Пушкин о либерализме.

Пушкин о либерализме.
«Все было продажно»

Александр Сергеевич Пушкин был не только гениальным поэтом, но и мудрым и независимым мыслителем. Когда читаешь его статьи и письма, поражаешься точности, краткости и верности формулировок. За краткими тезисами скрываются весьма глубокие и христиански верные мысли. Поэтому их всегда старались и не вспоминать…
Пушкин не любил демократии. Немало страниц своих статей он посвятил развенчанию зарождающейся при нём идеологии либерализма. Когда вокруг всё дворянство обратило свои взоры на Запад, не видя в народном мировосприятии основ для своей культуры, только великий Пушкин видел эту опасность до такой степени, что готов был даже пожертвовать своим творчеством ради снятия с глаз пелены обольщения французским свободомыслием. "Знаете ли Вы, что государь разрешил мне политическую газету, – читаем в письмах 1832 года. – Стихотворений помещать не намерен, ибо и Христос запретил метать бисер перед публикой… Одно меня задевает: хочется мне уничтожить, показать всю отвратительную подлость нынешней французской литературы" (Пушкин А.С. ПСС в 10 т. – М., Наука, 1964. Т. 10. С. 416. В дальнейшем: том и страница).
Лозунг Французской революции – свобода, равенство, братство. Но гениальный Пушкин пророчески видел всю гибельность французских идей свободы без Христа. Начало его повести "Арап Петра Великого" – список с нашего демократического времени: "Ничто не могло сравниться с вольным легкомыслием, безумством и роскошью французов того времени… Алчность к деньгам соединилась с жадностью наслаждений и рассеянности; имения исчезали; нравственность гибла; французы смеялись и рассчитывали, и государство распадалось под игривые припевы сатирических водевилей… Потребность веселиться сблизила все состояния… Всё, что подавало пищу любопытству или обещало удовольствие, было принято с одинаковой благосклонностью. Литература, ученость и философия… являлись угождать моде, управляя ее мнениями".
Поэт видел саму основу либеральной философии, которая "была направлена противу господствующей религии, вечного источника поэзии у всех народов, а любимым орудием ее была ирония холодная и осторожная и насмешка бешеная и площадная" . Он прекрасно осознавал, что эти либеральные ценности проникли и в Россию. Разбирая статью Фонвизина "Разговор у княгини Халдиной", он обращает внимание на "любопытное изображение нравов и мнений, господствующих у нас" в ХVIII в. по причине "подражания нравам парижским": "Княгиня бранит служанку, зачем не пустила она гостя в уборную. "Разве ты не знаешь, что я при мужчинах люблю одеваться?" – "Да ведь стыдно", – отвечает служанка" . Вот все, что принесло на бытовом уровне французское свободомыслие. Сегодня мы значительно продвинулись вперед в этой свободе: княгиня раздевалась в комнате, в наши дни – в телестудиях.
Пушкин дальше продолжает картину новых нравов. Сорванцов "записался в службу, чтобы ездить цугом (на современном языке – на "Мерседесе" – Н.Л.). Он проводит ночи за картами (читай – за компьютером – Н.Л.)… Он чувствует нелепость деловой бумаги и соглашается с мнением прочих (сегодня – это сплошь – Н.Л.)… Он продает крестьян в рекруты, и умно рассуждает о просвещении" . Пушкин не просто критикует, но показывает причину обольщения либеральной свободой: она дает удовольствия, освобождая от того, чем жила Русь веками – жертвенного служения Богу и отечеству. Без этого все стремятся "на службу, чтобы ездить цугом"…

