Невидимые плакаты и скрытые призывы

О том, как российские власти ищут "экстремизм" только что не в капусте, я писал уже не раз. На протяжении ряда лет я старался привлечь внимание общественности к наиболее вопиющим случаям: как Алексей Никифоров в Екатеринбурге был осужден за плакат "Хватит Путина!", Михаил Деев в Курске – за листовку "Не хочу жить в фашистском государстве", как активистов Новороссийского комитета по правам человека судили за плакат "Свободу не дают, ее берут". Как раз по делу Деева в суд было представлено ставшее в одночасье знаменитым экспертное заключение, в котором утверждалось, будто "В наклейке с надписью “Долой самодержавие и престолонаследие!” … имеется призыв к… свержению государственной власти". Писал я и о том, как Центр противодействия экстремизму (ЦПЭ) при УМВД РФ по Тюменской области инициировал судебное преследование талантливого ученого, кандидата филологических наук Андрея Кутузова за организацию им санкционированного и прошедшего без каких-либо происшествий митинга, направленного против существования и принципов работы самого ЦПЭ; А.Б. Кутузов, к сожалению, был осужден на основе очевидно сфальсифицированных доказательств, вследствие чего был посреди учебного года уволен из университета и вынужденно покинул Тюмень. Писал я и о поданном в суд "экспертном заключении", в котором утверждалось, будто "вся смысловая нагрузка плаката", в центре которого – лозунг "убей в себе раба" – "в призыве к насилию (убийству)". Годами занимаясь этой проблематикой, написав об этом две книги и целый ряд статей, в которых я стремился проследить этапы формирования "антиэкстремистского" законодательства в Российской Федерации, а также показать, как появилась "служивая квазинаука" – "экстремизмоведение", мне казалось, что меня уже ничего в этой сфере не сможет удивить. Оказалось, однако, что я недооценивал ретивость российской охранки. Когда три года назад мы с моим другом сдавали в печать книгу "Полиция мыслей. Власть, эксперты и борьба с экстремизмом в современной России", ее название все же было в определенном смысле метафорой: людей судили на основании чудовищных "экспертных" заключений за не посягавшие ни на чьи права и свободы митинги, пикеты, выставки, концерты и газеты, но все же те, кто делали наклейки и плакаты "Хватит Путина!", "Не хочу жить в фашистском государстве" и "Долой самодержавие и престолонаследие!", делали внятные политические заявления, за которые их и преследовали. Однако волна протестов в Москве в конце 2011 – первой половине 2012 года, "арабская весна", приведшая к смене власти в трех странах Северной Африки, а в наибольшей мере – свержение режима Януковича, привели к тому, что название нашей книги стало материализовавшейся метафорой.
Ровно два месяца назад, 6 апреля 2014 года, у Иверской часовни, непосредственно перед Красной площадью несколько человек встали, вытянув руки, как будто в руках у них находятся плакаты. В реальности не держали они ничего, кроме воздуха. Этого, однако, хватило, чтобы все они были тут же задержаны: за вытянутые руки, в которых они держали "невидимые плакаты", увели в автозак; кто не хотел идти, тех просто уносили. В полицейских протоколах указывалось, что "задержанные держали в руках невидимые плакаты с антиправительственными надписями"! Из ОВД "Арбат" они были отпущены лишь после оформления протоколов по статье 20.2 Кодекса об административных правонарушениях, предусматривающей ответственность за "нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования". Инициаторы этой яркой акции, которыми, насколько известно, были Даниил Когтев и Рэйда Линн, показали, что система реально готова преследовать не только за написанное и сказанное, но и за только подуманное. Сравнения с Оруэллом и Кафкой давно уже набили оскомину, но никогда еще в России факт преследования именно за мыслепреступления не был таким наглядным.
Алек Д. Эпштейн – социолог и историк