Остался Хобенский и Безруков,

джигурда

Нет Гайдая и ни одну комедию смотреть невозможно.

чем не комедия...

Наша потеря завтра станет приобретением.

Выходит, что нашим надеждам, устремлённым в будущее, суждено зависеть от событий, подобных этому, ведь тела не вечны, и в жерновах мельницы, имя которой время, они изнашиваются в трудах, таких же, как твои, и наше время утекает по капле, становясь вчерашним днём, откуда начался наш поход в вечность.

Что знали мы, когда рыдали вчера?

И какую же власть имело над нами наше невежество, что мы в своём воображении полагали, будто все мы здесь смертны, и наши жизни, некогда прожитые, расточались и тратились лишь на эгоистичных самих себя.

Насколько же узок такой взгляд. Мы считали, что должны быть всегда подвержены всем невзгодам и несчастьям, с рождения и до смерти, и что, как в спектакле, упадёт занавес и сцена окажется пустой.

Как глупо было с нашей стороны считать, что мы являемся единственной мишенью в этой битве и живём лишь раз, и делать вывод, что в одной короткой жизни умещается всё.

О нет, здесь была задумана и поставлена драма более масштабная, а мы, по узости своего мышления, не разглядели этого замысла.

Мы говорили, что всё — лишь смертная плоть, и что душа — это всего лишь нечто, что можно отправить в какой-то странный рай за грош, чтоб там пропадали зря все её таланты. Либо, не заплати мы этой цены, — куда-то в подземелье, чтобы она страдала и чтобы жизнь опять же пропадала зря.

В какую ж тёмную пучину был погружён наш разум, что мы считали плоть способной на любовь, доверие и жизнь, что мы считали, будто красивые ногти да маски — предел мечтаний.

В какое же подземелье ушла наша любовь, что физическая масса смогла заменить её?

Амбиции, которые определяли xод нашей жизни, были взращены здесь, и мы, ослепшие и потерявшие чувствительность от других алчных желаний, свели все свои жизни к одной-единственной.

Какая растрата!

Полагать, что наша любовь, работа, наши таланты, наши знания и наши вздохи — всё это будет израсходовано за один миг, за долю мгновения одним именем?

Сегодня, когда мы знаем больше, когда цепи ослабли и тирания культа с годами утратила свою силу, мы смотрим и видим, что живём не один раз, но снова и снова: от рождения тела до его смерти, а затем до следующего рождения и — да, да — до следующей смерти — всё это для того, чтобы избавиться oт нашего скарба, который часто приходит в негодность с течением жизни.

Из века в век, из эпохи в эпоху мы неуклонно продвигаемся по дороге, которая ведёт непрестанно вперёд через несчётное количество мгновений.

Мы ползём, мы идём, мы летим, мы обретаем и сейчас, и вечно наследие всех наших жизней и вновь расходуем его.

Нет, у неё совсем не печальный и не безрадостный вид, и вовсе это не горестная вещь — наша жизнь.

Это самое настоящее приключение, в котором мы, не имея оружия и провианта, взмываем в вечность и в одно мгновение пронизываем её.

Это приключение, в котором мы связываем себя то с одним телом, то с другим, и продолжаем свой путь.

Сейчас наши страдания эгоистичны, поскольку мы действительно потеряли улыбку, прикосновение, мacтepcтвo и счастье, которые мы получали oт Ильи. Он дарил нам благодаря своему опыту способность жить и справляться со всеми превратностями и бурями судьбы.

Да, действительно, мы лишились его поддержки, мы лишились также его совета и силы, но мы лишились всего этого лишь ненадолго.

Он уходит не под унылый барабанный бой, его уход сопровождается шёпотом, подобным вздохам фей, он уходит, чтобы проложить путь для нас.

Он будет где-то в будущем: это будет прекрасное время и прекрасное место. Его улыбка, его прикосновение, его знания послужат тому, чтобы проложить путь для жизни.

Правда, да это правда, что мы, возможно, так его там и не встретим, a встретим лишь плоды его трудов, но всё же, если бы мы не посылали вперёд, в будущее, наших дозорных, то у нас сейчас не было бы человечества.

Илья, ты расстался с этой генетической линией, и мы отправляем тебя в какой-то иной уголок или новый мир, и там — теперь мы это знаем — будут тaкиe улыбка, прикосновение и счастье для нас и для тебя, которых ты не нашёл на земле.

И так происходит изо дня в день, из года в год, из века в век.

И так ступаем мы в молчании с опущенными флагами по нашему пути.

Но теперь у нас есть знание, и теперь мы найдём верный путь.

Темноту пробил свет. Ночь превращается в новый день. Не стоит больше стремиться в рай, наши души воспаряют к жизни, черпая постоянно из источника мудрости. Мы не дрожим при виде смерти: мы знаем, что жизнь — не просто дыхание.

Вocтoржествуйте!

Иди же Илья и прими жизнь, которая теперь стала доступна тебе, и живи, веря, что мы выполним то, что зависит от нас.

Иди же Илья. Ты можешь контролировать то, что должен.

Наша потеря — это обретение мудрости и умения для грядущих дней и на радость другим. Поэтому мы отправляем вперёд по цепочке бесконечного времени наше наследие, нашу надежду, нашего друга.

До свидания, Илья.

Твои родные признательны тебе за то, что ты жил. Земля стала лучше благодаря тому, что ты жил. Мужчины, женщины и дети живы сегодня, потому что ты жил.

Мы благодарны тебе за то, что ты к нам пришёл.

Мы не оспариваем твоего права уйти.

Твои долги оплачены, эта страница твоей жизни закрыта. Теперь иди, дорогой Илья и проживи ещё одну жизнь, в более счастливое время и в более счастливом месте.

Спасибо тебе, Илья.

До свидания,Мы будем по тебе скучать, ты это знаешь сам.

Пускай же теперь тело унесут, чтобы оно превратилось в прах и в пыль в земном, чистом пламени, чтобы его не cтaло.

Что ж, это сделано.

Идите же, друзья. С ним всё в порядке. Он покинул нас.

У нас своя работа, которую нужно делать. А у него — своя.

Там его примут с радостью.

Cлaвьcя, человек!

У нас своя работа, которую нужно делать. А у него — своя.

Там его примут с радостью.

Cлaвьcя, человек!