно занимаясь и размышляя. На горе Киёдзума в префектуре Тиба он проходит 18-ти месяч¬ный курс физической подготовки. По его словам, он больше тренировался, чем спал. Здесь были заложены основы его стиля и выработаны философско-нравственные законы его применения. В процессе занятий он, подобно окинавским мастерам, пытался максимально развить пробивную способность организма. Зная, что в таком деле без хорошей рекламы не обойтись, Ояма посе¬лился около городской скотобойни и провёл семь месяцев в изу¬чении повадок животных. За это время разработал свою теорию убоя быков голыми руками, научился пронзать рукой их бока и срубать под корень рога. Всего он провел 52 схватки, убив трёх быков и отбив рога у 48-ми. Он писал, что собирался организовать схватки с тигром и медведем, но не нашёл нужной суммы для такой покупки.
В 1952 году по приглашению Чикагской организации каратэ Масутацу посещает США, где за 11 месяцев проводит 32 показательных выступления и принимает участие в 7 схватках с профессиональными боксерами и борцами, которые все выигрывает. Уже в 1953 году там же, в США, он получает прозвище Божественная рука. Выдающимся дости¬жением стало его участие в «спарринговом марафоне»: в 300 контактных двухминутных поединках с постоянно меняющимися соперниками. По 100 боёв подряд, в течение 3-х дней.
Вернувшись в Японию, он берётся за создание своей школы каратэ – Кёкусинкай – «Общество абсолютной истины». В 1954 году открывается первый зал школы в Токио, где инструкторами становятся К. Мидзусима и Э. Ясуда. В 1956 году открывается ещё один зал – в Риккю. Его мастера – М. Исибари и Т. Минамото. Этот зал становится началом новой методики подготовки школы, которая зву¬чит: «1000 дней тренировок для новичка; 10000 дней – проблеск тайны». Такой расклад лет говорил о высокой требовательности к занимающемуся и значительном времени для освоения стиля. Этим было возрождено каратэдо как боевое искусство, с реально контактным методом ведения боя. В последствии и многие спортивные школы каратэ стали переходить на «фул контакт».
Знакомство с Годзюрю поз¬волило Ояме освоить систему дыхания и силовые приёмы, освое¬ние корейских способов боя принесло применение прыжковых ударов. Из нескольких десятков ударных стилей различных школ он отобрал наиболее гибкие и эффектные, так что по сути Кёкусинкай – это собирательный стиль. Среди нескольких дыха¬тельных упражнений Ояма выбрал два – это «ибуки» и «ногарэ». Первое используется в нормальном дыхании, второе – при силовых нагрузках.
Характерны стойки, введённые Оямой в свою школу. В них видны те направления единоборств, откуда их взял Масутацу.
Стойка «маэбанэ камаэ» приписывается китайскому мастеру ХVIII века Ван Чункуню, жившему в окрестностях горы Удан.
Стойка «нэко камаэ» (стойка кота) также ведёт своё проис¬хождение от «мягких» стилей школы Удан-пай.
Стойка «кайсю камаэ» распространена в Северной Корее и Маньчжурии.
Стойка «дзихэ камаэ» также родилась в Китае.
Стойка «дзюди камаэ» перешла от одного из филиалов монас¬тыря Шаолинь.
Стойку «тансин» приписывают сунскому монаху Тан Сину.
Стойка «дзион» названа по имени известного мастера воинс¬ких искусств.
Новшеством для Японского каратэ было заимствование низких стоек из арсенала школ Южного Китая: «энсэй камаэ», «дзиго камаэ», «сосин камаэ».
Школа Оямы пользуется большой популярностью не только из-за своих цирковых трюков, учеников прельщает то, что она наиболее ближе к древним окинавским видам едино¬борств, более эффективна, но вместе с тем и более жёстка. Школа Кёкусинкай не входит в Японскую Федерацию каратэ, образовав свою собственную организацию.
В основе Международной организации «Кёкусинкай» лежит континентально региональный принцип. Крупнейшие регионы: Европа, Северная, Центральная и Южная Америка, Австралия, Юго-Восточная Азия и т.п. Внутреннее деление регионов производится по странам. Градация мастерства здесь свойственна всей Японии. Подготовительные этапы обучения – «кю»: от восьмого до первого, с присвоением соответствующих поясов (белый, голубой, жёлтый, красный, зелёный, коричневый). После получения чёрного пояса начинается восхождение по уровням «дан». Для получения, например, второго дана необ¬ходимо заниматься не менее четырёх лет, третьего – не менее шести. Обладатели 4-го, 5-го, 6-го дана могут преподавать в высших заведениях каратэ, носят звание «рэнси» и красную полосу: у 4-го дана идущую по верху, у 5-го – по низу пояса. Несколько десятков человек в мире носят красные поя¬са. Это обладатели 9-го и 10-го дана. Они считаются носите¬лями высшей мудрости воинских искусств и носят звание «сихан» или «ханси». В будокане каждый вид воинских искусств пред¬ставлен одним мастером высшего класса, чаще всего носителем 10-го дана, которому даётся почётное звание «сэйко сихан» – Заслуженный высший наставник.

ГЛАВА XIII
ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА И ТАЙНЫЕ УБИЙЦЫ

1. РАЗНОВИДНОСТЬ И МЕТОДЫ РАБОТЫ
ТАЙНЫХ ОБЩЕСТВ

На заглавном листе: Фрагмент удара «кольцом» рук из арсенала искусства «Железная рубаха», применяемого ассасинами.

Тайные организации, в составе которых были отряды наёмных убийц и шпионов, существовали практически во всех странах, на всех континентах (вспомним хотя бы ниндзюцу). Свою политику в жизнь они проводили различными путями. Одним из них был шпионаж за друзьями и недругами, и убийст¬ва из необходимости или по контракту. Например, в тайной организации Спарты, участвующей в криптии – преследовании и убийстве подданных и прочих неугодных, для молодых участников совместных убийств проводилось испытание на верность организации. Посвящённый должен был в присутствии членов организа¬ции совершить тяжкое убийство, которое становилось «тайной братства» и лишало убийцу пути для отступления. Эта же практика сущест¬вовала и в личной гвардии Чингисхана, и в африканских тайных обществах, а затем была перенята эсэсовцами Германии.
В психологии это называют «соучастием в преступлении, порождающем эффект солидарности». Это один из обрядов пос¬вящений, принятых в тайных организациях. Подобные традиции существовали и у самураев, и у ниндзя, и у других организаций стран Западной Европы. Во все времена от соучастника требовалось сохранять тайну об увиденном. Есть сведения, что философ Сократ вынуж¬ден был принять смерть именно потому, что открыл посторонним тайны мистерий Осириса. Он умер, приняв яд, приготовленный из растения цикута (вех ядовитый), дейст¬вие которого основано на возбуждении ЦНС нейротоксинами и блокаде М-холинореактивных систем. Аристотель же за подобную деятельность был вынужден бежать из страны.
Секта «Белого лотоса» (Байляньцзяо) ведёт своё происхожде¬ние от буддийского религиозного общества «Лянцзун» (Школа лотоса) или «Цзинтуцзун» (Школа чистой земли), возникшего в Китае в начале V века. В ХII веке она стала называться «Учение белого лотоса», а в ХV веке с ней слились буддийская ерети¬ческая секта «Милэцзяо» (Учение Майтрейи) и секта манихейского толка «Минцзяо» (Учение света). В этих организациях существовали специально подготовленные группы воинов, пред¬назначенные для скрытого наблюдения за врагами и для устране¬ния неугодных. Система подготовки была построена на обычном для Востока комплексе психотренинга. Особенностью подготов¬ки было не оставлять после себя следов. В ход шли хитроумные приспособления для шпионажа, яды, различное оружие и разрабо¬танная годами система добывания информации у захваченных в плен. В настоящее время существуют музеи, где на восковых муляжах воспроизведены некоторые из древних методов «раз¬вязывания» языков у желающих унести с собой в могилу ценные сведения. Подготовка лазутчиков и убийц в этой организации не была столь ранней, как у ниндзя. К себе на службу они часто брали или перекупали опытных исполнителей подобных актов. Особенностью было то, что такого наёмного исполнителя окружали различного рода наблюдатели. Этим обеспечивалось предотвращение возможности обратной «перекупки» завербованного диверсанта.
Более чем полтора тысячелетия назад в Китае было создано тайное общество «Триада». Его руководители также не исключали из своей деятельности практику тайных убийств неугодных лиц. Кстати, это они практикуют и до сих пор. «Триада» имеет несколько своих филиалов в мире. Филиал "14-К" организован в Гонконге в 1949 году. Другой филиал «Триады» – «Во Шинг Во», также имеет свои представительства по всему миру. Сейчас основа прибыли этих тайных обществ – распространение наркоти¬ков и игорные дома. Не брезгуют они и «контрактным» устранением официальных лиц. Через свой филиал «Во Шинг Во» «Триада» осуществляет контакты с итальянской мафией и «Коза нострой» – для консультаций по разграничению сфер влияния.

Рис. 58. Печать древнего китайского общества «Триада» (Саньхэ-хуэй) или «Братства Хун» (Хун-мэнь).

Во все времена эти организации ценили молчание и мужество, с которым выполнялись поручения, ещё больше ценилась «верность фирме». Вот один из эпизодов подобной верности. Однажды пред¬ставители иезуитского ордена и ордена августинцев собрались для богословного диспута. Неожиданно иезуиты предложили августинцам исход спора решить по-другому: победит тот орден, чей человек с большей готовностью выполнит любое пове¬ление своего главы. «Брат Марк! – Обратился тогда глава иезуи¬тов к одной из безмолвных фигур, стоявших вдоль длинной стены зала. – Наши гости замерзли. Именем обета святого повинове¬ния, который ты принёс, – возвысил он голос, – я приказываю тебе вынуть голыми руками из очага горящие угли и держать их пред нашими гостями, дабы они могли погреться». Монах засучил рукава сутаны и, подойдя к горящему камину, погрузил руки в пылающие угли. Раздался треск, и по залу пронесся сладковатый запах горелого мяса. Зачерпнув две полные ладони раскалённых углей, он подошёл к присутствующим. Все оцепене¬ли. Между тем монах неторопливо обходил гостей, подолгу останавливаясь перед каждым и протягивая в почерневших и шипящих пальцах угли, от которых исходил сильный жар. Против¬ная сторона не смогла ответить на вызов и признала себя побеждённой.
Массовый терроризм – отличительная черта ещё одной из тайных сект шиитского ислама – исмаилитов. Их возникновение связано с расколом среди шиитов в середине VIII века. Боль¬шинство из них признало седьмым имамом Мусу аль-Казима (сына Джафата ас-Садика). Впоследствии их стали называть имамитами. Однако часть шиитов признала наследником имамата старшего сына Джафара-Исмаила, а после его смерти в 762 году признала седьмым имамом его сына Мухаммада ибн Исмаила. После смерти Мухаммада произошёл новый раскол. Одни считали его последним, седьмым (отсюда и одно из их названий «семиричники»), и ожида¬ли возвращения Мухаммада после смерти. В конце IX века эта ветвь исмаилитов получила название карматы. Другая ветвь признала имамат одного из сыновей Мухаммада ибн Исмаила и с начала Х века стала называться фатимидскими исмаилитами.
Создав разветвлённую организацию, исмаилиты развернули широкую пропаганду своего учения от имени скрытого имама. К концу Х века под властью исмаилитского Фатимидского хали¬фата находились Магриб, Ливия, Египет, Сирия, Палестина, Хиджаз. Первый раскол среди фатимидских исмаилитов произошел в 1021 году, после смерти халифа Аль-Хакима, когда выделилась секта хакимитов или друзов. Исмаилиты разделились на два лагеря: низаритов и мусталитов. О секте низаритов далее и пойдет речь.
Они широко применяли террористические действия, подобно японским ниндзя, исполнители убийств были известны на Восто¬ке как «хашишин» (употреблявшие наркотик хашиш). Это слово попало в европейские языки как «ассасин» в значении «убий¬ца».

