Два рассказика. Из Сети...

Случилось эта жуткая история со мной три дня назад. Думала поседею... Весна. Народ переобувается, ну и я надела утром новые туфли. К обеду ногу натерла, как и положено новой-то обувью. А после обеда на переговоры ехать. Решила воспользоваться метрополитеном. Сижу в вагоне метро. Ехать с окраины до центра долго. Достала книжку, читаю. Ножка болит, распухла. Народу полно, и я решила что никто не заметит если я туфель сниму. Так и сделала. Стянула туфельку, ножку сверху поставила. Испытав огромное облегчение, с удовольствием углубилась в детективчик...

На нужной остановке я нащупала ногой туфель, с трудом в него влезла (оно и понятно, ножка-то распухла), и выбежала из вагона. Какой шок я испытала на платформе трудно передать словами. На одной ноге у меня был черный туфель, на другой бежевый, причем обе туфли были левые... Я стояла и держалась за колонну, что бы не упасть... У меня начиналась маленькая истерика... Как в таком виде идти на серьезные переговоры? Доехать до дома я уже не успевала, денег с собой на новые туфли у меня не нет... И тут я услышала тихий плач (поскулиывание). Думаю, интересно, кому это сейчас хуже чем мне? Обошла колонну. Там оказалась девушка, стоящая на одной ноге и прижимающая мой туфель к груди... Какую гамму чувств я испытала при этом, передать невозможно... Я молча взяла свой туфель, отдала ей ее, развернулась и пошла. Слов у меня не нашлось... У нее, судя по всему, тоже...

Трогательную историю рассказал друг — старый КГБэшник Юрий Тарасович. Как–то его товарищи — ветераны войны «насели», чтобы он «подергал» свои прежние связи и сводил бы их в тир пострелять из трехлинейки — последний раз в жизни настоящее фронтовое оружие в руках подержать, вспомнить молодость... Тарасыч вроде бы и обещал, но как-то не конкретно... все откладывал и отмазывался.
Прошел год. Ветераны схоронили очередного своего друга и заявили: — Ты чего Юра ждешь, что мы так по одному перемрем, и тебе не нужно будет нас в тир вести... ? А ведь ты и ЕМУ тоже обещал... Крыть было нечем, Юрий Тарасович отложил все дела, созвонился, напряг генерала-однокашника, тот дал "добро", и уже на следующий день «пазик» привез дедов к какому-то подземному тиру, где упражняются в стрельбе различные спецслужбы. Грохот стоял неимоверный: кто на ходу «шмалял», кто, лежа с перекатами, кто за секунду из «Стечкина» выпускал всю обойму, один из чего-то шипяще-бесшумного фыркал... Вот, наконец, в стрельбах сделали перерыв, принесли снайперскую винтовку Мосина без оптики, позвали наших дедушек, (всего шесть человек), выдали им по три патрона, указали на «погрудную» мишень в пятидесяти метрах: «Прошу, кто первый?» Мужики вокруг улыбались и одобрительно кивали, когда дедушки, звеня медалями, ловко, по-деловому заряжали оружие. Сразу было видно, что «руки помнят» у всех... Хоть почти никто из ветеранов не попал в жестяного «фашиста», но все равно после очередного выстрела, вокруг раздавались дружные аплодисменты бойцов.
Деды были счастливы как мальчишки. Последним в очереди довелось стрелять старому фронтовому снайперу деду Максиму. Он подошел к огневому рубежу, зарядил свои три патрона, отстрелялся ни разу не попав, и сконфужено отошел... Вместо аплодисментов раздались удивленные голоса бойцов: «Е-мое!!! Да это же снайпер!!!», «Снайпер и дожил до наших дней, ай молодца!!! » Парни кликнули своих товарищей и через минуту возле деда Максима, уже толпилось с десяток бойцов и все жали ему руку. Каждый молодой подарил старому снайперу: кто значок, кто брелок с патроном, кто берет, а в ответ стали выпрашивать, хоть что-нибудь себе на удачу. Для них-то вОйны еще не закончились, и удача им ох как понадобится, а лучший талисман — это вещь от снайпера, который провоевал всю войну и остался жив...
Дед Максим смутился, пошарил в пиджаке и вытащил маленькие карманные шахматы. Всем подарил по фигурке, пожелал удачи и сказал: «Пусть каждый ваш бой всегда заканчивается только вашим выстрелом... » Юрий Тарасыч был несколько обескуражен происходящим, он подошел к одному снайперу, который заворачивал шахматную фигурку в бумажку, чтоб не потерять, и спросил его: — А как вы все поняли, что дед Максим бывший снайпер, ведь он даже ни разу в мишень не попал?.. Да и я никому не говорил. — А потому, что «бывших» снайперов не бывает. Рефлексы, полученные рядом с окопами противника, не пропьешь. Когда он после выстрела передергивал затвор, то делал он это по-снайперски, запястьем, чтоб гильза не улетала, а прыгала ему в ладошку. Это для того чтоб вылетающая гильза не сверкнула на солнце или не шевельнула травку...
На обратном пути в автобусе дед Максим потихоньку спросил у Тарасыча: — Это ты им проболтался, что я на фронте был снайпером? — Нет, Максим, они поняли это по твоему орлиному взгляду...