ДВОРЯНСТВО КАК СЛУЖЕНИЕ

Центральная тема в творчестве Пушкина – роль дворянства в государстве. Сегодня служение осталось лишь в Церкви и в армии. А первоначально дворянство понималось как такое же служение! Выборные власти – это временные наемники. Это не власть, а иллюзия власти, игра во власть, бег по заранее заданному кругу, когда власть – за пределами этого круга, за ширмой. Пушкин очень точно замечает в статье "О дворянстве", что государство "окружает себя преданными наёмниками, и этим подавляется всякая оппозиция и независимость. Потомственность высшего дворянства есть гарантия его независимости; обратное неизбежно связано с тиранией" . Любому здравомыслящему человеку сегодня видно, что выборная власть – это "деспотизм" толпы, от которой она полностью зависит. Будешь потакать – удержишься, не будешь – потеряешь власть. Поэтому замечание Пушкина точно, как выстрел: избранность устраняет независимость.
"Чины сделались страстию русского народа, – писал поэт. – Того хотел Пётр Великий" . Именно Пётр стал заменять потомственное дворянство деловитым. Вроде всё правильно, деловые качества нужны. Только после смерти Царя их деловитость стала обращаться на собственное обогащение. Ведь если Бога нет, то все для себя…
"Никогда не разделял я с кем бы то ни было демократической ненависти к дворянству. Оно всегда казалось мне необходимым и естественным сословием великого образованного народа… Я сожалел, видя, как древние роды уничтожались… и как имя дворянина, час от часу более уничиженное, стало наконец, в посмеяние разночинцам… и даже досужим балагурам!… Дикость, подлость и невежество не уважает прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим" , – определяет поэт суть "новых русских дворян". Истинных дворян из-за реформ Петра становилось все меньше, а таких, как Молчалин из "Горе от ума", все больше. Указы Петра III "О вольности дворянства" (1762 г.), "коими предки наши гордились и коих справедливее должны были бы стыдиться" , придали аристократии независимость от служения Богу и государству. "Екатерина, – продолжает Пушкин повествование о дворянстве, – унизила дух дворянства". Огромные богатства, накопленные Россией, раздавались уже не только за заслуги перед Богом и Отечеством, но за приближенность к двору, за грехи! "Отселе произошли сии огромные имения вовсе неизвестных фамилий и совершенное отсутствие чести и честности в высшем классе народа… Все было продажно. Таким образом развратная государыня развратила свое государство" , – заканчивает Пушкин рассказ. С 1834 г. определяющую роль в карьере стало играть образование. "Если в дворянство, – рассуждает об этом Пушкин, – можно будет поступать из других сословий, как из чина в чин, …то вскоре дворянство не будет существовать… Что же значит наше старинное дворянство… с просвещением… и со всеми притязаниями на власть и богатства? Этакой страшной стихии мятежей нет и в Европе. Кто были на площади 14 декабря? Одни дворяне. Сколько же их будет при первом новом возмущении? Не знаю, а кажется много" . Сегодня спрос на образованных разрушителей традиций все возрастает. Их уже армия, которую, кажется, никто не одолеет…

ПЯТАЯ ВЛАСТЬ. ЧИНОВНИКИ.

Уже при Пушкине начались демократические нападки на традиционное понимание служения по совести. "Отчего чернь остервенилась на дворянство? – спрашивает он. – Потому что с некоторых пор дворянство было ей представлено сословием презренным и ненавистным… И честные и добрые писатели были тому причиною! …Эпиграммы демократических французских писателей приуготовили крики "аристократов к фонарю"; у нас таковые же эпиграммы могут иметь последствия еще пагубнейшие" . Пятая власть уже тогда виделась поэту в своем страшном влиянии.
К пушкинскому времени дворянство все меньше формально связано с долгом государевой службы: структура государства уже со всей очевидностью не совпадает со структурой общества, государство все более становится только аппаратом управления и насилия, а не объединительной формой существования общества на высших христианских идеалах. Характерный пример приводит Пушкин в Дневниках 1934 года: на службу в Вербное воскресение не явились многие камергеры. "Государь был недоволен и сказал: "Если им тяжело выполнять свои обязанности, то я найду средство их избавить"" . Тогда еще было кому их избавлять…
Служение Государю стало восприниматься как лакейство, отсталость, невежество. Когда Пушкин вернулся к служению Государю, все дружно бросились его осуждать:
Но только царских щей изведал,
И стал придворный лизоблюд,
– гуляла такая эпиграмма на него. Но Пушкин на хамские выпады любителей демократических свобод не обращал внимания. Он был выше этого. Хотя предостеречь общество пытался.
"Лет 15 тому назад, – пишет он в статье "О народном воспитании", – воспитание ни в чем не отклонялось от первоначальных начертаний. 10 лет спустя мы увидели либеральные идеи необходимой вывеской хорошего воспитания; литературу, превратившуюся в рукописные пасквили на правительство и возмутительные песни; наконец, и тайные общества, заговоры, замыслы более или менее кровавые и безумные" . Необходимый спутник демократического общества – бюрократия. Пушкин, хорошо понимая опасность декабризма, призывал дворян "служить отечеству верою и правдою, имея целию искренно и усердно соединиться с правительством в великом подвиге улучшения государственных постановлений, а не препятствовать ему, безумно упорствуя в тайном недоброжелательстве" . Но чиновники делали все, чтобы Царь не смог вернуть былой принцип жертвенного служения Богу, Царю и отечеству, чтобы была возможность им в мутной воде ловить свою богатую рыбу. В николаевскую эпоху даже славянофилы – идеальные консерваторы – были у них на политическом подозрении. "Киреевский, добрый и скромный Киреевский, представлен правительству сорванцом и якобинцем!" – восклицает удивленный властью чиновников Пушкин. Консерватизм был понятен чиновникам как прислужничество и не понятен как свободное выражение души. Все славянофилы – ненавистники либерализма и бюрократии: Царь был для них отцом, а не формальной властью. У Пушкина встречаем свидетельство подобного неформального, отеческого отношения к подчиненным: "Государь долго не производил Болдырева в генералы за картежную игру" .
Отныне у империи появился страшный враг. Пушкин сказал пока о нем лишь вскользь. Его роль в событиях 1917 года, особенно предшествовавших революции, еще не до конца осознанна. Николай II оказался безоружным против самых страшных врагов – врагов в своих кабинетах… Империя рухнула.