2. СЕКТА НИЗАРИТОВ ИЛИ АССАСИНОВ,
КАК ПРИМЕР ПОСТРОЕНИЯ ТАЙНОГО ОБЩЕСТВА

Вот как повествуется о нарождении ассасинов в книге «Забытые страницы истории» А. Горбовского и Ю. Семёнова.
«В 1098 году граф де ла Котье, личный представитель коро¬ля Франции, после многих недель пути добрался наконец до цели своего путешествия – замка Аламут. Замок этот, располо¬женный в горах северного Ирана, известен был не столько своей неприступностью, сколько именем владельца. Именно ради встречи с хозяином замка проделал граф этот свой опасный и долгий путь. Хасан ибн ас-Саббах встретил посланца франков с той смесью восточной любезности и безразличия, которые могли означать что угодно и не означать ничего. За годы, проведён¬ные на Востоке, граф усвоил одну истину – то, как улыбается человек, что он говорит, – не имеет никакого значения. Важно только – что он делает. Или собирается делать. Именно послед¬нее и должен был выяснить граф: что собираются делать высокочтимый Хасан и его люди. За глаза многие называли Хасана «Стариком с гор». Аламут действительно был расположен в го¬рах. Но назвать Хасана стариком было никак нельзя. Стараясь не быть непочтительным и не смотреть собеседнику прямо в глаза, граф успел всё же заметить, что хозяин замка был тех лет, когда человек, предрасположенный к власти, достигает её. Не наследственной власти, ибо она приходит с рождением, а той, которую добиваются умом, железом и кровью. Человеком именно такой судьбы и был Хасан.
Миссия, возложенная на графа, была довольно деликатная. Конечно, союз его собеседника с христианским королем, даже тайный союз, был бы вещью неслыханной, небывалой. Но разве кто-нибудь сказал – невозможной? Тем более, когда та и другая сторона, вкрадчиво говорил граф, не поступаясь ни¬чем, обретут от этого союза одни выгоды. Речь его лилась свободно и гладко. Так бывало всякий раз, когда он говорил с людьми Востока: он переставал думать по-французски и ду¬мал на их языке. Временами, чтобы оживить речь, он делал цветистые сравнения и цитировал персидских поэтов. Но в то же время граф был достаточно осмотрителен, чтобы не приво¬дить слова из Корана, хотя они были к месту и сами просились на язык. Он понимал, что для собеседника в его устах, устах неверного, слова эти могли прозвучать кощунственно. Как хорошо, что в своё время он изучил этот язык и владел им в совершенстве. Граф был очень доволен собой, доволен высокой миссией, выпавшей на его долю, доволен своим королём, задумавшим столь тонкую дипломатическую комбинацию.
В тот день Хасан ибн ас-Саббах не дал никакого ответа. Но граф знал, что так и должно быть. Когда под вечер они прогуливались вдоль крепостных стен, разговор шёл о ве¬щах изысканных, но далеких от цели его приезда – о поэзии, о цветах, об усладе души. Особенно об усладе души.
– Этот вид отсюда, с горы, – заметил граф, – невольно наст¬раивает на философский лад.
Граф был учтив и старался не упускать случая сказать хозяину приятное.
– Вы мой гость, – улыбнулся Хасан. – Если жалкий вид, что открывается с этой моей стены, заставил вас подумать о вещах, о которых вы не задумывались у себя на родине, я буду рад и утешен.
Граф так и не решил для себя: было это ответной любез¬ностью или оскорблением. На всякий случай он улыбнулся. Его улыбка могла быть истолкована двояко, так же как и слова Хасана. Но Хасан, видно, понял эту двузначность и решил пояснить свою мысль.
– Передавая мне сегодня слова короля франков, мой высо¬кочтимый гость несколько раз говорил о выгодах предлагаемого союза?
Граф почтительно наклонил голову. Именно это имел в виду его августейший повелитель. Выгоды, которые безопасны и удобны обоим.
– Вы, христиане, – нахмурился вдруг Хасан, – помышляете лишь об этом. О выгоде. Ради этого вы готовы предать друг друга. Но когда живёшь здесь и смотришь на мир с этой горы, начинаешь видеть другое. То, что не видно вам. Вот мой человек... – он кивнул на часового, застывшего на крепостной стене. – Смотри, франк! С этими словами Хасан взмахнул рукой. Человек в белом одеянии отбросил меч и прыгнул в пропасть. Графу показалось, что глаза обманывают его. Он знал, что такого не может быть. Человек не может просто так, по манове¬нию руки, броситься в пропасть. И, словно чтобы разуверить его, чтобы заставить чужеземца понять, что это правда, Хасан снова взмахнул рукой – и другой часовой прыгнул вниз со стены крепости. Потрясённый граф не успел остановить его, как третья фигура, стоявшая у подножья башни, бросилась вниз.
– У меня семьдесят тысяч человек верных мне и готовых умереть по одному моему знаку, – Хасан говорил, не глядя на гостя, и это было знаком неудовольствия. – Есть ли у твоего короля люди, которые были бы так же преданы ему? Передай это своему повелителю. Это мой ответ.
Слова о семидесяти тысячах, преданных ему до конца, были не пустым хвастовством. Именно поэтому, человека, который произнёс эти слова, смертельно боялись правители всех государств – от Каспия до Атлантики, от берегов Нила до Скандинавии. Он не был ни королем, ни императором, ни военным предводителем. У него не было ни империи, ни войска. Единственное, что было у не¬го, это власть – страшная власть над людьми, власть, застав¬ляющая их умирать и убивать других. Ни один из тогдашних правителей не чувствовал себя защищённым от людей Хасана. Облачённые в белые одежды, перепоясанные красными поясами (цвета невинности и крови) – они настигали свою жертву, где бы она ни была. Ни крепостные стены, ни стража не могли остановить их. Повинуясь пославшему их, они с радостью принимали любую, самую лютую смерть. «Они» – члены одного из самых могущественных тайных обществ, которые знала история, – общества «ассасинов» или «убийц». Что же заставляло их так безропотно, так слепо повиноваться первому же слову своего повелителя? История страшной власти «Старика с гор» – это история всего тайного общества. Путь, который привёл Хасана на гору Аламут, был долог и не всегда прям.
…Покровительство Низама аль-Мулька, визиря правителей Сельджукского государства, открыло Хасану дорогу во дворец и обеспечило высокий пост министра. И Хасан отблагодарил визи¬ря так, как умел это делать только он. Позднее Низам аль-Мульк писал: «Я усиленно рекомендовал его и добился, чтобы он был сделан министром. Но, как и его отец, он оказался обманщиком, лицемером, эгоистом и негодяем. Он был столь искушён в ханжестве, что казался набожным, хотя и не был та¬ким. Вскоре, неведомо как, он сумел полностью подчинить себе султана».
На пути Хасана стоял теперь только один человек, тем бо¬лее ненавистный, что Хасан был обязан ему всем, – визирь Низам. Бремя благодарности оказалось для Хасана слишком тяжелым, чтобы он смог нести его слишком долго.
Как-то султан высказал пожелание, чтобы был составлен отчёт обо всех государственных поступлениях и расходах. Дело было поручено визирю, и тот сказал, что на это потре¬буется год. Султан шевельнул было головой, чтобы этим выра¬зить свое согласие, как вдруг Хасан почтительно опередил своего владыку. Он выступил вперёд и распростёрся у ног султана. Если его всемогущество великий султан позволит, он берётся выполнить его повеление ровно через сорок дней. Султан согласился. При этом он посмотрел не на Хасана, а на своего визиря. Долго после этого Низаму аль-Мульку снился этот взгляд.
Все понимали, что если через сорок дней Хасан представит отчёт, дни визиря сочтены. И ни для кого не было секретом, кто станет визирем после него. Сам Низам понимал это лучше других.
В назначенный день высокое присутствие собралось в трон¬ном зале дворца. Хасан развернул листы пергамента, которые принёс с собой, и ждал знака султана, чтобы начать чтение. И снова какое-то мгновение решало всё. Но на этот раз его поймал Низам.
– Как красиво написан твой отчёт! – воскликнул он. – Я не знаю переписчика, который мог бы сделать работу так совер¬шенно! Присутствующие переглянулись. Неужели, чувствуя себя побеждённым, великий визирь пал до столь жалкой лести!
– Я сам переписал отчёт. – Хасан сказал это как можно рав¬нодушнее, дабы собравшиеся не могли подумать, будто он падок на лесть.
– Не может быть! – не отставал Низам. – Здесь чувствует¬ся рука великого мастера!
– Клянусь аллахом, от первой до последней строчки всё здесь написано моею рукой!
Капкан неслышно захлопнулся. Но в ту минуту никто не за¬метил этого. Султан кивнул, все почтительно стихли, и Хасан начал читать. Отчёт был составлен мастерски. Это сразу поняли все. Но когда Хасан дошёл до половины второго листа, он прочёл:
– ... итого в казну его величества от северных провинций поступило за истекший год пятнадцать лягушачьих лап... – Хасан осекся. – ...пятнадцать... – он опять замолчал, в ужасе глядя в текст. – Это описка, ваше величество, это ошиб¬ка, я не хотел…
Султан нахмурился, но разрешил продолжить чтение.
– Из этого следует... – продолжил Хасан, тщетно пытаясь придать голосу прежние интонации уверенности и превосходства, – следует... – Он вдруг побледнел и уронил листы. Низам, сидевший ближе других, с готовностью поднял их, словно собираясь продолжить чтение.
– Из этого следует… – повторил он и тоже замолчал. – Нет, ваше величество, я не могу произнести это в вашем при¬сутствии.
Ропот прошёлся по залу. Если бы министр не был любимцем султана, он был бы обезглавлен тотчас, прямо за порогом зала. Только потому, что ещё час назад, султан благоволил ему, только поэтому Хасану была дарована жизнь. Но это единственное, что было оставлено ему. Лишённый всего имущества, всех титулов и заслуг, прямо из зала он был отправлен в ссылку.
Неизвестно как Низаму аль-Мульку (или его людям) удалось подделать почерк и подменить листы отчёта. Впрочем, это не так уж важно. Важно, что в тот день Низам торжествовал побе¬ду. В тот день султан был особенно милостив к нему. Но если бы Низаму и его повелителю было открыто будущее, они должны были бы не радоваться в тот день, а стенать и плакать. Потому что, возможно, именно события этого дня породили позднее общество тайных убийц-ассасинов. Пройдёт некоторое время, и от рук ассасинов падут они оба – и великий визирь, и султан.
Хасан был разжалован и отправлен в ссылку на север. С того дня месть стала смыслом и содержанием его жизни. С того дня Хасан ибн ас-Саббах стал закладывать первые камни в фун¬дамент будущей своей империи – империи, которая была тем могущественнее и страшнее, что не имела ни видимых границ, ни пределов. Зато она имела столицу – замок на горе Аламут. О том, как Хасан стал владельцем этого замка, рассказывает легенда.
... Явившись к правителю города, Хасан попросил продать ему участок земли со всем, что находится на нём. Участок такой величины – «сколько может вобрать размер воловь¬ей шкуры». Правитель посмеялся и дал согласие. Хасан потре¬бовал, чтобы сделка была зафиксирована муфтием. Все стороны приложили к бумаге руку. Правитель взял деньги, всё ещё смеясь. Но он перестал смеяться, когда увидел, что Хасан при¬казал разрезать шкуру на тонкие полоски так, чтобы при их связывании по¬лучился длинный кожаный шнур. Этим шнуром Хасан окружил замок и объявил покупку совер¬шённой. Правитель, естественно, отказался признать сделку. Но высшие судебные инстанции поддержали Хасана. Разве дого¬вор не был составлен по всем правилам? Разве правитель сам, добровольно, не приложил к нему руку? Разве он не принял деньги?
Но всё это были формальные доводы. Неформальные же сос¬тояли в том, что к тому времени Хасан уже имел приверженцев и последователей по всей стране. Будучи исмаилитом, достигнув посвящений этой ветви ислама, Хасан намекал неко¬торым верным людям, что ему открыты сокровенный смысл и тайны веры. Тот рай, который пророк обещал правомерным после смерти, он, Хасан, может дать вкусить им ещё при жизни. Для этого нужно одно – верить ему, Хасану, и повиноваться бес¬прекословно, не задавая вопросов. Тот, кто верен ему, верен аллаху. Но только немногим и самым доверенным открывал Хасан это. И оттого, что говорилось это лишь немногим избранным, его слова обретали особую силу и ценность.
Когда Хасан начинал сделку, он знал, что игра будет беспроигрышной, потому что в высших судебных инстанциях уже были его люди. Не те люди, которые готовы были сделать ему любезность, а те, которые были готовы повиноваться каждому его слову. Сегодня социологи назы¬вают это врожденной предрасположенностью индивидуумов к опре¬делённой социальной роли. Есть люди, которым черты их лич¬ности диктуют роль лидеров. Но есть и такие, которые не просто склонны повиноваться, но находят в этом свою истин¬ную социальную роль, психологический комфорт.
Именно среди людей такого типа нашёл Хасан первых своих приверженцев. Неизвестно, в какой мере он сам понимал этот механизм. Однако интуитивно угадывал его суть и чувствовал, что авторитет и власть, которые он обрёл среди первых немногих своих приверженцев, должны получить подкрепление. Подкреп¬ление более сильное, чем слова.
– Фарид, – сказал он однажды одному из тех, кто верил в него. – Мне был знак. Я решил выказать своё благоволение тебе и Ахмату. Можешь сказать ему это. Живыми вы будете взяты в рай и пробудете там какое-то время. Сегодня вечером я жду вас у себя.
В одном из покоев замка приглашённых ожидал роскошный ужин. Сам Хасан снизошёл до того, чтобы разделить с ними трапезу. Слова, которые говорил он, были полны глубокого смысла, но сейчас смысл этот оставался для них закрытым. Они смутились было, когда принесли вино, ибо пророк запрещает его. Но наставник объяснил им, что есть две истины: одна для простого народа, другая – для тех, кто достиг степеней посвящения. То, чего нельзя недостойным, можно им. Слова пророка имеют второй, затаённый смысл, и со временем они научатся постигать его. Между тем приглашённые постепенно перестали понимать смысл даже того, что происходило с ними. То ли вино было слишком крепким, то ли в него оказалось подмешанным какое-то зелье, но мысли их стали путаться, глаза закрылись, и они забыли, где они и кто сами. Тем уди¬вительнее и приятнее оказалось их пробуждение. Когда Фарид открыл глаза, было ранее утро. Он находился в саду. Хотя для инжира ещё не пришло время, с ветвей свешивались крупные плоды. Такие спелые и такие крупные, каких он никогда не видел. Рядом стояли персиковые деревья, усыпанные золотисто-розо¬выми плодами. Тут же желтел виноград, сквозь тёмную листву видны были спелые плоды граната. Куда бы он не обратил свой взгляд, повсюду видел либо спелые плоды, либо удивитель¬ные цветы, которых не встречал никогда в жизни. Где он? Как он попал сюда? Только тут он заметил, что за ним наблю¬дают. Три девушки, как три дикие серны, с любопытством смотрели на него из-за куста жасмина. Но когда увидели, что Фарид заметил их, они не убежали, как подобало бы сер¬нам. И не устыдились, и не закрыли своих лиц, как поступила бы на их месте каждая, рождённая от смертного. Они прибли¬зились к Фариду и приветствовали его. И одна из них произ¬несла такой стих:
«И каждому в жизни приходит свой час, о, чужеземец,
И каждого радость ждёт в конце дороги».
А две другие взяли лютню и запели:
«Загадай, о, повелитель, нам своё желание.
И дай нам радость угадать и исполнить его».
И здесь, словно завеса спала с его глаз, Фарид вспомнил, что было обещано ему вчера. Он был в раю. Этот сад был раем! И девушки, что были с ним сейчас, были не дочери человека! Это были те гурии, о которых аллах вещал устами пророка своего Мухаммеда, да будет благословенно его имя!
Едва он успел подумать это, как ветви раздвинулись и на поляну выбежали новые гурии. Одни из них несли дымящиеся яства, другие – напитки, третьи сами были прекраснее любых яств и желаннее любых напитков. Несколько дней провел Фарид в счастье, любви и радости, а когда душу его охватило том¬ление, и он в недоумении пошёл погулять по раю, – на другом краю этого огромного сада он встретил Ахмата, который, оказывается, тоже попал сюда, как и он, и вкушал от тех же радостей. Гурии принесли им нарды, и они сели играть, а гурии стали петь. Так про¬должалось до тех пор, пока глубокой ночью усталость не одолела рассудок и глаза их сами собой не закрылись. Когда же наступило утро, они открыли глаза и снова оказались в замке Аламут.
– Ну как, – спросил их Хасан, – понравилось вам в раю?
Ахмат и Фарид без слов распростерлись у его ног. Эти двое были первыми...
Минуло время, и число тех, кто приоб¬щился к радостям рая, стало исчисляться сотнями. Пребывание там было единственной памятью, которой они дорожили, един¬ственным ожиданием, ради которого они продолжали жить. То, что окружало их здесь, на земле, было тягостно и уныло. Если то, что ожидает их после смерти, так прекрасно, к чему же затягивать земное своё бытие? Один за другим его последователи стали кончать жизнь самоубийством. Те, которые оставались в живых, завидовали решимости ушедших. Ещё бы! Они вернулись туда, в райский сад, где им самим дано было побыть лишь краткое время. Хасан не ожидал и не предвидел этого:
– Нет! – разуверял их Хасан, – Это отступники! Они не попали в рай! Путь туда лежит только через повиновение мне. Через смерть, принятую по моему приказу!
– Так приказывай! – закричали обращённые. И Хасан стал повелевать… Как было уже сказано выше, некоторые исследователи название ордена связывают с арабским словом «гашиш». Потому что, когда очередного прозелита нужно было усыпить, чтобы незаметно перенести в «рай», помощники Хасана использовали этот наркотик.
Приказы повелителя были всегда кратки: отправиться туда-то и убить того-то. Чем труднее и опаснее было задание, тем с большей радостью брались за него ассасины. Ибо, что такое опасность как не обещание желанной смерти? Совер¬шив убийство, они даже не делали попыток убежать или как-то спастись. Когда кто-нибудь из них, совершив тайное задание, возвращался благополучно – остальные смотрели на пришедшего, как на величайшего неудачника или, что ещё хуже, как на человека, отвергнутого аллахом. Даже потерпеть провал, но оказаться убитым стражей почиталось большей удачей, чем убить, но остаться в живых самому.
У Хасана была хорошая память на причинённые ему обиды. Когда визирь Низам аль-Мульк выходил из мечети, десяток убийц вых¬ватили кинжалы и бросились на него, смяв стражу. Узнав об этом страшном событии, султан надел одежды печали и приказал объявить траур. Это был траур не только по убитому визирю. Султан знал, что хотя сам он когда-то пощадил Хасана, тот не пощадит его. Люди Хасана заколют его, как только представится такая возможность. Но он ошибся – его бывший министр и любимец не пролил крови своего господина. Султан был отравлен.
Новый султан решил задушить змею в её же логове и, собрав большое войско, пошёл на север, чтобы разорить проклятый замок и сравнять с землёй гору Аламут. Но однажды, уже во время похода, проснувшись, он увидел у своего изголовья воткнутый в землю кинжал ассасинов. Ни многотысячная конница, ни боевые слоны, ни стража не смогли защитить его. Султан понял это. В тот же день боевые трубы протрубили отбой, войско повернуло обратно.
Ни принцы, ни шейхи, ни короли не знали, кто из них окажется очередной жертвой «Старика с гор». В том, как он выбирал свою очередную жертву, не всегда можно было усмотреть какую-то логику или смысл. Но тем страш¬нее были эти неизвестность и неопределённость. Французский король знал, что его не спасут ни армия, ни его подданные, ни дворцовая стража. Он приказывает создать отряд личных телохранителей и повсюду, куда бы он ни следовал, они не отходят от него ни на шаг.
Когда Хасан решил, что пришло время убить одного из влия¬тельных французских принцев, он отправил в путь двоих ассасинов. Дело было весной, и только осенью добрались они до провинции, которой владел принц. Купцы с Востока в тех местах не были редкостью, и на прибывших мало кто обратил внимание. Зато они обращали внимание на всё. И, прежде всего на то, что было связано с принцем: где он бывает, когда к нему легче всего приблизиться, кто его охраняет. Оказалось, что подойти к принцу вплотную можно только в соборе, куда он приезжал молиться. Тогда, сначала один купец, а потом второй «раскаиваются» в заблуждениях своей магометанской веры и принимают христианство. Как все новообращённые, они необычай¬но ревностны. Они жертвуют собору большие денежные взносы, соблюдают все без исключения посты, не пропускают ни одной службы. И все это ради одного единственного дня, одной минуты, мгновения, когда их жертва окажется в соборе рядом с ними, когда рука с кинжалом сможет дотянуться до неё. И этот день настал: принц упал на каменные церковные плиты, обливаясь кровью. Одного из покушавшихся стража убила на месте. Второго оттеснила толпа, и он затерялся в ней. Но когда услышал, что принц ещё жив – растолкал столпившихся и на глазах у всех нанёс последний, смертельный удар. День спустя он умер сам от изощрённых пыток. Умер радостно, не сожалея ни о чём.
Имея таких людей, Старик с гор простирал свою страшную власть на все края известного тогда мира. Можно было понять тех правителей, которые, думая обезопасить себя или расправиться со своими врагами, первыми пытались найти пути к замку на высокой горе Аламут.
Тридцать четыре года царствовал Старик с гор над под¬властным ему миром. За тридцать четыре года он ни разу не покинул замка. В этом не было нужды: его глаза, уши и длин¬ные руки были повсюду. К тому же, убивая других, он боялся за свою жизнь сам. Из года в год число его сторонников возрастало. Всё новые и новые молодые люди появлялись у во¬рот замка. Произносили условную фразу, и массивные створки тяжело приоткрывались, пропуская их внутрь. Когда, спустя непродолжительное время, они выпускали их обратно в мир, это были уже другие люди – это были фанатики, готовые на всё.
Время от времени в замке происходили казни. Хасан объяв¬лял, что он недоволен кем-то из своих приближённых. Когда казнь была совершена, Хасан приглашал к себе молодых людей, пришедших принять посвящение. На полу зала, на ковре, они зрели блюдо с запёкшейся кровью, а на нём мертвую голову.
– Этот человек обманул меня, – говорил Хасан. – Он думал скрыть от меня свою ложь. Но волей аллаха мне открыто всё. Теперь он мёртв. Но и мёртвый он остался в моей власти. Стоит мне захотеть, и я оживлю эту голову. Сотворив молитву, Хасан чертил в воздухе магические знаки, и к ужасу тех, кто видел это, голова открывала заплывшие кровью глаза.
– Именем аллаха милосердного отвечай! Ты ли, Фарид, из числа первых, кто пошёл за мной? И голова отвечала: «Да, я, Фарид. Я был в числе первых, кому ты дал приобщиться к ра¬достям рая. Я недостоин твоих милостей. Да благословит тебя аллах всемогущий».
Все узнавали голос говорившего, и сомнений быть не могло. Это был тот, которого казнили. Мёртвая голова говорила!
– Спрашивайте, – предлагал Хасан. – Спрашивайте, и силою моего заклятия мёртвый ответит вам.
Запинаясь, юноши задавали вопросы, и голова отвечала им. Когда, наконец, они выходили, Хасан повелевал позвать других. Таким образом, среди приверженцев множилась слава о повелителе, и страх перед великой властью, которой он был наделён. «Даже мёртвые повинуются его воле!» – говорили о нём далеко за пределами его владений.
Оставшись наедине с «мёртвой» головой, Хасан раздвигал блюдо, состоящее из двух половинок, человек, сидевший в яме так, что только голова возвышалась над полом, спрашивал: «Так ли я говорил, мой повелитель?» – «Так, – одобрял Хасан, – так говорил. Я доволен тобой».
А через час-другой те, кто только что говорил с «убитым», снова могли видеть его голову. На этот раз действительно отрубленная и насаженная на пику, она водружалась у ворот в назидание всем приходящим.
Десятки человек, толпившихся у ворот, твердили, что только сейчас видели, как эта самая голова говорила и отвечала на вопросы, которые они ей задавали. Кто после этого мог усомниться в сверхъестественном могуществе предводителя ассасинов?
Но время было неумолимо не только к врагам Хасана. Не только к тем, кого он обрекал на смерть. Время было неумолимо и к нему самому, и Хасан понимал это. У него было два сына, два верных его последователя, и проще всего было бы, конечно, передать власть и «дело» им или одному из них. Но на примере многих царств, раздираемых борьбой за власть, Хасан хорошо знал, что такое династическое наследование. После его смерти или смерти его сыновей борьба между наследниками разорвала бы организацию на враждующие секты. Его дети несли в себе се¬мя гибели другого, главного, его детища – ордена ассасинов. И поэтому он убил обоих своих сыновей.
Когда Хасан почувствовал приближение смерти, он передал власть над орденом тем, кто, как он считал, смогут продолжить его дело. Совершив это, –он умер в тот же день.
Преемники Хасана продолжали путь, проложенный им однажды. Могущество политической секты, достигнутое при её создателе, по-прежнему находилось в зените и не умалялось. Императоры и короли присылали к стенам замка на горе Аламут своих полномочных послов и были рады, если глава ассасинов проявлял к ним благосклонность. Поэтому, когда в конце концов крестоносцам удалось заручиться тайным союзом с ассасинами, они сочли это большой удачей.
Есть инерционные системы. Однажды пущенные в ход, они длительное время продолжают движение под воздействием усилия, приложенного к ним когда-то. Тайная секта ассасинов чем-то напоминала такую систему. Будучи однажды создана, она продолжала катить¬ся по рельсам истории без особых казалось бы усилий тех, кто последовательно, один за другим, возглавляли её после Хасана. Когда Хасан Второй, прозванный Ненавистным, стал во главе ордена, казалось, его правление должно было положить конец организации. Ибо во главе стал откровенный безумец. Он не довольствовался ролью мессии. Ему мало было утверждений, будто бог вещает его устами.
И вот как-то, в назначенный день и час, у подножия Аламута собрались все ассасины и исмаилиты – приверженцы той же ветви ислама, к которой принадлежали ассасины. Возникнув перед ними на крепостной стене, Хасан Второй объявил им, что он есть Бог. Отныне верящие в него освобождались от всех ритуалов, всех предписаний и всех запретов. Каждый из них волен был посту¬пать, как хотел, и не было ничего, что ограничивало бы их в действиях, кроме воли бога в его лице, в лице Хасана, стоящего перед ними сейчас на крепостной стене…
Но орден выдержал это испы¬тание. Выдержал он и правление сына Хасана Ненавистного, Муха¬ммеда Второго. Мухаммед не претендовал на роль бога. Но у него была своя маленькая слабость: он хотел, чтобы все почитали его как великого философа и поэта. Забыты были все поли¬тические интриги, борьба за влияние, соперничество с дру¬гими правителями. Врагами стали те, кто сомневался в его таланте, кто не способен был восхищаться касыдами, выходящими из-под его пера.
Один из известных персидских учёных тех лет неосмотри¬тельно решил подвергнуть критике произведения Мухаммеда. Вскоре, поздно ночью, в его дом прибыл гонец из Аламута. Он предложил выбор: быстрая и безболезненная смерть или жизнь и пенсия в несколько тысяч золотых монет в год. Но тогда – никакой критики высочайших произведений. Учёный, конечно же, предпочёл жить.
В 1256 году, когда монгольская конница, гибельная как смерч, и такая же неодолимая, хлынула на юг, в Персию, Аламут, наконец, пал. Два десятилетия спустя мамлюки в Сирии и Ливане нанесли секте последний удар. Орден ассасинов был окончательно уничтожен, – так считали долгое время.
Но вот в 1810 году французский консул в Алеппо (Сирия), собирая данные, нужные его правительству, неожиданно для себя натолкнулся на сведения об ассасинах. Орден этот, сойдя с помостов истории, уйдя в забвение, оказывается, продолжал существовать. Предводитель ассасинов жил в небольшой дере¬вушке между Исфаханом и Тегераном, окружённый охранниками и приверженцами, почитавшими его и повиновавшимся ему, как богу. «Поклонники его утверждают, – писал консул, – что он может творить чудеса...»
Другое упоминание об ассасинах датируется 1866 годом, когда британский колониальный суд в Бомбее разбирал странное дело. Заявление в суд подал Ага-хан, потомок четвёртого предводителя ассасинов. Одна бомбейская каста отказалась платить ему дань. Дело касалось огромной по тем временам суммы – 10000 фунтов стерлингов. Суд установил, что члены этой касты четыре века назад были приняты в орден ассасинов и что Ага-хан, глава исмаилитов, действительно считается их предводи¬телем, предводителем ассасинов. Согласно традиции, принятой у ассасинов, титул этот не передаётся по наследству – каждый Ага-хан сам назначает своего приемника. Последний ныне здравствующий Ага-хан был назначен своим дедом в 1957 году. В то время это был молодой человек, любитель спортивных машин, но, пожалуй, это единственное, что известно о нём. Он стал называться 49-м имамом исмаилитов, Ага-ханом Каримом Четвёртым. По традиции раз в год последователи публично взвешивают своего владыку, вручая ему дань – столько золота, сколько он весит. Его предшественнику, прежнему Ага-хану, вес выдавался драгоценными камнями...»
Такова краткая история ордена ассасинов. Для вербовки последователей своего учения у них был разработан ритуал последовательного приобщения к своим убеждениям. Выяснялись проблемы человека – то, чем он живёт и о чём мечтает. Затем он окружался своими людьми – ступень «тасис». На ступени «ташлик» у человека пытались посеять сомнение в предыдущей его вере, указать на сомнительные места в Коране, у которых есть второе толкование, доступное только исмаилитам. После этого приобщения, «робтузы», у человека брали обет не разглашать узнанного. Часто этот обет вырывался под угрозой смерти. После этого неофиту рассказывали об отсутствии Бога на небе. О том, что нет и многобожия, а посланник Бога – это Ага-хан. На этапе «тадлис» высказывалось сочувствие человеку в его переживаниях, связанных с вновь узнанным и «подстав¬лялась» опора в виде новой веры – исмаилитства. При этом объяснялись принципы исключительности исмаилитов, их избран¬ности и могущества.
В быту исмаилиты должны были всячески помогать друг другу, платить дань сборщикам налогов для Ага-хана. Существовал ряд паролей, по которым они узнавали друг друга. Например: «Люби свою веру, но не осуждай другие».

3. ФИЗИЧЕСКА ПОДГОТОВКА АССАСИНОВ

В своей боевой деятельности рядовые исполнители практиковали один из вариантов китайского ушу. Но как ушу попало к мусульманам? Исторические хроники отвечают на это тем, что в Х веке персы и арабы посетили Китай в поисках коммерческих партнёров и рынков сбыта. Через некоторое время множество китайцев хлынуло в страны, находящиеся на северо-западе Китая. Арабы и персы слились с китайцами, построили мусульманские храмы, где и практиковали свой стиль ушу Железная рубаха. Вполне вероятно, что некоторые мусульмане китайского происхождения нашли приют в замке Аламут и использовались в качестве наставников ассасинов.
Первые упоминания об искусстве мусульманского ушу встречают¬ся в 1279 году. Основными направлениями стиля были:
– «Джиаомень тантюи» – преимущественное использование сбивов и подсечек ногами с ударами на уровне голени;
– «Зан Куан» – элементы поединка с предполагаемым противником, отработка формальных тао.
Из типового оружия ассасинов следует отметить холодное короткое оружие, которое было легко спрятать под одеждой: ножи, кинжалы, стилеты и пр., различные удавки, петли, гиб¬кое оружие, а также одно из основных средств умерщвления неугодных – яды.
Ниндзя, ассасины, «Коза ностра» – это не полный перечень тайных организаций, действующих с предельной жестокостью и хитростью. Это жёсткое использование боевых навыков для вы¬полнения заданий хозяев. Сейчас слово ассасин является на Востоке синонимом слова «убийца», как, впрочем, и ниндзя.

Все теперь знают о фашистских лагерях Освенцим (Auschwitz) и Майданек. С ними мы связываем преступления Холокоста. Но меньше известно о Собиборе, хотя именно здесь 14 октября 1943 года произошло самое большое за время второй мировой войны восстание и побег узников из фашистского лагеря. Мы коротко расскажем об этом.
В начале 1942 года на территории Польши для уничтожения евреев были созданы три лагеря смерти – Треблинка, Бельзек и Собибор. В этих лагерях были отравлены газом 1 млн. 650 тыс. человек, из них в Собиборе -- 250 тыс. Лагерем Собибор руководили немцы-эсэсовцы, охрану осуществляли 200 украинских полицаев. Из прибывавших эшелонов эсэсовцы оставляли для работы в лагере портных, сапожников, ювелиров, маляров и др., остальных без задержки отправляли в газовые камеры. К осени 1943 года в Собиборе было 600 узников. По завершении "работы" лагеря они также подлежали уничтожению.
В январе 1943 года в Собиборе была создана подпольная организация под руководством Леона Фельдгендлера – сына варшавского раввина. Фельдгендлер понимал, что в преддверии близкого наступления советских войск фашисты скоро уничтожат газовые камеры и 600 узников лагеря как свидетелей своих преступлений.
На помощь извне надежды не было. Фельдгендлер не мог рассчитывать на освобождение силами еврейских партизан, которые были слабы для этого. Он знал также, что ни польские, ни украинские партизаны, размещавшиеся в лесах на восток от реки Буг, не помогут евреям из ненависти к ним. Малочисленные побеги узников привели бы лишь к ответным массовым расстрелам. Поэтому единственную надежду организация Фельдгендлера связывала с восстанием и массовым побегом.
23 сентября 1943 года в Собибор прибыл эшелон евреев из Минска. Среди них было несколько военнопленных, в том числе Александр Печерский – лейтенант Советской Армии, ростовчанин. Фельдгендлер увидел во вновь прибывших военное подкрепление своей организации. С побегом нужно было торопиться, так как приближающаяся зима затруднила бы положение бежавших: их легче было бы найти по следам на снегу.
Фельдгендлер познакомился с Печерским и понял, что этому человеку можно довериться и положиться на его военные навыки. Они начали вместе подготовку к восстанию и побегу.
По заданию Печерского члены организации Фельдгендлера стали наблюдать за эсэсовцами и украинской охраной с тем, чтобы оценить их вооруженность, узнать расписание смены караулов. В процессе подготовки выявились проблемы.
Организаторам восстания было понятно, что ему непосредственно должно предшествовать уничтожение руководящей верхушки эсэсовцев. Но как мог еврейский портной из местечка своими руками перерезать горло человеку, даже столь ненавистному ему?
Другая проблема состояла в так называемых капо. Это были старосты, назначенные из числа узников. Они выводили людей на ежедневную поверку. Поэтому первоначальная команда собрать пока ничего не подозревающих о восстании узников должна была исходить от них. Но кому из капо можно было довериться?
Среди узников было много евреев из Германии и Дании. Они считали, что оказаться после побега окруженными враждебными поляками не менее страшно, чем находиться в лагере. Не помешает ли всей операции их нерешительность?
Нужно было выбрать доверенных людей и до самого последнего момента держать подготовку в секрете от основной массы узников. Как это сделать? Реально оказалось, что к началу восстания в его подготовку было вовлечено 50 из 600 человек.
Наконец, была назначена дата восстания -- 14 октября 1943 года. Для того, чтобы проникнуться остротой его событий, попытаться сейчас, сквозь десятилетия, представить себе самообладание и мужество людей, совершивших его, подробно посмотрим как оно происходило.
В течение немногим более часа, с 3:30 до 4:45, было ликвидировано 11 эсэсовцев. Их по очереди приглашали в портняжные и сапожные мастерские, якобы для примерки или выбора фасона. Когда очередной немец приходил в мастерскую, ему действительно давали примерить костюм или ботинки. Затем сзади топором дробили череп или сапожным ножом перерезали горло. Эта часть операции удалась в полной мере и связные доложили руководителям о ее завершении. В 5:00 были перерезаны внутренние телефонные линии, а также прервана связь лагеря с внешним миром. Чтобы затруднить действия охраны во время побега и после него, была нарушена подача электроэнергии и лагерь оказался без света.
Наступила вторая часть операции – собственно побег. Как обычно, раздался свисток капо, призывающий узников на вечернюю поверку. Они как всегда построились по группам и направились к центральной площади лагеря. Ни полицаи охраны, ни большинство узников, за исключением тех, кто готовил операцию, ни о чем не подозревали.
Когда все собрались на площади, Печерский закричал: "Наш день настал. Большинство немцев убито. Если умрем, то с честью. Помните, те кто выживут должны рассказать миру о том, что здесь произошло".
Узники побежали по разным направлениям. Одна группа прорвала главные ворота лагеря. Другие, воспользовавшись запасенными лестницами, бросились на заграждения из колючей проволоки. Заграждения под тяжестью тел рухнули, дав другим возможность преодолеть их. Охранники, стоявшие на вышках, открыли огонь. Их поддержали уцелевшие эсэсовцы. Начали рваться мины заграждения, окружавшего лагерь. Но люди продолжали бежать дальше. Мертвые тела висели на колючей проволоке, двор был покрыт сотней мертвых и умирающих узников, поля усеяны телами и обрывками тел подорвавшихся на минах. Тем не менее, в считанные минуты 300 человек скрылись в лесу, они были живы и свободны.
В первый момент вырвавшиеся на свободу люди не успели осознать, что впереди их ожидали не меньшие опасности – они находились в окружении враждебного местного населения. Но у тех, кто много лет жили в Польше, была надежда на помощь крестьян, которых они лично знали еще до войны. Таким образом некоторым удалось спастись.
Надежды других оказались обманутыми. Так, группа из 17 человек наткнулась в лесу на польских партизан. Поляки потребовали сдать имевшиеся у евреев драгоценности, а затем открыли по ним огонь. 14 человек были убиты, трое случайно спаслись, прикинувшись мертвыми.
Общий итог оказался печальным – до конца войны дожили только 50 человек.
Расскажем о судьбе руководителей восстания. Леон Фельдгендлер пробрался в еврейский партизанский отряд и вместе с советскими войсками летом 1944 года вошел в освобожденный Люблин. Через месяц он был убит здесь же бандитствующими поляками-антисемитами. Вдумаемся в эту трагедию!
Александр Печерский с несколькими бывшими военноплеными перешел реку Буг на советскую территорию и ему удалось дойти до партизанского отряда. Здесь он проявил героизм и по окончании войны вернулся в Ростов.
Когда говорят о Холокосте, мы вспоминаем о шести миллионах уничтоженных евреев. Это было убийство беззащитных людей, которые не могли противостоять гигантской фашистской машине уничтожения. К сожалению, мы мало знаем о мужестве людей, столкнувшихся с этой машиной. Восстание в Собиборе – это только один из примеров такого мужества.

Отдохни, мил человек, чаю хоть попей Четыре года в одново тут впахиваешь - это ж надо?!?!

