Где скромненько отдохнуть на Байкале?

Домой. Надоело. Как-то мутно здесь все. Китай идет.

Бред Рэйберри...

Это кто? Путин-твой президент?

Твой тоже, если чё)

Он не мой.

Принял решение больше не писать. Спасибо, всем

По утрам и не такие опрометчевые мысли приходят.

Не. Открою секрет. Был такой Сергей Довлатов. Он тонко написал про хамство.
Рассказывают, что писатель Владимир Набоков, годами читая лекции в Корнельском университете юным американским славистам, бился в попытках объяснить им «своими словами» суть непереводимых русских понятий — «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство». Говорят, с «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» он в конце концов справился, а вот растолковать, что означает слово «хамство», так и не смог.
Обращение к синонимам ему не помогло, потому что синонимы — это слова с одинаковым значением, а слова «наглость», «грубость» и «нахальство», которыми пытался воспользоваться Набоков, решительным образом от «хамства» по своему значению отличаются.
Наглость — это в общем-то способ действия, то есть напор без моральных и законных на то оснований, нахальство — это та же наглость плюс отсутствие стыда, что же касается грубости, то это скорее — форма поведения, нечто внешнее, не затрагивающее основ, грубо можно даже в любви объясняться, и вообще действовать с самыми лучшими намерениями, но грубо, грубо по форме — резко, крикливо и претенциозно.
Как легко заметить, грубость, наглость и нахальство, не украшая никого и даже заслуживая всяческого осуждения, при этом все-таки не убивают наповал, не опрокидывают навзничь и не побуждают лишний раз задуматься о безнадежно плачевном состоянии человечества в целом. Грубость, наглость и нахальство травмируют окружающих, но все же оставляют им какой-то шанс, какую-то надежду справиться с этим злом и что-то ему противопоставить.
Помню, еду я в ленинградском трамвае, и напротив меня сидит пожилой человек, и заходит какая-то шпана на остановке, и начинают они этого старика грубо, нагло и нахально задевать, и тот им что-то возражает, и кто-то из этих наглецов говорит: «Тебе, дед, в могилу давно пора!» А старик отвечает: «Боюсь, что ты с твоей наглостью и туда раньше меня успеешь!» Тут раздался общий смех, и хулиганы как-то стушевались. То есть — имела место грубость, наглость, но старик оказался острый на язык и что-то противопоставил этой наглости.
С хамством же все иначе. Хамство тем и отличается от грубости, наглости и нахальства, что оно непобедимо, что с ним невозможно бороться, что перед ним можно только отступить. И вот я долго думал над всем этим и, в отличие от Набокова, сформулировал, что такое хамство, а именно: хамство есть не что иное, как грубость, наглость, нахальство, вместе взятые, но при этом — умноженные на безнаказанность. Именно в безнаказанности все дело, в заведомом ощущении ненаказуемости, неподсудности деяний, в том чувстве полнейшей беспомощности, которое охватывает жертву. Именно безнаказанностью своей хамство и убивает вас наповал, вам нечего ему противопоставить, кроме собственного унижения, потому что хамство — это всегда «сверху вниз», это всегда «от сильного — слабому», потому что хамство — это беспомощность одного и безнаказанность другого, потому что хамство — это неравенство.
Десять лет я живу в Америке, причем не просто в Америке, а в безумном, дивном, ужасающем Нью-Йорке, и все поражаюсь отсутствию хамства. Все, что угодно, может произойти здесь с вами, а хамства все-таки нет. Не скажу, что я соскучился по нему, но все же задумываюсь — почему это так: грубые люди при всем американском национальном, я бы сказал, добродушии попадаются, наглые и нахальные — тоже, особенно, извините, в русских районах, но хамства, вот такого настоящего, самоупоенного, заведомо безнаказанного, — в Нью-Йорке практически нет. Здесь вас могут ограбить, но дверью перед вашей физиономией не хлопнут, а это немаловажно.
И тогда я стал думать, припоминать: при каких обстоятельствах мне хамили дома. Как это получалось, как выходило, что вот иду я по улице — тучный, взрослый и даже временами в свою очередь нахальный мужчина, во всяком случае явно не из робких, бывший, между прочим, военнослужащий охраны в лагерях особого режима, закончивший службу в Советской Армии с чем-то вроде медали — «За отвагу, проявленную в конвойных войсках», — и вот иду я по мирной и родной своей улице Рубинштейна в Ленинграде, захожу в гастроном, дожидаюсь своей очереди, и тут со мной происходит что-то странное: я начинаю как-то жалобно закатывать глаза, изгибать широкую поясницу, делать какие-то роющие движения правой ногой, и в голосе моем появляется что-то родственное фальцету малолетнего попрошайки из кинофильма «Путевка в жизнь». Я говорю продавщице, женщине лет шестидесяти: «Девушка, миленькая, будьте добречки, свесьте мне маслица граммчиков сто и колбаски такой, знаете, нежирненькой, граммчиков двести...» И я произношу эти уменьшительные суффиксы, изо всех сил стараясь понравиться этой тетке, которая, между прочим, только что прикрепила к своему бидону записку для своей сменщицы, что-то вроде: «Зина, сметану не разбавляй, я уже разбавила...», и вот я изгибаюсь перед ней в ожидании хамства, потому что у нее есть колбаса, а у меня еще нет, потому что меня — много, а ее — одна, потому что я, в общем-то, с известными оговорками, — интеллигент, а она торгует разбавленной сметаной...
И так же угодливо я всю жизнь разговаривал с официантами, швейцарами, водителями такси, канцелярскими служащими, инспекторами домоуправления — со всеми, кого мы называем «сферой обслуживания». Среди них попадались, конечно, милые и вежливые люди, но на всякий случай изначально я мобилизовывал все уменьшительные суффиксы, потому что эти люди могли сделать мне что-то большое, хорошее, важное, вроде двухсот граммов колбасы, а могли — наоборот — не сделать, и это было бы совершенно естественно, нормально и безнаказанно.
И вот так я прожил 36 лет, и переехал в Америку, и одиннадцатый год живу в Нью-Йорке, и сфера обслуживания здесь — не то пажеский корпус, не то институт благородных девиц, и все вам улыбаются настолько, что первые два года в Америке один мой знакомый писатель из Ленинграда то и дело попадал в неловкое положение, ему казалось, что все продавщицы в него с первого взгляда влюбляются и хотят с ним уединиться, но потом он к этому привык.
И все было бы замечательно, если бы какие-то виды обслуживания — почта, например, или часть общественного транспорта — не находились и здесь в руках государства, что приближает их по типу к социалистическим предприятиям, и хотя до настоящего хамства здешняя почта еще не дошла, но именно здесь я видел молодую женщину за конторкой, с наушниками и с магнитофоном на поясе, которая, глядя на вас, как на целлофановый мешок, слушала одновременно рок-песенки и даже как-то слегка агонизировала в такт. С тех пор я чаще всего пользуюсь услугами частной почтовой компании «Юпиэс», и здесь мне девушки улыбаются так, что поневоле ждешь — вот она назначит тебе в конце разговора свидание, но даже после того, как этого, увы, не происходит, ты все равно оказываешься на улице более или менее довольный собой.