Концентрационный лагерь был чудовищным явлением войны, там погибли сотни тысяч людей. Но для некоторых узников концлагерь не стал смертным приговором. Для тех, кто осмелился на побег и выжил. 1 Самый первый Побег из концлагеря Треблинка, пожалуй, один из самых известных. Летом 1943 года заключенные там евреи подняли восстание и части из них удалось бежать. По словам выживших, план был в том, чтобы захватить оружие, перебить всю охрану и освободить лагерь целиком. Конечно, этот план не удался, несколько винтовок удалось украсть, но в целом побег, начавшийся рано утром 2 августа 1943 года, был катастрофически плохо подготовлен. Для начала взорвали бочку с бензином, что было для охраны сигналом тревоги, а среди узников только создало сумятицу. Многие пожилые и истощенные не присоединились к восставшим. Большинство тех трехсот человек, кто, разорвав проволоку, бежал, были уничтожены с вышек. Нет точных данных о спасшихся – их единицы или немногие десятки. Ориентироваться в лесах бежавшие не могли, многие сразу попались. Лишь те, кто попытался бежать в одиночку и попал на добрых людей в польских деревнях, смогли выжить. 2 Самый знаменитый Благодаря знаменитой книге «Большой побег» и одноименному фильму Джона Стёрджеса со Стивом Маккуином, Джеймсом Гарнером и Ричардом Аттенборо этот побег стал всемирно известным. Его подготовили военнопленные ВВС союзников – американцы, англичане, канадцы, австралийцы. Они проделали колоссальную работу. План побега осуществляли 250 человек с настоящей четкой и декоративной англосаксонской подготовкой. Руководителя побега Роджера Бушелла звали «Большой Икс», у каждого тоннеля было свое название – Том, Дик и Гарри. Заключенные работали год, было много трудностей и драматических событий. Туннель Гарри был готов в марте 1944 года. Тогда же и пришлось бежать, так как эсэсовское руководство распорядилось усилить довольно рыхлую систему безопасности лагеря. Собирались бежать 270 человек, но удалось это сделать только 76, 73 из которых были пойманы. 3 Самый успешный Побег из концлагеря «Собибор» в последнее время широко освещается в прессе, выпущено несколько подробных книг. Этот эпизод считают самым успешным побегом из концлагеря. Однако и в нем много «белых пятен». Сразу по прибытии в лагерь, группа советских солдат-евреев, попавшая в рабочую команду, сразу стала искать пути побега. Офицера Александра Печерского другие заключенные, которые тоже давно и безуспешно вынашивали планы бегства, уговорили не предпринимать побег малой группой, так как остальных бы тогда расстреляли. Он согласился бежать всем лагерем. План был в том, чтобы по одному перебить максимальное количество немцев. 14 октября все было готово. Эсэсовцев приглашали в мастерские для примерки и т.п., и там по одному уничтожали. До того, как охрана заподозрила неладное, были убиты 11 человек. Потом все побежали через колючую проволоку и минное поле. Перейти его удалось тремстам заключенным. Выжили около пятидесяти. 4 Самый впечатляющий О жизни русских солдат в концентрационных лагерях мы знаем немного. Не очень известен народу и великий побег из концентрационного лагеря группы во главе с летчиком-истребителем Михаилом Девятаевым, уроженцем мордовского села Торбеево. Все они в конце войны в 1945 году попали в концлагерь Пенемюнде на острове Узедом в Балтийском море на границе Германии и Польши. Там производились испытания ракет ФАУ. Два члена группы, которые были доставлены на остров раньше Девятаева, собирались бежать на лодке, но Девятаев убедил их, что в таком случае шансов на побег немного, зато вполне реально покинуть остров на бомбардировщике «Хейнкель», который там базировался. Побег готовился скрупулезно, сначала Девятаев попал в группу, обслуживающую аэродром, изучил приборы при помощи немецкого зенитчика, который сочувствовал русским, помог им и не выдал. Когда о планах побега стали догадываться, группа решила бежать. Действия 21-минутного побега разворачивались поистине драматически: самолет сначала не взлетал, Девятаев какое-то время не мог понять, почему, потом оказалось, что он не учел положение триммеров руля, члены группы вручную установили их в положение «взлет». Самолет взлетел, но слишком резко, стал терять скорость и высоту. Наконец, разобравшись с управлением руля, Девятаев выровнял машину, за которой уже гнался немецкий истребитель. Он выпустил почти все боеприпасы, но нашему летчику удалось скрыться в облаках. Затем по солнцу он долетел до советских позиций, где был сбит нашими зенитными орудиями, но в итоге смог совершить удачную жесткую посадку. 5 Самый неудачный Как сказал один из выживших евреев Шаул Хазан, когда он работал в зондеркоманде в Освенциме, он не был человеком, им потому и удалось уцелеть, что в них не осталось ничего человеческого. Евреи – члены зондеркоманд выполняли грязную работу по уничтожению узников лагеря – туда выбирали тех, кто покрепче и физически, и психически. В 1944 году, когда было ясно, что лагерь вскоре закроют, а оставшихся, в том числе и членов зондеркоманд, расстреляют, они решают бежать. Для этого при помощи заключенных женщин им удалось получить взрывчатку, которую производили в Освенциме. О побеге узнали в разных частях большого лагеря, но успехом он не увенчался. 7 октября члены зондеркоманды подрывают один из крематориев, уничтожают несколько охранников и бегут в лес. Там их всех поймали и расстреляли. Как пишет один из историков Освенцима, есть единственное свидетельство о возможно выживших: группа греческих евреев из пятнадцати человек прорвалась на волю, и двоих из них не нашли.

Источник: Самые знаменитые побеги из нацистских концлагерей
© Русская Семерка russian7.ru

О событиях 26-27 апреля 1985 года, произошедших недалеко от пакистанского Пешвара, узнал весь мир, кроме населения СССР. Но западные СМИ уверены - за гибель советских военнопленных, восставших в секретной тюрьме в Бадабере, КГБ отомстил самым жестоким образом. Бадабер – боевики под прикрытием Укреплённый район Бадабера был построен американцами в начале холодной войны в качестве Пешеварского филиала пакистанской резидентуры ЦРУ. Во время афганской войны в селении Бадабер располагался центр гуманитарной помощи, который якобы должен был предотвратить голодные смерти среди беженцев. Но на деле он служил прикрытием для школы боевиков контрреволюционной афганской партии Исламского Общества Афганистана, где тайно содержались советские военнопленные, считавшихся на Родине без вести пропавшими. Побег 30 лет назад, 26 апреля 1985 года, когда весь Советский Союз готовился к наступавшему 40-летнему юбилею Дня Победы, примерно в 18:00 в крепости Бадабера послышались выстрелы. Воспользовавшись тем, что почти вся охрана лагеря отправилась совершать вечерний намаз, группа советских военнопленных, устранив двух часовых у артиллерийских складов, вооружилась, освободила пленных и попыталась скрыться. Как вспоминал впоследствии лидер ИОА, экс-президент Афганистана Бурхануддин Раббани, сигналом к восстанию послужили действия одного из советских солдат. Парень смог разоружить охранника, принёсшего похлёбку. После этого он выпустил на свободу заключённых, которые завладели оружием, оставленным смотрителями тюрьмы. Дальше версии расходятся. По одним данным, они попробовали прорваться к воротам, чтобы скрыться. По другим, их целью была радиовышка, через которую они хотели связаться с посольством СССР. Факт содержания советских военнопленных на территории Пакистана стал бы существенным доказательством вмешательства последнего в афганские дела. Штурм тюрьмы Так или иначе, восставшим удалось захватить арсенал и занять выгодные для уничтожения подразделений охраны, позиции. На вооружении советских солдат находились крупнокалиберные пулеметы, миномёты «М-62», ручные противотанковые гранатомёты. По тревоге был поднят весь личный состав базы - около 3000 человек вместе с инструкторами из США, Пакистана и Египта. Но все их попытки взять штурмом позиции восставших потерпели поражение. В 23.00 лидер Исламского общества Афганистана Бурхануддин Раббани поднял полк моджахедов Халид-ибн-Валида, окружил крепость и предложил мятежникам сдаться в обмен на их жизни. Восставшие выдвинули ответное требование - связь с представителями посольств СССР, ДРА, Красного Креста и ООН. Услышав отказ, Раббани отдал приказ о штурме тюрьмы. Роковой залп Ожесточенное сражение, продолжавшееся всю ночь и потери среди моджахедов показали - русские сдаваться не собираются. Более того, лидер ИОА, Бурхануддин Раббани сам чуть было не расстался жизнью под обстрелом гранатомётов. Было принято решение, бросить на восставших все имеющиеся силы. Последовали залповые обстрелы «Града», танков и даже ВВС Пакистана. А что было дальше, видимо, навсегда останется тайной. Согласно рассекреченным данным радиоразведки 40-й армии, перехвативших доклад одного из пакистанских лётчиков, по восставшим был нанесён бомбовый удар, который попал в военный склад с хранившимися там патронами, современными ракетами и снарядами. Вот как потом описывал это один из узников Бадабера, Рустамов Носиржон Умматкулович: «Раббани куда-то уехал, и некоторое время спустя появилась пушка. Он отдал приказ стрелять. Когда орудие выстрелило, снаряд угодил прямо в склад и произошёл мощный взрыв. Всё взлетело на воздух. Ни людей, ни здания — ничего не осталось. Всё сравнялось с землёй и повалил чёрный дым». Выживших не осталось. Тех, кто не погиб во время взрыва, добили наступавшие. Правда, если верить перехваченному сообщению американского консульства в Пешаваре Госдепартаменту США: «Троим советским солдатам удалось выжить после того, как восстание было подавлено». Потери моджахедов составили 100 моджахедов, 90 пакистанских солдат, в том числе 28 офицеров, 13 членов пакистанских властей и 6 американских инструкторов. Взрывом также был уничтожен тюремный архив, где хранились сведения о пленниках. Чтобы исключить повторения инцидента, через несколько дней после восстания последовал приказ лидера Исламской партии Афганистана Гульбеддина Хекматияра: «русских в плен не брать». Реакция Несмотря на то, что со стороны Пакистана были приняты все необходимые меры, чтобы скрыть инцидент - молчание под страхом смерти, запрет на въезд на территорию посторонним лицам, информация о советских военнопленных и жестоком подавлении восстания проникла в прессу. Первым об этом написал першаварский журнал «Сапфир», но выпуск был конфискован и уничтожен. Вскоре после этого, пакистанская «Мусульманская Газета» всё-таки опубликовала эту новость, которую сразу же подхватили ведущие СМИ. Старый и Новый Свет трактовал случившееся по-разному. Европейцы писали о неравном бое русских военнопленных за свою свободу, тогда как «Голос Америки» рассказывал о мощном взрыве, в результате которого погибла дюжина пленных русских и столько же афганских правительственных солдат. Чтобы поставить все точки над i, Госдеп США 28 апреля 1985 года опубликовал «полную» информацию следующего содержания?: «Территория гуманитарного лагеря площадью примерно одна квадратная миля оказалась погребена плотным слоем осколков снарядов, ракет и мин, а также человеческим останками. Взрыв был такой силы, что местные жители находили осколки на расстоянии четрёх миль от лагеря, где также содержались 14 российских десантника, из которых после подавления восстания в живых осталось двое». Но факт восстания подтвердил представитель Международного Красного Креста Дэвид Деланранц, посетивший 9 мая 1985 года советское посольство в Исламбаде. Однако СССР ограничилось нотой протеста внешнеполитического ведомства, которая возлагала полную ответственность за произошедшее на правительство Пакистана и призывало сделать выводы о том, к чему может привести участие государства в агрессии против ДРА и СССР. Дальше этого заявления дело не пошло. В конце концов, советские военнопленным «не могли быть» на территории Афганистана. Месть КГБ Но была и неофициальная реакция СССР. По данным журналистов Карлана (Kaplan) и Бурки (Burki S), советские спецслужбы провели ряд операций возмездия. О том, что СССР не оставит это дело без ответа, 11 мая 1985 года заявил посол Советского Союза в Пакистане Виталий Смирнов. «За то, что случилось в Бадабере, полную ответственность несёт Исламабад», - предупредил Смирнов пакистанского президента Мухаммада Зия-уль-Хака. В 1987 году в результате советских рейдов на территорию Пакистана погибло 234 моджахедов и пакистанских солдат. 10 апреля 1988 года в лагере Оджхри, расположенном между Исламабадом и Равалпинди, произошёл мощный взрыв склада боеприпасов, приведший к смерти от 1000 до 1300 человек. Следователи пришли к выводу, что была совершена диверсия. Спустя некоторое время 17 августа 1988 года разбился самолёт президента Зия-уль-Хака. Этот инцидент пакистанские спецслужбы также напрямую связали с деятельностью КГБ в качестве кары за Бадаберу. При всём при этом в самом СССР эти события не получили общественной огласки.

Источник: «Русских в плен не брать». Восстание советских узников в Бадабере
© Русская Семерка russian7.ru

russian7.ru — «За то, что случилось в Бадабере, полную ответственность несет Исламабад», - предупредил Смирнов пакистанского президента Зия-уль-Хака. В 1987 году в результате советских рейдов на территорию Пакистана погибло 234 моджахедов и пакистанских солдат. 10 апреля 1988 года в лагере Оджхри, произошёл взрыв склада боеприпасов, приведший к смерти от 1000 до 1300 человек. Спустя некоторое время 17 августа 1988 года разбился самолет президента Зия-уль-Хака.
Новости, Общество | r_s 12:33 07.08.2015

спасибо солнышко с частья всем тут и для меня лучьший отдых это работа

мне отдыхать скучно ище вобще непью вобще

и чай не пьешь? я ж чаю предложила выпить, не фигню какую-то

На войне случается разное. Можно погибнуть. Получить ранение. А еще можно оказаться в плену. Когда враг волен распоряжаться твоей жизнью. Конечно, существуют различные конвенции и правила обращения с пленными. Но что делать, если враг их не читал? Остается уповать на Бога и верить в свои силы. А еще стараться остаться человеком…

Опыт, оплаченный кровью: КАВКАЗСКИЕ ПЛЕННИКИя
Для пограничников Железноводского пограничного отряда особого назначения день 23 августа 1995 года начинался как самый обычный. В тот день начальник штаба отряда подполковник Александр Новожилов, начальник мотоманевренной группы отряда подполковник Олег Зинков, начальник контрразведки майор Александр Дудин, врач ПМП, прикомандированный из Кингисеппского погранотряда, майор Виктор Качковский и водитель рядовой Сергей Савушкин отправились на рядовую рекогносцировку. Пограничный отряд прикрывал административную границу между Дагестаном и Чечней в районе высокогорного города Ботлих.
В августе 95-го чеченские боевики пытались прощупать границу на прочность, атаковав одну из погранзастав. Пограничники успешно отбили нападение, и с тех пор на границе царила напряженная тишина. Было необходимо постоянно пощупывать приграничье. Для этого в Чечню периодически ходили разведгруппы отряда, прояснявшие обстановку. С одной из таких разведгрупп — майора Новикова должна была встретиться группа Новожилова. Группа дошла до Ведено и теперь возвращалась в Дагестан.
Встреча состоялась в районе горного озера Казенойам. Это красивое горное озеро еще называется Голубым из-за невероятно насыщенного цвета воды. В советские времена здесь даже был дом отдыха. Теперь он стоял заброшенным.
Встретив разведчиков и получив информацию, Новожилов приказал возвращаться. Разведчики ушли пешим порядком в горы. Машина с офицерами проехала в сторону озера, где водитель хотел развернуться.
Никто не подозревал, что именно там, у площадки находился противник. Как позже оказалось, разведчики притащили с собой из Чечни хвост. Группа боевиков гналась за группой Новикова, но догнать не сумела. Боевики уже собирались возвращаться, когда услышали шум приближавшегося УАЗа. Они устроили засаду. Когда на дороге показалась машина, ей первым делом прострелили правое заднее колесо. На дорогу выскочили десять боевиков, а на
«уазик» обрушился плотный огонь. Противник явно стрелял так, чтобы захватить пограничников живыми, но все же майор Дудин был ранен в ногу, а водитель рядовой Савушкин в руку.
Пограничники выскочили из автомобиля и рассредоточились. При этом Зинков, сидевший в середине, был вынужден залечь прямо на дороге, у машины.
Виктор Качковский: — Мы были как на ладони. Огонь со стороны чеченцев был очень плотным — головы не поднять. Когда на секунду возникла пауза, я крикнул по-чеченски: «Не стреляйте, у нас раненые!» Чеченский я знаю с детства — жил в Грозном. Боевики прекратили огонь, предложили: «Выходите, поговорим». Зинков поднялся им навстречу. Они подошли и с ходу стали меня избивать. Подумали, что я чеченец, внешность подходящая. Били ногами, прикладами. Разбили лицо. Только потом, посмотрев документы и поняв, что я офицер, отстали.
Первым делом чеченцы спросили: «Сколько вас?» Новожилов ответил: четверо. Он видел, что раненый Дудин сумел заползти за скалу и надеялся, что тому удастся избежать плена. Но чеченцы нашли раненого и принялись избивать Новожилова — за обман.
Александр Новожилов: — Наверное, я должен был застрелиться, ведь никогда в истории погранвойск офицер такого ранга в плен не попадал… «Пограничники не сдаются» — все правильно… Но это была другая война.
Раненых боевики повели в Чечню, на свою базу — хорошо укрепленный опорный пункт с пещерами, укрытиями из камней, ДШК. Боевики были крепкие, хорошо экипированные. Все, как тогда говорили, смертиники-«газаватчики» — с черными повязками на головах. Как позже выяснилось, это было одно из подразделений отряда Шамиля Басаева, боевики которого к тому времени набрались немало опыта в Абхазии и Нагорном Карабахе. Возглавлял боевиков Ширвани Басаев.
Александр Новожилов: — Когда нас привели к Ширвани, он первым делом жестом показал, что отрежет нам головы. Но узнав, что в плену оказались старшие офицеры, распорядился переправить нас на другую базу. Туда нас везли несколько часов, до места добрались уже затемно…

Опыт, оплаченный кровью: КАВКАЗСКИЕ ПЛЕННИКИя
Поиски пропавших были начаты практически сразу после их исчезновения. Спешно были сформированы разведывательно-поисковые группы, которые отправились в район Казенойама. Разумеется, чеченцы были готовы к такому развитию событий и организовали у озера засаду. В нее угодила одна из групп во главе с командиром разведвзвода отряда лейтенантом Вячеславом Сисенко. Завязался тяжелый бой, в ходе которого был уничтожен один из бронетранспортеров отряда и погибли несколько пограничников, в том числе лейтенант Сисенко. Боевики также понесли потери. После этого боя положение пленных осложнилось, поскольку родственники погибших чеченцев пожелали выместить на них свою звериную злобу. Пленных спешно перевели на следующую точку, где передали так называемому «особому отделу юго-восточного фронта».
Александр Новожилов: — Эти «особисты» завязали нам глаза и отвели куда-то в лес, где посадили в железные клетки, закрытые брезентом, в клетках нас продержали несколько дней, регулярно шли допросы… Вообще нас постоянно переводили с места на место. Всего мы сменили где-то шестнадцать точек.
Очередной такой точкой стал Старый Ачхой, где пленных передали полевому командиру Резвану. О своем местонахождении пленники узнали случайно. Их держали в подвале старой школы. Охрана иногда давала почитать потрепанные книги, на которых стоял штамп школы Старого Ачхоя.
Пленных постоянно допрашивали и били. На допросах чеченцы говорили пленным, что те никому не нужны, что русские расстреляют их как предателей. Ну и, конечно же, склоняли к переходу в ислам. Кормили в основном подобием клейстера из муки, разведенной в теплой воде. Иногда доктору (Качковскому) разрешали варить на всех кашу.
Виктор Качковский: — Почему-то мне, как врачу, чеченцы доверяли больше, чем остальным, иногда удавалось подслушать разговоры боевиков на чеченском. Оказалось, что нас постоянно искали. Пограничникам удалось даже выйти на Резвана и начать переговоры об обмене. Позже узнал, что офицеры Кавказского особого пограничного округа даже собрали деньги на выкуп. Но Резван оказался слишком жадным.
С каждым днем в подвал школы попадали все новые пленные. Кого здесь только не было: армейцы, вэвэшники, фээсбэшники, строители и энергетики из Волгодонска, Ставрополя и Саратова. Были даже два священника. Одного пленные не хотят вспоминать, поскольку в плену он быстро опустился, потеряв человеческий облик. Особенно ему не могли простить буханку хлеба. Ее священнику дал кто-то из чеченцев. Так он даже не поделился ни с кем… А вот другой священник — отец Сергий заслужил уважение как пленных, так и чеченцев. В миру его звали Сергей Борисович Жигулин. Он честно нес свой крест — как мог поддерживал пленников, кого-то крестил, кого-то отпевал…
В начале зимы федеральные силы подошли к Старому Ачхою. В ходе боев снаряды то и дело залетали в селение. И, как назло, часто рвались рядом со школой. После очередного такого разрыва здание было разрушено. К счастью, подвал, в котором в тот момент содержались пленники, выдержал. После этого случая боевики увели пленных к горе, возвышавшейся неподалеку от селения, и заставили вырыть норы. В этих норах пленники прожили еще месяц. Не было ни печек, ни костров — чеченцы заставляли соблюдать светомаскировку.

Опыт, оплаченный кровью: КАВКАЗСКИЕ ПЛЕННИКИя
Виктор Качковский: — Очень скоро всех стали заедать вши. Олег Зинков за вечер при свете коптилки надавил сто двадцать этих паразитов. Но тут как — ты одну раздавил, вместо нее сто завелось. Тогда мы придумали проводить утренние и вечерние осмотры, иначе бы нас сожрали вконец.
На просьбы пленных устроить баню чеченцы отреагировали в своем стиле. В декабре пленных выгнали из нор на мороз, приказали раздеться и пятнадцать минут поливали из шлангов теплой водой. Пленные назвали ту помывку «баней Карбышева».
В середине зимы пленных из Старого Ачхоя погнали высоко в горы. По дороге колонну дважды бомбили свои же, российские, штурмовики. В первый раз промахнулись. Зато во время второго налета бомбометание оказалось «удачным»: на месте погибло шестеро пленных, позже от ран умерло еще четырнадцать.
На новом месте оказалось, что здесь чеченцы организовали концлагерь. Он представлял собой здоровенную яму, залитую глинистой жижей. В яму загнали сто двадцать человек. Людей набили так плотно, что невозможно было даже присесть. Правда, со временем места стало много…
Командовал концлагерем Аман Дудаев, родственник Джохара. Охрана состояла из «рекламщиков».
Виктор Качковский: — «Рекламщиками» чеченцы между собой именовали боевиков, которые избегали боевых действий, но вовсю кичились своей воинственностью. Такой обвешается повязками, нашивками и давай глумиться над пленными, мол, глядите какой я «герой»!
Вскоре после прибытия в концлагерь шестеро пленных попытались сбежать. Их поймали в тот же день. Троих сразу забили до смерти. Остальных спустя неделю расстреляли перед строем, в назидание. Также всех предупредили: если еще кто-то убежит, расстреляют всех пленников.
Впрочем, бежать было некуда. Кругом горы, засыпанные снегом. Пленные истощены и вряд ли способны пройти даже пару километров. Голод и болезни буквально косили их ряды. Каждый день кого-то закапывали. Два месяца спустя осталось пятьдесят шесть пленников. При этом их постоянно заставляли работать — рыть блиндажи для охраны. От истощения люди едва переставляли ноги.
Александр Новожилов: — Одно бревно тащило восемнадцать человек, чеченцы подбадривали нас с помощью плеток… Были у охранников такие хорошие, прочные кнуты…
А еще пленных буквально заедали блохи и вши. Многие переставали следить за собой, поскольку надежды выйти из этого ада живым не оставалось. Сырость и слякоть вызывали пневмонию, которая добивала совсем ослабевших. Новожилов оказывался при смерти дважды.
Александр Новожилов: — Оба раза меня спасал наш доктор, так получилось, что Витя был единственным медиком в тех горах. Он очень многих вытащил с того света. Без лекарств, без больницы. Помню, был такой парень по фамилии Шаргин. Он без посторонней помощи даже по малой нужде не мог сходить. Качковский его вытащил. Или другой парень — Карапет, дважды «уходил», утром разбудить не могли. Думали все — погремушка из костей. Доктор и его спас.
Чеченцы разрешили Качковскому обустроить что-то вроде санчасти — блиндаж с нарами. Там он выхаживал пленников. В какой-то момент медпомощь понадобилась и самим чеченцам. Они обратились за помощью к русскому медику. Тот поставил условие, чтобы те разрешили использовать оставшиеся от лечения чеченцев лекарства для выхаживания пленников. Чеченцы согласились. Правда, лекарств перепадало немного: парацетамол, перевязочные материалы из «гуманитарной помощи», какие-то инструменты.
Виктор Качковский: — Как-то принесли мне раненого боевика. Рядом с ним минометная мина разорвалась. Осколочные в голову и ноги. Я его, пока «зашивал», спросил: «Не боишься, что «ошибиться» могу»? Так он говорит: «Ты, если захочешь зарезать — зарежешь. А наши, что диплом врача купили, и вылечить захотят — все равно зарежут!»
А еще он лечил пленных разговорами как психотерапевт. От пережитого многие словно сходили с ума. Замыкались, переставали разговаривать. Качковский пытался таких растормошить, вернуть к общению. Большую помощь ему оказывал Новожилов, неожиданно оказавшийся неплохим психологом. Многие пленные за это называли его «папой»…
Постепенно среди пленных началось расслоение. Дело в том, что часть пленников-строителей были бывшими зэками. Они этого не скрывали, кичась целыми иконостасами из татуировок. В какой-то момент зэки попытались ввести свои, зоновские, порядки, пытались отбирать пищу у слабых. Новожилов и Зинков сумели переломить эту ситуацию, объединив большую часть пленных под своим началом и введя почти армейскую дисциплину.
Александр Новожилов: — Мы не дали людям превратиться в стадо, объяснили, что выжить сможем только все вместе, или — никак! Чеченцы тоже встали на нашу сторону, а не зэковскую. Когда появлялись кое-какие продукты, они их выдавали Олегу Зинкову, чтобы он распределял между всеми поровну.
В апреле в концлагерь прибыла комиссия из дудаевской госбезопасности, во главе с неким Абубакаром. Увиденное возмутило их, ведь за каждого пленного можно было получить выкуп или обменять его на захваченного бевика. Абубакар приказал перевести пленных в другой лагерь.
Александр Новожилов: — Восьмого или девятого мая нас действительно перевезли. Пятьдесят шесть выживших прикладами и плетками загнали в кузов ГАЗ-66. Представляете, какая там была теснота! Ехали несколько часов. По дороге от давки трое умерли. По прибытии нас вываливали из кузова как дрова, ни у кого не было сил держаться на ногах. В последующие дни умерло еще тринадцать человек. После такого истощения и перевозки их уже было не спасти.
Новым концлагерем командовал некто Мовлади. Здесь к пленникам относились чуть лучше. Не били, кормили. Был случай, когда одного пленного по фамилии Фадеев один из охранников ударил кинжалом. Удар пришелся в шею, чуть ниже затылка. Фадеев выжил, хоть и пролежал несколько дней без сознания. Ударившего его боевика высекли палками и оправили домой.
Относительно спокойная жизнь закончилась после того, как лагерь Мовлади стала обстреливать федеральная артиллерия. Боевики перевезли пленных в район Рошни-Чу. Там лагерь размещался глубоко в лесу. Поэтому снабжение шло из рук вон плохо. Для снабжения лагеря чеченцам приходилось таскать мешки с продовольствием под постоянными обстрелами. После того как один из чеченцев при этом погиб, снабжение прекратилось вовсе. Пленные вновь стали голодать. Чтобы выйти из ситуации, Виктор Качковский предложил чеченцам выход — охоту на кабанов, коих в лесу было полно. Сам он был неплохим охотником. В ответ чеченцы дали ему автомат и патроны и отправили в лес.

Опыт, оплаченный кровью: КАВКАЗСКИЕ ПЛЕННИКИя
Виктор Качковский: — Я уходил на день и даже на сутки. Приносил подстреленных кабанов. Убежать я не мог по трем причинам. Во-первых, в лагере оставались голодные товарищи. Во-вторых, в случае моего побега их могли расстрелять. В-третьих, чеченцам был известен мой домашний адрес. Они подбрасывали в почтовый ящик записки от меня, адресованные жене. Одну такую записку даже опубликовали в середине 96-го в газете «Аргументы и факты».
Примерно 12 июня несколько строителей сумело сбежать из лагеря. На следующий день лагерь подвергся наиболее мощному артобстрелу. Деревья ломало, как спички, в воздухе летали осколки толщиной в палец. От страха многих трясло мелкой дрожью. После этого чеченцы увели пленных в сторону грузинской границы. Однако там покоя не давала федеральная авиация, днем и ночью патрулировавшая окрестности. Тогда начальник концлагеря повел пленных в сторону Ингушетии, где оказалось гораздо спокойнее.
Новый лагерь был основан на самой границе Чечни и Ингушетии, в глубоком ущелье, куда не мог залететь вертолет. На тот момент пленных оставалось чуть больше тридцати человек. Их снова заставили строить блиндажи. Сибиряк Зинков сумел соорудить на берегу ручья самую настоящую баню. Впервые за долгое время пленным удалось нормально помыться и постираться. В бане Олег сумел даже обустроить парилку.
Отношения со стороны охраны здесь было приемлемое. Над пленными больше не измывались, никого не били. Но бежать из лагеря было невозможно — выход из ущелья был только один. Дни тянулись один за другим. Незаметно наступил сентябрь 1996 года. Позорным хасавюртовским миром закончилась первая чеченская. А пленные все сидели в одном из ущелий, без надежды на освобождение.
Спасение пришло в виде человека в форме полковника-армейца. Он появился в лагере в начале сентября. Один и без оружия.
Виктор Качковский: — Мы поначалу решили, что это еще один пленный. Звали его полковник Вячеслав Николаевич Пилипенко. Надо отдать должное этому человеку — настоящему офицеру! С Пилипенко к лагерю прибыли двое посредников из ОБСЕ, но они побоялись идти в ущелье. А он — пришел. Обнял каждого из нас и сказал: «Теперь все будет хорошо. Вам ребята недолго ждать осталось».
В тот же день Пилипенко без всяких условий забрал первого пленного — Евгения Сидорченко. Накануне он сильно обжег ноги, уронив керосиновую лампу. Пилипенко отвез его в госпиталь, а потом еще неделю каждый день приезжал в госпиталь, привозил пленным сухпайки.
Оказалось, что всю эту неделю велись переговоры об освобождении. После долгих торгов чеченцы передали федеральным силам двадцать пять пленных, в том числе и захваченных пограничников.
Александр Новожилов: — Нам завязали глаза, отвезли в пригород Грозного, в Заводской район. Поселили в вагончиках энергетиков, тех самых, что были с нами в плену. По дороге нас встретили журналисты с НТВ. Взяли интервью, а на следующий день приехали без камер, привезли продукты. Отличные все-таки ребята. Это было пятнадцатого сентября… В этих вагончиках мы постарались привезти себя в человеческий вид. Побрились-постриглись, даже где-то одеколон нашли. Один высокопоставленный чеченец к нам в вагончик зашел и языком прищелкнул — сразу видно, господа-офицеры.
Их обменяли 22 сентября. После пресс-конференции для иностранных журналистов пленных отвезли в Ханкалу, где еще находились федеральные войска. За пограничниками командование прислало сразу три вертолета. Их сначала перевезли во Владикавказ, затем в Москву. По дороге во всех пограничных частях освобожденных встречали как героев. А ведь они и были героями. Пройти через самые страшные испытания и остаться человеком —

Эти заметки в основном были написаны в плену и хранились у меня в универсальной базе данных — собственной голове. Композиционно записки оформились месяца через два после того, как меня похитили, тогда же я придумал главы и подзаголовки к ним, а общий заголовок родился накануне Нового года, когда из случайно попавшего мне в руки номера газеты “Грозненский рабочий” я узнал, что уже несколько месяцев в Чечне идут наземные боевые действия. Написание заметок здорово помогло мне. По крайней мере отвлекало от всевозможных страшных предчувствий, самобичеваний и как-то смягчало горький осадок на душе — попался, как кур в ощип... Когда переключаешь свои мозги на более привычную работу, то наступает почти физическое облегчение. Да и время идет быстрее. Этими заметками я хотел бы закрыть самую мрачную страницу своей жизни и постараться не возвращаться к ней больше ни в мыслях, ни на словах, ни в поступках. Никогда.

∙
Сейчас, когда волна панического ужаса, боли и постоянного напряжения спала, я часто думаю: а могло бы быть иначе? Ведь все обстоятельства, приведшие к тому роковому моменту 4 октября 1999 года, примерно в 15–16 часов пополудни, когда четверо бандитов насильно увезли меня на своей машине, теперь выглядят хаотичным набором случайностей и нелепиц. Вот если бы накануне я вдруг не решил навестить назранских знакомых... Если бы портье тамошней гостиницы “Асса” не были такими милыми и приветливыми девушками, которых не хотелось обижать недоверием (дня за два до захвата я подошел к ним и шутливо-строго спросил: “А паспорт мой не пропадет у вас?” Девушки заволновались и предложили вернуть его мне, на что я ответил: “Нет-нет, у вас он будет целее — я вечно все теряю”)... Если бы не моя проклятая забывчивость... Если бы у иуды по имени Руслан был какой-нибудь старенький “жигуленок”, а не спортивный двухместный “порше”, на котором доехать до Моздока можно и быстро, и комфортно...

Из этих “если” складывается любая командировка — неважно, в “горячую точку” или в благополучную страну. Но сколько бы ни было у меня командировок за годы работы в “Московских новостях”, обстоятельства всегда складывались как нельзя лучше. Наверное, лимит удачи и везения был исчерпан и в ту последнюю поездку в Ингушетию накануне новой большой войны обязательно случилось бы что-нибудь плохое. Счастье, что это было “всего-навсего” захватом в заложники. Счастье, что всегда, даже в самые черные дни, оставалась крохотная надежда.

ИУДА
Вспоминая сейчас людей, знавших меня с 96-го года, называвших “племянником” и “братом” и хладнокровно наведших на меня бандитов, я, кроме глухой злобы, желания мести и ненависти, чувствую еще и спокойное, тихое разочарование. Не столько в их порядочности, сколько в их уме. Каким глупым и жадным человеком надо быть, чтобы вот так, ничуть не маскируясь и не заметая следы, привезти меня в лапы к бандитам! Еще в зиндане (по-арабски это место, где содержат военнопленных и заложников) я находил только два объяснения такого вероломства — или они сами считали меня законченным дураком, не умеющим делать простейшие выводы, или им сказали, что я живым не останусь. От второго объяснения становилось плохо.

Не буду называть “наводчиков” — мамашу и сыночка, хотя их фамилия уже прозвучала в “Московских новостях”. Эта парочка сидит сейчас в следственном изоляторе, и история с моим пленением — лишь мелкий эпизод бурной деятельности веселой семейки. Мамаша и раньше, в 96-м году, выглядела несколько подозрительно — слишком деловой, “прикрученной”, что ли, она тогда была, с обширными связями в международных гуманитарных организациях и среди чеченских боевиков. Рассказывала о том, что у нее бескорыстная и благородная натура, что по зову души занимается освобождением российских военнопленных, что в этом нелегком деле неоднократно смотрела смерти в глаза. Справедливости ради надо заметить, что она действительно не слишком боялась, когда мы вдвоем пришли 7 марта 96-го в охваченный боями Грозный. Тогда я не понял, зачем ей это было нужно. Могу только предположить. Едва мы вошли в сектор контроля чеченских боевиков, она отозвала их командира и что-то долго говорила, указывая на меня. Потом сказала мне: “Тут тебя агентом ФСБ считали, хотели расстрелять или в горы увезти, а я тебя защищала”. Конечно, я рассыпался в благодарностях, но если подумать логично — кто мог назвать меня сотрудником спецслужбы? Может, ей просто не поверили или некогда было заниматься мной?

Ее сыночек по имени Руслан после 96-го года с удовольствием помогал мне перемещаться по всей Ингушетии — сначала на своей “девятке”, потом на спортивном “порше”. Говорить с ним особо было не о чем, разве что о женщинах, но для работы очень удобно. Какой ни есть, а все же знакомый. “Брат”... Накануне 4 октября, когда он вызвался с ветерком подбросить до блок-поста у Моздока, меня поразила одна вещь. Руслан рассказал о том, что у него есть красивая подруга, к которой он ходит чуть не каждую ночь, а потом сообщил, что женат и имеет двоих детей. Я спросил: “А жена знает? Что говорит?” Он ответил спокойно: “Что ей сказать? Плачет”. В этом спокойствии была такая жестокость , что мне стало не по себе.

3 октября, в понедельник, я прозвонился в редакцию, узнал, что мой текст получен и идет в номер. Днем договорился со знакомым московским журналистом, успевшим арендовать машину и охрану, что мы вместе поедем на следующий день в Моздок, но к вечеру у него изменились планы в связи с предстоящей пресс-конференцией президента Аушева. “Хочешь, подожди в Назрани денек, а поедем послезавтра?” — предложил мой знакомец. Терять целый день я не хотел — времени до конца командировки оставалось не так много, — а тут Руслан со своим “порше”...

Утром 4 октября я проспал. Едва ополоснувшись, схватил свои пожитки и спустился в холл гостиницы. Руслан уже был там. Мне было неловко, что ему пришлось ждать, я засуетился, выписываясь из гостиницы и оплачивая все телефонные переговоры. Ни тогда, когда мы кружили по Назрани и Руслан забегал по своим делам по различным адресам, ни на трассе Назрань — Малгобек я не вспомнил о забытом у администраторов гостиницы паспорте. Да и подозрений никаких не возникало. Все равно я бы оказался в Моздоке к обеду (на такой-то “ласточке”!) и, может, даже успел бы аккредитоваться в пресс-центре группировки федеральных войск, готовящихся к броску в Чечню. При удаче вообще мог бы к вечеру оказаться в расположении какой-нибудь передовой части. При удаче...

Мы проехали уже Малгобек, когда я хватился паспорта:

— Тьфу, черт, паспорт в гостинице оставил. Что же делать?

— Возвращаться надо.

— Как считаешь, Руслан, на блок-посту меня могут пропустить по “ксивам”?

— Нет, даже не думай. Там такие звери стоят, лучше не связываться. Ты же сам знаешь.

Скорее всего решение “продать” меня возникло у Руслана только по возвращении в Назрань, когда он опять начал заезжать по разным адресам. Даже представляю себе такой диалог: “— У меня в машине журналист сидит... — Да? Кто такой? — Вроде из “Московских новостей”. — Один? — Да... — Подожди, подожди... Та-а-ак... Езжай к Магомеду домой, скажи ему все, пусть своих ребят быстро-быстро собирает. Понял? А потом поедешь в больницу, найдешь там Саида . Он с тобой рассчитается. С ним же решите, где место назначить...” Руслан хорошо отработал свои деньги — я ни о чем таком даже и не думал. День был по-летнему теплый и солнечный, один материал я передал, и его поставили в номер, впереди были еще пять дней командировки, а значит — шанс отличиться и сделать что-нибудь этакое для газеты. В общем, настроение было превосходным...

Будь ты проклят, иуда.

ЗАХВАТ
Первые дни в плену момент захвата я вспоминал с ужасом и болью. Тупые, ублюдочные скоты, жадные твари, возомнившие себя суперменами! Ведь уже бомбили со страшной силой, федеральные войска были приведены в полную боеготовность, и ситуация ну никак не предполагала похищения людей — это не 97-й год, когда бандюки просто осатанели от безнаказанности, воруя одного за другим журналистов! Ведь федеральные войска какие ни есть, но все-таки не сброд, именуемый Масхадовым “президентской гвардией” и “подразделениями министерства шариатской государственной безопасности” (сама аббревиатура — МШГБ — звучит по-дурацки)! Как бы ни разложилась российская армия, но даже представить невозможно, чтобы ее офицеры сами участвовали в похищениях посторонних людей, как это делали чеченские бандиты в погонах суверенной Ичкерии!

Теперь, вспоминая тот жуткий момент, когда иуда оставил меня одного в своей машине на задах республиканской больницы, а сам пошел якобы к своей красавице-подруге, и рядом остановилась неприметная белая “шестерка” с ингушскими номерами, я понимаю, что такая бесшумная и стремительная операция стала возможной только из-за того, что я на долю секунды растерялся. Если бы успел заорать благим матом или хотя бы затеять драку, то все сложилось бы по-другому. Ведь совсем недалеко, за углом больницы, было оживленное место — автобусная остановка, несколько торговых павильонов. Именно это окончательно расслабило меня, и когда в дверцу “порше” с опущенным предусмотрительным иудой стеклом заглянул светловолосый человек в военной форме без погон: “Ваши документы! Проверка паспортного режима”, — я опять не подумал ничего плохого. Просто вышел из машины и пошел к белой “шестерке”, куда направлялся и белобрысый: “А ваши документы? Вы-то кто такой, вы-то???” Откуда-то появились еще трое, двое из них доставали пистолеты: “А вот мы кто”. Тогда я краем сознания отметил их глаза — вроде бы обыкновенные человеческие глаза, но в них огромными буквами было написано — “бандит”. Мелькнула еще одна мысль, запоздалая и страшная: “Так вот как это происходит!” Наверное, в то мгновение я выглядел идиотски — с отвалившейся челюстью, расширенными, насколько это возможно, глазами, сползшими на нос очками. Из-за этого замешательства в крохотный отрезок времени я позволил бандитам быстро заломить мне руки, начать их вязать, а на голову накинуть черный целлофановый пакет, такой, с какими женщины ходят по магазинам. Когда пришел в себя, было уже поздно сопротивляться или звать на помощь.

Заталкивая меня на заднее сиденье своей “шестерки”, бандиты хрипели на ухо: “Заткнись, сука! Убью!!!”, для убедительности в бок больно тыкали стволами пистолетов. В целлофановом пакете очень быстро кончился воздух, и я стал задыхаться. Тем более, что беспрерывно пытался кричать. С этого момента время для меня скомкалось, как лист бумаги. Помню, что машина мгновенно рванулась по улицам Назрани, чьи-то уверенные руки сорвали c меня напоясную сумочку, где были все документы и деньги, и наручные часы (“командирские”, подарок матери, в них я плавал с аквалангом на Крите в 98-м году), кто-то изо всей силы прижимал мою голову к своим коленям, а где-то во внешнем мире, за пределами целлофанового пакета, бандиты переговаривались отрывистыми фразами на чеченском или ингушском языке. Помню, от шока я кричал всякую чепуху типа: “Басаев вас убьет за меня! Отпустите или пожалеете! Ну, пожалуйста, не стреляйте! Тогда убейте меня, никуда не везите!” Бандит, тыкавший мне в бок пистолетом, заорал: “Еще слово — клянусь, пристрелю, как собаку, прямо здесь!” — и ударил рукоятью пистолета куда-то выше уха. Несильно, но очень болезненно.

Очень скоро я ослабел от нехватки воздуха. Задыхался и теперь уже не требовал, а умолял дать подышать немножко. Машина по-прежнему мчалась на полной скорости и, насколько я могу судить сейчас, все время по асфальтовому покрытию. Кое-как прохрипел: “Вы же чеченцы! Лучше зарежьте, не душите!” Один бандит ответил: “Мы не чеченцы. Мы арабы”, — и все четверо загоготали отвратительными, гнусными, нарочито мерзкими голосами. Но краешек пакета приподняли, и воздух салона машины, воняющий телами пятерых (вместе со мной) потных мужиков, показался освежающим, как морской бриз.

Потом пересадили в другую машину: “Быстро вылазь, сука, убью! Сюда! Сюда!” — а потом и в третью. Бандиты везде менялись. Во второй машине они были “добрыми” — подняли пакет так, что я мог дышать не только ртом, но и носом, дали покурить. В третьей машине опять оказались “плохие”, молчаливые и озлобленные. Помню мягкость земли, когда меня положили под фруктовым деревом (“Ага, это недалеко от Ассиновской! Когда-то здесь был плодово-ягодный совхоз. Салам алейкум, Чечня...”. Я лежал ничком, руки и плечи от веревок уже одеревенели, а двое автоматчиков запрещали даже октября 1999-гое пошевелиться, что-бы хоть как-то уменьшить невыносимую боль в плечах. Через пять минут или через час за деревьями послышался звук подъезжающего автомобиля, бандиты пинками подняли меня (со скрученными руками встать невероятно тяжело) и опять погнали, как барана, сопровождая бессмысленными злыми окриками. Уже стемнело, когда меня привезли в зиндан. Моим новым местом жительства (ненадолго, всего на две недели, как я узнал позже) стал недостроенный гараж среди руин и груд битого кирпича.

Тогда мне не верилось, что всего несколько часов назад я был свободен, мог планировать дальнейшие шаги и “качать права”, если кто-нибудь захочет помешать. Теперь мне не верится, что это я оказался заложником — а значит, не совсем человеком и даже совсем не человеком — и что любой из бандитов по собственному разумению и настроению совершенно безнаказанно сделал бы со мной все что угодно.

Полностью читайте в журнале.

Дмитрию Бальбурову 31 год. Родился в Бурятии,
школу закончил на Сахалине, куда переехал вместе с родителями.
Учился в Дальневосточном университете, после службы в армии
на Курильских островах поступил на журфак МГУ. В 1993 году,
занимаясь стрингерством, ездил на войну в Таджикистан, в Карабах.
С 1994 года — в “Московских новостях”. Как корреспондент
находился в Чечне фактически всю первую войну 1994–96 годов.
4 октября 1999-го, во время командировки в Ингушетию,
был похищен и провел в чеченском плену более трех месяцев.

Из Николая Карпюка и Станислава Клыха пытками выбили признание в том, что они воевали против россиян в Первой чеченской. Обоим грозит пожизненное заключение
История крымчан Олега Сенцова и Александра Кольченко, которым российское правосудие дало огромные сроки якобы за терроризм, получила продолжение: c 15 сентября в Грозном судят двух других украинских граждан — Николая Карпюка и Станислава Клыха. Их выкрали спецслужбы РФ и теперь пытаются обвинить в преступлениях, которых они не совершали. И назначить им за это наказания — от 15 лет до пожизненного.

По мнению следствия, 20 лет назад Карпюк, один из лидеров Украинской национальной самообороны (УНСО), который во время Евромайдана был правой рукой руководителя Правого сектора (ПС) Дмитрия Яроша, убил более 30 русских солдат. Сделал он это якобы в составе вооруженной банды во время Первой чеченской войны.

Перед тем как доставить Карпюка в Грозный, на “место преступления”, россияне выкрали 50‑летнего националиста и 18 месяцев держали его в изоляторе, не пуская к нему ни защитников, ни украинского консула. При этом его пытали.

Адвокат у Карпюка появился только за пару дней до начала процесса.

Следователям нет дела до того, что Карпюк никогда не был в Чечне, а вся его связь с борцами за ее независимость — близкое знакомство с представителем ПС Александром Музычко, или Сашком Билым, погибшим в марте 2014‑го в перестрелке с украинскими правоохранителями.

Вместе с Карпюком перед судом предстанет Клых, 41‑летний преподаватель истории из Киевской транспортной академии. Он давно не принимал участия в деятельности УНСО. Тем не менее его тоже выкрали спецслужбы РФ, незаконно содержали под стражей и пытали. По версии следствия, он сражался против российских солдат вместе с Карпюком.

В тех же преступлениях россияне обвиняют Яроша, Музычко и даже украинского премьера Арсения Яценюка. Мол, все эти люди в ходе боев за Грозный зимой 1994–95 годов в составе отряда наемников Викинг убивали солдат РФ.

В Чечне действительно воевал лишь погибший Музычко.

Странная поездка

15 марта 2014 года на даче под Киевом собрались 11 руководителей ПС. Среди них был Ярош, Карпюк и другие люди, в том числе Вячеслав Фурса, кум Карпюка и лидер киевской областной организации ПС.

По словам Яроша, Фурса предложил отправить делегата в Москву — якобы на него вышли советники президента РФ Владимира Путина. Как раз тогда россияне готовили референдум о статусе Крыма, и Фурсе предложили решить этот вопрос. “Возможно, тот референдум мог бы быть каким‑то образом отменен”,— вспоминает Ярош.

Лидер ПС добавляет, что большинство присутствующих не поверили в это. И отправлять кого‑то в Россию не стали.

Однако через два дня Карпюка, Фурсу и их водителя по дороге в Москву задержали российские пограничники. Произошло это на границе Черниговской области и российской Брянщины.

Прошло две недели — и Фурсу вместе с водителем отпустили. Об этом рассказывает Юрий Тандит, советник главы СБУ. По его словам, Фурса после всего произошедшего выглядел надломленным — в России его якобы пытались завербовать.

Андрей Артеменко, народный депутат от Радикальной партии и друг Карпюка, также присутствовавший на встрече 15 марта, уверяет: Фурсу помог освободить Виктор Медведчук, кум Путина и один из посредников в деле обмена пленными между Украиной и так называемыми ДНР-ЛНР.

Медведчук отказался беседовать на эту тему. Попытки связаться с Фурсой, которого уже исключили из ПС, также оказались безрезультатными. Поэтому неясно, что случилось с Карпюком. Но в итоге он пропал.

21 марта жене Карпюка Елене пришло письмо от Следственного комитета РФ: ее муж задержан по обвинению в совершении преступлений на территории Чечни.

В тот же день состоялся съезд УНА-УНСО, на котором партию, одним из лидеров которой был Карпюк, переименовали в Правый сектор, а ее главой стал Ярош. Через три дня сотрудники милиции убили Музычко-Билого — еще одного лидера УНСО.

Это стечение обстоятельств заставляет Елену Карпюк считать, что Россия выкрала ее мужа с помощью кого‑то в Украине. Она теперь не доверяет ни ПС, ни УНСО, считая, что у многих руководителей этих структур были свои интересы в том, чтобы Карпюк исчез.

Ярош отрицает какую‑либо заинтересованность в пропаже Карпюка, а все события марта 2014‑го называет совпадениями. Произошедшее с его товарищем он называет фээсбэшной операцией.

Пропажа

В любом случае Карпюк уже полтора года надежно изолирован от внешнего мира — за это время его не видели ни адвокаты, ни правозащитники, ни Александр Ковтун, украинский консул в Ростове-на-Дону. Хотя последний 18 раз обращался к российским властям за соответствующим разрешением после того, как узнал от Елены Карпюк, что ее муж находится в СИЗО Владикавказа, главного города российской Северной Осетии.

Николай Карпюк (справа) фактически был одним из основателей Правого сектора и соратником Дмитрия Яроша (слева)
Николай Карпюк (справа) фактически был одним из основателей Правого сектора и соратником Дмитрия Яроша (слева)

Более того, Ковтун семь раз безрезультатно пытался попасть на свидание к унсовцу, колеся за ним по городам Северного Кавказа — Карпюка перевозили из изолятора в изолятор, чтобы к нему не могли попасть нанятые его супругой адвокаты. Параллельно власти РФ оформляли от имени задержанного официальные отказы от защитников.

За все время жена пропавшего получила от него два письма. Оба написаны на русском языке. В них арестант интересуется бытом семьи и 10‑летнего сына. Также он пишет, что с ним все нормально. Об условиях содержания — ни слова. Последнее из писем Карпюк передал через Красный крест 20 апреля 2015 года.

Адвоката — чеченца Докку Ицлаева — украинец все‑таки получил за пару дней до старта процесса против него. К этому времени российские обвинители собрали достаточно материалов о том, что Карпюк убивал солдат РФ в Грозном.

О том, какими методами это делалось, можно судить по данным, полученным Мариной Дубровиной, адвокатом Клыха — “подельника” унсовца.

Жертва обстоятельств

В этом деле Клых похож на человека, который случайно оказался в неподходящее время в неподходящем месте. Член УНСО, он еще в середине 1990‑х перестал активно сотрудничать с организацией.

8 августа 2014‑го его задержали российские полицейские в Орле. Там Клых, по словам его матери, гостил у своей девушки и уже собирался возвращаться обратно в Украину.

Не вышло — в итоге Клых на 10 месяцев оказался заперт в одиночной камере Пятигорского изолятора.

Клыха тоже прятали от украинского консула. Но Дубровиной удалось‑таки связаться с подзащитным. Именно благодаря ее стараниям и переданным НВ документам можно понять, в чем обвиняют Карпюка и Клыха.

Первого считают организатором банды наемников Викинг, а второго — ее членом. Викинг, согласно материалам следствия, вербовал людей для участия в чеченской войне на стороне восставших.

Елена Карпюк считает, что российская ФСБ выкрала ее мужа не без помощи кого-то из украинцев
Елена Карпюк считает, что российская ФСБ выкрала ее мужа не без помощи кого-то из украинцев

Следствие рассматривает один эпизод — бои за Грозный с 31 декабря 1994 года по 2 января 1995 года. В эти дни Карпюк и Клых якобы убили не менее 30 российских военнослужащих и еще 13 из них ранили. Все это происходило возле президентского дворца Джохара Дудаева и на грозненской площади Минутка.

Материалы обвинения, по данным адвоката, основаны на признаниях самих подозреваемых, а также показаниях украинского гражданина Александра Малофеева.

Малофеев — темная лошадка. Он якобы участвовал в чеченских событиях, а в начале 2000‑х переехал в Крым, где совершил какое‑то преступление и получил тюремный срок. В 2005 году его забрала к себе мать, которая живет в Новосибирской области РФ. Там Малофеев совершил еще два преступления и получил срок — 23 года. С 2009‑го он находится в Челябинской колонии.

Дубровина рассказывает, что в материалах следствия указано: примерно в 2013 году оперсотрудники колонии неожиданно обратили внимание на многочисленные татуировки Малофеева — аббревиатуры УНА-УНСО, СС и свастику. Тогда же его допросили по поводу участия в чеченских войнах. Ни Карпюк, ни Клых в его показаниях еще не фигурировали. Появились они лишь тогда, когда обоих украинцев захватили российские спецслужбы.