Кто прочтет тот молодец, а кто нет= тот путинский огурец

В смысле? Китайцев полно?

Кстати, а ведь где-то на Байкале китайцы собирались целую водоразливную базу и водопровод построить. Даже соглашение заключали, первоначальный взнос 20 млн долларов собирались заплатить. И что теперь? + водопровод от Байкала собирались к себе тянуть и качать воду из него.
Где байкальская разливная водичка с китайскими иероглифами на этикетке?

Шиноби твой родственник, не?

Давно уже в Китае. Ты думал, они ее для нас будут разливать?

Мой родственник Ангарск. Здеся меня воспитали. Люблю и уважаю своих учителей.

Китай на Байкал заходит с деньгами. Мы с лозунгом :Ангарск - простор для побед. Вы здесь все идиоты? или тока я один

Россия вперед, чувак, завязывай уделывацца ужЕ)

А нельзя ли озвучить, сколько, помимо сорока четырёх, это трио взяло с собой мани-мани??))
Чтобы разделить (44+??????) на троих и получить реальную картинку расходов?))))

ninzya, такой информацией я не располагаю. Но, надо полагать, что на Байкал отдыхающие ездят тоже не с ветром в карманах)

Приепхал домой. Лучше бы не вмдеть это говно.Кто это сделал

ангарчанин, меня терзают смутные сомнения... (цэ)

ровно столько же, сколько с собой берут люди на Ольхон. Только на Ольхоне этих денег хватит съездить на экскурсию, катануться на катере и купить сувенир. На тёплых островах Тайланда люди на эти деньги отдыхают по полной.
Пять лет назад отдал за отдых на Ольхоне 60 тысяч за 10 дней (ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД!!!). Проживание в домиках, сколоченных из тонкого бруса со щелями, туалет - обычное очко на улице. Обед на четверых около 1000-1300, столько же ужин. Всё без излишеств. Получасовая прогулка на катере - 2000, и всё в таком же духе.
На заграничных югах люди тратят меньше.

Fantazmer, всё прально написал, тока, по-моему, лишь время зря потратил) Хорошо всё-таки, что на Байкале есть ещё места для бесплатного дикого отдыха, парочка домиков друзей, ну и родной комбинатовской социалке, конечно, спасибо))

У меня давно нет никаких сомнений

ангарчанин, тебе проще) Возможно, ты даже знаешь, отчего людей так несёт)))

_{неушто ферман}

Ольхон люблю до глубины души. Как только заезжаю на остров, так сразу прям в своей тарелке. Мне там комфортно и приятно. Но то, что все эти турбазники полностью блокируют отдых дикарями - всё равно им воздастся за жадность.

Нет, конечно

Два дня побухал я на Байкале.Больше не могу. Старый кажись стал

Уже разливают в бутылки и увозят в Китай.

Красафчег

ибо юги посещаются 12 месяцев в году, а базы отдыха на Байкале - от силы 70 дней. Оставшиеся 295 дней базы надо содержать. Оттого и ценник заоблачный

Всем доброго дня) У кого есть контакты проверенных хозяев, сдающих домики в частном секторе на Ольхоне ? Поделитесь, можно в личку