Получить нужные показания от Малофеева следователям было довольно просто, считает Дубровина: у того четвертая стадия ВИЧ, гепатит B и С, туберкулез, а в прошлом — тяжелая героиновая зависимость. С таким букетом, по мнению адвоката, достаточно либо предложить наркотик, либо не дать заместительную терапию, и человек наговорит даже на себя самого.

Малофеев наговорил не только на себя, но и на других, сделав боевиками Карпюка, Клыха, Яроша и Яценюка.

Дальше следователи начали обрабатывать Клыха и Карпюка. Дубровина видела в материалах следствия данные судмедэкспертизы обоих — в них судебный медик констатировал, что у украинцев порваны сухожилия на руках из‑за подвешивания на наручниках, есть следы пыток электрическим током.

Дубровина видела своего подзащитного лишь четыре раза за 13 месяцев, 10 из которых тот провел в одиночной камере. А 30 июля этого года через адвоката Клых написал заявление в Европейский суд по правам человека. В нем он объяснил, почему, не воюя никогда в Чечне, он признался в участии в событиях на площади Минутка.

Клых описал, что его пытали в несколько подходов по нескольку дней кряду с помощью наручников и электрического тока и заставляли длительное время стоять на коленях. “Также мне давали алкоголь, психотропные препараты, которые вводили внутривенно”,— пишет украинец. Кроме того, его по нескольку суток держали в тюремном дворе без воды и еды. “Я был доведен до состояния дистрофии, не мог держать в руках ложку, ручку, поскольку кисти рук были вывернуты в результате приковывания к решетке”,— продолжает арестант.

Пытали его люди в масках, которые перед экзекуциями обязательно надевали Клыху на голову мешок, завязывая его сверху скотчем. После таких сеансов украинца отводили к следователям, которым он уже давал официальные показания.

В итоге он сознался не только в участии в боях, но и в том, что в 2014‑м оказался в России с целью совершения терактов.

При этом Клых никогда не был в Чечне. Его мать Тамара вспоминает, что в 1994‑м ее сыну исполнился 21 год, он учился в Киевском университете.

Елена Карпюк о своем муже говорит однозначно: участвовал в боях в Приднестровье и Абхазии, в последней был даже ранен. Но в Чечне никогда не был.

Не видела Карпюка и Клыха в Грозном и журналистка Наталка Чангули, побывавшая в составе украинской делегации в начале декабря 1994‑го на приеме у Дудаева. Мол, воевал против россиян там лишь Музычко-Билый.

Ее слова подтверждают еще несколько унсовцев, а также Дмитрий Ярош. Лидер ПС объясняет, что и сам предлагал Дудаеву помощь как представитель организации Тризуб. Но чеченский президент отказывался от всех подобных предложений, мотивируя это тем, что у него желающих воевать больше, чем оружия.

Суд дошел

15 сентября в Грозном прошло предварительное заседание по делу Карпюка—Клыха. На суд унсовцев привели в сопровождении семи вооруженных автоматами спецназовцев. Дубровина говорит, что с такой мощной охраной она в своей практике еще не встречалась.

За день до этого адвокат Ицлаев впервые увидел своего подзащитного Карпюка. Тот подтвердил: показания против себя дал под пытками. Адвокат говорит, что украинец уже не верил, что получит профессиональную защиту в этом деле.

Первое заседание закончилось тем, что Ицлаев потребовал назначить повторное досудебное следствие: за пару дней, в течение которых он выполняет роль защитника украинца, адвокат физически не успел ознакомиться с 35 томами уголовного дела, из которых

3 тома — обвинительная часть.

Также вместе с Дубровиной Ицлаев предложил провести суд присяжных. Мол, пусть чеченские граждане решат, могли ли украинцы быть в Чечне.

Суд удалился подумать.

Верховный суд Чечни приговорил жителя Грозного Хизера Алсабекова к 10 годам колонии строгого режима. Мужчина признан виновным в бандитизме, похищениях людей и разбое.

С 1998 по 2000 годы Алсабеков состоял в одной из бандитских групп, действовавших в Чечне. Боевик принял активное участие в похищении несовершеннолетних жительниц Астраханской и Саратовской областей, а также жителей Чечни и Краснодарского края. Пленников, увезенных и спрятанных в Чечне, долго держали в нечеловеческих условиях, в том числе в подвалах и железных клетках. За освобождение людей бандиты требовали с родственников от 10 до 150 тысяч долларов.

Кроме того, Алсабеков принял участие в разбойном нападении, в ходе которого добычей похитителей стали ценности на 100 тысяч рублей, сообщили в Генпрокуратуре.

3етом 1995 года в сводках Объединенной группировки российских войск в Чечне стали упоминаться преступные группы, специализировавшиеся на похищениях военнослужащих. Эти группы часто не входили в структуры боевиков и никаких политических или военных задач перед собой не ставили. Их интерес был чисто коммерческим: захваченных солдат можно было выгодно продать боевикам или тем чеченцам, чьи родственники отбывали наказание, либо находились в СИЗО. За жизнь солдата обычно требовали 2 млн. рублей (неденоминированных).

Местами "охоты" похитителей - блокпосты и расположения российских войск. Схема действий достаточно проста: убедить потенциальную жертву в своем дружелюбии, войти в доверие и выманить бойца за пределы охраняемой территории (лучше всего ночью). В ход шел стандартный набор приманок - выпивка, наркотики, хороший стол, выгодная "торговая сделка" и даже общение с местной красоткой. После этого на сцену выступали "посредники", удваивающие сумму выкупа, названную похитителями. Действуя в тесной связке с боевиками и преступными группами, многие из них сами содержали заложников. Удивительно, но некоторые целенаправленно привлекали к себе внимание, пытаясь прикрываться "гуманитарными" организациями. Широкую известность приобрел один из таких "филантропов" - работорговцев Балауди Текилов по кличке "Афган", впоследствии задержанный федеральными властями.

Среди похитителей есть и женщины. Жительница Ингушетии Могушкова держала в подвале своего дома матерей российских солдат, приехавших в эту республику по приглашению "посредницы" для поиска своих сыновей, похищенных и проданных в Чечню самой же Могушковой. После того как неугомонная гражданка организовала похищение журналиста "Московских новостей" Дмитрия Бальбурова, правоохранительные органы Ингушетии заинтересовались ее деятельностью.

ПОХИТИТЕЛИ В МЕЖВОЕННЫЙ ПЕРИОД

К концу первой кампании охотники за живым товаром убедились, что военные - не самый выгодный объект. Гораздо большие дивиденды приносил захват журналистов и сотрудников зарубежных гуманитарных миссий. Их захват происходил по похожей схеме, с той лишь разницей, что выманивать "дичь" чаще всего приходилось из мест, от Чечни далеких. Так был, например, похищен фотокорреспондент Владимир Яцына. Очень скоро заложников (главным образом, бизнесменов и членов их семей) стали захватывать даже в центре России, в Чечню не вывозили, а держали до получения выкупа недалеко от места их пленения, например, в Тверской области, где еще в советские времена сложилась мощная чеченская диаспора.

На Кавказе в работорговлю широко вовлекались жители сопредельных с Чечней районов, причем не всегда добровольно. В Кизлярском районе Дагестана мне рассказывали о следующем приеме похитителей. Они захватывали первого попавшегося дагестанца, выходили на его родственников и предлагали его освободить за определенную (чаще всего запредельную) сумму, или же в обмен на журналиста, офицера или двух солдат. Так люди превращались в похитителей, чтобы освободить своего близкого.

КОГО В ПЛЕН НЕ БЕРУТ?

Те, кто занимался розыском и освобождением заложников утверждают, что захваченных непосредственно в бою - единицы. Боевики берут в плен не каждого. Причем, критерии "контрактник", "летчик", "снайпер" не всегда определяющие. Бандиты не станут расстреливать даже самого ненавистного им летчика, если будут уверены, что сумеют получить за него хоть какой-нибудь выкуп. Обычно стараются избавиться от тяжелораненых ("лишние хлопоты"), от дерзких и агрессивных, склонных к побегу и сопротивлению. Могут убить только что захваченного военнослужащего и "просто так", для куража или из мести.

Во время новогоднего (1994-95гг.) штурма Грозного боевиками был взят в плен раненый лейтенант Олег Мочалин. Его сразу же доставили для допроса начальнику охраны Д. Дудаева Абу Арсунукаеву. Слишком независимый характер офицера вывел его из себя. Зверь застрелил Мочалина после того, как пленник заявил, что был захвачен, когда расстрелял весь боекомплект своего БМП (Впоследствии Арсанукаев был амнистирован и попал в охрану к Кадырову).

Наряду с этим, известны случаи, когда сепаратисты сразу же убивали военнослужащих, не оказавших сопротивления. 5 марта 1996 года в Заводском районе Грозного боевиками были захвачены десять военнослужащих, разгружавших вагоны. Восемь рядовых они расстреляли (четверо были убиты, четверо - тяжело ранены). Двоих - лейтенанта и младшего сержанта, боевики увезли с собой. Позже их обезглавленные тела были обнаружены за городом.*

* Два участника этого нападения З. М. Умаров и Ш. Я. Дашаев были задержаны федеральными силами и позднее обменены на пленных военнослужащих.

КАК ПОПАДАЮТ В ПЛЕН

Большая часть пленников, как указывают эксперты, была захвачена во время приостановки боевых действий (мораториев) или в относительно спокойных, "тыловых" районах, во время самовольных отлучек из расположения - за водкой, за "травкой", для меновой торговли украденным армейским имуществом.

В периоды затишья, перестав ощущать постоянную опасность, люди расслабляются, появляется много свободного времени, и личный состав, изнывая от безделья, начинает активно "искать приключения". В июле 1995 года (во время очередного перемирия), в окрестностях селения Ярышмарды были обнаружены тела двух мотострелков со следами истязаний. Расследование показало, что они были захвачены и убиты за пределами расположения части, когда отправились за водкой в ближайший населенный пункт.

Во время второй чеченской кампании к двум офицерам - начальнику поста и его заместителю - подошли двое местных жителей и завязали оживленную беседу. Чуть позже предложили закрепить знакомство в припаркованной за углом машине (не пить же на глазах у подчиненных!) в компании невесть откуда взявшихся девиц. Вскоре новые приятели побежали за очередной порцией выпивки, а дамы отлучились "на минуточку". Как только гости остались в машине одни, к ней подлетели "Жигули". Из них выскочили вооруженные люди в масках, затолкали офицеров в свой автомобиль и скрылись вместе с "добычей". Незадачливым любителям развлечений повезло: командование оперативно среагировало, офицеров освободили, а похитителей задержали.

Примечательно, что к бойцам, охранявшим блокпост, пока их начальство развлекалось, тоже подходили с разными заманчивыми предложениями: выпить водки, понюхать героин. Но солдаты, лязгая затворами, отгоняли соблазнителей.

Часто, особенно в начале первой кампании. военнослужащие оказывались в руках неприятеля из-за психологической неподготовленности к реальным боевым действиям в данных условиях. В декабре 1994 года, на выезде из Хасавюрта, местными чеченцами-аккинцами была остановлена и окружена колонна подразделения внутренних войск, идущего в Чечню. Первоначально в толпе, окружившей машины, преобладали женщины, затем они как бы "растворились", и на технику полезли мужчины. В результате вся колонна была разоружена, военнослужащие избиты и угнаны в Грозный, тогда еще контролируемый боевиками. Данная ситуация, не требовала от бойцов вести огонь на поражение, хватило бы и предупредительных выстрелов, но они растерялись.

Практически стопроцентно оказывались в заложниках беглецы, оставившие свои части из-за "дедовщины" или по другим причинам. Два молодых солдата внутренних войск убежали с взводного опорного пункта в районе Серноводска во время ночного нападения неприятеля. Потеряв голову от страха, они побежали, куда глаза глядят. И выскочили прямо на боевиков, обстреливавших опорный пункт.

Широко известны эпизоды грозненских боев с участием известного правозащитника Ковалева. Правозащитник, пройдя на позиции, занятые российскими военными, уговаривал их сдаться. Демонстрируя удостоверение помощника президента РФ, уверял, что все происходящее в Чечне - ни что иное, как путч "красных" генералов против законной власти России! Что Ельцин отдал приказ всем военнослужащим в Чечне прекратить огонь и сдать оружие чеченским ополченцам! Хотя большая часть военнослужащих блокированных подразделений не поддалась на провокацию, некоторые все же поверили правозащитнику и оказались в плену.

КАЗБЕК ИЗ ЛАГЕРЯ СМЕРТИ

Двое солдат Софринской бригады внутренних войск МВД РФ - Лимонов и Клочков, самовольно оставив часть, перешли на сторону неприятеля и оказались на базе сепаратистов у селения Рошни-Чу. Это была не простая база, а "лагерь смерти ДГБ", как его называли сами боевики. В задачу персонала лагеря входили охрана заложников и пленных, их допросы и "ликвидация".

Вскоре оба перебежчика приняли ислам и стали пользоваться доверием у боевиков. Они находились в более привилегированном положении, чем остальные невольники, получали нормальное питание, назначались на легкие работы. Через некоторое время Константин Лимонов, ставший Казбеком, был определен начальником лагеря Мовлади в надзиратели и стал ходить с резиновой палкой, контролируя работу и поведение заложников. Другой его обязанностью было "выбивание" на допросах информации из пленников.

После того как Клочков и Лимонов "повязали себя кровью", участвуя в казни четырнадцати контрактников, их вооружили автоматами.

В этом же лагере находился в плену прапорщик ФСБ Сергей Ш. Один из немногих оставшихся в живых узников, он рассказывал: "В течение шести месяцев я ожидал смерти. Боевики каждый раз напоминали: "Чекист, умрешь смертью храбрых здесь." Регулярно избивали деревянной палкой. Все мы, кому посчастливилось выжить в этом аду, были похожи на узников немецких концлагерей. Измождены, больны, смертельно устали от увиденного и пережитого. Прибывших в лагерь под Рошни-Чу, переодевали в лохмотья, кишащие вшами. Обувь отнимали. Ноги были отморожены у каждого пленника. Часто расстреливали кого-то из заключенных, некоторые просили об этом сами - охрана никогда не отказывала. Ели мы комбикорм, отруби и пищевые отходы. Во время прогулок искали побеги дикой черемши. Иногда охрана делала "поблажку" - тогда пленные "лакомились" перловым клейстером. Особенно усердствовал в избиениях Константин Лимонов, который совмещал работу палача и охранника. Увидев меня, старался унизить не только в словесной форме, но и физически".

За то время, пока Сергей находился в этом лагере, из 130 его узников 15 было расстреляно, а 80 умерло от побоев и голода.

Другого выжившего и освобожденного пленника, подполковника МВД Владимира Ф. в лагере пытал "подполковник ДГБ" Резван. Он вырезал из тела офицера куски мяса, тушил об него сигареты. Владимир лично похоронил двух узников: капитана Владимира Митина и капитана Николая Кондратьева. Один из них был забит насмерть, другой умер от голода.

После освобождения подполковник свидетельствовал, что солдат и офицеров в лагере под Рошни-Чу "обрабатывали" каждый день, склоняя к предательству и принятию ислама. Рядового Олега В. охрана прозвала "неумирающим". За отказ принять мусульманство Олега лишили пищи. Через несколько недель он стал похож на живой скелет. Ел лесную черемшу и крапиву. Удивительно, но Олег выжил, не предав своей веры, и был обменен на боевика. Этот солдат был свидетелем того, как Лимонов лично расстрелял десять контрактников, предварительно раздев их.

...После Хасавюрта, когда "обменный процесс" стал более интенсивен, боевиками была предпринята пропагандистская акция с участием Лимонова и Клочкова. Их, и еще одиннадцать пленных российских военнослужащих 22 сентября 1996г. доставили для обмена в Ханкалу. Лимонов и Клочков, демонстративно отказавшись от обмена, сделали перед телекамерами заявление: "Мы поняли, что чеченцы - наши братья. Мы не оставим их в беде". Лимонова на обмене ждала мать. Но сын наотрез отказался видеться с ней: "У меня нет родителей, у меня есть только Коран".

Когда прекратились боевые действия, персоналу опустевшего лагеря ДГБ нужно было чем-то кормиться, и обуза в виде двух иноплеменных "моджахедов" стала слишком обременительной. Боевики избавились от лишних ртов, передав Лимонова и Клочкова российской стороне без всяких условий. Правоохранительные органы к этому моменту располагали обширной информацией по обоим перебежчикам, об их деятельности под Рошни-Чу. Клочков "раскололся" на первом же допросе, Лимонов - на втором. Оба признались в убийствах плененных российских военнослужащих и других преступлениях. Но, по непонятным причинам, были освобождены и разъехались по домам, получив даже командировочные и денежное содержания за все время своего пребывания у боевиков.

Есть информация, что дома они не засиделись, а сразу же оказались в одном из учебных лагерей Хаттаба качестве «преподавателей».

ПЫТКИ И КАЗНИ

"Лагерь смерти" у Рошни-Чу был не единственным местом в Чечне, где бессудные казни и пытки являлись обычной практикой. Преступления в отношении военнопленных и взятых в заложники гражданских лиц совершались боевиками повсеместно.

Пограничника Евгения Родионова, попавшего в плен, в течение года содержавшегося в Бамуте, боевики пытались заставить снять нательный крестик и объявить себя мусульманином. Убедившись в тщетности своих попыток, они обезглавили солдата. Убивший его Руслан Хайхороев сказал матери Евгения, приехавшей за телом своего сына: " Он мог бы остаться живым, мы ему предлагали. Достаточно было отречься от своей веры. Тогда бы мы его обменяли".

Вот данные, собранные "Мемориалом" - организацией, которую трудно заподозрить в симпатиях к России: "Зимой 1995г. в Шали боевики расстреляли четверых российских военнослужащих: лейтенанта Владимира Валентиновича Белошицкого и рядового Николая Михайловича Шелудкова, имена двух других не установлены.

22 марта 1995г. в районе села Чечен-Аул представитель Д.Дудаева сообщил, что "был приведен в исполнение смертный приговор" в отношении российского военного летчика Николая Улюмжаевича Баирова. Его штурмовик СУ-25 был сбит 4 февраля того же года в окрестностях села Чечен-Аул.

22 мая 1995г. в лесном массиве рядом с горным селением Саясан в Ножай-Юртовском районе, был казнен оператор телевизионной службы американского агентства AP российский гражданин Фархад Керимов, обвиненный боевиками в сотрудничестве с ФСБ России.

В конце мая - начале июня 1995г. в предгорных и горных районах неоднократно имели место бессудные казни пленных российских военнослужащих.

27 мая 1995г. в селе Харсеной сепаратисты расстреляли подполковника Владимира Ивановича Заряднего и лейтенанта Юрия Анатольевича Галкина "за попытку к бегству".

27 мая 1995г. в Шатойском районе полевой командир Руслан Гелаев заявил, что будет расстреливать пять пленных в день, если российская сторона не прекратит использовать авиацию против объектов сепаратистов в горах.

13 июня по его приказу были расстреляны пять российских военнослужащих, 14 июня - еще трое. Их тела были сброшены в рудоспуск, который вел к подножию горы, где уже находились российские войска.**

**По другой версии солдаты были сброшены в рудоспуск живыми.

С подобным ультиматумом 10 марта 1996г. выступил командир "Бамутского полка" Р. Хайхороев. Чуть позже он заявил, что это была "эмоциональная реакция", и он не допустит казней военнопленных. Но о систематических расстрелах пленных в Бамуте до и после "ультиматума" заявил его брат Алла Хайхороев.

Весной 1996г. в "следственном изоляторе ДГБ ЧРИ" в западной Чечне "за попытку к бегству" были убиты несколько саратовских строителей, взятые боевиками в заложники. По рассказам очевидцев, семь саратовских строителей пытались бежать, но были пойманы. На глазах всего лагеря троих рабочих расстреляли, четверо умерли от побоев.

В апреле 1996г, в районе села Гойское, были казнены с особой жестокостью четверо пленных. Двое из них были убиты выстрелами в голову, двум другим перерезали горло.

Известны многочисленные факты обнаружения тел военнослужащих со следами пыток или жестокой казни. На май 1996г. капитан второго ранга Владимир Щербаков, заведующий 124-й специальной медицинской лабораторией СКВО, зафиксировал 42 случая, когда у погибших военнослужащих были отрезаны головы, половые органы, руки, выколоты глаза, вспороты животы, сняты скальпы. В некоторых случаях эти травмы носили характер посмертного глумления над трупами. 13 января 1995 года, в станице Ассиновской были обнаружены тела трех пограничников Назрановского погранотряда. Судебно-медицинской экспертизой у них были выявлены: "Прижизненные огнестрельные, сквозные пулевые повреждения груди, множественные посмертные огнестрельные повреждения туловища, головы и конечностей, посмертные, сквозные колото-резаные повреждения на предплечьях (следы подвешивания на крюках)". У одного из убитых "посмертно иссечены острым предметом оба яичка, произведены разрезы полового члена". Обстоятельства гибели пограничников таковы: сбившись с пути, они по ошибке заехали в Ассиновскую и были расстреляны из засады.

В июле 1995г. на рынке в Грозном был обнаружен труп рядового российской армии со следами пыток, в том числе с травматической ампутацией полового органа.

В ночь с 28 на 29 марта 1996г., в районе границы Дагестана и Чечни, во время обстрела позиций ВВ МВД РФ, исчезли двое военнослужащих. Чуть позже в лесном массиве поисковой группой были обнаружены их тела со следами пыток: выколотыми глазами, отрезанными ушами, снятыми скальпами. Останки были заминированы.

В июне 1996г. пропали двое военнослужащих 101-й бригады ВВ МВД. Вскоре их головы были выставлены перед кинотеатром "Родина" в Грозном".

КОГО ОБМЕНИВАЮТ БОЕВИКИ?

Но не у всех попавших в плен судьба складывалась столь трагично. Обмен пленников производился даже в самые напряженные периоды чеченской войны. Были случаи, когда сепаратисты освобождали только что захваченных военнослужащих после того, как российские военачальники угрожали нанесением авиационных ударов или иными репрессивными мерами. В войсках широко известен эпизод "первой войны", связанный с таким ультиматумом, когда один из российских генералов заявил, что сотрет с лица земли один из населенных пунктов Чечни, если боевики немедленно не выдадут четырнадцать захваченных военнослужащих. Пленники были освобождены.

Согласно чеченской традиции, на того, кто оставил своего товарища, живого или мертвого, в руках врага, ложится несмываемое пятно позора. Хотя в настоящий момент традиционные основы чеченского общества значительно подорваны "ваххабистами" и криминальным элементом, боевики стремятся обменять не только своих живых соратников, но и их останки (тела иноплеменных наемников боевики бросают на поле боя), оказавшиеся в руках федералов. Особенно если это тела полевых командиров. За один такой труп иногда удавалось освободить нескольких пленников.

В качестве "обменного материала" сепаратисты особенно ценят офицеров, занимающих высокие должности, и стараются не допустить их смерти. Из других категорий военнослужащих, проведших длительное время в плену, и представленных на обмен, выделяются две наиболее многочисленные группы:

Первая (самая благополучная) - те, кто содержался в чеченских семьях для персонального обмена на родственников, арестованных "федералами". Как правило, эти пленники не подвергались изощренным издевательствам. "Хозяева" обычно стремились поддерживать сносное физическое состояние заложников, чтобы те не потеряли "товарный вид".

Вторая категория освобожденных пленников - духовно, морально и физически сломленные люди. С тяжелыми психотравмами, отбитыми внутренностями. Боевики стараются обменивать только доведенных до такой "кондиции" заложников. Исключение составляют те, которых сломить не удалось, а убивать было не выгодно.

ПОБЕГ

Некоторым пленникам удавалось освободиться самостоятельно. Семь солдат из разных частей внутренних войск МВД оказались в одном "лагере военнопленных". Трое из них попали в плен в бою, четверо - во время "самоходов". Все, что происходило с каждым из них с момента пленения, похоже как две капли воды, хотя захвачены они были различными группировками и первоначально содержались в разных местах. По тому, как сепаратисты обращались с этими солдатами, можно утверждать, что у них существует определенная схема работы с пленниками.

Первым делом заложников переодевали в гражданскую одежду. Затем следовал подробный допрос. Боевиков интересовала информация не только о службе солдат, но и сведения об их гражданской жизни, о родственниках и роде их занятий, о круге знакомств. Причем, складывалось впечатление, что они уже имели первоначальные сведения о захваченных в плен. Благодаря этому, проверялась достоверность показаний. Тех, кто пытался обмануть, били.

В конце концов, все они оказались в лагере среди горных лесов в окрестностях Аллероя. Оценивая свое положение, невольники пришли к выводу, что единственная возможность выжить - побег. Случай подвернулся 25 августа 1996 года, когда один из пленников завладел автоматом, оставленным без присмотра. Солдаты перебили боевиков, их охранявших, захватили оружие, и через два дня вышли к российскому блокпосту на административной границе Чечни и Дагестана.

Большинство военнослужащих попало в плен в силу недостаточной подготовленности или легкомыслия. В значительной степени это подтверждается и тем фактом, что среди пленников преобладали люди, впервые попавшие в Чечню, и находящиеся там сравнительно недавно. Опытные, закаленные бойцы редко попадают в плен по оплошности. По мере знакомства со своим противником, военнослужащие стараются избежать угрозы пленения любой ценой. Известны многочисленные случаи, когда российские военнослужащие или милиционеры, оказавшись в безвыходной ситуации, подрывали себя ручной гранатой, чтобы избежать плена. Так, например, поступили сотрудники дагестанского ОМОНа Аббас Шихсаидов и Раджаб Зуманов, окруженные ваххабитами в Карамахи в сентябре 1999 года. С точки зрения Православного вероучения (и большинства других религиозных воззрений) такой поступок самоубийством не является.

Дмитрий Солдатов

Хасавюртские соглашения еще сильнее затянули узел кавказских проблем. Ставя свою подпись, А. Лебедь вряд ли мог полагать, что боевики пойдут на разоружение и прекратят свою противозаконную деятельность. Наши воинские части еще находились на территории Чечни, а лидеры Ичкерии уже приступили к восстановлению своей армии, в диверсионных школах и лагерях разворачивалась подготовка будущих террористов.

В середине 1997 года состоялся выпуск в одной из таких школ в Грозном. Перед выпускниками выступил Салман Радуев. Привожу его речь почти полностью, ибо она весьма символична и носит программный характер.

"Братья, сегодня вы выходите из стен нашей школы. Четыре месяца ваши учителя обучали вас искусству диверсий, подкупа, распространения слухов и многому другому. Вы все принимали участие в святой войне за независимость Ичкерии, и не важно, что среди вас не только чеченцы и мусульмане. Ичкерия стала их настоящей родиной, в борьбе за свободу которой они проливали кровь. Живут они по законам шариата. Они наши братья.

Сейчас Москва пытается убедить всех в том, что она подарила нам мир. Я этому не верю, как не верит в это ни Шамиль, ни Аслан, ни многие другие, которые с оружием в руках добывали независимость. Все обещания Москвы о финансировании - не более чем разговоры для дураков. Деньги, переведенные через русские банки, осядут в карманах чиновников. Аслан - молодец. Он водит Ельцина за нос и, наверное, сможет получить деньги на наш национальный банк. А если даже не получит, ничего страшного. Нам русские деньги не нужны. Нам дадут некоторые европейские страны, а также Пакистан, Афганистан и Иран. От них мы получим и деньги, и оружие, и технику, чтобы вооружить нашу армию. Да и среди высших русских чиновников много таких, которые готовы нам продать оружие, продукты, обмундирование...

Наши требования:

- полная политическая независимость Ичкерии;

- Россия, как проигравшая войну, обязана выплатить контрибуцию, всю до копейки, без всяких условий;

- с теми, кто в войне поддержал Москву, разберемся по законам шариата...

Уже завтра некоторые из вас приступят к выполнению своих заданий. Ваша задача - сеять смертельный ужас среди тех, кто продал Аллаха. Они каждый час должны чувствовать холодную руку смерти. Среди всех военных, которые пока находятся на нашей территории, необходимо посеять растерянность и страх. Захватывайте их в заложники и убивайте. Аллах все простит, а на крики политиков внимания не обращайте - это не более чем шумовая завеса.

Особое задание тем, кто осядет в России и соседних государствах. Ваша задача - внедриться во властные структуры, административные и финансовые органы. Ваша задача - дестабилизировать обстановку, экономику и финансы. Создавайте базы, подбирайте людей, ждать долго не придется. Если до весны Ичкерия не получит полной свободы и независимости, мы нанесем удары практически во всех крупных промышленных городах.

В своей работе обращайте внимание на казачество. Это наши давние и самые страшные враги. Но Аллах милостив - большинство атаманов продажны и алчны. За деньги они могут продать не только казаков, но и мать родную. Под крышей казачества создавайте совместные предприятия и затягивайте их в финансовую яму. На Ставрополье уже есть атаманы, которые прямо работают на нас. Теми выпускниками школы, кто будет действовать в казачьих структурах, уже получены ярлыки и компроматы на атаманов.

Необходимо обратить внимание на районы, где находятся войска (солдаты и офицеры - голодные, они продадут любое оружие), - это Кочубеевский район, Невинномысск, Шпаковский район, Ставрополь, Буденновск, Нефтекумский район. Необходимо составить списки тех офицеров, контрактников и особенно казаков, кто принимал хоть самое малое участие в войне. Они подлежат уничтожению в первую очередь.

Вам необходимо обливать грязью тех русских, которые настроены патриотически. Их очень легко обвинить в фашизме, антисемитизме и национализме. Тех иноверцев, которые захотят встать под Святое знамя Пророка, необходимо вязать кровью. У них нет тогда пути назад.

Необходимо расширять сеть мусульманских школ и принимать туда не только правоверных. Дети - тесто: кто лепит, тому и будут служить. Используйте бездуховность русских.

На территории национальных республик сейте национальную рознь. Стравливайте националов и русских. Любую беду сваливайте на русских. Тех националов, которые не хотят жить по законам шариата, - уничтожать, а вину валить на русских.

Те, кто внедряется во властные структуры, должны всячески дезорганизовывать работу административных органов. Но творите не своими руками, а руками русских - пусть они отвечают перед своим законом. Вы должны быть вне всяких подозрений. Тем, кто будет работать в банках, - прилагать все силы для затяжки платежей, выплат зарплат и особенно пенсий, вызывая тем самым недовольство русских русскими же.

Русские (как властные, так и финансовые структуры) коррумпированы, многие находятся на содержании местных мафий. Необходимо занимать лидирующие роли в этих мафиозных структурах. В своей работе на местах опирайтесь на чеченские, цыганские, дагестанские, корейские общины. Через них вы будете получать все необходимые инструкции и деньги.

Больше не хочу утруждать ваше внимание, братья. Тем более что каждый из вас имеет подробнейшие инструкции".

Получая подобные наставления, их исполнители нагло и дерзко действовали не только в Чечне, где царила бандитская вакханалия, но и в соседних регионах - в Дагестане, Северной Осетии, Ингушетии, Ставропольском крае. В течение трех лет после восстановления так называемого мира гремели взрывы в Пятигорске и Владикавказе, Каспийске и Махачкале, гибли ни в чем не повинные граждане. Широкое распространение получило похищение людей, в том числе и военнослужащих, нормой стали террористические акты.

16 апреля 1998 года на перевале дороги Малый Малгобек - Старый Батакоюрт, вблизи осетино-ингушской административной границы, группа боевиков почти в упор расстреляла колонну автомобилей, в которых находились генералы и офицеры Генштаба и Северо-Кавказского военного округа с группой охранения.

В результате нападения из двадцати человек на месте погибли четверо военнослужащих, пятый скончался по пути в больницу, восемь получили ранения различной степени тяжести. Среди погибших: генерал-майор Виктор Прокопенко - представитель Главного оперативного управления Генштаба, полковник Сергей Гречин - начальник группы Главного управления воспитательной работы, полковник Виктор Еремеев - заместитель командира соединения по воспитательной работе (СКВО), рядовые Виктор Олейников и Максим Шмальц.

Получили ранения: генерал-лейтенант Николай Мухин - заместитель начальника ракетных войск и артиллерии МО РФ, полковник Владимир Бандура - заместитель начальника штаба СКВО, старший лейтенант Алексей Чагин - командир разведвзвода, сержанты Дмитрий Волков и Виталий Гавриленко, младший сержант Сергей Сапожников, рядовые Виктор Воеводин и Владимир Дрындин.

В. Бандура после тяжелейшего ранения около двух лет пролежал в госпиталях, мужественно перенес все операции и сегодня продолжает службу в звании генерал-майора в штабе СКВО. От него я узнал все подробности тех трагических событий на перевале Хурикау. Приведу "документированное" свидетельство очевидца:

"В марте 1998 года я был направлен в Моздок исполнять обязанности заместителя командующего временной оперативной группировкой войск на Северном Кавказе. Как раз в это время было принято решение об усилении взводных опорных пунктов по периметру административной границы с Чечней. Вместе с генералами других силовых ведомств мы отрабатывали вопросы организации и взаимодействия подразделений МВД и Минобороны. С проверкой должна была прилететь комиссия из Генерального штаба во главе с генералом А. Квашниным. Согласно первоначальному плану, работать им предстояло в Дагестане, затем во Владикавказе и конечный пункт пребывания - Моздок.

Получилось все наоборот. Самолет с генералами и офицерами Генштаба сел вначале в Моздоке (Махачкала из-за непогоды не принимала). Комиссию возглавил генерал Прокопенко. После обеда я предложил ему изменить график и отработать намеченные вопросы сначала на моздокском направлении, а затем в Дагестане. Виктор Григорьевич наотрез отказался и вскоре вылетел в Дагестан. Проверку опорных пунктов, в том числе и в районе перевала Хурикау, наметили на 15 и 16 апреля.

Через несколько дней комиссия вернулась в Моздок. Вечером, накануне того трагического дня, Прокопенко провел совещание: определились с количеством машин, охраны. Позже, в более узком кругу, уточнили детали. Выезд наметили на 8 утра.

Ближе к полуночи 15 апреля мне пошли какие-то непонятные звонки. Например, приказали спланировать два вертолета из Моздока на Беслан. Стал разбираться, кто именно поставил такую задачу. Выяснил вначале, что якобы звонил заместитель начальника оперативного отдела 58-й армии и через дежурного передал распоряжение. Чье распоряжение? Непонятно. Сразу возникли сомнения. Почему кто-то, через кого-то передает непонятные команды. В 6 часов утра дежурный сообщил: все предыдущие команды отставить, действовать по плану, принятому вечером.

В 8 утра колонна в составе трех машин - двух "уазиков" и автобуса - тронулась в путь. Погода стояла прекрасная. В головном "уазике" на переднем сиденье рядом с водителем расположился я, сзади - генералы Прокопенко и Мухин. Хотел еще сесть генерал Герасимов (заместитель командующего 58-й армии).

- Нечего трем генералам сзади толкаться. Оставайтесь здесь, мы скоро вернемся, - сказал я Герасимову.

В этот день должны были прилететь начальник Генерального штаба А. Квашнин и командующий войсками округа В. Казанцев. Герасимов остался их встречать.

Все шло по плану. За нашей машиной двигался автобус с охраной. Замыкал колонну "уазик". В нем находились водитель, рядовой В. Олейников, полковники С. Гречин и В. Еремеев. Миновали милицейский КПП № 16. Еще тогда я удивился: почему милиционеры нас не остановили, чтобы проверить документы? Сколько раз проезжали там раньше - всегда останавливали, а сейчас беспрепятственно пропустили. Метров за сто до перевала я остановил колонну. Погода стала портиться, спустился туман. Видимость - минимальная.

Вышли из машин, перекурили. Я сказал, что осталось метров пятьсот и мы подъедем к опорному пункту, как только минуем перевал.

Буквально через несколько минут после того, как колонна продолжила движение, справа и слева от дороги я увидел людей в черных масках, с автоматами. Они стояли в полный рост (по 6-7 человек с каждой стороны). Одеты в новую камуфлированную форму серого цвета. В руках у всех автоматы "Кедр", спецназовские, с глушителями.

Почему-то сразу подумал: по нашу душу. Водителю Володе Дрындину крикнул: "Дави!" Он свернул и стал давить тех, кто слева стоял на обочине. Боевики отскакивали в сторону. Почти в ту же секунду с правой стороны по "уазику" открыли огонь. Я этого не видел, только слышал. Мне почти сразу пуля попала в ногу. Я попытался достать пистолет. Не помню, стрелял или нет (но когда очнулся на перевале внизу, пистолет был зажат в руке). Хорошо помню, как по обшивке салона цокали пули.

- Уходи на перевал, - кричу водителю.

И в тот же момент - сильный удар в спину. Потерял сознание...

Позже мне рассказали, что водитель получил три пули: в руку, ногу и спину. Превозмогая боль, он все-таки сумел вывести машину из-под обстрела и добраться до ближайшего блокпоста милиции. Только благодаря самоотверженности этого парня мы с Мухиным остались живы. Увы, Прокопенко погиб.

На блокпосту я пришел в сознание. Лежал на земле. Кто-то пытался разжать мне пальцы на пистолете. Вижу: Дрындин в шоке - бегает и материт милиционеров. А съемочная группа НТВ снимает на камеру все происходящее. И это через 20-30 минут после нападения на колонну! Поразительная оперативность".

Нет сомнения, что произошла утечка информации или от нас, или из Генштаба. Нападение боевиков было тщательно спланировано.

Подтверждает эту версию и рассказ офицера Ген-штаба полковника Александра Степанова, находившегося в автобусе.

"После первых выстрелов группа сопровождения среагировала сразу. Разведчики не растерялись, действовали профессионально и полностью нас прикрыли - ведь все мы были без оружия. Поэтому только благодаря им в нашей машине ни один офицер не погиб и не был ранен.

Удивила, конечно, наглость нападавших: они не прятались, стояли в полный рост и, очевидно, не ожидали получить отпор. А встретив яростное сопротивление, тут же скрылись.

Но через полчаса после боя (!) в радиоэфире было запеленговано их обращение к нам (!) с требованием сообщить о своих потерях! Такого хамства я не упомню за всю историю войн...

Горячка после боя постепенно спадала. Начали разбираться, кто где находится, и вдруг обнаружили, что ни на одном из блокпостов нет "уазика", в котором ехали офицеры-"воспитатели". В тумане никто не заметил, куда он пропал..."

Детали апрельской драмы дополнил начальник медицинского пункта полка майор Валерий Французов:

"Подняли по тревоге бронегруппу, и мы на МТЛБ выдвинулись на поиски товарищей. Показывать дорогу вызвались я и трое уцелевших разведчиков. Не доезжая до места, где было совершено нападение на колонну, остановились - второй раз нарываться на засаду не хотелось. Решили, что впереди, пешком, пойдут разведчики, затем наша группа, а уже за ними три машины с милицией... Через некоторое время после того, как старший лейтенант Чагин с подчиненными ушли, впереди начался бой. Милиционеры, услышав пальбу, запрыгнули в машины и уехали обратно к блокпосту - драпанули. А мы знали, что там наши товарищи, поэтому, не раздумывая, пошли им на помощь.

Добрались до вершины сопки. Здесь пули прижали нас к земле. Пришлось быстро занять оборону на возвышенности. Ответный огонь не открывали, потому что из-за сильного тумана не видели, куда стрелять, и могли попасть в своих разведчиков... Когда туман рассеялся и бой прекратился, мы увидели ужасную картину: на противоположной вершине сопки стоит БТР, а в низине - покореженный "КамАЗ" с чеченскими номерами. Подав бронегруппе сигнал "не стрелять", на МТЛБ начали спускаться вниз, к изуродованной машине. Навстречу двинулся бронетранспортер. Тогда только мы поняли, что боевиков здесь давно уже нет: по нам вела огонь местная милиция..."

Позднее эту картину дополнили некоторые важные детали: старший лейтенант Чагин с двумя солдатами остановил проходивший мимо "КамАЗ" с песком, чтобы на нем продолжить поиски пропавшего "уазика". Но навстречу вылетел милицейский БТР, и милиционеры, не разобравшись в ситуации, начали палить из крупнокалиберного пулемета по машине, в которой были замечены люди в камуфляже.

Цена этого недоразумения чудовищна: Алексей Чагин и сержант Виталий Гавриленко были ранены в ноги, а рядовой Максим Шмальц по дороге в госпиталь от полученных ран скончался.

Отправив раненых на попутной "санитарке", майор Французов решил во что бы то ни стало найти пропавшую машину. И нашел "уазик" приблизительно в том же месте, где колонна подверглась обстрелу. К сожалению, помощь запоздала. В изуродованной машине уже не было живых. Спустя четыре часа врач, обследовавший тела полковников В. Еремеева и С. Гречина и водителя В. Олейникова, констатировал: "Нападавшие сделали контрольные выстрелы в голову каждой из жертв".

Позже специалисты, эксперты установили по пробоинам в машинах и интенсивности огня, что боевиков было не больше десяти (как будто знали, что колонна пойдет без охраны). По всей видимости, засаду организовали профессионалы, которые продумали не только расположение огневых точек, но и пути отхода. Поэтому, несмотря на попытку группы быстрого реагирования МВД сразу же оцепить район и организовать с помощью трех вертолетов поиск бандитов, тем удалось скрыться в Чечне, вне зоны досягаемости.

Вооруженные нападения бандитов на наши войска, уже за пределами республики, стали регулярными. Но если бы только эта единственная беда: невиданные масштабы приняло похищение людей и торговля ими. Без большой натяжки можно сказать, что этот промысел занял ведущие позиции в экономике республики. В предгорьях и горах у большинства чеченских семей были свои невольники - своя дармовая рабочая сила.

На пороге третьего тысячелетия в самом центре Грозного, в районе так называемой площади "Трех богатырей", несколько лет, вплоть до осени 1999 года, исправно работал крупнейший на Северном Кавказе невольничий рынок, где за сходную цену можно было купить раба на любой вкус. И торг здесь был вполне уместен. Даже местные дети знали: самый выгодный товар - это "нечеченец". Так что с иностранцами, независимо от их политических симпатий, в "свободолюбивой" Ичкерии особо не церемонились. "Свобода - это, конечно, хорошо, - утверждали работорговцы. - Но ею сыт не будешь".

Пленники в Чечне давно рассматривались в качестве предмета купли-продажи. Их можно выгодно сбыть заинтересованным лицам, можно на время одолжить соседу за оказанную услугу, можно, наконец, обменять на заключенного под стражу в России родственника. Вариантов много. Как и положено всякому товару в условиях рынка, пленники делились по категориям: социальному статусу, материальному положению.

По высшей шкале ценились иностранцы, известные журналисты и политики: за них можно было получить крупные суммы - до нескольких миллионов долларов. Содержались такие пленные в относительно нормальных условиях. Это, правда, не касалось порядков в банде Арби Бараева, где мучили всех пленников, даже "сверхприбыльных".

Похитители попроще предпочитали "работать" с гражданскими специалистами. А так как в Чечне с ними была напряженка, заложников приходилось вылавливать в соседних республиках - Ингушетии, Дагестане, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии. За них не обязательно брать долларами, можно договориться об обмене на стройматериалы, автотранспорт, продовольствие... Так что многие чеченцы, проживавшие в других республиках, ездили за дешевым сахаром или лесом на свою историческую родину.

Самой "мелкой монетой" на невольничьем рынке платили за российского солдата. В силу разных обстоятельств и причин товар этот после Хасавюрта не защищался ни федеральной властью, ни казначейством. Правда, отдельные регионы порой пытались вытащить своих земляков из плена. Так, например, администрация Краснодарского края заплатила за прапорщиков Солтукова и Москалева 50 тысяч долларов, а за освобождение рядовых Бережного и Ватутина краснодарцы отдали 40 тонн муки. Но эти факты скорее исключение из правил.

Сотни российских офицеров и солдат несколько лет гнули спину на чеченских хозяев. В Веденском и Итум-Калинском районах они выращивали горный чай; у селения Аллерой обрабатывали маковые плантации, в Ножай-Юртовском районе пасли скот, многие строили дорогу на Шатили. Их содержали в ужасных условиях: каторжная работа от зари до зари, холод, голод, побои... Не все выдерживали такие испытания. Как заметил один из местных работорговцев: "Попавшие в плен будут сидеть долго... если, конечно, останутся живыми". Эти слова подтверждаются статистикой: за десять месяцев из чеченского плена был отпущен только один военнослужащий, принимавший участие в боевых действиях, а ведь Хасавюртовскими соглашениями преду-сматривалась выдача всех пленных.

Восьмой пункт 2-й статьи Закона Российской Федерации "О статусе военнослужащих" гласит: "За военнослужащими, захваченными в плен или в качестве заложников, сохраняется статус военнослужащих. Органы государственной власти и военное командование обязаны принимать меры по освобождению указанных военнослужащих в соответствии с нормами международного права". Но эти нормы, как показала жизнь, не распространялись на Чеченскую Республику, где, несмотря на демонстративные усилия А. Масхадова, в неволе оказывалось все больше "солдатских душ". Любители легкой наживы хватали людей в погонах за воротами воинских частей во Владикавказе, Буйнакске. Брали группами и поодиночке. Правда, официальный Грозный предпочитал слову "раб" термин "незаконно удерживаемые лица". Масхадов произносил как заклинание, что борьба с работорговлей будет беспощадной, а бандиты продолжали преспокойно вести этот доходный бизнес.

Что касается пленных, то во всякой войне они были, есть и, к сожалению, будут. И долг государства, ведущего войну, вызволять своих попавших в беду солдат, заботиться о них. В противном случае любой проходимец, подвизающийся на этом поприще, будет выглядеть героем: вот, глядите, каков я: державе нашей до лампочки судьбы пленного воинства, а я "бойца" из неволи вызволил. А кого именно и как, за счет чего или кого - нам и невдомек. Кого купил, кого продал, кого на кого обменял - черт его знает! Темное дело. И как-то особо не задумываемся об этом. Да и что тут думать: ведь главное - ребята наши на свободе! "Спасибо! - говорят растроганные до слез родители освобожденных пленников. - Нашлись вот энтузиасты-спасатели..." И то правда.

Однако меня до сих пор терзают сомнения вот по какому поводу. Когда осенью 1998 года вчерашних узников начали не поштучно, а целыми партиями доставлять из Чечни, подумалось: наконец-то! Пресса в аэропорту интервьюировала Бориса Березовского, который рассказывал об очередной операции по освобождению пленников. А сколько они находились у чеченцев, на каких условиях освобождены - телезрители так ничего и не поняли. Молчали и сами "освобожденные", быстро нырявшие из самолета в автомашины и исчезавшие в неизвестном направлении. А олигарх на различных политических тусовках с гордостью объявлял об очередном успешном "освобождении из чеченских застенков"...

Позже журналисты газеты "Военный вестник Юга России" провели собственное расследование. Как выяснилось, за полторы недели, начиная с 10 октября, освобождено около двух десятков военнослужащих. Но больше всего поражал кадровый состав и даты пленения. Вырисовывалась любопытная картина. Оказалось, что рядовые Алиев, Ержанов, Степанов были захвачены в плен 11 октября (когда они за вознаграждение разгружали ящики с водкой) и уже через три дня освобождены.

Рядовые Афанасьев и Юлинский попали в плен 10 октября, находясь в самоволке, выпущены через два дня.

Младший сержант Фильченков, рядовые Иванов и Смирнов были похищены из расположения части 14 октября. Освобождены через два дня.

Рядовой Михайлов провел в плену всего одни сутки.

Все они проходили службу в мотострелковой бригаде, расположенной в дагестанском Буйнакске. Следователи Главной военной прокуратуры, выяснявшие обстоятельства похищения солдат, обратили внимание на такую закономерность: если раньше от момента попадания в плен до освобождения проходило минимум 10 дней, то с 10 октября интервал сократился всего до 1-3 дней.

Лишь один-единственный солдат из "осенней группы" освобожденных оказался настоящим пленным из Чечни, томившимся в неволе долгие месяцы. А сотни других так и остались догнивать в "зинданах" еще со времен первой войны. Дай бог, чтоб они выжили! Я имею в виду именно тех, кто участвовал в первой чеченской кампании. Между тем тогда создавалась иллюзия массового возвращения российских военнопленных.

На деле все было не так, а сама освободительная операция больше походила на махинацию. Что за этим стоит? Отчего некоторых попавших в плен перед выдачей сотрудникам российского РУБОПа в бандитских штабах Гудермеса и Грозного успокаивали: мол, не волнуйтесь, не вы первые, не вы последние... через несколько дней мы вас отпустим? Такого рода факты и многие другие данные позволяют предположить, что "миротворческая октябрьская акция" действительно была хорошо спланирована, если действия похитителей и освободителей выглядели на редкость скоординированными. Более того, штаб СКВО располагал доказательствами сговора бандитов и отдельных структур МВД. И, думаю, не случайно сотрудники РУБОПа в Нальчике категорически отказали представителям командования округа во встрече с "освобожденными солдатами" перед отправкой их в Москву.

Подозрения подкрепили показания одного из солдат, попавших в плен вместе со своим командиром. Они возвращались пешком из дагестанского селения Гиралах к себе в часть, когда их нагнала милицейская машина и милиционеры по-товарищески предложили подвезти ребят... Так военнослужащие попали к бандитам в Гудермесе, где их принуждали письменно засвидетельствовать, что их захватили в плен именно они, а не сотрудники МВД.

Быстрое освобождение нескольких групп российских солдат поставило больше вопросов, нежели дало ответов. И как-то в тени на этом фоне осталось очередное высказывание тогдашнего министра по делам национальностей Рамазана Абдулатипова, который заявил, что в расцвете торговли людьми на Северном Кавказе во многом виноваты те, кто пытается показать, сколь велико их влияние в Чечне. Это был явный намек на Бориса Березовского.

Вскоре из источников, близких к Аслану Масхадову, стало известно, что штабы Салмана Радуева, Шамиля Басаева и других полевых командиров оснастились самой современной аппаратурой, оргтехникой. Да и финансовые дела у тогдашних масхадовских оппозиционеров явно поправились.

А что же российские военнопленные, годами томившиеся "во глубине чеченских руд"? К сожалению, многих так и не удалось вызволить. Их стоны не услышали ни в Грозном, ни в Москве. Масхадов пытался спасти имидж Ичкерии перед Западом, некоторые высокопоставленные чины из МВД примеривали на себя тесноватые мундиры миротворцев, а некоторые ведущие политики поднимали рейтинги перед очередными парламентскими и губернаторскими выборами. А наши солдаты оставались в их глазах теми пешками, которыми можно пожертвовать, чтобы выиграть партию. И никто из участников тех политических игрищ, похоже, не вспомнил об известном принципе: "Война продолжается до тех пор, пока из плена не вернулся последний солдат".

Держава, умеющая начинать войну, должна уметь и достойно ее заканчивать. Иначе за нее впредь никто не станет воевать. Между тем новая война назревала. Фактическая независимость Чечни обернулась разбоем, разрухой и всеобщим обнищанием рядовых жителей. Благоденствовали только бандитские стаи, прикрывавшие свои постыдные деяния ваххабитской риторикой.

Убийства и грабежи, наркомания и проституция стали в "правоверной мусульманской" республике обыденными явлениями. Молодых голодных волчат Ичкерии уже не сдерживали ни добрые традиции отцов и дедов, ни суровые законы шариата.

Местная интеллигенция против такой независимости "проголосовала ногами". Многие талантливые ученые, врачи, инженеры, преподаватели вынуждены были покинуть родные места. Чеченский народ оказался в тяжелом положении: реальной стала угроза деградации, всеобщая разруха, нищета, массовая безработица. Старики годами не получали пенсии. А убийцы, преступники жили в роскошных домах, ни в чем не испытывая нужды.

Три года "независимости" привели республику к катастрофе: у массы людей отняли право на достойную жизнь. Снабжение населения практически прекратилось, школы закрылись, хотя в селах оставались преподаватели. Зарплату учителя не получали с 1995 года. В больницах и поликлиниках отсутствовали необходимое оборудование и медикаменты, во многих случаях нечем было оказать даже первую медицинскую помощь.

Пенсию выдавали крайне нерегулярно. Например, последний раз пенсионеры получали деньги в июле-августе 1997 года в размере 300-350 рублей. И без того бедственное положение населения усугублялось нехваткой электроэнергии, газа, которые раньше поставлялись из Дагестана и Ставропольского края.

Большинство предприятий простаивало. А та продукция, что производилась, например, в равнинных районах, просто "экспроприировалась" официальными властями Грозного.

Главной мишенью ошалевших от вседозволенности сепаратистов стали "инородцы": 350 тысяч русских, побросав годами нажитое, покинули Чечню. Те же, кто остался, сполна испили горькую чашу. Но часто ли слышали и читали мы о кровавых расправах над "нечеченцами"?

А здесь своя чудовищная хроника. Зверски убит атаман Сунженской линии Подколзин, отрублены головы всем казачьим старейшинам в Червленной, публично растерзан в Урус-Мартане настоятель православной церкви отец Анатолий. Тысячи русских подвергнуты избиениям, изощренному изнасилованию... Вот только одна из множества подобных историй. Светлану М. и Ирину П. боевики во время войны держали в горном лагере в районе Бамута. Более шестидесяти чеченских бандитов сделали двух русских девушек "мутаа" - временными женами. Не забывали ими "угощать" и уставших от боев арабских террористов.

По иронии судьбы родичи Ирины, долгое время проживавшие в Казахстане, буквально спасли от голодной смерти три депортированных чеченских семьи - делились с ними последним куском хлеба. И ее, естественно, связывала с чеченцами традиционная искренняя дружба. Теперь, при упоминании слова "чеченец", Ирину охватывают приступы истерики, женщина несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством.

Особо недоброе внимание распоясавшиеся бандиты проявляли к казакам Наурского и Шелковского районов, которыми Н. Хрущев одарил Чечню. Именно казаки в 1957 году помогли возвращавшимся из депортации вайнахам обжиться на пустом месте. Равнинные чеченцы не забыли добра, чего не скажешь о горцах из тейпов Беной и Мелхи, спустившихся с кавказских круч на благодатные предтеречные земли.

Еженедельно все русские общины Наурского, Шелковского и Надтеречного районов обязаны были отдавать бандитам по две коровы. В казачьих станицах, сопротивлявшихся новым порядкам, проводились этнические чистки. По официальным данным Миннаца, после первой войны в Чечне казнены более двадцати одной тысячи русских.

Летом 1999 года зверски замучен последний русский житель станицы Шелковской. Девяностолетнего старика молодые "дипломированные" террористы из учебных лагерей после долгих пыток зарезали ножницами для стрижки овец, видно, хотели растянуть удовольствие.

За последние годы чеченские бандиты захватили более 100 тысяч квартир и домов, принадлежащих русским, дагестанцам, людям других национальностей. Почти 50 тысяч своих соседей чеченцы обратили в рабство. А сколько "рабов" гнули спины на строительстве высокогорной дороги через Главный Кавказский хребет в Грузию, ишачили на самодельных нефтеперегонных заводах, обрабатывали маковые и конопляные плантации. И тут невольно напрашивается вопрос: почему так безучастны были к подобным фактам геноцида наши правозащитники-профессионалы Боннэр, Шабад, Ковалев и другие? Наверное, защита русских не входит в реестр щедро финансируемых дел.

На гербе самопровозглашенной республики Ичкерия красовался одинокий волк. Он считается на Кавказе самым зловещим хищником, опасным как для своих, так и для чужих. Кровь - его стихия. Волков на кавказских кручах отличает беспощадная жестокость к человеку. Именно эти качества становятся родовыми для чеченских головорезов, воюющих под "волчьими" знаменами.

Арби Бараев. Штрихи к портрету

Первыми сделали себе имена на зверствах в отношении пленных и заложников полевые командиры Абу Мовсаев и Султан Гелисханов. Но вскоре их по всем статьям обошел молодой "талантливый" ученик из Алхан-Калы Арби Бараев. Его "за твердость к врагу" ценили зарубежные богословы-ваххабиты, с ним считались лидеры Ичкерии. На него равнялись многие чеченские юноши. Удуговская пропаганда создала из Арби образ национального героя.

Впрочем, надо отдать должное целеустремленности Бараева. Человек он был по-своему уникальным: за пять лет поднялся по карьерной лестнице от старшины ГАИ до бригадного генерала (аналог нашего звания генерал-лейтенанта)! Впору заносить в Книгу рекордов Гиннесса. Причем столь стремительным восхождением 27-летний чеченец обязан не блистательному уму, талантам или доблести сердца, а пролитой им человеческой крови: с января 1995 года он собственноручно замучил более двухсот человек! Причем с одинаковой садистской изощренностью издевался и над русским священником, и над ингушом-милиционером, и над дагестанским строителем, и над подданными Ее Величества королевы Великобритании.

"Палач - это не профессия, это - призвание", - откровенничал Бараев. И чем грязнее работу ему поручали политики, тем охотнее он брался: ведь за нее платили по двойному тарифу.

В советское время Арби Бараев служил в Чечне старшиной ГАИ. Работа скучная, но прибыльная. Он научился ловко брать взятки с любителей полихачить, был строг с нарушителями, но отходчив за соответствующую мзду. Начальству демонстрировал смирение и безропотно отсчитывал причитающуюся долю от поборов. Но считал, что достоин лучшего. Того, кого увлек демон честолюбия, разум уже не в силах сдержать. Приход к власти Д. Дудаева Арби воспринял как большую личную удачу, поскольку, как и многие другие чеченцы, делал ставку именно на него.

Вскоре он оказался в личной охране родственника Дудаева Султана Гелисханова (бывшего начальника Гудермесского ГАИ), которого сепаратисты назначили верховодить на северо-востоке республики. Конечно, доверие шефа к его охраннику основывалось не на пустом месте. Во-первых, их объединяла принадлежность к одному тухкуму*. Гелисханов был из тейпа Ялхарой, Бараев - из тейпа Мулкой. Во-вторых, "безупречная" служба в коррумпированном чеченском ГАИ. И в-третьих, желание выбиться наверх.

С началом первой чеченской кампании он создает свой небольшой отряд, который затем разросся до крупного самостоятельного подразделения.

В начале 1995-го Дудаев издает секретный указ о создании группы по захвату "языков". Руководить ею назначили Ваху Арсанова, который и вовлек своего родственника Бараева в новую сферу деятельности. Надо сказать, Арби проявил недюжинную смекалку и творческий подход: вместо российских военнослужащих стал похищать богатых чеченцев, сотрудничавших с федеральной властью. Если за них отказывалась платить официальная Москва, деньги отсчитывала родня заложников из чеченской диаспоры в России. Бизнес процветал. Самый крупный куш Бараев надеялся получить, похитив сына заместителя председателя РАО ЕЭС Нурды Усманова, которого содержал в одной из своих тюрем в Урус-Мартане.

Если на заложниках он делал деньги, то славу заслужил пытками. Особое наслаждение испытывал, издеваясь над ранеными российскими пленными.

Все свои садистские изыски, по сложившейся у боевиков моде, записывал на видеопленку. Потом, обмениваясь видеокассетами, друзья-душегубы смаковали особо пикантные подробности. Именно Бараеву приписывается изобретение "чеченского лото". Для несведущих поясню: это такая игра для живодеров. Берутся три-пять (в зависимости от настроения и дозировки наркотиков) российских пленных солдат. Выходит с пулеметом в руках чеченец-"банкомет" и объясняет правила игры. На счет "раз-два" все начинают отжиматься от пола или приседать. Кто сходит с дистанции - получает в голову пулю, а победитель участвует в последующем тираже.

Согласно официальной статистике, бандитами были захвачены несколько десятков тысяч человек, а освобождены только около тысячи. Конечно, каждый пленник пережил личную трагедию. Но те, что побывали в лапах Бараева, стоят особняком: им действительно пришлось пройти все круги ада.

После окончания первой чеченской кампании Бараев при негласной поддержке своего родственника В. Арсанова, вице-президента Чечни, поставил работорговлю на широкую ногу. Как считают специалисты, доходы от похищения заложников в Чечне превысили даже доходы ичкерийских наркобаронов.

Через своих доверенных лиц он сумел установить крепкие "неформальные" связи с людьми, близкими к властным структурам в Москве. По мнению многих аналитиков, именно Бараев стал главным торговым партнером высокопоставленных федеральных чиновников и бизнесменов, занявшихся таким прибыльным делом, как выкуп заложников.

Согласно "джентльменскому соглашению" сторон, Бараеву полагалось не более 25 процентов суммы выкупа. Большая его часть доставалась российским "освободителям". Но и этих процентов хватало, чтобы не особо стеснять себя в желаниях. Утверждают, что только от похищенного в свое время представителя Президента России в Чечне Власова он получил 7 миллионов долларов, а начальник УФСБ по Республике Ингушетия Грибов и его заместитель Лебединский были проданы за 800 тысяч долларов.

Я уже упоминал, что у абсолютного большинства работорговцев было особое гуманное отношение к прибыльным заложникам. Ведь хорошую цену можно просить только за здорового ухоженного пленника. И это неписаное правило соблюдалось всеми. За исключением Бараева. Тот мог неожиданно сорваться и ради удовольствия отбить заложнику почки, а потом и замучить, наплевав на коммерческий интерес.

Когда Яндарбиев, Удугов и Басаев вознамерились расстроить "союз" Масхадова с Лондоном, проявлявшем просто неприличный интерес к Чечне и каспийской нефти, они задумали ужасный план: убийство троих захваченных в плен подданных Великобритании и гражданина Новой Зеландии. На роль главного исполнителя пригласили Арби Бараева. Он не просто убил пленных иностранцев, а отрезал им головы. Все это снималось на видеопленку.

На Западе демонстрация этих жутких кадров вызвала шок. Изнеженные гуманизмом европейцы никак не могли понять, почему так азартно соревнуются в сверхжестокости чеченские полевые командиры. Между тем Бараев старался не зря. За удовольствие посмотреть подобный "боевик" международный террорист № 1 Усама бен Ладен платил миллионы долларов.

Арби был одним из тех, кто возглавлял в июле 98-го мятеж в Гудермесе против подразделения верной президенту национальной гвардии. Ваххабиты с земляками особо не церемонились. 13 гвардейцев были убиты в перестрелках, десятки ранены.

В ответ А. Масхадов распустил "исламский полк", лишив Бараева воинского звания и наград. Арби не остался в долгу и организовал покушение на главу Ичкерии. По счастливой случайности президент не пострадал.

Уже через четыре часа шеф министерства шариатской безопасности А. Арсаев, по заданию Масхадова, планировал акцию по уничтожению молодого да раннего ваххабитского "вождя" (настоящие лидеры ваххабизма тем временем с интересом наблюдали за развитием событий). Но замысловатая операция пробуксовывала, пока к ней не подключился по личным мотивам "заклятый друг" Арби - рецидивист Р. Гелаев. Именно его охранники почти в упор расстреляли из пистолетов Бараева, но, на удивление, тот остался жив.

Своей причастностью к похищениям людей Арби наживал все новых врагов в среде влиятельных чеченских тейпов. Так, в мае 99-го на выезде из Грозного он был ранен в спину людьми из тухкума Терлой. Каждый пятый чеченский тейп объявил ему чир (кровную месть), так что появление Бараева во многих чеченских селениях означало бы для Арби неминуемую смерть. Впрочем, не только чеченских. Такой же приговор вынесли ему и некоторые ингушские тейпы. В частности, "вендетту" объявили родственники ингушского милиционера, захваченного в июле 97-го на КПП "Алмаз-2".

Впрочем, на неприятности этот ваххабит позволял себе нарываться и тогда, когда грубо нарушал традиции и обычаи горцев. Отмечая рождение второго сына в Урус-Мартане, счастливый отец так разошелся, что стал палить из своего дома не только из автомата, но и из подствольника. Одна из гранат угодила во двор соседа и ранила подростка. Когда дедушка раненого мальчика попытался вразумить "буйствующего исламиста", тот приказал связать и избить старика. Соседи поклялись на Коране смыть это оскорбление кровью Бараева.

Поразительно, но даже после этого ему еще долго удавалось выигрывать у смерти. Пуля нашла его в конце июня 2001 года при проведении федеральными силами спецоперации в Алхан-Кале. В своем родовом селе кровавый садист был убит. А вслед за этим удалось разгромить и всю его банду.

Пришествие ваххабизма

В ночь с 21 на 22 декабря 1997 года вооруженные боевики совершили дерзкое нападение на военный городок мотострелковой бригады, дислоцированной в Буйнакске. Нападавшие (по разным источникам их насчитывалось от 40 до 60 человек) действовали группами по 8-10 человек, имели на вооружении гранатометы, пулеметы, автоматы. Они прибыли на окраину Буйнакска на "КамАЗе", "Волге" и "Жигулях" с намерением захватить технику в парке боевых машин бригады.

Бдительность проявили часовые на постах, первыми принявшие на себя огонь. Бой длился больше часа. С расстояния 400-500 метров боевики вначале обстреляли парковую зону и территорию военного городка с двух сторон. Им удалось уничтожить несколько единиц боевой техники и транспортных средств. Поднятые по тревоге дежурные подразделения не допустили прорыва боевиков в парк боевых машин. Во время боя был ранен лейтенант М. Козырев и контужен рядовой А. Совенко.

Под утро бандиты, выйдя на связь, запросили автотранспорт и стали отходить, унося с собой тела своих убитых. По данным радиоперехвата, переговоры в эфире вели как на чеченском, так и на языках некоторых народов Дагестана.

В 7.30 утра в районе селения Инчхе бандиты у блокпоста захватили в заложники пятерых местных милиционеров. В населенном пункте бросили "КамАЗ", подожгли его, а сами пересели в захваченный ими рейсовый автобус с пассажирами (в основном женщинами) и на нем попытались прорваться в сторону Чечни.

Поднятые по тревоге подразделения внутренних войск, а также группы дагестанского спецназа перекрыли транспортные артерии, вынудили в конце концов боевиков оставить автобус и отпустить женщин. Бандиты захватили с собой в качестве живого прикрытия дагестанских милиционеров (до этого такую роль выполняли местные жители). При прорыве бандгруппы к административной чечено-дагестанской границе один террорист был убит и трое ранены.

В населенном пункте Дылым банда разделилась на две части. Основная, используя горную местность и сильный туман, ушла в Чечню, другая скрылась в горах.

Власти Дагестана официально затребовали у Грозного выдачи преступников, совершивших нападение на воинскую часть в Буйнакске. Председатель Госсовета Магомедали Магомедов специально связался по этому поводу с руководством Чечни.

Здесь есть одна любопытная деталь: всего за четыре дня до этого состоялся "круглый стол" - "Дагестан-Чечня: мирные инициативы", где стороны, в лице первых заместителей глав правительств двух республик, высказали решимость совместно бороться с преступностью. Но, как и следовало ожидать, никакой реакции со стороны Масхадова по поводу этой провокационной акции чеченских боевиков не последовало.

Стоит отметить, что Хасавюртовское направление на административной границе с Чечней в то время считалось самым напряженным. Именно здесь было совершено большинство терактов против российских военнослужащих. Особенно подрывов бронетехники. Появление же боевиков в Буйнакске объясняется в первую очередь тем, что заставы федеральных сил вдоль административной границы с Чечней находились зачастую на удалении 10-15 километров друг от друга и не могли просто физически контролировать все приграничное пространство. Сказалось, видимо, и то, что прилегающие к Буйнакску территории заселены почти наполовину чеченцами-аккинцами, некоторые из них оказывали активную помощь бандгруппам.

Что касается мотострелковой бригады, дислоцированной в Буйнакске, то в тот период она оказалась в центре внимания не только чеченских боевиков, но и дагестанского уголовного мира: незадолго до этого там было взорвано офицерское общежитие. Лишь по счастливой случайности тогда никто не пострадал. Солдатам и офицерам бригады, преимущественно русским, открыто угрожали расправой, на территории военных городков разбрасывались листовки с требованиями убираться из Буйнакска. Нередки были случаи избиения военнослужащих. А массовые похищения солдат осенью 1998 года еще больше обострили ситуацию.

Чего греха таить, подобные вещи происходили при попустительстве местных властных структур и правоохранительных органов, безнаказанные террористические акты и похищение людей, взрывы на вокзалах и рынках, угоны автомобилей и скота к тому моменту на Северном Кавказе стали едва ли не обыденным явлением.

Все 90-е годы здесь набирало силы новое радикальное религиозное течение - ваххабизм, которое очень скоро приобрело отчетливый политический окрас. И немудрено: Чечня все больше превращалась в своеобразный инкубатор по выращиваю ваххабитов. Их представители укрепляли свои позиции во власти. А. Масхадов, поначалу боровшийся с "радикалами", вынужден был смириться с религиозным экстремизмом, по крайней мере на деле. А те все активнее расширяли зоны своего влияния и к концу 1997 года уже не скрывали своих претензий на приход к власти в Дагестане и ряде других северокавказских республик.

В многонациональном Дагестане ваххабиты появились после первых массовых паломничеств местных мусульман к святым местам в Мекке и Медине. И хотя их учение чуждо религиозному мировоззрению дагестанских мусульман-суннитов, община "чистых мусульман" росла как на дрожжах. На долларовых "дрожжах" из Саудовской Аравии - государства, где ваххабизм является официальной идеологией.

Надо заметить, аравийские шейхи сделали удачный выбор в сложной геополитической игре. Массовая безработица среди молодежи, утрата достойных жизненных ориентиров, унизительное материальное положение - все это создавало благодатную почву для любых разновидностей радикализма. А тут еще каждый новообращенный на первых порах получал от бородатых ваххабитов подарок в тысячу долларов. Пять тысяч "зеленых" весила премия за приобщение к новой вере еще пятерых человек. Ежемесячная зарплата активистов составляла от 300 до 700 долларов. Только в 1995 году всевозможные радикальные исламские центры затратили на пропаганду ваххабизма в Дагестане 17 миллионов долларов. Ведь традиционный для Кавказа ислам суннитского толка, подчеркну еще раз, не годится в качестве "революционной базы", плацдарма для наступления экстремизма.

Можно вспомнить, как в республике развернулось сражение за души мусульман между Духовным управлением мусульман Дагестана и сектой ваххабитов, обвинявшими друг друга в ереси. Первые убеждали словом истинной веры, вторые совали в руки бедняков деньги, за что ваххабизм и был назван в народе "долларовым исламом".

Если раньше сектантам хватало терпения вести с суннитами научно-религиозные споры, то позже они избрали другую тактику. Ваххабиты направляли основные усилия на разложение ислама изнутри, всячески дискредитировали мулл и имамов традиционного толка. А стоило уважаемому в республике религиозному деятелю выступить с отповедью ваххабизму, его заставляли замолчать навсегда. Так, в 1998 году был подло убит муфтий Дагестана Саид Мухамед-Хаджи Абубакаров, посмевший с трибуны Народного собрания открыто покритиковать ваххабитов за раскольничество. Приблизительно в то же время был зверски убит бывший глава села Карамахи, откуда после кровавых столкновений изгнали мусульман-суннитов.

Всего за три года небольшая группа карамахинцев (8 человек) разрослась до нескольких тысяч хорошо вооруженных боевиков, которые в 1999 году создали в Дагестане свою "независимую территорию", куда входили селения Карамахи, Чабанмахи, Кадар.

Лидеры "Исламского сообщества Дагестана" ("Джамаат"), созданного ваххабитами, своей конечной цели не скрывали - выход из состава России и построение совместно с Чечней исламского государства нового типа. При этом рассматривались два сценария прихода к власти: первый - через выборы, второй - вооруженным путем. Согласно второму варианту, повстанческие отряды занимают несколько районов республики, и затем сформированное правительство ваххабитов от имени народов Дагестана обращается к Чечне за помощью в борьбе с Россией. Ожидалось, что немедленную военную помощь - открыто или тайно - окажут повстанцам Пакистан, Саудовская Аравия, а также Турция, заинтересованная в транзите каспийской нефти через свою территорию.

Для реализации силового варианта "Джамаат" имел свои "боевые соединения". Около шестисот боевиков этого отряда получили крещение во время первой чеченской войны. Почти все они воевали под началом полевого командира Эмира Хаттаба. Наиболее способные террористы прошли стажировку в Пакистане: утром штудировали Коран, днем и вечером повышали диверсионное мастерство.

Между боевыми соединениями ваххабитов и так называемой армией генерала Дудаева во главе с С. Радуевым был подписан военный договор о содействии "в освобождении Кавказа от Российской империи". На радуевских базах проходили подготовку не только солдаты "Джамаата", но и чеченцы-аккинцы, проживающие в Хасавюртовском районе Дагестана.

Возглавляя в свое время Гудермесский райком комсомола, Радуев обзавелся хорошими связями в соседнем районе. Во всяком случае, чувствовал он себя здесь, по словам чеченцев-аккинцев, не гостем, а хозяином. И не скрывал раздражения, когда встречал аварцев, которых открыто недолюбливал.

Наибольшее распространение ваххабизм получил в Кизилюртовском районе, где располагался крупнейший в России центр "долларового ислама" - "Центральный фронт освобождения Дагестана". От кого собирались освобождать ваххабиты республику, объяснять не приходится. Причем слова их не расходились с делами. "Освободители" создали несколько "фронтов" в республике. Они были прекрасно технически оснащены, имели спутниковую связь, склады с боеприпасами и оружием, издательство, специализирующееся на выпуске антирусской и антиармейской литературы, которую прежде всего распространяли там же, где располагались российские военные объекты.

Вот цитата из обращения "Центрального фронта":

"О братья-мусульмане! Если мы сейчас не изгоним российских собак из своей территории, то можем потерять наш народ навсегда, как это случилось в других республиках, где побывали эти русские сволочи... Мы решили идти путем джихада, и перед нами два пути: или победа, или шахадат*".

Эта экстремистская организация взяла на себя ответственность за нападение в декабре 1997 года на мотострелковую бригаду в Буйнакске. После этой наглой вооруженной вылазки кизилюртовские сектанты во главе со своим духовным лидером Бугаутдином Магомедовым вынуждены были перебраться в новую столицу северокавказских ваххабитов - в чеченский Урус-Мартан.

Любопытно откровение полевого командира Шамиля Басаева, который назвал кровавые бои объединенных чеченских и дагестанских ваххабитов с масхадовскими силами "битвой за душу Дагестана".

Именовавший себя командующим повстанческой армией дважды судимый М. Тагаев объявил 1999 год "годом очищения Дагестана от всех русских".

Примечательна военная иерархическая лестница ваххабитов, где высшие ступени отводились исключительно чеченцам. А дагестанские парни, похоже, должны были выполнять всю грязную кровавую работу. И уже одним этим им давали понять, что в "кавказской семье" ваххабитов "жених" - Чечня, а Дагестан - "невеста". А женщина должна знать свое место.

Многие на Северном Кавказе упрекали З. Яндарбиева, М. Удугова, Ш. Басаева, С. Радуева за поддержку ваххабизма, имеющего арабские корни. Ведь если исходить из интересов чеченского народа, то не следовало поощрять исламских "ультра". Однако сведущие люди знали, что у чеченских лидеров иные приоритеты. Во-первых, наиболее авторитетные полевые командиры давно и прочно связали себя с интересами своих арабских хозяев. Не идет каспийская нефть через Турцию или через Россию - значит, еще больше прибыль арабских шейхов от аравийской нефти. А что может быть милее шелеста денег?

Во-вторых, только ориентируясь на арабов, можно сыграть "свадьбу" с Дагестаном и прорваться к морю. Вплоть до осуществления этих планов интересы чеченских полевых командиров полностью совпадали бы с интересами ближневосточных нефтяных монархий.

Успешное завершение объединения двух соседних республик позволяло не только выйти из "союзнических планов", но и упразднить деятельность ваххабитских организаций. Поскольку в этом случае для развития экономики чеченцам нужна была не только дешевая рабочая сила из даргинцев, лезгин, русских, но и бесперебойно работающая нефтяная труба. Куда? Нет, не в Новороссийск, а в грузинский порт Супсу... Несколько лет в большой тайне по руслу реки Аргун строилась новая горная дорога через Главный Кавказский хребет в направлении Итум-Кале-Шатили. По ней-то и планировалось пустить нефте- и газопроводы в Грузию. Так что действия чеченских сторонников ваххабитов были последовательны и логичны.

В этой связи интересно высказывание на одном из митингов в Грозном А. Масхадова: "В войну, будучи начальником Главного штаба, я думал, что мы знаем о том, что происходит в Афганистане и Таджикистане. Что и там, наверное, начиналось так же. В тяжелые дни войны они, щедро финансируемые, проводили свою идеологию. После войны, не поняв этой идеологии, мы занялись дележом должностей. Желая сделать из них единомышленников, мы заигрывали с ними, потакали им. Теперь мы пожинаем плоды нашего поведения. Сегодня, разбираясь с последствиями этого религиозного течения, мы должны сказать, что недооценили его роль. А потому пришли к сегодняшнему итогу".

Увы, Масхадову не хватило мужества побороть ваххабизм. Он сдался под напором оппозиции.

Ваххабиты обычно ведут аскетическую походную жизнь. "Война с неверными и плохими мусульманами" до победного конца не предусматривает сантиментов. Но когда разговор заходит об Эмире Хаттабе, лица суровых "моджахедов" светлеют: это их путеводная звезда. На каждой машине ваххабитов Хаттаб велел установить черные флаги - знаки "священной войны" с неверными. Публично он выступал крайне редко, но накануне вторжения в Дагестан объявил эту республику очередным фронтом, где развернется "газават".

Чечня давно привлекала внимание и другого арабского террориста - Усамы бен Ладена. Во-первых, масхадовская оппозиция в лице Удугова, Басаева, Яндарбиева готова была на альянс с любым богатым дядей, если он борется с "евреями и крестоносцами". Во-вторых, здесь обосновалось немало друзей Усамы по Афганистану, другим "горячим точкам".

Весной 1999 года в пакистанском Пешаваре прошли переговоры Радуева и людей бен Ладена. А вскоре в столицу афганских талибов Кандагар поспешил представитель "чеченского МИДа", который обсуждал вопрос переезда в Чечню саудовского миллионера-террориста. По мнению издающейся в Лондоне арабской газеты "Хаият", в случае необходимости проблема предоставления убежища бен Ладену была бы решена.

Имено Усама больше других приложил руку к агрессии чеченских ваххабитов на Дагестан. Его тесть - мулла Омар - дал "фетву" (благословение) на нападение. Сам бен Ладен не только перевел Басаеву и Хаттабу более 30 миллионов долларов, организовал поставки оружия и боевую подготовку, но и лично посетил диверсионные лагеря под чеченским селением Сержень-Юрт накануне вторжения в Дагестан. Об этом со ссылкой на ведущих американских экспертов сообщила газета "Филадельфия инкуайр".

По словам одного из советников конгресса США Ю. Богдански, признанного специалиста по бен Ладену, саудовский миллионер-террорист участвовал в планировании военных действий в Дагестане еще с весны 1998 года вместе с Басаевым, высокопоставленными офицерами пакистанской разведки и лидером суданских исламистов Хасаном аль-Гураби.

Претензии ваххабитов на высшую государственную власть отвергаются во всех странах (за исключением Саудовской Аравии и Пакистана). Даже в случае победы на выборах радикальных исламистов их стараются не допускать к рулю управления государством. Так было в Алжире в 1992 году, так было в Турции, когда военные вынудили уйти в отставку получившую большинство голосов избирателей "партию Благоденствия", как только она попыталась наладить контакты с мусульманскими радикалами. В Египте ведется беспощадная борьба с ваххабитскими группировками "братьев мусульман".

Мы же, увы, никак не могли избавиться от комплекса неполноценности, робели, стеснялись нанести по ваххабизму мощный удар (прежде всего юридический и политический). Россия решила ускоренно цивилизоваться, опираясь на базовые ценности и Запада и Востока, а значит, не должна забывать и выстраданный ими опыт: сначала приходит миссионер, затем - купец, затем - солдат.

Между тем долгое время миссионерская деятельность ваххабитов у нас почти никем не контролировалась. В мечетях регулярно выступали заезжие служители "чистого ислама" из Турции, Саудовской Аравии, Иордании, обливая грязью местное мусульманское духовенство, поощряя смуту и раздор.

В Кабардино-Балкарии вдохновлял на победу египтянин Терик, в Карачаево-Черкесии ему вторил некий Биджи-улу, объявивший себя "имамом Карачая". Росли как грибы после дождя "приходы" ваххабитов на Ставрополье, в Ростовской (Новошахтинск) и Волгоград-ской (Волжский) областях, в Астрахани. А в дагестан-ских селениях Карамахи и Чабанмахи они открыто, чуть ли не официально, установили свою власть.

А что же Москва? Да ничего. В то время премьер-министр С. Степашин посещает логово ваххабитов в Дагестане ("Кадарская зона") и остается вполне доволен.

- Хорошие, добрые парни, - успокаивает он общественность. - Труженики.

Мало того, глава правительства послал дагестанским ваххабитам гуманитарную помощь! В Махачкале только удивленно развели руками. Что тут скажешь? Комментарии излишни.

Через полгода эти сельские "труженики", используя годами подготовленную и хорошо укрепленную оборону, полмесяца сдерживали удары авиации и артиллерии федеральных войск...

Парадокс! Видимо, такое, к сожалению, может случиться только у нас. Масхадов в Чечне больше двух лет (!) боролся с ваххабизмом, дошло до вооруженных стычек, а Москва палец о палец не ударила не только чтобы ему помочь, но и для уничтожения экстремистских группировок в глубине своей территории ничего не сделала. В общем, на Юге России были созданы все условия для распространения ваххабизма по всему Кавказу. Все было готово для войны.

Аслан Масхадов. Штрихи к портрету

Российские либералы долго пытались найти среди одиозных чеченских сепаратистов хоть одно человеческое лицо, пока не остановились на Аслане Масхадове. Они считали его той политической фигурой, с которой вполне можно иметь дело без особого ущерба для своей репутации. Со временем, разочаровавшись, многие из них признают, что сделали не тот выбор: внешне импозантный, рассудительный ичкерийский лидер оказался прямым соучастником кровавых преступлений. К тому же с годами он стал сдавать и ослаб настолько, что напоминал чем-то киплингского волка Акелу, промахнувшегося на охоте и ожидающего пинка от молодого и наглого конкурента-вожака.

Аслан Масхадов родился 21 сентября 1951 года в Казахстане, в селе Шанай Карагандинской области. Через шесть лет вместе с семьей вернулся в Чечню. Окончив среднюю школу в ауле Зебир-Юрт, он по воле старейшин поступил в Тбилисское высшее военное артиллерийское училище.

После окончания военного вуза в 1972 году Масхадов по распределению уехал служить на Дальний Восток в должности командира взвода. Профессионализм, старательность, требовательность к себе и подчиненным быстро вывели офицера в категорию перспективных. По карьерной лестнице он шагал вверх уверенно.

По окончании в 1981 году Военной артиллерийской академии имени М.И. Калинина Масхадова назначают начальником штаба артполка, дислоцировавшегося в венгерском городе Сегед (Южная группа войск). С 1986 года служба полковника Масхадова проходила в дивизии, размещавшейся в Вильнюсе (Прибалтийский военный округ). Сначала, в течение четырех лет, командовал самоходным артполком. По свидетельству сослуживцев, он выделялся на общем фоне особым стилем работы.

Его часть всегда была на хорошем счету: в 1989 году стала первой в дивизии, а в следующем году признана лучшей в Прибалтийском военном округе по боевой и политической подготовке. Однако в дивизии о его полку говорили так, как говорят обычно об отличнике-зубриле - уважительно, но без душевной симпатии. Не могло оставаться незамеченным чрезмерное увлечение командира строевыми смотрами и тотальное давление на сослуживцев через партийное бюро и офицерское собрание. За любое упущение подчиненных спрашивал по всей строгости.

С его уходом в декабре 1990 года на повышение некоторые подчиненные облегченно вздохнули. Однако новая должность начальника ракетных войск и артиллерии дивизии не принесла особой радости. И дело не столько в рабочих перегрузках, сколько тяготила сама обстановка в республике.

Драматические январские дни 1991 года его соединение встречало в полной готовности по первому же приказу Верховного подавить мятеж сепаратистов, провозгласивших независимость Литовского государства. "Не понимаю, - говорил он сослуживцам, - ну что этим литовцам не хватает?.."

Но события приняли другой оборот. Президент СССР поспешно ретировался. Силовое решение "литовского вопроса" отложили. Дивизию, где он служил, решено было передислоцировать и расформировать. Масхадов понял, что союзная власть уже не та, что раньше. Пойдя на уступки одной национальной республике, она вынуждена была делать это и по отношению к другим.

На этом неспокойном политическом фоне разгорался, словно костер на ветру, конфликт председателя совета Офицерского собрания дивизии Масхадова и нового комдива Фролова.

Дивизии предстояло перебираться в Ленинградскую область, чуть ли не в "чистое поле". Естественно, многим офицерам не особо хотелось менять европейский Вильнюс на провинцию, да еще с неясной перспективой. "Непонимание ситуации", прикрывавшееся требованием социальной защиты военнослужащих, грозило вылиться в огромный скандал. Масхадов открыто демонстрировал руководству соединения свой особый взгляд на возникшую проблему. Ехать на новое место, без карьерного продвижения, ему не хотелось. В конце концов комдиву Фролову надоела фронда его подчиненного, и однажды он прилюдно назвал Масхадова трусом и саботажником. На что тот немедля подал рапорт об увольнении и был исключен в конце 91-го из списков части и уволен.

К слову, жена, дочь и сын Масхадова уже давно ждали его в Чечне, к тому моменту провозгласившей свою независимость.

Дудаев очень нуждался в кадровых офицерах, поэтому сразу же назначил Масхадова начальником гражданской обороны ЧР. На самом деле это ведомство "курировало" хищения из арсеналов Российской армии вооружения и техники.

Не без участия руководителей этого "ведомства" были захвачены десятки тысяч единиц стрелкового оружия, танки в Шали, самолеты в Ханкале и много чего другого, интересовавшего боевиков. А если есть оружие, оно должно стрелять. "Воинствующий национализм" заслонил все обычные житейские проблемы, кажется, он успел пропитать сам воздух чеченской столицы. Демобилизованный полковник включается в борьбу с отрядами оппозиции в Надтеречном, Урус-Мартановском, Гудермесском районах, но славы не добился, чинов не выслужил. Все мимо.

Звездный час Масхадова пробил после ввода российских войск в Чечню. За грамотную организацию обороны президентского дворца Дудаев назначил его в конце 1994 года начальником главного штаба чеченских вооруженных формирований. Неудачный новогодний штурм наших войск Грозного еще больше укрепил его репутацию военачальника.

Судьба неоднократно выказывала ему знаки расположения. Однажды мощная авиабомба, пройдя, словно нож масло, здание дворца, зацепилась за потолок бункера в нескольких метрах от Масхадова и не разорвалась. В этом бункере, кстати, он допрашивал пленных российских солдат и офицеров, после чего многих из них расстреляли.

Через него закупалось вооружение для мятежников, распределялось пополнение прибывших добровольцев и наемников.

Некоторые отечественные и зарубежные СМИ "сотворили" из Масхадова образ этакого благородного "рыцаря сопротивления", будто не он отдавал приказ на проведение террористических актов в Ставропольском крае, в Ингушетии и Дагестане и не он автор кровавых рейдов на Буденновск и Кизляр. На одном из совещаний полевых командиров он заявил: "Мы сделаем так, что Россия будет сама просить о мире".

Как известно, его подчиненные постарались на славу: сняли кожу с живого прапорщика-мусульманина в буденновской больнице, замучили роженицу в Кизляре... Их кровь на руках "гуманиста" Масхадова. Для него на войне все средства были хороши. Но это выяснилось позже. А поначалу мало кто, в том числе и я, знал, каково его настоящее нутро.

В первую чеченскую кампанию он, как помнит читатель, выступил в качестве "переговорщика-замиренца", но одновременно пресекал любые попытки начинавшихся в различных районах контактов полевых командиров и местной общественности с российскими военными. Так, в феврале 96-го по его приказу был арестован в Шатое за ведение мирных переговоров командир батальона спецназа "Борз" Таус Багураев, который по-настоящему хотел мира и готов был разоружиться. А вот Масхадов, по большому счету, этого мира не хотел и на переговоры и моратории смотрел (и это теперь понятно), исключительно как на методы продолжения войны с Россией в новых условиях.

Масхадов вслух возмутился по поводу фактов работорговли, а на практике прямыми указаниями поощрял захват заложников. Серьезный спор произошел у него с Басаевым относительно дальнейшей судьбы многочисленных чеченских "рабов". Басаев - бандит откровенный - предлагал рассматривать их в качестве гаранта безопасности чеченских боевиков, находящихся в российских тюрьмах. Масхадов же осмотрительно отстаивал возможность более широкого использования известных заложников в торгах с Москвой. Как в этой связи не вспомнить о похищении в Грозном полномочного представителя Президента России В. Власова или генерала Г. Шпигуна?

Чтобы укрепить позиции националистов соседних республик и отвлечь боевиков от междоусобицы, А. Масхадов после первой войны попытался выступить в роли "освободителя" всех северокавказских народов и распространить таким образом очаг сепаратистских волнений на весь Юг России.

Согласно заявлению, опубликованному в чеченской прессе, он видел Кавказ "единым, свободным и объединенным". Союз горских народов представлялся ему в виде Кавказской конфедерации, естественно, со столицей в Грозном.

После подписания Хасавюртских соглашений его авторитет возрос не только среди боевиков, уважавших начштаба за профессионализм и заботу о личном составе при проведении операций, но и среди обычных жителей, видевших в нем победителя. Даже в пророссийски настроенном Урус-Мартановском районе (здесь проживали представители тейпов Д. Завгаева и Б. Гантамирова) Масхадова считали наиболее приемлемой фигурой для руководства республикой.

Существовал и еще один важный для чеченского общества аргумент, который сделал в глазах населения республики Масхадова наиболее предпочтительным претендентом на президентский пост, - это знатное происхождение. Он принадлежит к одному из самых больших чеченских тейпов Аллерой, входящего в тейп Нохч-Махкхой. Тейп Аллерой, наряду с тейпом Эгхашбатой, еще председатель КГБ СССР В. Крючков называл "оплотом сепаратизма".

Родовое гнездо клана Масхадовых находится в селении Аллерой, что на границе с Дагестаном. Оно хорошо известно не только из истории кавказских войн прошлого века, но и в новейшей истории. Именно Аллерой стал первой "демилитаризованной" зоной, где не велись боевые действия в 1994-1996 годах, благодаря чему масхадовские мини-заводы по переработке "левой" нефти, расположенные в окрестностях поселка, приносили его клану прибыль в 30-35 миллионов рублей (старых) ежедневно!

Именно через Аллерой ваххабиты в августе 1999 года вели нападение на соседний Дагестан. Вряд ли это простые совпадения.

У тейпа Аллерой была даже своя "карманная" политическая партия - "Чеченское исламское государство", образованная в августе 97-го с целью укрепления политических позиций своего лидера.

Победе Масхадова на президентских выборах старейшины тейпа Аллерой, говорят, радовались как дети. Кроме морального удовлетворения, это обещало и вполне конкретные, осязаемые материальные блага.

И не случайно свои первые серьезные кадровые удары он нанес по главным соперникам во внутриполитической борьбе - тейпам Мелхи (Х. Яриханов) и Беной (Ш. Басаев). Этого ему не простили. В результате кадровой "зачистки" на главных постах в ичкерийском правительстве остались главным образом представители тейпов Аллерой и Гордалой (тейп жены Масхадова).

В обычной стае за вожаком спокойно следуют и остальные особи. Но только не в волчьей, где своя социальная организация, свои законы. Здесь вожак должен бежать быстрее других, так как многие самцы норовят схватить за задние лапы и занять его место. Может, поэтому волчьи "авторитеты" так недолговечны.

Многие иностранные государства видели в Масхадове правопреемника Дудаева и не скупились на выражение солидарности. Но особые симпатии к новому хозяину Чечни высказывала Великобритания, вернее - часть влиятельных представителей промышленно-политических кругов. За симпатиями, разумеется, скрывался корыстный интерес - нефть. Английские джентльмены так увлекли президента Ичкерии планами возрождения экономики республики, что тот допустил серьезную ошибку, имевшую для него роковые последствия: забрал то, что не принадлежало ему, а именно "Южную нефтяную компанию" (ЮНК), которую уже давно контролировал тейп Мелхи.

В тот момент компания уже почти оформила взаимовыгодный контракт с Россией. А это не входило в планы ребят с берегов туманного Альбиона. Поэтому, по их подсказке, Масхадов компанию расформировал, а ее председателя Х. Яриханова уволил. Тут-то все и началось.

После такой пощечины бывший лидер Чечни З. Яндарбиев спешно отправился за рубеж в поисках влиятельных союзников. И нашел понимание в Саудовской Аравии, Омане, Турции. За спинами его новых друзей маячила тень вездесущего Дядюшки Сэма.

Столкнулись нефтяные интересы партнеров по НАТО - Англии и США. Дружба дружбой, а табачок врозь. Конечно, просто так не раскошеливаются и сверхбогатые арабские шейхи, даже по просьбе друзей-американцев. Им, как и любому инвестору, нужен был свой интерес в чеченской политической игре. А заполучить его они рассчитывали с помощью такого идеологического оружия массового поражения, как ваххабизм.

Масхадов слишком поздно понял эту опасность. В одном их своих публичных выступлений он заметил: "Самое страшное нарушение Конституции - это когда две идеологии: традиционная мусульманская вера и ваххабизм. Страшнее нет". Но воевать с бывшими однополчанами не хотелось. Попытался было, но столкнулся с ожесточенным сопротивлением. До конца идти не решился. Хотя тогда его многие бы поддержали - и муфтий Чечни (в то время А. Кадыров), и Духовное управление мусульман России, и многие полевые командиры.

Масхадов пытался перехватить инициативу, но фортуна на этот раз отворачивается от него. Бывший коммунист-безбожник даже вынужден был отрастить бороду, как того требовал Ш. Басаев.

Раскол в рядах чеченских сепаратистов с каждым днем становился все глубже. Боевики разделились на две враждующие группировки: "проанглийскую" во главе с Масхадовым и "проарабскую", в которую вошли Э. Хаттаб, М. Удугов, З. Яндарбиев, Х. Исрапилов, С. Радуев, Ш. Басаев. К последней примкнули позже и многие полевые командиры.

На угрозы Масхадова разоружить вконец зарвавшихся ваххабитов последовал незамедлительный и очень расчетливый ответ: похищение и ритуальная казнь троих англичан и новозеландца. После случившегося ни о каких дальнейших контактах с Лондоном не могло быть и речи. И вообще, на Западе заметно охладели к официальному Грозному, проявившему свое полное бессилие...

Отныне внутриполитическая ситуация становилась все более неуправляемой. Опытный воин оказался слабым политиком. И этим обстоятельством не преминули воспользоваться проходимцы, люди сомнительной репутации, а то и просто уголовники. Правительство погрязло в коррупции, но стоило Масхадову отправить какого-нибудь министра в отставку за злоупотребление служебным положением, как он тут же перебегал в лагерь противника. Республику, оказавшуюся де-факто независимой, захлестнул вал уголовного беспредела (похищение людей, убийства, грабежи, подпольный нефтебизнес). Обнаружилась полная экономическая и правовая недееспособность власти. Обострился кризис на межтейповой основе. Можно было только посочувствовать незавидному положению А. Масхадова.

А между тем оппозиция перешла в открытую атаку, выдвигая против ичкерийского президента все новые и новые обвинения. Громче других звучали возмущенные голоса Басаева, Исрапилова, Радуева, которые предложили парламенту за "тягчайшие преступления, совершенные Масхадовым против чеченского народа и государства" отстранить президента от должности. "Пока Масхадов не уйдет - мы не успокоимся", - заявил однажды Басаев.

От слов ваххабиты перешли к делу. 13 июля 1998 года они предприняли первую попытку государственного переворота в Гудермесе. Через десять дней они же организовали покушение на жизнь Масхадова. Президент Ичкерии уцелел, но после этого потерял стратегическую инициативу и в конце концов сдался на милость победителей.

Когда все ожидали от него решительного осуждения агрессии ваххабитов против Дагестана, он промолчал и фактически оказался заодно с бандитами. Мало того, вскоре четко обозначил свою позицию, позволив себе вопиющую для правоверного мусульманина дерзость: приговорил к смертной казни самого муфтия Чечни А. Кадырова. За то, что тот так и не смирился с ваххабитами и высказался против их действий в Дагестане; другими словами, за то, что действительно желал мира своей земле. Никогда еще в истории не случалось такого, чтобы магометанин, тем более высшее духовное лицо нес наказание за стремление к миру. Говорят, за это Масхадову предстоит держать ответ перед судом Всевышнего. Но, думаю, справедливее, если прежде будет суд земной, на котором ему придется отвечать перед своим измученным народом.

Эмир Ибн аль-Хаттаб, в переводе с арабского - Черный араб (он же - Однорукий Ахмед), родился в 1966 году в богатой иорданской семье чеченского происхождения. Родственники прочили Эмиру светлое будущее. Но он избрал опасный путь терроризма.

Его имя значится во всех криминальных картотеках западных стран. Более десяти лет сильно хромающий при ходьбе Хаттаб путешествовал по свету с автоматом наперевес. Ему было все равно, с кем воевать. Главное - под черными знаменами "джихада". В Афганистане иорданец сражался против советских войск, в Ираке - против натовцев. Долгое время в качестве инструктора учил афганских моджахедов в пакистанских лагерях.

В январе 1995 года привез в Грозный банду из восемнадцати профессиональных убийц. Пришла пора воевать с Россией. Но война - дело жестокое, и ряды хаттабовского отряда быстро поредели. Двух арабских "командос" отправили на небеса ребята из армейского спецназа. "Братана" Абузабара убили во время нападения на мотострелковую бригаду в Буйнакске. В августе 1999-го в бою возле одного из селений Ботлихского района отошел в мир иной "правая рука" Однорукого Ахмеда - начальник штаба так называемой ваххабитской армии - Хабиб. Пали в боях с русскими и другие...

Одноруким прозвали Хаттаба не случайно. На всех пальцах его правой руки не хватает одной-двух фаланг. Но и левой рукой он стреляет искусно. Любовь к оружию, видимо, болезнь семейная. Сестра террориста, например, владеет большим оружейным магазином в США. Однако навестить сестру Хаттабу вряд ли удастся, потому что западные спецслужбы много лет ведут за ним охоту: "Рост 174-176 см, моложавого вида, смуглый, носит бороду, длинные до плеч волосы..." И стоит только Хаттабу пересечь границу, на его руках сразу защелкнутся наручники: за Черным арабом тянется шлейф зверских убийств.

Хаттаб просто обожает, как и некоторые его дружки, показательные казни, особенно над иноверцами. Медленно отрезать у пленных уши, носы, снимать скальпы... И чтобы при этом всё записывалось на видеопленку. Эти "кинодокументы" он затем демонстрирует влиятельным заграничным мусульманским "ультра" в подтверждение своей твердости курса на построение нового ваххабитского государства - от Каспийского до Черного морей.

Также на видео иорданский чеченец приказывает снимать все проведенные лично им операции и теракты. При нем постоянно находятся два кинооператора. Среди наиболее известных операций Хаттаба - теракт в Буденновске (из отряда Хаттаба участвовало 70 боевиков и все остались живы), обеспечение "коридора" банде Радуева у села Первомайское, расстрел колонны 245-го полка у селения Ярышмарды, засада у села Сержень-Юрт, нападение на мотострелков в Буйнакске (там он был ранен в плечо). Эти документальные записи были проданы зарубежным телекомпаниям за огромные деньги. Причем на всех них Черный араб без ложной скромности демонстрирует личные успехи в стрелковом, минно-взрывном, пыточном деле.

Своих подчиненных он держит в ежовых рукавицах. За малейший проступок следует жестокое наказание. Накануне нападения на Дагестан, например, за ослушание были казнены два наемника-таджика. Как всегда, момент казни опять же засняли видеокамерой.

Деньги у Хаттаба водятся, и немалые. Не секрет, что и Дудаев, и Яндарбиев, и Масхадов пользовались его финансовыми услугами еще во время первой чеченской войны. Помимо солидной валютной подпитки из Саудовской Аравии, Пакистана, Турции, Хаттаб и его "соратники" активно зарабатывали деньги похищениями людей, производством и реализацией наркотиков. Его заводы по производству опия и переработке героина, как и братьев Басаевых, были расположены в Веденском районе, в пионерском лагере "Зорька" под Шали и других местах.

Хаттаб очень религиозен. Правда, это не мешает ему заниматься запрещенной исламом торговлей наркотиками. Чечню он считает "землей Аллаха". Готов, по его словам, с удовольствием вырезать всех русских на Кавказе. И одновременно крайне нетерпим к последователям традиционного ислама (суннитам и особенно - шиитам). После кровавого сражения в Гудермесе между масхадовцами и ваххабитами, которых поддержал Черный араб, Ваха Арсанов (вице-президент Чечни) предложил Однорукому Ахмеду уехать домой, в Иорданию. Известный террорист ответил отказом. В Чечне у него авторитет, влияние, деньги. А что в Иордании? Кроме родины - ничего. Сейчас там скучно - нет войны.

Под свое кровавое ремесло Хаттаб подводит идейную базу. В его распоряжении был так называемый исламский институт Кавказа, который на деле являлся филиалом международной экстремистской организации "Братья-мусульмане". В институте "работали" 40 пре-подавателей - афганцы и арабы. 160 слушателей по утрам изучали арабский язык, догматы ваххабизма, а после обеда оттачивали мастерство терроризма. Лучшие юные богословы-экстремисты из институтского лагеря "Саид ибн Абу Вакас" отправлялись шлифовать знания дальше - в спецлагеря Пакистана и Турции.

Учебные центры Хаттаба, превратившись в конце 90-х в базу подготовки международных террористов, занимали особое место в планах мировых экстремистских организаций. Вместе с юношами из Средней Азии, Поволжья, Северного Кавказа в них обучались молодые люди из Саудовской Аравии, Иордании, Китая, Египта, Пакистана, Малайзии, других стран.

Основная база Хаттаба располагалась у селения Сержень-Юрт, на территории бывших пионерских лагерей, на левом берегу реки Хулхулау. Семь учебных лагерей носили имена пакистанцев-инструкторов. В Центральном, которым руководил непосредственно Хаттаб, обучались около ста иностранных наемников и несколько особо отличившихся чеченцев. "Абуджафар-лагерь" делал упор на обучении методам ведения партизанской войны, "Якуб-лагерь" специализировался на освоении тяжелого вооружения. В "Абубакар-лагере" растили асов-диверсантов. "Давгат-лагерь" готовил кадры идеологов, пропагандистов. Одновременно в семи лагерях обучалось около двух тысяч человек.

Учебные группы комплектовались по пять человек, пятерками они потом и воевали. В программу обучения входили ежедневные стрельбы, а также рукопашный бой, минно-подрывное дело, ориентирование на местности, выживание в экстремальных условиях... Особое внимание уделялось отработке вопросов взаимодействия, организации связи, захвату важных городских объектов и, конечно же, заложников.

Кроме того, под опекой Хаттаба находилось медресе в селе Харачой, где обучались террористы.

Во имя укрепления "дружбы между двумя народами" женился он на даргинке из села Карамахи и чеченке из Веденского района. Перед вторжением в Дагестан его часто видели на джипе "Тойота" с символикой миссии ОБСЕ. Черный араб любил также показывать заезжим журналистам свое удостоверение корреспондента одной из арабских газет.

В конце июля 1999 года в большинстве диверсионных лагерей Хаттаба состоялся выпуск молодых специалистов. А в августе "защищать диплом" их отправили в Ботлихский район. "Прикаспийскую республику" он давно объявил очередным фронтом борьбы с неверными. Но здесь Хаттаба ждал провал. Не мог похвастаться Черный араб победами и позже - во второй чеченской кампании. Особенно в горных районах. Отборные силы Хаттаба, состоявшие в основном из наемников, понесли значительные потери в ходе контртеррористической операции. Похоже, карьера наемника № 1 на Северном Кавказе движется к закату. В последнее время его действия вносят все больший раскол в ряды боевиков. Многие полевые командиры свои военные неудачи напрямую связывают с присутствием чужаков-наемников, для которых Хаттаб служил своеобразной "крышей". Большинство дагестанцев отшатнулось от "непримиримых" именно из-за нелюбви к чужеземцам. Предпочло "своих" федералов. Но Хаттаба это обстоятельство, похоже, мало смущает: он надеется на свою постоянную спутницу - удачу. Между тем, случись завтра новый зигзаг в истории "мятежной" республики, Однорукого Ахмеда чеченцы выдадут одним из первых. И это будет логичный конец бандита-наемника.